А мне найти бы ключ к тому

      Итэр иногда задавался вопросом, а что же такое отношения по своей сути. Чем они отличаются от дружбы помимо постельно-очевидного?       Когда они уже… Как это сказать… «Договорились об отношениях?» «Договорились быть вместе?» Этот сложный язык… В общем, когда они договорились быть вместе, это было новым опытом для каждого. Отношения такого формата, когда вы делите искренность на троих, были им не знакомы, и никакого «шаблона» поведения не существовало. Опираться было не на что, поэтому каждый шаг был буквально в пустоту, где тебя или подхватят, или.. Об ином исходе Итэр даже и не думал, потому что это были Сяо и Альбедо, которым в плане отношений он доверял полностью.       Они не знали, что нужно делать. В книжках, серьезных и не очень, все это было как-то само собой. Герои сами понимали, что любят друг друга, у них каким-то образом всегда сходилось мнение во всем, они понимали друг друга с полуслова… У них вот вообще болтать особо никто не любил. Альбедо мог удариться в монолог только по какой-нибудь научной теме, но только зная, что собеседнику интересно, и интерес этот проявлен не из снисхождения. Сяо в принципе в социальные контакты только пытался, и вполне успешно, чем Итэр безумно гордился. Так вот, для него это было пока что делом напряжным. Итэр тоже не был заинтересован много болтать. Все еще не был уверен в своих знаниях тейватского, и вообще, языковой барьер — это стресс. Так вот, единственным способом как-то прояснить, чего они от этих отношений хотят, был разговор.       — То есть… Эм… Это "партнерство" нужно, чтобы я мог легально брать вас за руки?       Альбедо и Итэр синхронно начинают тихо смеяться, на что Сяо закатывает глаза. Итэр ему искренне соболезнует. Сяо ничего против их смеха не имеет, но он правда пытается разобраться в том, как работают человеческие взаимоотношения, а им с Альбедо очень неловко вести такие разговоры, поэтому они во всем находят повод для шутки. На каком металлургическом предприятии ковали его терпение? Ему следует поставить памятник.       — Да, — отсмеявшись, все-таки подтверждает Альбедо, садясь обратно за нагревшийся от солнца «стол переговоров» напротив Сяо. — Скажем так, не то чтобы раньше это было «нелегально», и кто бы тебе запретил, кроме самого себя, но теперь это выражение твоей… Любви? Любви к нам как к партнерам. Не друзьям и не просто людям, которые, может быть, тебе приятны. Мне трудно говорить о таких нематериальных вещах, как о чем-то конкретном, не сочти меня за эксперта, но. Да. Если раньше я мог подумать о чем угодно другом, если бы ты взял меня за руку, то теперь, когда я являюсь твоим партнером, тактильный контакт выражает для меня твою любовь и желание быть ближе как… Как партнера.       Альбедо на секунду зависает, как бы «прогоняя» в голове еще раз все сказанное им, и, убедившись, что тезис, аргументы и их доказательства были озвучены, кивает сам себе.       — Ладно, я понял, — Сяо копирует его движение, но все еще выглядит слегка озадаченным.       Впрочем, никто не стал бы его в этом винить. Для него человеческие взаимоотношения — это дремучий лес, и то в лесу он сориентировался бы намного лучше. Но он определенно делает успехи!       — Тогда… Что мне нужно сделать, чтобы взять тебя за руку?       — Взять меня за руку, полагаю? — Альбедо приподнимает бровь.       — Нет, для этого нужен… Какой-то особый момент, или…       Итэр утыкается носом в сложенные на столе руки и продолжает задушенно смеяться. Все, он слишком долго держался, не требуйте от него многого.       — Итэр, ты ужасен, — Альбедо тыкает его в щеку с настолько серьезным лицом, насколько он способен, и продолжает. — Сяо, отвечая на твой вопрос: достаточно твоего желания взять меня за руку в любое время.       — Мне кажется, если ты спросишь «а как мне понять, что я хочу взять тебя за руку» — Альбедо сломается, — Итэр смотрит на все еще озадаченного Сяо и испытывает такой прилив умиления, что еще немного — и он задохнется.       