Полюби, если сможешь

Flashback – Ты знаешь о чем я думаю перед сном? Что у меня перед глазами? Каждую ночь... – с дрожащим голосом говорит Дамиано и холодно смотрит на мучающегося Дореса, – Я представлял этот момент. Как твои глаза покраснеют и начнут вываливаться из твоих глазниц, как все твое тело ослабеет, а я буду измываться над ним, но ты даже и заговорить не сможешь! Знаешь, что со мной было? А? Думаешь я буду сдерживаться, когда представилась такая возможность? – Подонок! Я надру тебе задницу! И твоему Тому тоже! – сквозь боль шипит Дорес и ползет к ближайшему столу, чтобы хоть что-то оттуда взять. – Я видел все... Я видел, как ты избивал Тома и сейчас почувствуешь ту же боль, что и он за все это время! – угрожает Дамиано. Подбежав к лежащему парню, он вкалывает на руку какую-то смесь. Парень отходит от Ковинского, который кривит свое лицо от боли и пытается спастись, умоляя помощь у Дамиано. Давид собирает свои вещи снимает перчатки и халат, а на последок говорит: "До встречи в аду..."

***

Дамиано опустошает последнюю бутылку пива и направляется на поиски могилы своего брата. Да, он в кладбище. За столько лет он впервые пришел сюда. Храбрости встретиться с костями младшего брата трезвым не хватило, а потому Давид выпил столько много алкоголя, что его уже слегка пошатывает. Холодный зимний воздух пробирает насквозь и это дорогое пальто ничем не спасает от него. Ветер развевает волосы Дамиано, который вместе с локонами парня подхватывает еще и крупицы снега. Замерзший до костей Давид замечает среди толпы плит со старыми людьми, ту самую, где изображен маленький мальчик с грустными глазками. Черные кудри малыша спадают на лицо, а его угрюмая физиономия так и показывает, что в тот день, когда сделали это фото, у него не было веселого настроения. Резко Дамиано охватывает море эмоций и воспоминаний о детстве, брате и о том, что было. Парень застывает как вкопанный. Все его лицо бледнеет и становится белым как лист. Давид делает несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и отводит взгляд в сторону от этих пристальных карих глаз на фото. – Антонио-о, – зовет умершего брата Давид, вытирает непрошенные слезы и падает на колени, боясь, что если парень подойдет хотя бы еще немного, то ему станет очень плохо и он не сможет справиться с собой, – О, боже... Э-это... Это в-всё из-за меня! Если бы я вытащил тебя из воды... Если бы я смог спасти тебя... Лучше бы я... Л-лучше бы я умер! – кричит во все горло Дамиано от злости и бьет себя по голове, как будто хочет извиниться так за смерть брата. Слезы Дамиано скатываюся по лицу, оставляя мокрый след и совсем немного утешая его. Только слезы могут показать всю боль, что томилась внутри него все эти годы. Да, Антонио мертв, но даже так Дамиано боялся прийти к его могиле и сказать "прости", "спасибо" и "прощай". Его истошный крик пугает всех воронов вокруг так, что они в трепетом улетают. – Антонио... А-Антонио... – безнадежно зовет Дамиано. А ведь он сам понимает, что пришел очень поздно к нему и просить прощения бесполезно, но если он не сделает это, то сможет жить дальше? Избитый и ненавистный всем миром... Это понятно, ведь Давид лишил жизни людей. Кто он такой, чтобы вымаливать прощения? Среди толпы маленьких могилок Дамиано замечает его. Да, эти самые серые глаза, прожигающие своим гневом. Сколько бы лет не прошло, сколько бы времени не утекло, он будет помнить их всю жизнь. – Дорес... – выпаливает Давид, и поднявшись, подходит к его плите, – Что ты здесь делаешь? Ты нарочно здесь захоронился? Ты хочешь свести меня с ума?! Дамиано начинает кричать и бросает бутылку на каменное фото Ковинского, а та вдребезги бьется и разлетается на осколки. Парень берет одну из них и, долго не думая, режет себе запястье. Красная жидкость выхлёстывает из руки парня, а тот лишь шипит от боли. – Черт... Какой же я жалкий. Я ужас... Ужасный... Что со мной не так? Ч-что... – резко у него начинает кружится голова, а ноги предательски падать на каждом шагу и спотыкаться на ровном месте. Кровь все течет и течет, а Давид даже и не пытается остановить алую жидкость. Пальцы и кончики ушей уже насквозь замерзли, что стали красными. Дамиано садиться на замерзшую землю и наблюдает за падающими на его лицо снежинками. Его с самого детства интересовали эти хрупкие и красивые белые хлопья. С каждым годом маленький Дамиано ждал и ночами любовался их красотой из окна. Неужели... все так и закончится?

