Сделай мир лучше

Утром следующего дня Мисаки с Хару на руках решила проведать семейку Тодороки, сидевшую дома у Изуку взаперти от Старателя. — …Хей, есть кто дома?   — Мисаки-чан! Как я рад тебя видеть! Где ты пропадала?  — Здравствуй, Шото-кун. Я уезжала к бабушке, только вернулась. Решила навестить тебя, Тойю, Нацуо и Фуюми, вы же совсем не выходите из дома. О, а вот и остальные! Всем привет! Здравствуйте, Рей-сан, Инко-сан, — девочка изящно поклонилась всем, все поклонились ей в ответ.  — Доброе утро, Мисаки.  — Что же вы стоите, проходите на кухню, будем пить матчу (японский зелёный чай). …Сыночек, прекращайте там с Тойей свои упражнения в причуде и идите к нам! —  крикнула Инко, зовя мальчиков с балкона. Тойя в это время рисовал в воздухе своим синим огнём различные фигуры, раз за разом более сложные, а Изуку помогал ему и наставлял, как лучше.  — Круто, Тойя! У тебя с каждым разом получается всё лучше! И причуда такая красивая — синее пламя… Старший сын Тодороки смущённо пробормотал:  — Спасибо, Изуку. Пошли-ка на кухню к остальным. … — Как вы поживаете? —спросила за чашкой чая Ханаготари (фамилия Мисаки), усевшись рядом с младшим Тодороки (если быть точнее, между Фуюми и Шото). — Я вижу, к вам и бабушка в гости пришла. Беловласая бабуля, копия Рей, только постарше, кивнула девчонке.  — Неплохо поживаем. В доме Изуку и Инко мы все чувствуем себя комфортно. Да, бабушка впервые нормально проведёт с нами время.  — Приятно это слышать, — улыбнулся Изуку.  — Хорошо, что у вас всё хорошо, — заключила малышка. Воцарилась тишина. Та самая неловкая пауза, когда все спокойно сидят на дзабутонах, беседуют одновременно обо всём и ни о чём и мирно попивают матчу, а Шото места себе найти не может, ёрзая на подушке. … — Мисаки, — Шото поднял глаза на девочку-рыбу, когда все начали расходиться, решившись заговорить с ней. — Надеюсь, ты уже знаешь последние новости? Девочка отрицательно мотнула синевласой головой. Тодороки смутился. Мисаки и Юки были близкими подругами, как же сказать ей горькую правду?  — Хм… Понимаешь, Юки… сейчас лежит в больнице, отец ненавидит её, поэтому искалечил, — наконец выпалил он. Мисаки чуть кружку из рук не выронила от такого известия.  — Ч-что?! Ты точно не ошибся? Шото серьёзным тоном ответил:  — Нет. К сожалению, нет. Её лицо осунулось, а чешуйки на теле стали ещё более зелёными, чем прежде. — Какой ужас… — прошептала она в оцепенении.  — Да, ужас… И всей нашей семье очень жаль, что мы толком не попрощались с ней, кричали с балкона, выходить нам ведь нельзя. И мы не сможем навестить её в больнице. Надо будет попросить Изуку взять телефон, по видеосвязи пообщаемся. Мисаки встрепенулась. Искорки надежды заблестели в её бесцветных, как сама вода, глазах.  — А я смогу, скорее всего. Мне нужно срочно увидеться с Юки! — она вскочила с места, как ужаленная, но опомнилась. —  Прости, Шото. Мне очень жаль, что тебе нельзя выходить, потерпи немножко. Мы свяжемся с вами, когда придём в больницу, хорошо? Шото грустно кивнул. Его умиляло и вселяло в него надежду приободрение Мисаки, этой доброй и милой девочки, но сидеть безвылазно в четырёх стенах становилось невыносимо для маленького мальчика, которому хочется гулять, резвиться на солнышке, играть с друзьями в прятки, догонялки, чехарду… В конце концов, просто взглянуть одним глазком на клуб, в котором один и его братья с сестрой так давно не были.  — Мисаки, подожди, — остановил её Деку, — Я с тобой. Мам, можно ведь?  — Да, но я пойду с вами. Не гоже деткам малым ходить в больницу без присмотра взрослых. — Инко с поучающим видом подняла вверх указательный палец. Потом засуетилась. — Ох, бедняжка Юки-чан! Ни мама, ни папа не навещают! Так, надо сложить ей покушать, в больнице же плохо кормят! И ещё, Изуку, возьми ей какую-нибудь игрушку, она обрадуется. Инко вся погрузилась в приготовление гостинцев для Кириямы.  — Ладно, спасибо, мамуль. Мисаки, давай тогда посидим в клубе, пока маму ждём?  — Угу. Во дворе они, уже по обыкновению, встретили Хиро, Араи и Хитоши (который, кстати, накануне приходил к Деку домой поупражняться в контроле причуды, как и Тойя). Те сбегали домой отпроситься в больницу к подруге (разрешили им только потому, что старшая Мидория была с ними) и сели ждать Инко в клубном домике.  — Ну, долго ещё ждать?! Мидория беззаботно промямлил что-то насчёт заботливости своей матери, порой излишней. А в клуб тем временем самостоятельно! обратился какой-то незнакомый друзьям малыш с яркой, бросающейся в глаза внешностью — волосами цвета фуксия, пронзительными кристалльно-голубыми глазами и жёлтыми наручными часиками на левой руке.  — Привет всем! Я Арэта. Можете помочь починить мой самолётик? Им все во дворе уже играли, вот результат, — малыш протянул им белый игрушечный самолёт с пультом для управления. Изуку задумался и выглянул на улицу. Каччана там не было, а его банда была. Странно… Но значит, это не он поломал самолётик, что уже хорошо, ссориться ни с кем не хотелось бы. И Мидория сказал остальным членам клуба юных помощников:  — Ребят, кто-нибудь разбирается в технике? Все переглянулись в поисках ответа.  — Я, немного, — неуверенно отозвался Шинсо. Ему всунули самолёт. Он начал напряжённо мыслить и осматривать игрушку. Она была недешёвой, ладно скроенной, прочной. «Как только этот Арэта умудрился допустить, чтобы поломали такое чудо? —  подумал Хитоши. — Пульт, слава Богу, в порядке, а вот датчик управления замкнут. Провода открепились.» Пока Шинсо возился с игрушкой, Изуку знакомился с Арэтой и расспрашивал обо всём. В конце концов выяснилось, что он владеет причудой управлиния временем — замедлением, ускорением, изменением прошлого и будущего; но только на 5 минут, да и побочный эффект — склероз (в частности, забывчивость последних своих действий и ближайших планов на будущее), что Арэта с радостью вступит в клуб «Сделай мир лучше» и что он (по договорённости с матерью) может пойти с ними в больницу. Между тем Хитоши простым движением присоединил покрепче провода на прежнее место и проверил свою работу, запустив самолёт под самый потолок их деревянного домика, а потом и за пределы клуба, ввысь в небо.  — Разрешишь порулить? —   обратился к Арэте Шинсо.  — Без проблем. Большое спасибо, что помог. Фиолетоволосый побежал кругами по площадке.  — Догоняйте!  — Дай лучше порулить самолётиком!  — Да, дай поуправлять, пожалуйста!  — Ну ладно, держите, — Хитоши передал пульт в руки Хиро. И опять вся свита побежала за «лётчиком». Затем настала очередь Мисаки, Араи, а до Деку не дошло, вернее, он только взял белый самолёт в руки, как на пороге возникла его мама с горами гостинцев для Юки.  — Ну что, пошли?! Они сели в автобус и за десять минут доехали до больницы — большого серо-белого здания, непривлекающего своей наружностью. Вошедши, они поняли, что больница не привлекала и своим внутренним видом.  — Жутковато тут… — промолвила вполголоса Мисаки, скрестив руки на груди и обняв Хару. Это была старая пыльная больница. Будто дом для психически нездоровых из фильмов ужасов. И вправду, бедняжка Юки! Инко переговорила с женщиной на ресепшене, куда и зачем им идти, и они взошли вверх по ступеням на третий этаж. А перила на лестнице, кстати, были заржавевшими и абсолютно ненадёжными. Изуку разглядывал номера палат в длинном узком и плохо освещённом коридоре, пытаясь найти необходимый им номер.  — Вот же он! — малыш с кудряшками болотного цвета указал пальцем на дверь в самом конце коридора.  — О, точно! Молодчина, сынок! — Инко похлопала его по плечу и направилась к этой палате. Из неё тут же вышли Каччан со своей мамой Мицуки. Мидория знал, что Юки нашла общий язык с Кацуки, а вот Хитоши вопросительно поднял брови. Бакуго никак не отреагировал на этот жест и машинально кивнул в ответ на их приветствие, проходя мимо и заложив руки в карманы бежевых штанов. «Хотя бы поздоровался», — усмехнулся Деку. Инко дернула дверную ручку, и дверь со скрипом отворилась. Юки мирно спала в одиночестве. На тумбочке рядом с её кроватью стоял кулёк с фруктами, йогуртом и конфетками и маленький нежный букетик кремово-белой камелии, которая означает томление души — страдание от неизвестности и длительного ожидания. (Дальнейшие реплики вполголоса, чтобы не разбудить Юки или не мешать ей, когда она проснётся.)  — Какой джентельмен, однако, Каччан, — саркастично заметил Хиро, указав глазами на букет.  — И не говори, — отозвался Арэта, довольно хорошо знавший Бакуго.  — Что, просто оставим продукты и уйдём? — спросил нетерпеливо Хитоши.  — Даже не знаю… Может стоит тихонько подождать? Ответом на его предложение стало пробуждение Юки. Она всегда спала очень чутко, и от малейшего шума ресницы её затрепетали, и глаза распахнулись. Кирияма пыталась приподняться, но тщетно. Она удручённо вздохнула и поздоровалась с друзьями лёжа. Инко расставляла провизию на тумбочке, в ящиках, в холодильнике и приговаривала:  — Ты лежи, лежи, милая крошка; не вставай. Хару потёрся мордочкой о щёку Юки, и она улыбнулась. Мисаки и Изуку осторожно сели на край больничной койки. Ханаготари виновато протараторила, опустив голову:  — Подруга, прости меня, пожалуйста, я меньше часа назад узнала о твоих злоключениях. Как только мы приехали, Шото мне рассказал всё, и я мигом к тебе.  — Ничего страшного, — с трудом проговорила Юки, — зато ты пришла вместе со всеми, ну, почти со всеми, и я очень рада всех вас видеть. Я вижу, у нас новые друзья. Очень приятно, я Юки.  — А я Арэта. Это Араи. Тоже приятно познакомиться. Выздоравливай поскорее, будем гулять!  — Ага, спасибо, постараюсь. Кстати, а вы чем-то похожи... У обоих такие пронзительные глаза... Вы брат и сестра? Араи и Арэта переглянулись и рассмеялись. — Да нет, просто похожи. Мы сегодня впервые встретились. Изуку решил спросить, когда все замолкли:  — Кстати, Ю, тебя навещал Каччан? Юки пожала плечами:  — Ну да, мы ведь дружим. Он буквально перед вами приходил с мамой, они оставили мне гостинцы (спасибо большое им за это), посидели тут немного около меня и ушли. Я была в полудрёме и качнула им головой в знак приветствия, не в силах разговаривать. Мицуки-сан оказалась заботливой женщиной, хотя и бойкой; но Инко-сан, бесспорно, в тысячу раз заботливее. Мама Изуку смахнула слёзы счастья и умиления.  — Кстати, а как там Тодороки? — поинтересовалась Кирияма. Изуку звонко хлопнул себя рукой по лбу.  — Ах, да, я чуть не забыл, — он достал телефон из кармана и отвечал Юки, пока подключал его. — Да, они нормально, Старатель мимо нас не пробегал, не нашёл их, слава Богу. Вот, сейчас загрузится. На экране появились мордашки всех Тодороки, приветливо махавших друзьям ручками в камеру телефона. Они находились в каком-то тёмном сыром помещении, освещая себе фонариком. Изуку изумился.  — Как?! Вы не дома? Рей шёпотом ответила:  — Энджи как-то прознал, где мы находимся, и ломился в дом. Благо, здесь есть небольшой, незаметный (почти потайной) подвал, и когда мы пулей туда забрались, я кое-как загородила дверцу в подвал большой тумбочкой, стоявшей рядом. На вряд-ли мы сами выберемся отсюда, когда придёте, поможете. Но это пустяки, опасность миновала — Энджи уже ушёл, а мы следов пребывания не оставили (спальные футоны и вещи они каждое утро складывали в шкаф).  — …Юки, как твоё самочувствие? — спросил после объяснения матери Тойя.  — Пока что не очень, кости ломит, мышцы болят, а голова слегка кружится.  — Ничего, всё пройдёт, — заверил Кирияму Нацуо.  — Обязательно пройдёт и заживёт! — подхватила Фуюми.  — Ладно вам, Юки, наверное, спать хочет, — предположил Шото.  — Немного хочу, но хочется же подольше пообщаться с вами всеми. Мисаки полюбопытствовала:  — Ю-чан, а у тебя крылья не болят так лежать? — Девочка указала на её крылья, раскрытые для удобного лежание на спине.  — Болят немного, затекают, но я их стараюсь расшевелить, — призналась Юки. — Я больше боюсь, что я, возможно, не смогу больше летать.  — Не говори ерунды, всё будет хорошо! — приободрил её Хитоши. — Как выпишут тебя из палаты, будешь вместе с нами разминать крылья, всё обязательно получится!  — Спасибочки вам, — тепло ответила Юки, обратившись ко всем друзьям и их мамам. Они попрощались с Юки и вышли из странной и страшной больницы.