matter

Матвей думал, что семья у него небольшая. Мама, папа, сестра, дедушка, бабушка и он сам - по пальцам пересчитать. Но стоило их старому богатому деду умереть, родственников оказалось очень много. Половину из них он не знал вовсе, о второй был только наслышан, почти никого не знал в лицо и видел их первый и, скорее всего, последний раз в жизни. У старика Уве Карла Вайсса было два младших брата и сестра. И хоть двое из них покинули этот мир раньше его самого, все успели оставить в этом мире наследников, а те еще женились, выходили замуж, заводили детей, которые тоже женились и заводили детей. В общем, к тому моменту, когда Матвей в сопровождении Питера и Зефирыча, приехал в загородное поместье Вайссов, народу там собралось до хрена. Прилетели они с небольшими чемоданами и мыслью побыть здесь пару дней, максимум неделю, если заедут в Берлин погулять, но как только Матвей перезнакомился со всеми своими тетушками, дядюшками, троюродными кузинами и кузенами, их женами, мужьями, племянниками и еще более дальними родственниками — ему стало плохо. Он был готов развернуться, схватить кота под мышку, Питера за руку, и дать дёру куда подальше. - Вот он какой, любимый внук моего братца. - Седой жилистый старик протянул ему сухую твёрдую руку. Матвей пожал ее и чуть не взвыл от крепкого рукопожатия. Этот старик, Вильгельм Эрик Вайсс, младший брат деда, был до ужаса на него похож, отличало из разве что телосложение. Вильгельм, в отличие от своего брата, был прямой и худой, как палка. Не слишком высокий, чуть выше самого Матвея, он так распрямлял плечи и поднимал подбородок, будто все в этом мире было на метр ниже его достоинства. - Мы так долго ждали, - старик его руки не отпускал, продолжая сжимать. - Уж думали, что ты не приедешь, мальчик. А кого ты привёз с собой? Взгляды всего семейства переместились в коридор, где Питер, сидя на корточках, пытался познакомить шкуру медведя со своим котом, представляя их друг другу: "Брунгильда, это Зефирыч. Зефирыч, это Брунгильда. Не бойся ее, она мертвая". - Это мой... - Матвей и не знал даже, как представить Питера. Сначала он хотел смело сказать правду и воскликнуть "Это мой парень!", но под испепеляющим взглядом отца, матери, сестры и бабушки, язык у него онемел моментально. - Это его друг, они приезжали к нам на новый год, - подсказала мать. - Марго тоже его знает. Расскажи им, солнышко. - Ну, да-а, - протянула сестра. - Это Питер. Они живут вместе. Как соседи. Матвей понял, что что-то здесь не так. С чего это вдруг его семья принялась защищать его несуществующую гетеросексуальность, он знать не знал. Ему казалось, он достаточно напозорился, чтобы все вокруг узнали с кем и чем он в спальне занимается. - Здрасьте, - Питер отвлёкся от чучел и вошёл в гостиную, оглядев толпу родственников с высоты своих двух метров. - Как вас много. И вы что, все за наследством? За кем очередь занимать? Старик Вильгельм, как нынешний глава этого клана, гордо вытянулся рядом с ним, стараясь казаться выше. Но как бы он не старался, чтобы бросить на Питера презренный взгляд с высоты, ему нужна была как минимум табуретка, а лучше лестница. - Я брат Уве, Вильгельм, - он пожал руку Питера, явно не менее крепко, чем Матвею, но на блондина это особого эффекта не возымело, он лишь пожал ее в ответ. - Чей брат?.. - Моего дедушки, - подсказал Матвей. - Я думал, что твоего деда зовут Карл. Звали, то есть. - Ну, мы называли его Карл, но вообще-то он Уве Карл. Уве — первое имя. - А у тебя второе имя есть? - Питер отвернулся от родни Матвея, совершенно о них забыв. - Вдруг ты какой-нибудь Матвей Филипп или Матвей А... - Нет у меня второго имени! - перебил Шварц. - Ты прекрасно об этом знаешь, не дразнись! - Ладно-ладно, - Питер выставил перед собой руки, сдаваясь без боя. - Я же просто спросил, не надо нервничать. Можно мне пойти в библиотеку, пока вы тут заняты семейными разборками? - Иди, - по-хозяйски разрешил Матвей. Отсалютовав родственникам небрежным поклоном, Питер не торопясь ушел восвояси, и кота с собой унес. Многочисленное семейство проводило его молчаливыми по разным причинам взглядами. Старшее поколение было очень недовольно, ровесники Матвея