о бессонной ночи
28 июня 2021 г., 18:55
Альбедо не подпускал людей близко к себе. Всегда был окружен кем-то, будь то ассистенты в лаборатории или тянущая его куда-то за полы плаща Кли, но всех их держал на определенном расстоянии от себя. Так… Само получалось. Статус «гения» и образ чего-то недостижимого в глазах окружающих отстранял от близкого общения одну часть, другую же держал в отдалении от себя он сам благодаря общей закрытости и неприступной вежливости. Такое положение вещей устраивало Альбедо, целью которого было решить задачу, поставленную Учителем перед уходом. Правда, со временем Альбедо стал отделять ее наставление от собственного желания продолжить познание мира, в котором он был создан.
Она ведь не говорила, что вернется.
Но он продолжил исследования, которые и привели его на Хребет. Там он почувствовал ощутимый прогресс в изучении алхимии и даже немного истории: загадок, оставленных исчезнувшей нацией, там было великое множество. Разгадывал их в основном один амбициозный путешественник, который для него очень скоро стал просто Итэром, возможно, из-за природной обаятельности или из-за того, что часто оказывался рядом и воспринимал Альбедо как равного себе, без «гениев» и прочей поэтичности, которую так любили в Мондштате. Его внимание было другим и… Приятным. Пусть Альбедо не рассматривал его с точки зрения полезности, полезным он все же был. Помимо очевидной заботы и никогда не лишних рабочих рук Итэр притащил на Хребет не просто какой-то редкий артефакт или записи. Нет. Он привел туда целого адепта. Настоящего. Как из легенд. Альбедо, читая книги из Ли Юэ, больше представлял их как людей, достигших определенных высот в боевых искусствах и управлении элементами, и в их «божественное происхождение» верил с трудом, но. Он здесь, в этом мире, именно чтобы отказываться от одного предубеждения за другим в пользу его познания. Путешественник из другого мира и якша из древних легенд… Многовато исследовательской работы выпало на этот месяц. Впрочем, с Хребта ее все равно пришлось перенести. Была то забота Итэра или Джинн, а может и правда необходимость его присутствия, но он был вызван обратно в Мондштадт с просьбой в ближайшее время в заснеженные горы снова не возвращаться. Теперь он «дома».
— Не можешь заснуть?
Проходя на кухню, переставшую быть привычной после недель готовки у костра, Альбедо кивает Сяо и осторожно присаживается рядом. Не спится. Наверное это нервное, и мозг не может дать организму спокойно сомкнуть глаз, ощущая несуществующую опасность. Так он, скорее всего, реагировал на резкую смену обстановки. Проведя столько времени на Хребте, в холоде и тусклом свете фонарей, со сном и едой урывками, до сих пор не мог приспособиться к теплу собственной спальни, к обилию запахов, которые не услышишь на морозе, к легкой домашней одежде. К новому распорядку дня и отсутствию постоянной угрозы жизни, кстати, тоже. Не то чтобы на Драконьем Хребте существовала серьезная опасность для него: он был под постоянным присмотром Сяо, которого настораживали разбившие лагерь внизу фатуи (а как он настораживал их — до дрожи в коленках — словами не передать), и в собственных силах был уверен тоже. Несмотря на это, заснеженная гора оказалась интереснейшим местом для исследований. И красивейшим, безусловно. Правда, неразличимость времени суток из-за бурь играла порою злую шутку. Так вот. Ему однозначно не спалось. И свой мозг было необходимо убедить в том, что не до конца даже новая обстановка, просто та, от которой он отвык — безопасная, и что в часах шести, для начала, сна, нет ничего страшного. Но пока процесс проходил безрезультатно. Решив, что если и дальше будет постоянно менять положение и шуршать одеялом, то разбудит Итэра, он вышел в надежде на то, что поэтичное стояние у окна и наблюдение за ночной жизнью города немного его усыпит. Приятной неожиданностью стало то, что Сяо, отмахнувшийся от них необходимостью быть в Ли Юэ, тоже оказался здесь. Ловил своей изящной фигурой холодные отблески луны и теплые фонарей. И не издавал, как часто бывало, ни звука.
