Все дороги ведут в Бухарест

В Бухаресте Наполеон снял маленький домик на окраине, чтобы не привлекать внимания. Илья шел на поправку, вовсю тренировался. Наполеон, конечно, же радовался прогрессу, но ему ужасно хотелось дать Большевику подзатыльник и загнать в дом: по его мнению руку лишний раз тревожить не стоило. Когда турецкие старосты с солдатами добрались до Бухареста, Илья прекратил свои тренировки – не хватало того, чтобы в нем признали одного из людей Влада Дракулы. Теперь он все больше отсиживался дома. Наполеон целыми днями бродил по городу, он искал гадалку, но не мог выйти на ее след: то ли она пока не вела практику, то ли ушла из города. Последнее не обнадеживало, где искать ее в таком случае? Каждый день Наполеон заглядывал в лицо Илье, надеясь, услышать от него заветное: «Ковбой», но тот в удивлении вскидывал брови вверх, вопрошая: - Что-то случилось? - Ничего, - отвечал Наполеон, отходя. Когда самочувствие Ильи стало гораздо лучше, он решил побриться, но рука все еще слишком плохо слушалась его. Он скорее бы завершил то, чего добивался родственник капитана Галеса, проведя ненароком по сонной артерии дрогнувшей рукой, чем срезал бы лишнюю растительность. Вздохнув, Наполеон предложил свою помощь, Илья согласился. Наполеон взбил пену из пахучего мыла, провел по лицу Ильи пальцами, больше лаская, чем намазывая щеки белой субстанцией, а потом, нехотя отстранился, вытер ладони чистым куском тряпки, и достал из дорожной сумки «опаску», раскрыл лезвие, вытащив его из рукоятки бритвы, взмахнул, и как только мог аккуратно, растягивая удовольствие, ведь только сейчас он мог касаться Ильи, не вызывая при этом его возмущения, принялся брить. Он скоблил даже тогда, когда ни одного волоска на лице Большевика не осталось – просто касаться его было чертовски приятно. Неожиданно Илья мотнул головой, словно отгонял от себя что-то, Наполеон возмутился: - Предупреждать же надо! Так и без головы остаться можно! - Извини, - пробормотал Илья, выбираясь из под рук Наполеона, и отчаянно краснея. Наполеон горестно вздохнул – после того поцелуя на дороге, между ними ничего больше не было. Илья хоть и не отталкивал, но и не позволял больше к себе прикасаться. Это выводило из себя Наполеона, который весь исстрадался. Никого, никого он не хотел больше, чем этого упертого, дремучего, вспыльчивого… Наполеон собрался было покинуть комнату, но тут заметил подозрительный бугор в штанах Ильи. Неужели?.. Хитрая и довольная улыбка озарила лицо Наполеона: Большевик возбудился, пока он колдовал над ним! Такое событие нельзя замалчивать. Теперь ему так просто от него не отвертеться. В два шага Наполеон настиг Илью, который попытался выскочить за дверь и преградил путь к отступлению, расставив руки по обеим сторонам от Большевика. - И что мы будем делать с этим? – спросил Наполеон, скашивая глаза вниз. Поняв его намек, Илья покраснел еще больше, дернулся, но рука Наполеона легла ему на плечо и Большевик замер. - Признай, что тебя ко мне тянет! – прошептал Наполеон в ухо Илье. Тот состроил несчастное выражение лица и опять попытался улизнуть, но Наполеон вновь не позволил. - Пожалуйста, не уходи, - сменил он ехидный тон на просительный. Илья шевельнулся, но как-то вяло: - Это неправильно! – все же произнес упрямец. - Не правильно, если без чувств. - Ты не женщина, - сделал очередную попытку Илья, но судя по его дыханию, именно от мужчины ему становилось жарко, именно мужчину он хотел, поэтому Наполеона не обманули его слова. - Я тот, кто чувствует к тебе что-то большее, чем просто дружба, - Наполеон провел рукой по виску