пребывали скорее в замешательстве, а вот юные члены семьи типа Марго рты открыли от удивления. - Идем в кабинет, - старик Вильгельм небрежно вытер ладонь, которую пожал Питер, - нас заждался нотариус. - Да-да, мы сейчас подойдем, - отец Матвея встал со своего кресла. - Мне нужно поговорить с сыном пару минут. - Неужели это не может подождать? - старик прищурился. - Оглашение завещания много времени не займёт. - Оглашение? - удивился Матвей. - А его разве еще не?.. - увидев многозначительный взгляд отца парень резко смолк. Ничего больше не отвечая, Адам подхватил Матвея под локоть и уволок на кухню. Мать и сестра тут же присоединились к ним, но воссоединение семьи было отнюдь не радостным. - Так, слушай внимательно, - отец усадил Матвея на стул. - Официально последнюю волю твоего деда объявляют сейчас, но я узнал все заранее, потому что нотариус мой пациент. Все имущество деда, включая его акции в компании, достаётся тебе, НО при одном условии... - Которое ты очень стараешься не выполнить, - перебила Марго. - Ты зачем его с собой привез?! - Да, дорогой, - вклинилась мать. - Мы бы рады были видеть вас обоих в гости, но сейчас твой... М-м, твой спутник несколько не к месту. - Замолчите, женщины, дайте мне закончить! - зашипел на них отец, а после переключил свое внимание снова на Матвея. - У нас был шанс уладить этот вопрос раньше, но видимо Марго не объяснила тебе важность документов, которые везла, иначе бы ты, конечно, их подписал, не так ли? - Вы хотите чтобы я отказался от всего в вашу пользу, это я понял. - Нет, ты не понял! - воскликнули все трое. Никогда и ни в чем эта семья не была так единодушна. Матвея это напугало до чертиков, он прилип к стулу и боялся рта раскрыть. - Если наследство не получишь ты, его получит твой двоюродный дед. И он очень на это рассчитывает! - при упоминании Вильгельма Адам скуксился еще сильнее, чем при покойном Уве. Матвей и представить не мог, что отцу может быть не по душе кто-то сильнее, чем дед. - Подумай о бабушке, - сказала мама, - она же останется на улице! Она слишком стара для таких переживаний. - И о нас тоже подумай, мы же будем бедными! - снова вклинилась Марго. Оба родителя грозно цыкнули на нее и девушке пришлось замолчать. - Я вас совсем не понимаю, - растерянно пробормотал Матвей. - Что вы от меня хотите?.. Какое условие?.. Почему бабушка должна остаться на улице?.. - Некогда объяснять подробности! - отец тряхнул его за плечи. - Просто запомни: ты НЕ отказываешься от наследства, ты ПОДПИСЫВАЕШЬ документ, и самое главное — ты НЕ гей. И твой патлатый дружок тебе НЕ парень. Ты понял? Матвей почувствовал, что если второй раз скажет, что ничего не понял, точно получит затрещину. Ничего не ответив, он медленно кивнул в знак согласия.

* * *

Нотариус, болезненного вида старичок с лысой головой, вытер блестящий от пота лоб белым платком уже третий раз за последние несколько минут. От народу, набившегося в кабинет, в комнате стало невыносимо жарко и, что еще хуже, невыносимо нервно. Родственнички косились друг на друга с подозрением, и почти каждый из них разок другой глянул на Матвея. Матвей старался забиться в самый дальний, тихий и темный угол, но это не спасало его от всеобщего внимания. Как будто не только его семья, а вообще все знали, что таит в себе самая важная бумажка в черной папке на столе. Когда лысый старичок, откашлявшись, начал зачитывать последнюю волю усопшего, Матвея замутило. Была ли тому виной духота в кабинете, а может слишком сладкий аромат духов от троюродной тетушки по соседству, или он слишком нервничал — точно он не мог сказать. - ... включая поместье и всю территорию, также охотничьи угодья, коллекцию оружия и, кхе-кхе, все чучела в доме, достаются моему единственному внуку Матвею Шварцу. После этих слов желудок Матвея перекрутился и парень согнулся пополам. Единственным его желанием было не выблевать свой завтрак на свои же ботинки. - При условии, что он оставит свои, кхе-кхе, увлечения, возьмется за ум и женится. Подскочив на месте, Матвей перескочил через свою ароматную тетушку и сгорбился над большой пустой вазой, неприлично громко опустошив свой желудок под звуки общего отвращения.