Альбедо пришлось быть более аккуратным, чем обычно, чтобы многое на своем веку повидавший подоконник не скрипел и не будил Итэра, который засыпал, как и всегда, без проблем, утомленный путешествиями. Да и в Мондштате даже ночью было не то чтобы совсем тихо. Внизу, под окнами, всегда кто-то переговаривался, будь то рыцари в патруле или же не наговорившиеся за день соседи. Иногда от порывов ветра шуршала листва, ночные птицы, да что там, любящий выпить народ иногда выходил на улицы. Но Итэр и дремлющая в гостиной Паймон, привыкшие спать даже не на улице, а в лесах, в дикой природе, не будут разбужены такими мелочами. Куда там несчастному подоконнику. Но говорят они все же шепотом.
— Напомни, почему мы все еще ночуем у меня, хотя вы с Итэром уже несколько недель говорите о каком-то «чайнике» с домом внутри? — вспоминает, оглядывая кухонный гарнитур в съемном доме. — Это какая-то метафора, наверное.
С Сяо можно было просто сидеть и молчать. Это было всегда комфортно. Можно было потом придвинуться, положить голову на сторону без наплечника с зубьями или просто взять за руку. И прочие вещи, которые не приходили в голову до появления в его жизни безмерно тактильного Итэра и Сяо, который на провокации сманившего его не иначе как какой-то магией на Хребет путешественника тоже успешно велся. Но сейчас Альбедо хотелось поговорить. Или послушать тихий ровный голос, не важно. Хоть что-нибудь сделать, лишь бы потратить ресурсы организма, за которые он так отчаянно цеплялся, не желая отправляться спать.
— Ты знаешь его: он не успокоится, пока не убедится, что там все идеально, и даст нам посмотреть только в том случае, если будет доволен проделанной работой.
Сяо пожимает плечами. Альбедо щурится.
— Не пытайся сделать вид, что ты к этому не причастен, вы двое только от меня все скрываете, — с обвинительной интонацией контрастирует легкая улыбка, о которую Сяо спотыкается, пытаясь отвести от себя подозрения, чтобы избежать необходимости врать даже в ответ на безобидную шутку.
— Нет, он даже меня туда не пускает.
Альбедо кивает, но так, чтобы Сяо почувствовал: попытка не засчитана.
— Задам вопрос по-другому: ты там был?
Сяо не умеет врать. Совсем-совсем. Была ли это какая-то адептская особенность, Альбедо еще не выяснил. Как там у них с нормами морали, учитывая, скольких они убивали, защищая Ли Юэ и интересы Гео Архонта, и что там с «ложью во благо», впрочем, тоже. Походило больше на очаровательную черту характера. Сяо распознавал мельчайшую ложь, но сам при этом врать не умел. И что тайком проникал в подпространство сознался тоже.
— Да.
Альбедо фыркает и тихо смеется.
— Бессовестные. С Хребта меня депортировали, «чайник» ваш исследовать не даете. Мне нужно утолить мою жажду к познанию, а вы все «отдыхай» и «отсыпайся».
— Поспать тебе бы правда не помешало.
— Опять сбил режим, — соглашается Альбедо. — На Драконьем Хребте не всегда можно понять, когда сутки сменяют другие: иногда бури не унимаются долгое время, — тихо говорит он и, снова вспомнив о пробирающем до костей холоде, неосознанно подается ближе к Сяо, и вот тут подоконник все-таки издает раздражающий звук, за исключением которого, впрочем, в доме по-прежнему тихо.
— Режим? — шепотом уточняет Сяо, но ироническую интонацию вложить в такой звуковой диапазон получается не очень.
