А мне найти бы ключ к тому

      — Да я как-то… Не целовался в полночь в праздники, — Итэр пожимает плечами, смахивая с них переливающуюся золотом в дневном свете косу, и продолжает как ни в чем ни бывало раскатывать тесто.       Сяо предусмотрительно убирает коробку с мукой подальше от его локтей, потому что в моменты смущения и неловкости Итэр часто теряется в пространстве и может что-то уронить или задеть, поэтому нож тут же отправляется к муке. Сам он наверняка не понимает, о какой полночи, о каких странных ритуалах для влюбленных и каких праздниках речь: в Ли Юэ есть «Праздник фонарей» — масштабное событие, которым отмечают и память павших героев, защищавших Ли Юэ, и переход календарного цикла, который происходит намного раньше. Альбедо сам за годы так и не смог посетить событие, о котором так много читал в книгах из Ли Юэ, но теперь рад, что оно предстоит ему в компании двух дорогих его сердцу людей, один из которых сможет посвятить его в историю праздника, о которой, может быть, не читал даже он. Интересно, адепты празднуют это событие? С людьми. Сяо в этом году не имеет голоса в этом вопросе, у них точно будет свидание. А… Остальные? Их вообще много? Альбедо подозрительно мало знает о его «коллегах», с которыми ни Сяо, ни Итэр, не спешат его знакомить.       Не без причин: в маленьком Мондштадте, узнав о том, что сердце Итэра забрал некий Воин из Ли Юэ, в тот же день буквально все единогласно решили, что теперь они с Альбедо заклятые враги. Конечно же, Альбедо об этом доложили в первую очередь, переживая о разбитом сердце неприступного алхимика, открывшего его кому-то на их памяти впервые. Альбедо тогда только любовно рассматривал шелковую ленту, с ужасным смущением оставленную для него совсем недавно ушедшим Сяо, и был таким слухами удивлен.       Вот так ради разнообразия досуга напросишься на небольшое сражение, чтобы лишний раз посмотреть на грациозного адепта, а потом выслушиваешь, какая это была «битва за сердце Почетного Рыцаря не на жизнь а на смерть».       Если о личной жизни Прославленного Героя будет толковать еще и весь Ли Юэ…       — Я был бы не против, поцелуй ты меня в том году, — пожал плечами Альбедо.       — Ну я тогда не знал… Не думал… И вообще…       Итэр как всегда выглядел ужасно несчастным, когда вспоминал о том, сколько медлил с разрешением дел, касающихся его личной жизни, и в итоге все важные решения оставил Альбедо.       — Альбедо поцелует тебя в этом году. И нет проблем, — предложил Сяо, стараясь как можно скорее устранить причину стресса Итэра.       — А ты?       Итэр с надеждой уставился на Сяо. Альбедо хмыкнул.       — Что я?..       Сяо оторвался от замешивания начинки и отвел взгляд. Отвечать ему, судя по всему, не хотелось, но Альбедо всегда был готов воспользоваться его молчанием и повернуть ситуацию в свою пользу. Нет, звучало плохо. «Помочь в социальных взаимодействиях» звучало намного лучше.       — А ты в этом году будешь праздновать с нами в Мондштадте, — мягко ответил Альбедо, — Итэр, тесто.       — А?       — Тесто.       Итэр посмотрел на зияющую дыру посреди раскатанного теста, за которым, видимо, перестал следить в процессе волнующего его разговора, и расстроенно вздохнул.

***

      Мондштадт был украшен хвоей, многочисленными лампами, которые в темноте издавали приятный теплый свет, мягко очерчивающий все предметы вокруг. Для свечей было слишком ветрено, поэтому на плечи алхимиков легка нелегкая задача по изготовлению украшений. Нелегкой она была ровно до того, пока за нее не взялся Альбедо: лампы изготавливались простейшим способом, с которым мог справиться кто угодно, и он спокойно разъяснил это обеспокоенной Эмбер, которая как обычно перенесла на свои плечи ответственность за всю праздничную суету, не оставив никому возможности как-то разделить с ней эту нелегкую ношу. Общими усилиями улицы были украшены, пестрели лентами и огнями, а также праздничными нарядами большинства жителей.       Бал проводился прямо на улице: барды играли для прохожих — дам и кавалеров всех возрастов, делящих друг с другом праздничные танцы: кто-то робко, кто-то уверенно спустя многие годы совместной жизни. Альбедо же без стеснения повел в танце сначала «Воина из Ли Юэ», совершенно справедливо получившего приставку «хмурый» от увидевших его жителей, а затем «Почетного Рыцаря», который также был не против разделить с ним танец.       — Как договаривались, — Альбедо шепчет Сяо на ухо, и тот кивает, с восхищающей бесшумностью подходя к Итэру с другой стороны.       На балконе рыцарского штаба он любуется огнями, которыми играет Мондштадт в это прекрасное, уже почти ночное время. В его глазах отражается свет гирлянд и тихое счастье, умиротворение, которое так редко можно увидеть во взгляде вечно поглощенного заботами Путешественника, добротой которого стремится воспользоваться каждый встречный. Альбедо хочется запечатлеть ощущение на бумаге, но даже его мастерство не способно передать то тепло и покой, которые поселились в его сердце при одном взгляде на него, не способен передать желание обнять, впитать в себя вместе с уютом и ощущением такого же тихого счастья.       Сяо взволнованно тянется к Итэру, приобнимая за талию, и мягко целует, едва касаясь губами, так робко, с надеждой ощутить хотя бы немного тепла, но Итэр дает ему больше чем «немного»: целует глубоко и чувственно, чтобы затем, напоследок оставив короткий поцелуй в уголке губ, повернуться к Альбедо, стоящему с другой стороны, и податься на встречу.       Свистят фейерверки, гремят голоса толпы внизу, знаменуя полночь. Итэр улыбается и тихо довольно смеется, вспоминая тот разговор.       — Домой?       — Ну наконец-то, — вздыхает Сяо под их общий смех и тоже довольно улыбается, рассматривая теплые огни в небе.       Внутри Альбедо чувствует то же самое.