***

– Папа, перестань! Прошу тебя, хватит! – кричит Томас, сдерживая слезы. Отец Раджи снова начал истерить, и на этот раз, ножницами отрезал футболку парня и слегка задел его. Может рана и заживет, но эти обидные слова и обвинения уже отпечатались в его памяти. Мужчина сильно бьет сына по лицу, тот приземляется на пол. Том пытается на черточках убежать от него, но его отец снова тянет его к себе. – Что я тебе говорил? Гомосеком быть решил? Да я тебя урою, щенок! – Это моя жизнь! Я сам знаю, что с ней делать! Ести захочу, то буду! Услышав эти громкие слова, мужчина берет за волосы Томаса одной рукой, а другой бьет кулаком. Раджи в порыве гнева отталкивает отца всей силой, а тот отлетает в другую сторону комнаты. Пока его отец лежит без сознания, Том быстро поднимается и убегает в свою комнату. Зайдя, парень сразу же собирает свой рюкзак и наспех туда закидывает телефон, зарядник, кошелек, документы, наушники и одежду. Парень бегом выходит из дома. – Я больше сюда никогда не приду...

***

– Алло, Д-Дамиано... Ты здесь? Д-Дам... – Алло, Том, ты плачешь? Что случилось? – Я... Я не могу больше этого терпеть! Я больше не могу! Давай сбежим! Куда-нибудь туда, где нас никогда не найдут! Пожалуйста, давай сбежим! – Том... Я... Я бы с радостью, но... Я в больнице. Боже, как не вовремя. – Что случилось? Это из-за Франческо? – Нет! Не волнуйся! Я случайно порезал руку и довольно глубоко. Все будет хорошо, но Том нам нужно поговорить. Это очень важно. – Да. Скажи, где ты, я приду. – Хорошо...

***

– С рождения я был слабым. Мои родители постоянно везли меня по больницам и к мозгоправам. Мне никогда не говорили, что со мной и где у меня болит, но я сам понял, что с моей головой что-то не так. Я сильно отличался от своих ровесников. Пока они читали сказки про принцесс, я читал толстые энциклопедии, чтобы узнать из чего состоит человек. Нет, я не был вундеркиндом, я скорее был... Любопытным? Из-за этого меня заперли дома. Знаешь, типо, я был вредным для других детей. Потом родился Антонио, а у него все было хорошо. Он был здоровым. Брат каждый день играл на улице, а я – нет. Я стоял, смотрел на него из окна и так сильно завидовал. Почему он, а не я? За что мне это? Я думал, что боги были несправедливы ко мне... Потом я понял, что чем сильнее я буду сопротивляться, то меня не выпустять наружу, и я начал меняться. Наконец, меня выпустили на улицу. Я познакомился с Итаном и мы втроем играли рядом с домом. В тот день, Итан нам рассказал о том озере и мы пошли туда. Я помнил, что Антонио не умел плавать, но я все равно решил, что без меня он справится. Я... Я видел... Краем глаза я увидел, что с ним что-то не так, однако я проигнорил мысль, что он тонет. Из-за меня умер Антонио... А Дорес... Я уверен, ты слышал об этом. Этот подонок все время шантажировал: или он тебя поимеет, или я ему сделаю наркоту. Однажды я его ослушался... И он... Он взял меня силой... Я правда пытался сопротивляться! Я отбивался как мог, но он был сильнее. Я месяц боялся идти в школу. Я до сих пор чувствую себя таким грязным! Каждую ночь, когда я закрываю глаза, передо мной его лицо и он делает это. Мне было очень больно! А он все равно продолжал жить так будто ничего не было и насмехаться над тобой, я не мог этого так дальше допускать. Это я убил Ковинского. Я солгал тебе. Прости... Прошу, прости... – плачет Дамиано, лежа на больничной койке, – Я не хотел лгать тебе, но все так обернулось! Я монстр! Тебе лучше уйти... Я не хочу и тебе навредить! – Ты много чего натерпелся в одиночку. Я тебя не осуждаю... Ты был один, тебе было страшно и ты терпел как мог. Ты все равно тот Дамиано, которого я так сильно полюбил, ты не монстр. Я люблю тебя, – подходит к парню Раджи и обнимает его. – Я так боялся, что ты уйдешь от меня... Я правда очень боялся, что захотел умереть. – Дамиано, я люблю тебя и верю тебе, потому что мое сердце верит тебе, – с этими словами Том целует Давида в губы. – Давай сбежим... Я не могу терпеть все это. Я дам тебе деньги, пока ты живи в отели и никуда не выходи оттуда. Не общайся ни с кем! После того, как я выпишусь, я приду к тебе и мы оба уедем, хорошо? Я куплю билеты в другой город, ладно? Только ты жди меня... – Д-да, я буду ждать тебя, – снова целует Давида Томас.