Сделай мир лучше

День побега настал. В тот раз Старателя не было дома, он опять сражался с какими-то злодеями. Рей времени дома не теряла — она шустро складывала все необходимые им вещи в чемоданы, пакеты, рюкзаки — всё, что только можно было. А дети ей помогали. Она даже прослезилась от умиления, когда они несли в чемоданы свои игрушки (Фуюми несла кукол в обнимку, Шото, Нацуо и Тойя помогали запаковать свои машинки, поезда, самолёты, игрушечные пистолеты; Шото, кстати, так и вышел из дома, крепко прижимая к себе оранжевого плюшевого зайчика). Маленькие, а уже такие серьёзные. Всё из-за трудного детства. Но ничего, теперь всё будет по-другому. Повернувшись, она в последний раз посмотрела на этот дом, который принёс столько несчастья их семье. Теперь он пустовал. Рей оставила прощальную записку для Энджи, заперла дом и ушла прочь. О, её муж будет в ярости, вернувшись домой. Он потерял всё, что имел, по своей вине. Он будет злобно искать их, но не найдёт. …Рей по обыкновению пришла в условленное время на площадку. Но не на прогулку. В руках у неё было несколько больших чемоданов и мешков вещей, и битком набитый всякими пожитками рюкзак за спиной. Дети тоже были нагружены своими же вещами. Они встретились с Инко. Друзья из клуба «Сделай мир лучше» помогали им перетащить гору вещей в дом Мидории.  — …Кажется, это был последний пакет, — облегчённо выдохнула Рей, опустив вещи на пол. Она осмотрелась. В доме Мидории было просторно и уютно. Так, им всем тут хватит места расположиться. —ありがとう (arigatou = спасибо), Инко-сан, — Тодороки глубоко поклонилась Мидории. — きにしないでください. (ki ni shinaide kudasai = не за что, мне это было не сложно) Мне не трудно пустить пожить друзей, тем более в такой ситуации! — мама Изуку смущённо замахала руками, показывая, что благодарность излишняя, это был её долг. В доме семьи Мидории было две спальных комнаты и гостиная, во всех комнатах полы были покрыты тёплыми мягкими татами. Всех Тодороки решено было (по общему согласию) поместить в гостиной. Инко стелила им постели — футоны и готовила ужин; они же раскладывали принесённые вещи по местам. Закончив с работой, семья Тодороки пришла по зову Инко на кухню. Она тоже закончила хлопотать с приготовлением еды, и на столе показались разные блюда маленьких порций: мисо-суп, темпура — креветки, картофель, сладкий перец, лук и бамбук в кляре, обжаренные во фритюре с каким-то специфический острым соусом; тяхан — жареный рис, яйца и лук с соевым соусом; онигири — рисовые шарики, в сердцевине которых кусочек лосося. Все сели ужинать на дзабутоны (специальные подушки вместо стульев), положенные на полу вокруг низкого котацу — традиционного японский предмета мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый японским матрацем футоном или тяжёлым одеялом, на который сверху положена столешница. — いただきます. (Итадакимасу = приятного аппетита), — тепло сказала Инко. Все вторили ей. Во время трапезы настала тишина. Тодороки Рей и её дети были безумно счастливы, что все получилось, как нельзя лучше в их ситуации. И молчание, царящее в комнате, было пронизано благодарностью хозяевам дома за приют и беззаботной радостью. Поднялись из-за стола-котацу все также одновременно. Откланялись друг другу и обменялись незамысловатой вежливостью: — ご馳走様でした. (Готисо сама десита = спасибо за еду). Затем пожелали друг другу спокойной ночи: — おやすみ. (оясуми) И разошлись по своим комнатам.