Одна неделя

* * *

Джагхед знает, что, когда он проснулся, еще слишком рано. Серый свет наполняет их комнату, отбрасывая низкие тени на кровать и пол. Из открытого окна доносится отдаленный шум волн и редкие крики ранних утренних птиц. Он хочет еще поспать. Он знает, что должен еще спать, но Джагхед отвлекается на россыпь светлых волос, которые покрывают его обнаженную грудь, и бледную руку, которая обвивает его. Она измучена. Они приехали вчера поздно вечером как обычно на каникулы к Куперам. Поэтому вместо того, чтобы поцеловать местечко за ухом, которое, как он знает, заставит ее мяукать, Джагхед откидывается на подушки, радуясь, что, по крайней мере, у Бетти будет еще несколько минут покоя, прежде чем ее внимание будет востребовано где-то еще. А потом дверь спальни распахивается и маленькие ножки карабкаются по деревянному полу комнаты. Он едва успевает приподняться на локтях, как на белом одеяле появляются три тела. Бетти резко просыпается, ее сонный взгляд быстро превращается в улыбку. — Дядя Джаг, девочки проснулись и ударили меня подушкой! — Не правда! Тетя Бетти! Даг врет! — Папочка! Мамочка! Джагхед обрывает вопящие голоса, протягивая руку вперед и дергая Нору в свои объятия. Она визжит от восторга, ее светлые кудри, которые чудесным образом были того же оттенка, что и у ее матери, подпрыгивают, когда он крепко прижимает ее к себе. Бетти легонько рассмеялась, откидываясь на подушки. — Ладно, маленькие язычники. Что я говорила о том, чтобы не врываться в нашу комнату? Её племянница и племянник надулись, глядя друг на друга так, словно собирались поспорить, но передумали. Нора же, напротив, ничего не замечала и продолжала использовать Джагхеда в качестве скалодрома. — Больше никаких ударов, — продолжил Джагхед, усаживая Нору обратно к себе на колени, чтобы тоже посмотреть на нее. Ее большие глаза блестели, и он молча задавался вопросом, слушает ли она что-нибудь из того, что он говорит. Она была слишком упряма, как и Бетти. — Больше никаких просыпаний до рассвета. И больше не надо будить нас до рассвета. Его миниатюрную лекцию прервал крик из кроватки на другом конце комнаты. Дагвуд и Джунипер смущенно улыбнулись, прежде чем слететь с кровати и выбежать из комнаты. Нора снова взвизгнула, слезая с отцовских колен и бросаясь в погоню за кузенами. — Маленькие чудовища, — пробормотал он, а Бетти улыбнулась и потянулась. Он поднялся с кровати, хрустнув спиной, чтобы пересечь комнату, прежде чем плач стал громче. — Почти уверен, что они проведут весь отпуск в заговоре против нас. — Разве не так поступают дети? — Сонно ответила Бетти: Ее волосы были взъерошены, а черная футболка с надписью «S» свисала с плеч. — Будем считать, что нам повезло, что Куп не поднял нас раньше. Ребенок, о котором идет речь, в данный момент извивался в своей кроватке, с нетерпением ожидая утренней трапезы. — Я иду, приятель. Я знаю. Мамина грудь просто великолепна. — Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Бетти смотрит на него. Бережно укачивая трехмесячного малыша, Джагхед быстро передал его Бетти. В то время как Нора была благословлена не только его кудрями, но и цветом золотистых волос Бетти, становилось очевидно, что их первый сын был Джонсом. Он родился с черным пушком, покрывающим его маленькую голову, но теперь он начал скручиваться в маленькие кудряшки. Джагхед устроился на кровати рядом с женой, положив подбородок ей на плечо, пока их ребенок ел. — Сегодня будет много дел, — заметила она, не сводя глаз с Купа. — Мама хочет пойти на рынок, и Полли говорила что-то о походе, но дети хотят немного побыть на пляже… — У нас есть целая неделя. — Он легонько поцеловал ее в щеку. — Почему мы должны делать миллион вещей в первый день? — Честно говоря, я просто хочу оставаться в постели весь день. Для меня это похоже на отпуск. — проговорила Бетти, поворачиваясь, чтобы поцеловать Джагхеда. — Это очень хорошая кровать. — Она покраснела, и он был рад, что это не прекратилось после того, как они поженились. Он испытал небольшое чувство гордости, зная, что все еще может заставить ее покраснеть. Бетти так же хорошо, как и он, знала все те судьбоносные моменты, которые произошли в комнате загородного дома. Именно там Джагхед лишил ее девственности четыре года назад и наконец признался, как его зовут на самом деле. Год спустя, после того как они занялись любовью, он вытащил из-под матраса маленькую черную коробочку с простым кольцом. В тот момент они были вместе всего лишь год, но ему было все равно. Именно в той комнате Бетти поцеловала его шрам, который теперь был покрыт курсивом «Б» черными чернилами. А всего год назад именно там был зачат Форсайт Пендлтон Джонс IV, которого в основном звали Куп. — Если хочешь, — продолжал Джагхед, теребя пальцами ее светлые волосы. — Мы могли бы сохранить традицию. Сделать Купу и Нори нового брата. — Джагхед Джонс, держись от меня подальше, — процедила Бетти сквозь зубы, прищурив глаза, но он заметил намек на усмешку в уголках ее губ. — Этот отпуск будет достаточно напряженным и без твоих попыток снова меня обрюхатить. — Беттс, успокойся. Это отпуск. Это не будет стрессом. Мы можем забыть о том, чего хочет твоя мама, и просто погулять по пляжу. — Дело не только в этом, — вздохнула она, снова переводя взгляд на Купа. — Джейсон будет здесь завтра, и вы оба ненавидите друг друга. Моя мать начнет расспрашивать меня о весе во время беременности, как только увидит меня в купальнике. Я еще не готова. Он поцеловал ее в макушку. — Я возьму на себя всю ответственность за то, чтобы укладывать детей спать каждую ночь, так что не беспокойся об этом. Я также обещаю не говорить Джейсону ни слова, которое может его обидеть… — В прошлый раз, когда ты это сказал, ты разбил ему нос, Джаг. — Да, но это к делу не относится. — Он вспомнил тот случай. Рождественское утро у Куперов в тот год было особенно интересным. — На этот раз я обещаю вести себя прилично. А что касается твоего веса во время беременности, то твоя задница никогда не выглядела лучше и клянусь Богом, меня расстраивает, что твои сиськи сейчас только для Купа. Бетти фыркнула, но он заметил, как блеснули ее глаза, когда она снова посмотрела на него. — Спасибо, Джагги. Джагхед улыбнулся и поцеловал жену. — Это всего лишь неделя, детка. Одна неделя.