Ильи, стирая большим пальцем выступившие капельки пота, хотя в доме было совсем не жарко. – И я никогда не оставлю и не предам тебя… Илья зажмурил глаза, вид у него был таким трогательным, что Наполеон не удержался и скользнул по его губам своими. Илья не отстранился, только задышал еще сильнее и тогда Наполеон осмелел: он аккуратно взял его лицо в свои руки, чуть приподнялся на носочках и поцеловал. К его удивлению Илья приоткрыл свои губы, и язык Соло торопливо нырнул в чужой рот, воспользовавшись столь щедрым приглашением. Руки Ильи уперлись Наполеону в плечи, но после того, как тот, зарывшись в его волосы пальцами, начал оглаживать затылок, по телу Ильи прошла дрожь. Он резко дернулся и непроизвольно впечатался в Соло. Тот, не разрывая поцелуя, одну руку опустил на ягодицу Ильи и смял ее через одежду. Поймал стон Ильи и вдавил его в стену. С большим трудом оторвался от губ и заглянул в глаза. - Если ты мне сейчас скажешь остановиться, то я никогда больше не дотронусь до тебя против твоей воли. С секунду Илья колебался, а потом нырнул в омут под названием «Наполеон Соло» с головой. Он сам сграбастал его в медвежьи объятия и, сбивая мебель на своем пути, потащил к кровати. Илья не был нежен, он ничем не напоминал собой неловкого Большевика из двадцатого века. Этот Илья, сломав последние преграды из предрассудков в своей голове, поражал напором и страстью. Наполеон едва успевал отвечать на поцелуи, которыми тот покрывал его лицо и шею. Илья раздел Наполеона, перевернул на живот, но американец воспротивился: - Нет… Я хочу видеть тебя… - Хорошо... Бывший гвардеец подхватил ноги Наполеона и развел в разные стороны, его пальцы нетерпеливо проникли внутрь Соло, вызвав из его горла невольный вскрик. - Тебе неприятно? – мгновенно отстранился Илья. - Все в порядке, - выдохнул Наполеон, делая движение навстречу бедрами. Коротко кивнув, Илья высвободился из штанов, и, приставив свою головку к анусу, спросил: - Можно? - Давай уже! Илья не миндальничал, он входил резко и глубоко, но Наполеона это более чем устраивало. Он стонал так, что если бы дверь не была закрыта на засов, то соседи обязательно бы прибежали посмотреть, что здесь происходит. Когда Наполеон был готов к разрядке, он оплел своими ногами поясницу Ильи и, услышав, как тот вскрикнул, кончил, обляпав ему весь живот. Илья последовал его примеру пару мгновений спустя, тяжело заваливаясь на кровать рядом. Наполеон перевернулся набок, он ловил дыхание любовника и перебирал прилипшие к его лбу волосы, давя в себе желание обернуться вокруг Ильи всем своим телом. Пока для этого не пришло время, Наполеон боялся спугнуть Илью своей страстью. Все это будет позже, пока же достаточно просто уткнуться ему в плечо и вдыхать аромат обожаемого тела. Наконец-то слухи о том, что в соседнем селении объявилась колдунья, по описанию сильно напоминавшая собой ту особу, которую Наполеон без устали разыскивал последнее время, достигли Бухареста. Соло выдохнул с облегчением. Он намеревался проведать ее уже завтра, чтобы больше не терять из вида. Настроение от этого у Наполеона было замечательным. Он, подрезав кошелек у не слишком бдительного османского вельможи, направлялся домой, мурлыча себе под нос песенку. Несмотря на свое благодушие, он, однако, не терял бдительности, поэтому сразу же заметил человека, который отделился от группы крестьян и последовал за ним. Румын, воин – это сразу видно, хотя и одет в крестьянскую одежду. Под ложечкой неприятно засосало. Этот человек не мог объявиться здесь просто так и шпионить за Наполеоном от скуки. Наверняка его сюда послал