Впрочем, Альбедо все равно знает, что явно не тому человеку пытается внушить, что режим сна у него когда-то все-таки существовал. Сяо был прекрасно осведомлен о его проблемах с приспособлением к жизнедеятельности, и Альбедо его терпимость к подобному очень ценил. Итэр, например, старался сразу причинять заботу, читал нотации настолько справедливые, что Альбедо невольно проникался сочувствием к Кли, которую поучали все, кому не лень, потому что большинство людей в ее окружении были старше. Сяо практически не разбирался в жизни «смертных», поэтому не совсем понимал, что и в каком количестве они должны получать, чтобы чувствовать себя нормально, что для них смертельно, помимо очевидного, а что нет. Возможно, именно поэтому он не так остро реагировал на то, что Альбедо забывал заботиться о себе. Но, замечая это, он помогал справляться с последствиями. Усыплял его благодаря искусству Адептов, но только получая явное согласие, к примеру. Альбедо ценил общие усилия своих партнеров по возвращению его в нормальный ритм жизни после месяцев работы в промерзшей лаборатории, тем не менее. Правда, со сном все еще возникали некоторые проблемы.
— Ты понимаешь. В любом случае, я попробую уснуть снова.
— Помочь?
— Только если поцелуешь на ночь. Нет, правда, вдруг это работает как с лекарствами? Ты даешь организму что-то искусственным путем, и он перестает это вырабатывать.
— Я… Не причиню тебе вреда.
Сяо становится вдруг серьезнее, чем обычно, и Альбедо вспоминает об этой его черте — обращать любое сказанное слово против себя.
— Никогда не причинишь, — подтверждает он, кивая. — Расслабься, я просто хочу проверить, насколько все плохо. И я знаю, что могу в любой момент обратиться к тебе за помощью. Мир?
— Мы не ссорились, — Сяо неловко дергает плечом, прося не уделять слишком много внимания его очередной попытке усомниться в собственной надежности.
Ну или в уверенности Альбедо в нем, как хотите. Он доверяет Сяо собственную жизнь, жизнь Кли, Итэра и других дорогих ему людей, несмотря на то, как тот раз за разом предупреждает, что не стоит, и вопреки этому доверие целиком и полностью оправдывает.
— Естественно, мы слишком рациональны для таких приземленных вещей, — и чуть теплеет в голосе, — И все же. Пойду греться о взъерошенное чудо на нашей кровати и пытаться заснуть под его сопение. Пошли со мной?
— Но если я услышу просьбы о помощи…
— То ты в любой момент сможешь уйти. Ложись с краю, тогда нас не разбудишь. Идем?
Сяо кивает.
***
Итэр был очарователен. Разметавшиеся по постели волосы (которые, естественно, придется собрать рукой прежде чем лечь, потому что иначе воинские инстинкты Итэра спать ему не позволят) золотыми нитям сверкали в лунном свете, и поэтическая часть натуры Альбедо восприняла эту картину с восторгом, но рисовать сейчас было совсем, увы, не время. Он отодвинул локоны, стараясь не разбудить их обладателя, и приподнял одеяло, чтобы оттащить немного в свою сторону. — Отдай одеяло, — недовольное бурчание, наполовину сказанное в подушку, заставило насторожиться и умилиться одновременно. — Заставь меня, — все еще шепотом. — И вообще, мы думали, ты спишь, — тем не менее, он послушно протянул край одеяла Итэру, и тот, передав второй край за спину, в руки Сяо, подвинулся на середину кровати. — Я почувствовал ауру недосыпа и безответственности рядом и проснулся. — Прекрати обижать Сяо, — Альбедо попытался изобразить назидательную интонацию. — Ты знаешь, о ком я, — Итэру было лень открывать глаза, поэтому он не придумал ничего лучше, чем наугад ткнуть куда-то в сторону Альбедо, и его карающая длань угодила в район плеча. Он свернулся уютным клубком в руках Сяо и протянул Альбедо руку, обозначая, что провинившийся прощен. Прощен за что, хотелось бы знать. Он не был уверен, стоит ли ему изображать виноватый вид, когда вокруг темно, поэтому просто накрылся великодушно отданным ему краем одеяла, стараясь заснуть. Наверное, стоило оставить одеяло Итэру. Сымитировать холод. Можно еще окно приоткрыть, чтобы шума побольше было. И свечки зажечь, чтобы ловить теплый свет, но не от костра. И будет почти как в лаборатории. Тепло и не одиноко совсем, но почти. Попробует, если не уснет.