Да, Итэр знает, что он не помогает. Ему одновременно чертовски жаль Сяо, который не может позволить себе прийти к ним без какого-нибудь подарка или не по делу, не может объяснить свой визит тем что «просто хотел вас увидеть». Он же, как говорит, «оружие». У него же «не может быть желаний, только обязанности». Треснуть бы тому, кто вбил это в его красивую голову, да придется играться со временем, а Итэр это дело очень не любил, хлопотно это все. Лучше хотя бы частично эту мысль из его головы вытрясти сейчас, показав ему, какого бережного отношения он на самом деле заслуживает. И одновременно забавно наблюдать за тем, как он сопит смущенно, говоря о таких непонятных для него вещах. Сяо на поле боя и Сяо наедине с ними всегда такой разный. Нет, правда, еще секунда — и Итэр не выдержит.       — Я… Злю вас?       — А похоже? — Альбедо подпирает голову рукой и хитро улыбается.       Ясно, Итэр в своей беде не одинок, Альбедо сейчас тоже просто расцелует этого озадаченного кота, ничего не объясняя. Они, вроде как, договорились не стрессовать его сильно, потому что жизнь у парня и так была не сахар, а они его еще и нервничать заставляют своим существованием, вызывая у него эмоции, о которых тот не вспоминал около двух тысяч лет, и только удерживает их на воображаемых поводках. Но у всех есть лимиты, знаете. И их лимиты где-то вот здесь.       — Я вас не понимаю. Так… Что я должен делать, чтобы быть хорошим партнером?       — То есть ты, глядя мне в глаза, можешь вот так бессовестно заявлять, что ты не являешься _уже_ хорошим партнером? Какая наглость, — качает головой Альбедо, сбивая Сяо с толку своим серьезным тоном.       Архонты, ну хоть он может вести себя нормально… Итэр щурится из-за трогающих его через окно солнечных лучей и явного осуждения.       — Сяо, не слушай его, он дурачок. Он все правильно сказал, но все равно дурачок.       — Эй-       — Мы просто хотим сказать, что ты делаешь все правильно. Ты и до этого разговора был замечательным партнером, ты буквально самый заботливый, кого я знаю. Так что все в порядке. Просто расслабься и веди себя с нами так, как тебе бы хотелось. И… Вы понимаете, о чем я? Этот ужасный язык…       Итэр снова теряется, потому что то, что он хочет сказать, несоизмеримо с теми словесными конструкциями, которые он может выдать на тейватском без ошибок. Альбедо протягивает к нему руку и так аккуратно касается пальцев в перчатках, что у Итэра вылетает из головы даже то, что он хотел сказать. Нет. Разговоры — не его совсем. Он вечно забывает слова, путается, и ему проще поцеловать или принести что-нибудь классное, чтобы показать, что он любит, а не пытаться говорить на чистейшем тейватском без ошибок, чтобы в нем не разочаровались. А, ну или жалостливо смотреть, да. Это он тоже умеет.       — Уфф, короче… Не пытайся убедить меня, что все, чего ты хочешь — это сделать нас счастливыми, самоустранившись из нашей жизни и сбежав обратно в Ли Юэ, никто тебе не поверит, даже ты сам. Все еще спасибо Альбедо, который отговорил тебя от этой кошмарной идеи.       Итэр выдыхает, надеясь, что не спутал ничего и не исказил смысл слов.       Альбедо важно кивает.       — Все правда в порядке, Сяо. Делай то, что тебе хочется, мы тебе доверяем.       Нет, он прав: еще до того, как они договорились быть партнерами друг для друга, Сяо постоянно проявлял заботу по отношению к ним. Итэр знал, что Сяо всегда поймает Альбедо, если тот подскользнется на очередном ледяном уступе на Хребте, забыв сменить сапоги на те, что с цепкой подошвой. Потом будет жутко смущаться и избегать Альбедо, но сам факт! Напомнит про сон и еду, потому что выучит, сколько нужно спать людям и как часто есть, просто потому что это важнее для него теперь, чем помнить о болезненных деталях из прошлого. Итэра он выручал везде и всегда, хотя тот, к своему стыду, ни разу не произнес его имя. Для Сяо это было знаком того, что в нем не нуждаются, для Итэра — нежелание показаться слабым тому, кому он хотел быть равным, кого не хотел разочаровать. Сяо всегда терпеливо слушал его болтовню, приходил к нему на балкон постоялого двора, приносил приятные мелочи с собой...       