* * *

Вытянув ноги, Питер развалился в глубоком кресле, перечитывая одну из своих любимых маленьких книг, которую так удобно было возить с собой в кармане. Кот растянулся к него на коленях, выставив лохматое серое пузо, и сладко посапывал. Когда книга подходила к концу, а задница окаменела, Питер посмотрел на время и подумал, что вся эта возня с наследством как-то слишком уж затянулась. Питер встал, размялся. Недовольный разбуженный кот, зевая, потянулся и умыл морду. Замяукал, требуя после сна свой положенный по расписанию второй обед. Питер тоже проголодался, да и время было уже ближе к ужину, а его никто не звал. Может быть, наследство так велико, что список дочитывают до сих пор. А может, про него просто все забыли. В столовой, когда Питер с котом пришли туда, местная прислуга накрывала на стол, а из гостиной было слышно громкий разговор этой проклятой аристократичной семейки. Высокий неприятный голос с визгливыми нотками, принадлежавший сухопарому злобному деду, громко попирал всех и вся вокруг. Кто-то из семьи, с голосом потише, пытался ему неоднократно возразить, но старик перебивал и явно не желал слушать. Питер понял едва ли два слова из всего сказанного, но когда услышал что-то похожее на "матвей", подошел поближе к двери и, присев на корточки, нагло заглянул в замочную скважину. Вторым голосом потише оказалась матушка Матвея, дерзко перебивавшая своего дядю коротким "найн". Оглядев всю комнату, насколько это позволял обзор из замочной скважины, Питер не увидел там выбивающуюся из толпы черную курчавую голову Матвея, хотя разговор, очевидно, шел о нем. - Ты что здесь делаешь?! Питер отлип от двери и посмотрел на Марго рядом с собой, грозно выставившую руки в бока, прям как ее матушка за дверью. - Подсматриваю, - честно ответил он, вставая. - А где Матвей? - Наверху в спальне, - девушка вздохнула. - С ним одна беда... Почему он мой старший брат, а не ты? - С мной у тебя было бы еще больше бед. Что у вас случилось? - У нас случился Матвей в семье, вот что! Деда завещал все ему при условии, что он "возьмется за ум и женится". Но он, конечно, не возьмется, ведь он привез с собой тебя. А деда Вилли негодует и считает его права на наследство недействительными, потому что, ну-у, Матвей привез с собой тебя. - То есть виноват во всем я?.. - Нет, виноват во всем Матвей! - Виноват в том, что у него есть я?.. - Отчасти... - тон Марго перестал быть таким уверенным. - Наверное... Я запуталась. Ох, боже! С глубочайшим вздохом взрослой уставшей женщины, девушка подошла к столу, плеснула себе красного вина в бокал и осушила его почти залпом, не обращая внимание на округлившиеся глаза горничных и Питера. - Я просто хочу пару миллионов и особняк в наследство, - застонала она. - Чтобы больше никогда-никогда не учиться и не работать! Неужели я так многого прошу? - Не так уж много, - согласился Питер с едва заметным налетом сарказма на словах. - Вот именно! Все что нужно для счастья это побольше денег и поменьше зловредных родственников, как эти все. Только и знают, как настроение портить. - Ее рука потянулась к бутылке наполнить стакан второй раз, но Питер мягко остановил ее и забрал вино из рук. - Марго... Ты кое-что не понимаешь. - Ой-ой, вот только от тебя лекций не хватало! - Марго! - он не сдержался и дернул ее за руку, повернув к себе лицом, глаза у нее ошарашенно выпучились. - Ты!.. Все вы просто невыносимы. Вся ваша семейка! Гонитесь за гребаными деньгами, даже не понимая, что у вас уже есть. - Ничего у нас нет! - У вас есть вы! У тебя есть мать. Есть отец. Есть брат. У тебя есть то, что купить нельзя. Я