Беззаботным росчерком

Часть I Глава 1

      Моя болезненная, нездоровая, ядовитая привязанность любовь вспыхнула одним до одури душным летом в цветочных садах нашего дома. Будто всю кровеносную систему заполнила амортенция. Тотчас, резко, колко — словно все века до этого мир существовал в напряжении, затаившись в ожидании того, что должно произойти. В ожидании того, как тяжёлый, безразличный взгляд скользнет по моему лицу, и я пропаду. Пропаду, вдребезги разобью весь идеальный план на неидеальное идеальное будущее, надежды матери ну и плевать, беззаботным росчерком обреку себя на страх, одиночество, на долгие прогулки рука об руку с единственной верной подругой — бессонницей.       Тянущее, томительно-невыносимое чувство совсем не должно было заворочаться в моем детском теле, но оно появилось, прокатилось от сердца по позвонками и обратно, выделило себе угол и больше никогда не покидало моей груди. Судьба, рок или каприз воспаленного сознания одиннадцатилетней девочки, ставший маяком на всю жизнь? Я знала лишь одно, с первой секунды: мне нужен был только Он.       Я всегда чувствовала себя особенной, наверное, как и каждый ребёнок, совершенно не являющийся таковым. В самом детстве, у тонкого истока своей жизни я думала очень хотела думать, что раз когда-то меня не было, а потом я появилась и начала жить внутри своей головы, видеть, слышать, придумывать, строить целые миры, то это точно что-то значило. Это точно было для чего-то. Ведь иначе почему я? В безнадежном поместье моей безнадежной семьи мог родиться и другой ребёнок…       Но чем ближе я становилась к отметке, которую маглы монотонно называли «переходным возрастом», тем упорнее в голове укоренялась мысль, что все, на самом деле, просто так. Что вся моя особенность — лишь выдумка ребёнка с очень хорошей фантазией и очень высокой степенью наивности. Особенной я, оказывается, не была, и ничего не могло бы поспособствовать обратному.       Кроме него.       Под тяжелым взглядом моего Лорда я вдруг уцепилась за одну единственную уцелевшую в сознании мысль: вот оно.       Если мне не казалось, если я появилась на свет не просто так, если мое заурядное, тихое существование было зачем-то нужно, так только для того, чтобы встретить его.       Как же у меня хватило смелости наглости, глупости, дерзости хоть на секунду подумать о таком! Если бы он услышал хоть часть моих мыслей…       Но ему, пожалуй, не было никакого дела до мыслей маленькой смелой глупой девчонки, а я этой девчонке обязана всем.       Особенной я все же не была, кроме того самого мига, когда посмела детской рукой подписать себе приговор на всю жизнь.       Лето было жарким, душным, сладко пахнущим по вечерам и влажным от ночных ливней. Впервые я увидела его в саду, и совершенно точно где-то рядом должны были быть лилии…       Но так начиналась другая история, а я была совсем не Набоковской совсем не Лолитой.       Простите, мой Лорд, я все же прочла потом этот магловский роман, а потом ещё ворох романов, романчиков, бульварного чтива, психологических статей и прочих потраченных на срубленные (напрасно и не совсем) деревья чернил. Все равно наша с вами история нигде не описывалась, да и не могла, ведь это вы.       Не было у меня взгляда нежных, таинственных, порочных, равнодушных, сумеречных глаз. Не было кошачьего очерка скул. Разве что на общей колдографии школьниц и впрямь никто не указал бы на меня, как на самую хорошенькую.       Та же Мари, моя вынужденная от ближайшего соседства подружка, была куда общепринято-красивее, выше, и уже совсем походила на девушку. У неё-то были и кошачьи скулы, и хитрый прищур глаз хоть в нем и не угадывалось ни капли вдумчивости, и точеный маленький нос, и острый излом правой брови, особенно четко выделяющийся тогда, когда она задумывала очередную пакостливую, старательно (иногда не очень) прикрытую напускной беззаботностью фразу.       По всем законам вселенной героиней этой истории должна была стать Мари…       Но душным сладким летом тяжёлый безразличный взгляд прошёлся не по ней.