Полюби, если сможешь

Дамиано приходит к дому Томаса и звонит в дверь. Парень забыл ему сказать, что он идёт на поправку, а всё из-за этих проблем, и поговорить нормально невозможно. Довольно долго никто не открывает. Давид уже начинает беспокоиться. Раджи до сих пор нет в школе. И тут дверь открывает Том. Испуганными и удивлёнными глазами он смотрит на парня. Томас выходит и очень быстро закрывает за собой дверь. – А что ты здесь делаешь? – неловко улыбается Том и тянет Дамиано за рукав куртки. – Что происходит? – спрашивает Дамиано. По выражению лица Тома видно, что он чего-то боится. – Ничего... – прячет лицо парень и слегка отстраняется. – Томас, – настоятельно требует Давид и прожигает взглядом. Тут из двери выглядывает отец Раджи. Увидев, Дамиано его уши и щеки краснеют, а сам неловко начинает что-то шептать под носом, будто проклинает парня. – Я же тебе ясно говорил, – обращается мужчина к сыну, – Ты меня не понял? – Добрый день, сеньор Раджи, – улыбается Дамиано и немного даже поклоняется, Том после этого очень сильно прижимается к руке старшего и испуганно смотрит на отца. Раджи старший брезгливо проводит глазами сначала по Давиду, потом за ними обоими. – Я всё понял, – почти шепотом говорит Томас и наблюдает за отцом, чтобы тот ничего не учудил, но мужчина просто заходит обратно в дом и хлопает дверью. – Почему он так посмотрел? Я неуважительно отнёсся к нему? – беспокоится Давид. – Нет, просто ты ему не очень нравишься... И он узнал о нас, – тихо бубнит под носом младший и опускает глаза на пол, ибо боится, что тот накричит на него или разозлиться. – Том... Поэтому ты не ходишь в школу? Эти синяки... Он их сделал? Потому что узнал? – Он просто боится и беспокоится за меня, – еле сдерживая слёзы, с дрожащим голосом говорит Томас. – Нет... Он убивает тебя! – Ты ничего не понимаешь! – Я знаю, что так нельзя...

***

Обыкновенный школьный день. В коридоре полно детей с учебниками и рюкзаками, спешащих на свой урок или обед. Дамиано идёт как раз в класс музыки и замечает Итана среди толпы людей. Парень подбегает к нему и бьёт ничего не подозревающего парня по лицу. Торкио падает на пол. Вокруг все пугаются и отходят от них. – Ты чего?! – кричит Итан. – Итан, мы с тобой договаривались! Ты не сдержал свое слово! – Не сдержал? Я ничего не говорил Тому... В договоре помню, где было сказано ничего не говорить Тому, а про других людей ты ничего не сказал. Так что, я сдержал свое слово. – Ах ты, подонок! – хватает за горло парня, заодно поднимая с пола, Дамиано. – Ты совсем рехнулся? Я же сдержал слово! – вопит Итан, однако в его глазах было сказано, что это была его месть. – Да! Сошёл с ума! Когда кто-то обижает или даже касается Тома я готов убить его! – кричит в лицо Торкио. Длинноволосый пугается и отталкивает Давида. – Ты больной на голову придурок! Ты использовал меня и мои чувства, чтобы я ничего не говорил про Антонио, а потом ушёл к этому Тому... Что ты за человек? – яростно кричит Итан, – Ты даже не представляешь сколько ночей я страдал и мучился от боли... Но всё равно любил тебя и ждал! – Я тебя не люблю! Не любил и никогда не полюблю! Хватит! Не было никаких нас! Не переплетай сюда тех, кто непричастен! Томас тут не причем! – Аааа! – истерично смеётся Итан, – То есть это я виноват в смерти Антонио? Ты сам меня впутал в это! – Нет! Нет! Нет... – Это ты его убил, – приближается к Давиду, – Ты знал, что он нуждается в помощи, но сам отплывал все дальше от берега, чтобы Антонио не смог уплыть обратно и утонул... – Все было не так! Не так! Не так! Все было не так! – Ты ненавидил своего брата, а потому что он не такой как ты. Он здоровый, а ты нет... Итан толкает ослабевшего от усталости Дамиано. Упав, парень что-то истошно кричит, будто зверь пытается заговорить человеческой речью. Давид то просто открывает рот и шепчет, то кричит и истерит словно в агонии. Все его лицо становится красным, а на лбу видны набухавшие вены. Напуганный поведением Дамиано Итан сбегает, толкая людей, собравшихся вокруг них. – Это ненормально... Это ненормально, – все повторяет сам себе Итан. Парень заходит в туалет и набрасывается на раковину. Только холодная вода приводит его в чувства. Когда прохладная жидкость касается его лица, то только тогда Торкио осознает, что все его лицо очень сильно болит. Парень смотрит на свое отражение и начинает плакать. А ведь он тоже мог спасти Антонио... Итан наблюдал за ними издалека. Откуда же ему знать, что там было? Он смотрел на них и в то время думал только о Дамиано. И только, когда Давид вытащил на берег побледневшее тело Антонио, он осознал, что случилось непоправимое. Торкио убежал. Нет, он не побежал звать на помощь, а просто спрятался у себя под кроватью и молился, чтобы все обошлось. – Черт! – шипит парень и сплевывает кровь, – Какой же ты трус. Дамиано не помог тогда ему... Неужели он виноват в этом? Он убил его? – сам себе задает вопрос Торкио, – Или это... – Кого убил? – сзади задает кто-то вопрос. – Черт. Это не тво... – парень оборачивается и видит истощенного и усталого Раджи. До этого Том итак не сиял свежестью, но сейчас он реально похож на мертвеца. Кожа стала еще бледнее, и даже прозрачнее, чем когда-либо. Под глазами темные круги, доказывающие, что он мало спит, а его глаза... Они потускнели. – Кого убил? – нервно задает вопрос Томас, глядя в глаза Итану, будто смотрит прямо в душу, – Почему ты молчишь? До этого же был языкастым! Куда дел свой грязный язык?! – Я не могу тебе об этом говорить, – шепчет Итан, – Это очень сложно. – Да неужели! – истерично смеется Том, словно ему крышу снесло, – Антонио? Он убил своего брата? Или ты про Дореса? А может про кого-то другого? Я еще кого-то не назвал? Или что? – Том, – с сожалением зовет Итан, смотря как ему тяжело справиться со своими чувствами. – Я впервые... – кричит Раджи, не сдерживая свои эмоции, – Так кого-то полюбил! Я впервые был так зависим от человека, но почему? Почему из всех людей это он? Почему я все еще чувствую эту сратую любовь к нему?! Этот подонок убил людей! И он гребанный псих, но... – Том задерживает дыхание, ведь столько дней он думал об этом, – Я готов все забыть? – Но откуда ты все знаешь? – спрашивает Итан, – Франческо? – Да, – бормочет под нос Томас и уходит, оставляя после себя удивленного Торкио.

