Mira, Sofia

«Раньше на Руси был такой обычай: если девушка дождалась парня из армии, то отливали пушку; если нет — сажали дерево. Так выпьем же за наши дремучие леса и за единственную пока Царь-пушку!» Вспомнив внезапно забавный тост, Волков усмехнулся и залпом выпил играющее в бокале дорогое шампанское. На губах остался неприятный кислый привкус — то ли от напитка, не стоившего своей цены, то ли от чувств, с которыми, в общем-то, случилось то же самое. А вокруг гудит шумная веселящаяся толпа, щелкают затворы камер, клубятся разговоры, к которым не хочется прислушиваться, играет вовсю веселая песня с заводящими гитарными переборами — праздник шумит в самом разгаре, озаряя светом едва ли не весь Петербург. Ну а как иначе, коль сама София Разумовская вышла замуж. Не за кого-нибудь, а за того самого широко известного майора полиции Игоря Грома. Воистину легендарный союз, да. Оба, кстати, от таких размахов торжества отмахивались всеми возможными способами, отстаивая свое право по-тихому расписаться в первом попавшемся загсе и свалить по делам. Но не тут-то было, и жениху с невестой пришлось-таки блистать на празднике для кучи народу, из которого большинство они в глаза не видели. Ну а Волкову пришлось организовывать охрану и собственной хмурой рожей отпугивать всех, кто решит излишне докопаться до счастливой пары на её празднике жизни. И не сказать, чтоб Олег не справлялся и с тем, и с другим. Но молодожёны, кажется, вовсе не обращают внимания на разговоры и направленные на них взгляды — захваченные зажигательной мелодией, они танцуют, глядя только друг на друга, словно весь остальной мир остался для них ненужным, а может, так и было. И смотрелись они красиво: он, в непривычном дорогом костюме, на удивление изящно двигался для того, кто умел только бить морды преступникам, а она… А она, в великолепном белом платье, с цветами в огненно-рыжих волосах, была прекрасна, как сама Венера. А счастливая улыбка, которой она одаривала своего уже мужа, делала её еще прекраснее. Олег отвернулся. Нет, он правда был очень рад за этих двоих. Они, как ни странно, и правда подходили друг другу и словно расцветали, находясь рядом, а счастье Сони всегда было для Олега важнее всего, и он на многое был готов ради этого… Но почему же так обидно тогда? Хмм, дай-ка подумать, говорит вдруг какой-то зло-ироничный внутренний голос. Может, потому, что ты был с Сонькой рядом всю осознанную жизнь, делал всё для её счастья, сломал в итоге чертову френдзону, а потом с горящей жопой примчался ей на выручку прям с военных действий — и все ради того, чтоб увидеть с ней рядом мента с перебитым носом и услышать «прости, Олеж, я люблю Игоря»… Первой мыслью было что-то вроде «вах зарэжу!», и не то чтобы Олег был против. Но поступить так с Соней он никогда бы не смог даже при худшем раскладе, поэтому просто ушёл и забухал по-чёрному в каком-то дрянном баре. Откуда его вытащил этот самый Игорь — дурацкая была история… Ну а потом были долгие разговоры, упрёки-извинения, попытка дать Игорю в морду и, наконец, подобие принятия, выражавшееся в согласии прийти на свадьбу и не натворить на ней какой-нибудь фигни. Ну и еще были грустные синие очи Софии и дурацкий вопрос «ну мы же можем остаться друзьями, Олеж?». Можем, конечно, Сонь — но какого хрена? Волков вновь устало вздохнул. Он до сих пор не разобрался, что на самом деле было большей ошибкой — давать волю чувствам, жертвуя многолетней дружбой, или оставить в этих чувствах недосказанность, испугавшись предъявить права на Сонино сердце? Что-то внутри Разумовской, вероятно, считало, что второе. Уж очень явно в её вдруг ставших янтарными глазах читалось досадливо-ехидное «А всё, а всё, а надо было раньше!»… Ну да теперь ничего не поделаешь — придётся учиться жить без взгляда этих глаз, какой бы цвет они ни принимали. В конце концов, так бывает. Надо просто отпустить и радоваться, что его дорогая Соня наконец-то счастлива. Насколько можно быть счастливой с этим ментом с шильями во всех интересных местах. Ну а он, Олег, скорее всего уйдёт из её жизни рано или поздно, потому что дружба дружбой, но дыра в груди от былых чувств будет только расти вблизи от Разумовской. Пожалуй, цена недолгого счастья с Соней оказалась слишком высокой… К нему вдруг подходит эффектная девушка с ярко-рыжими волосами, весьма уверенно скользящая среди всей этой толпы. Олег мельком оглядывает её — кажется, какая-то известная журналистка и плюс подруга со стороны жениха. Как же там её… — Здравствуйте, я Юлия Пчёлкина! — словно в ответ на его мысли представляется она. — А вы родственник Софии Разумовской? — Ну, можно и так сказать. — смерив её холодным взглядом, отвечает Олег. — Но вообще я отвечаю за её безопасность. А вы с какой целью интересуетесь? Девушка улыбается, пробежавшись по нему любопытным взглядом. — Для родственника вы слишком угрюмо выглядите на свадьбе, — хмыкает она. — Да и странно, что такой эффектный мужчина скучает в одиночестве. Не хотите потанцевать? Олег против воли хмыкает, вновь окидывая журналистку взглядом. Смелая, однако. Танцевать с ней Олег не обязан, даже наоборот — он все ещё отвечает за безопасность на мероприятии. Но какое-то обреченное чувство внутри толкает его навстречу Юлии, и Олег решает, что почему бы нет — меры безопасности и так отлажены до мелочей и вообще служат лишь предлогом сидеть и смотреть на Разумовскую с хмурой рожей. А если можно обойтись без этого, то почему бы нет? Разумовская мельком улыбается, глядя на Олега, вышедшего с Юлией на танцпол, и вновь прижимается к Грому в танце. Но Волкову уже все равно - и впервые он отворачивается от её взгляда. Жизнь продолжается, в конце концов. Mira, Sofia, Sin tu mirada, sigo Sin tu mirada, Sofia…*