бы все свои деньги отдал, если бы... - он замолчал, слова в горле застряли. - Если бы... Это могло дать мне семью, которой у меня никогда не было и уже не будет. Почувствовав пощипывание в глазах, Питер быстро заморгал, смахивая слезы, и сделал очень суровое выражение лица, чтобы все подумали, что глаза у него покраснели от злости, а не от слез. - Так где Матвей? - пробурчал он. - Второй этаж, третья дверь справа. Отвернувшись, он кивнул и быстрыми широкими шагами поднялся по лестнице наверх. Открыв дверь в комнату, Питер испугался. Солнце еще не село, но в комнате царил мрак. Плотные шторы задернуты, огромную кровать со всех сторон скрывал полупрозрачный темно-синий балдахин, а на постели, одетый в костюм, сложив на груди руки и закрыв глаза полотенцем, лежал Матвей. Питер подскочил к кровати в два шага, откинул синие занавеси и уставился на Матвея. Бледный, как покойник, в застёгнутой до самого горла белой рубашке, лежал он недвижимо. Осторожно приподняв влажное полотенце за край, Питер заглянул в лицо парня. На секунду он даже испугался, что этого несчастного любящие родственники прибили из-за денег. Матвей приоткрыл один глаз и моргнул. - Живой? - спросил Питер шепотом. - К сожалению живой, - пробормотал Шварц, снова закрывая глаз. - Напугал меня, - Питер скинул кроссовки и залез к Матвею на кровать. Зефирыч прыгнул следом и сразу же наметил себе место на большой мягкой подушке. - Я такое позорище, - вздохнул брюнет. - Я просто катастрофа... Верни полотенце на место, я не хочу видеть этот бренный мир. Питер смочил тряпку в чашке с водой на тумбе, не слишком хорошо отжал и шлепнул на лицо Матвея. Вода потекла по щекам в уши, но Шварца это не сильно беспокоило. - Что случилось? - спросил Питер. - Двадцать девять лет назад в этой семье родился я и с тех пор ничего хорошего не случилось. - Мне кажется ты слегка драматизируешь. Заболел ты, что ли? Бледный такой. - Меня стошнило в вазу на глазах у всех. Питер с трудом подавил в себе желание засмеяться и больно прикусил губу. Чуть успокоившись, сказал: - Говорил тебе не есть тот подозрительный йогурт утром. - Дело не в йогурте, дело во мне. - Нет, дело не в тебе. Просто он скис. Живот не болит? Матвей замолчал, задумался: - Немножко... - Точно йогурт. Кисломолочка, да еще и с какими-то мерзкими семечками, чего хорошего от него можно было ожидать? Выпьешь водички побольше, таблеточку от отравления и все беды пройдут. Матвей приподнялся на локтях. Мокрое полотенце шлепнулось ему на грудь. - Пит, моя семья меня ненавидит. Они считают, что я забрал у них то, что не заслужил. Они меня презирают, потому что я не врач, не бизнесмен, не ученый, не примерный семьянин. Для них я безработный гей и недостойный член общества. Таблеточка тут не поможет. - А хочешь, - Питер тоже приподнялся. - Твоя семья возненавидит меня больше тебя? Уж я-то дам достаточно веских поводов. - Дурак ты, - пробурчал Матвей. - Ты всем в прошлый раз понравился. Даже дедушке. - Еще бы я им не понравился, когда так старался это сделать! А уж если я постараюсь им НЕ понравится, поверь мне, зрелище будет еще то! Повеселимся на славу, ха-ха. Предложение Питера Матвею забавным почему-то не показалось. Хмыкнув, он опустился обратно на кровать, утонув головой между подушек. - Я не получу деньги, если останусь геем — вот такое условие, - сказал он. - А если деньги не получу я, все отойдет деду Вилли и его семье, а бабушка, мама и сестра ничего не получат. - Какие... Идиотские условия. Разве твоя бабушка, как жена деда, не должна вступать в наследство первее всех детей и внуков? И уж тем более братьев