Итэр тогда уже ощущал симпатию Сяо к себе, потому что в его голову других причин, по которым он бы мог настолько выделять его среди прочих, не приходило. Но… Ах, ладно, не будем говорить о том, как он ненавидел себя, неспособный сказать однозначное «да» в ответ на заботу Альбедо или Сяо, потому что был слаб, а их было двое, и он их очень любил. Как им повезло, что Альбедо — гений, и нашел потрясающе логичное решение их «проблеме».       — В принципе, единственное, чем наши отношения будут отличаться теперь, это отсутствием постоянного нервного напряжения из-за невозможности точно понять мотивов поступков друг друга. Теперь я знаю, что Итэр постоянно навещает меня в лаборатории не потому что ему что-то от меня нужно, а я никак не могу понять его намеков, а потому что он скучал, — после небольшой паузы продолжил рассуждать Альбедо.       — ...то есть, ты думал, я тобой в корыстных целях пытался пользоваться?       — Ты до сих пор так делаешь, пользуешься мной, как подушкой.       — А ты и не против.       Альбедо пожимает плечами, улыбаясь, и откидывается на стуле, собираясь игнорировать этот факт всю оставшуюся жизнь.       — Итак, Сяо, расскажи мне, что же ты извлек из нашего разговора, — шутливо-назидательным тоном продолжает он, с улыбкой смотря на Сяо, который понемногу начинает приходить в себя.       — Что он любит нас и жить без нас не может.       — Итэр, ему потребуется пара столетий, чтобы сказать нечто подобное, не придумывай.       Сяо явно размышляет над тем, что они хотят от него услышать в ответ на вопрос, и Итэру это не нравилось. Ну как еще ему объяснить, что их цель не сделать его удобным для них. Они с Альбедо любят его таким, какой он есть, и то, что они продолжают эту беседу в шутливом тоне, не значит, что для них это не важно, и они сидят тут такие умные, все про отношения знающие. Они просто… Нервничают немного тоже. Ладно, Итэр сидит, осуждает, а сам не лучше: того, что хочет сказать, произнести не может.       — Сяо, правду. Когда не знаешь, что сказать — говори правду.       Сяо его понял. Был у них уже разговор на эту тему, потому что нет, Сяо, если тебе плохо — это не «все в порядке, Итэр». Ему же ничего не стоит снять с него последствия очередного приступа, это даже легче, чем очистить от скверны слезу дракона, хотя не то чтобы и там он напрягался…       — Я понял, что… Могу обратиться к вам в любой момент. И что от меня не требуются какие-то особенные действия. Но… Обычно люди ведь делают что-то, что позволено только партнерам?       Альбедо пытается спрятать улыбку, но у него не получается. Пусть только попробует пошутить, Итэр кинет в него подушкой с дивана, ему недалеко тянуться.       — Если ты говоришь о свиданиях, — у него все еще не получается, но Итэр смотрит так угрожающе, что Альбедо делает самые честные в мире глаза (у него все еще ни черта не получается), — подарках и прочем, то они у нас и без согласований — явление постоянное. Можно сказать… Мы уже долгое время ведем себя так, как будто мы в отношениях.       Сяо кивает. Итэр смотрит на Альбедо все еще недоверчиво, но хотя бы не обещая смерть в муках, если тот начнет кошмарить Сяо. Впрочем, у Итэра уже нет сил на это.       — Разговаривать так утомительно. Все эти конструкции не помещаются в моей голове, — Итэр снова утыкается носом в сложенные на столе руки, но уже не в приступе смеха, а так, потому что он столько всего хочет сказать этим двоим.       О том, как он их безмерно любит, у него такой любви за все время его путешествий никогда не случалось, он знает, о чем говорит. Как он безмерно ценит, что они терпят его вместе с его ужасным чувством юмора (у Альбедо хуже, справедливости ради, но все же), неумением выражаться словами через рот, представим, что по причине неуверенности в собственном знании языка. С его вечным упрямством… Ладно, он здраво оценивает себя, не как Сяо, который любую черту своего очаровательного характера готов исказить до безобразия в описаниях, превратив в недостаток. Просто они… Особенные. И относятся к нему по-особенному. Смотрит на них и произнести не может. И он их очень любит.       Сяо и Альбедо одновременно чуть улыбаются и хмыкают. Он вслух последнее сказал? О, Архонты…