***

Flashback. – Чего тебе, Химик? Еще пиздюлей хочешь? Испортить твое смазливое личико? – толкает Давида Ковинский и бьет по затылку, – Химик, я тебе говорил, что мне нужна большая доза. Говорил же? – оборачивается к своим парням. Те в соглашаются с ним. – Но это максимальная доза... Ты все сам себе вкалываешь, если так дело пойдет, также учитывая твой стаж, то и ты года не продержишь. Умрешь от передозировки, – отвечает Дамиано. – Иди сюда, – Дорес пальцем подзывает парня и шепчет прямо в ухо, чтобы остальные не услышали, – Делай свою работу, а иначе я твоего дрыща трахну. Думаешь не смогу? – Я все сделаю...

***

Дамиано направляется к своему дому, как его в закоулок затаскивает Ковинский. Дорес хватает за горло Давида и угрожающе смотрит на него. – Там, – сквозь боль шипит парень и указывает на брошенный рюкзак. – Хорошая собака, – смеется Ковинский и отпускает парня. Тот начинает кашлять и жадно хватать ртом воздух. – И это все? – Ты умрешь, если увеличишь дозу! – кричит Дамиано. – Раз ты сделал полработы, то и наказание будет наполовину. Я не трону твоего дрыща... – Ковинский оглядывается, – Надеюсь, что ты помнишь, что мало, кто проходит по этой части улицы, да и камер нет. – На что ты намекаешь? – Я трахну тебя... Дамиано подскакивает и бежит от парня. Тот хватает его за капюшон толстовки и тянет к себе. Давид оказывается в сильные объятиях Дореса. Парень сопротивляется и пытается убежать, однако его сил не хватает на большего. – Нет, прошу! Я не хочу этого! Прошу, пожалуйста! Ковинский будто даже и не слышит его крики. Он ложит Давида на асвальт раком и начинает стаскивать одежду, разрывая их. Когда Дамиано оказывается в одних трусах, он все еще не сдается и дерется с Доресом, а тот ему не уступает. – Да хватит уже, Химик. Расслабься и получай кайф от этого. Ты будешь так стонать, что голос на завтра пропадет. – Нет... Дорес растягивает свои джинсы и трусы и засовывает член в рот парня. Тот что-то кричит и пытается толкнуть Ковинского, однако у него ничего не выходит. Дамиано чувствует, что он готов блевануть прямо в член. Рвотный рефлекс срабатывает, да и самому Давиду противно и отвратительно, но тот все равно заставьяет делветь минет. И вот Дамиано кусает член Дореса, а тот вопит от боли. – Ах, ты сучка! – тянет к себе голого Давида. И даже без смазки и растягивания вдалбивает свой член наполовину. Давид кричит во весь голос от боли и даже начинает плакать. Он чувствует как его всего разрывает на части, он чувствует как кровь сползает по его коже, он чувствует, что этому подонку приятно. То есть чувствовал...