и племянников. - Должна. Но мой дед, земля ему пухом, не только гомофобом был, но и страшным сексистом. Женщины для него украшение и радость, которую должны содержать мужчины. Никому из них он никогда ничего не отписал бы. - Мда-а, - протянул Питер, опускаясь на подушку рядом с Матвеем. - Может, мне уехать? Если без моего присутствия родственники будут к тебе лучше относиться, я могу найти себе какое-то срочное дело. Поеду навестить Каина. Давно он что-то не звонил и не писал. Сказав это, Питер надеялся услышать от Матвея уверенное: "Нет, не уезжай! Останься со мной, ты мне нужен!". Но Матвей почему-то слишком долго молчал. - Не знаю, - ответил наконец Шварц. - Если хочешь уехать... Не буду препятствовать. Сам бы сбежал. Да уж, не на такой ответ Питер рассчитывал. Сказав себе мысленно, что расстраиваться и обижаться он не будет, вопреки словам, расстроился и обиделся. - Хотел бы — уехал бы, - пробурчал блондин и сел. - Вместо этого лежишь тут и жалеешь себя, попутно обдумывая, как перестать быть геем и денюжки получить. - Такого я не говорил! - Матвей поднялся. - Да-да, не говорил, но между строк читалось. - Питер обулся и встал, кота принудительно сгреб в руки, хотя уходить с подушек тот не хотел. - Если надумаешь ради этого жениться — на свадьбу не приглашай, у меня в этот день будут планы. - Да что ты начинаешь-то! - мокрое полотенце прилетело Райту в спину. - Пит! Куда ты пошел? Ты что, обиделся? Ну как маленький! Питер! ПИТЕР!

* * *

Вот уже никогда бы Адам не подумал, что сексуальная ориентация его сына станет предметом обсуждения всей семьи за ужином. Сам он в полемику предпочитал не вступать и молча пережевывал свой кусок стейка и капусту. Но вот его жена честь своего сына защищала подобно львице. - Тетя, да вы видели кого он с собой притащил?! - воскликнул один из внуков Вильгельма, Феликс. - Этот тип он весь такой!.. Ну, эти его волосы, эти татуировки на руках... А одет как, видели?! Да у него такая обтягивающая майка, что ее соски едва не порвали. - Во-первых, сверху на нем была вполне приличная рубашка, - парировала Ирма. - Во-вторых, дорогой племянничек, почему это ты пялился на его соски? Женская половина семьи хохотнула, некоторые мужчины тоже не сдержали улыбок, но Феликс покраснел до кончиков ушей. - Потому что его грудь на уровне моего лица! - закричал он. - Куда еще я должен был смотреть? - Попробуй поднять голову в следующий раз, - поддела кузена Марго. - И главное, не опускай взгляд ниже пояса. - Фил прав, - поддержал его другой родственник, кажется, внук покойной сестры Вайсов. - По этому типу сразу видно, что он из этих. Да и, вы не обижайтесь, но по вашему Матвею тоже. - Тоже что?! - зарычала Ирма. - Вы свечку не держали, вы ничего не докажите! Бездоказательно на моего сына пальцем тыкать не надо, если у вас пальцы не лишние! - Ирма, дочка, успокойся, - вмешалась бабушка. - Да, Ирма, успокойся, - поддержал Вильгельм. - Твои крики только доказывают правоту всех наших подозрений. Угрожающе воткнув в стейк вилку, она села. Но тишина за столом продержалась недолго. От Матвея родственники отстали, но вот Питер никак не давал им покоя. - У меня такое ощущение, что я где-то раньше его видела, - говорила одна из тетушек, то ли дочь Вильгельма, то ли жена какого-то из его сыновей. - Вот прям знакомое такое лицо. - Да-да, мне тоже так кажется! - поддержала ее девушка помоложе. - Он такой красивый. Может, какая-то модель? Марго, ты же его уже знаешь, расскажи и нам. Кто такой, чем занимается? - Если он не гей, у него может, подружка есть? - спросила еще одна родственница. Никто из Шварцев уже не понимал кто это и с какой стороны. - А если нет, ты хочешь ей стать? - парировала Марго. - Могу спросить у него телефончик. - Ого, правда? - Ага. Заодно уточню, любит ли он целоваться с лошадиными мордами. - Ах ты!.. - рассерженная чья-то дочь подскочила на месте. - Это ты меня лошадью назвала?! Ты!.. - Не тебя целиком, только твое лицо, - ответила Марго. "Лошадиная морда" от злости покрылась красными пятнами, а глаза ее так широко раскрылись, что еще чуть-чуть и покинули бы череп. Не сдерживая порыв своего гнева, она схватила блюдо с картофельным пюре и запустила его в сторону Марго через весь стол. Но Марго оказалась проворнее, быстро нырнув под стол, и тарелка с картошкой, пролетев мимо, с дребезгом разбилась в коридоре. - Еб твою мать! - заорали из коридора тут же. - Вы что окончательно там все пизданулись?! Скандал моментально погас, а перепуганная "лошадиная морда" тихонько села обратно, будто она не при чем. - Меня чуть не убила тарелка с ебаным пюре! - в столовую залетел злой Питер. Следом за ним ковылял еле живой, бледно-зеленого оттенка, Матвей, пытаясь удержать Питера за край рубашки. Но выглядело это так, как будто он пытается удержаться на ногах, цепляясь пальцами за этот несчастный кусочек ткани. - Кто?! - рявкнул Райт. Марго сразу же, не секунды не сомневаясь, указала пальцем на свою родственницу. А никто другой из семьи даже не подумал вступиться за несчастную лошадку. Она так перепугалась злого великана, что едва не утекла под стол, спускаясь на стуле все ниже и ниже. - Пите-е-ер, - слабо протянул Матвей. - Не на-а-адо, не уезжа-а-ай. - Да отстань ты! - рявкнул он снова, вырвав свою рубашку из его пальцев. - Я никуда не уеду пока не переругаюсь со всей твоей семьей! Психушка по вам всем плачет, с ума сошли со своим сраным богатством! Матвей за его спиной жалко всхлипнул и позеленел еще сильнее, начиная приобретать благородный мятный оттенок. - Только не реви! - забыв о всей родне, Питер резко переключился на Матвея. - Нашел время сопли распускать. И кто из нас теперь ведет себя как ребенок?! - Прасти-и, - сопливо проныл Шварц и шмыгнул носом. - Я виноват. - Замолчав, Матвей закрыл рот рукой и оттенок его лица достиг апогея своей зелености. - Нет-нет-нет, не смей на меня блевать, не смей! - блондин развернул Матвея и мгновенно вывел в коридор, где беднягу стошнило в цветочный горшок. На этой ноте семья решила закончить ужин на сегодня. Но вот Питер с ними еще не закончил: - Может быть кто-то из таких важных птиц бумажных соизволит осмотреть своими умными докторскими взглядами человека, которому очевидно очень хреново? Или хотя бы соизволите убрать за собой еду с пола? Нет? Ах да, у вас же есть слуги для такого, я и забыл. Марго, блять, брату помоги! Стыдливо потупив взгляд в пол, что было ей совсем несвойственно, Марго без возражений пошла к Матвею, рыдающему над заблеванным фикусом в кридоре. - Ты, длиннолицая, и ты, ушастый, картошку с пола соберите, - скомандовал Питер "лошадиной морде" и Феликсу. - Оглохли? Слишком поздно прикидываться, будто вы меня не понимаете! ВСТАЛИ ШНЕЛЯ, ТРЯПКИ В РУКИ, ШНЕЛЯ ШНЕЛЯ! Больше не собираясь терпеть это нахальство, старик Вильгельм встал, отбросив салфетку на стол, и повернулся к Питеру с видом донельзя оскорбленного человека. - Не надо, дедуля, открывать рот, - злобно предупредил Райт. - Я ебнутый, у меня справка есть. Я за себя не ручаюсь. - Феликс, София, - проскрипел старик. - Приберитесь в коридоре. - Но дедушка! - возразили оба. Дед хмуро кивнул им и сел на свое место. - Ну вот и славно, - сказал Питер. - Я знал, что мы договоримся!