кто-то из врагов Ильи. Наполеон прошел вдоль по улице, завернул за угол и затаился. Но шло время, а шпион так и не появлялся. Осторожно Наполеон выглянул, а потом, не таясь, вышел на середину улицы. Шпиона за шкирку держал Илья, тот пытался вырваться, но с гвардейцем, хоть и бывшим, да еще прошедшим спецподготовку КГБ, сделать это было не так-то просто. Илья тряхнул шпиона, поудобнее перехватил за грудки. Спина шпиона раз за разом ударялась о стену дома с такой силой, что Наполеон начал опасаться за сам дом, как бы он не развалился. - Зачем ты преследуешь этого человека? – зло вопрошал Илья, перехватив шею незадачливого шпиона таким образом, что его ноги болтались в паре сантиметров от земли. Шпион сипел, размахивал руками. Когда Илья ослабил хватку, шпион прохрипел: - Меня наняли специально найти тебя. А он мог вывести на след. - Кто нанял? – задал вопрос подошедший ближе Наполеон. - Вот он, - нагло ухмыльнулся шпион, указывая за спину Ильи и Наполеона. Они резко обернулись, на них надвигался родственник капитана Галеса с вооруженными людьми. - А я все думал, куда ты запропастился, собака, – прищурил глаза румын, обращаясь к Илье. Илья быстрым движением вырубил шпиона, выхватил свой меч и, встал плечом к плечу с Наполеоном. Они были готовы отражать атаку всех восьми воинов, что надвигались на них. Родственник капитана Галеса отдал приказ схватить Илью, но не убивать. А вот с Наполеоном не церемонились, он не представлял большой ценности для злобного румына, его жизнь была ему не нужна. - Ты будешь умирать долго, - рычал родственник капитана Галеса, наседая на Илью, который отбивался сразу от пятерых. – Я вспорю тебе брюхо, а потом вытяну все твои кишки наружу. С тебя сдерут кожу, от твоей плоти станут отрезать кусок за куском… Наполеон мечтал впечатать поганый язык в глотку родственнику капитана Галеса, но ему приходилось отбиваться от троих румын, теснивших его в противоположную от Ильи сторону. Вокруг сражавшихся начали собираться люди, но пока никто не вмешивался. Так до конца и не оправившийся Наполеон быстро терял силы. Но даже в таком состоянии он справился с двумя, однако последний продолжал наступать. Когда разгоряченной спины коснулись камни фасада дома и отступать стало некуда, а румын приготовился проткнуть его своим мечом прямо в сердце, Наполеон резко присел и со всей силы ударил по ногам нападавшего. Тот взревел и чуть не упал, но все же устоял. Наполеон выскочил из под румына и одним ударом снес ему голову с плеч. Развернулся, чтобы помочь Илье, но увидел только, как тот, тяжело дыша, отпинывает ногой тело родственника капитана Галеса, правой рукой опирается на свой меч, воткнутый в землю, а второй держится за открывшуюся рану у плеча. -Как ты? – обеспокоенно воскликнул Наполеон. -Все в порядке, Ковбой, - улыбнулся Илья. ЭПИЛОГ Уэверли спал, когда в дверь заколотили так, что она опасно затрещала. С неохотой Уэверли свесил ноги вниз, протянул руку и включил настольную лампу, влез в тапочки, встал, накинул на плечи махровый халат, а потом как зомби направился к двери. Тряхнул головой, сгоняя сон, и взялся за ручку, цепочка звякнула и натянулась, не позволяя двери открыться нараспашку. В коридоре притоптывала от нетерпения Габи, а за ее спиной… Черт, как такое вообще возможно? Уэверли снял цепочку, распахнул дверь, и вихрь по прозвищу Габи первым ворвался в прихожую, следом за ней вошли Наполеон и Илья, которых уже успели записать в покойники. Выглядели они так, будто все то время, что от них не было ни слуха, ни духа, мотались по горам и били друг другу морды. Профессиональное чутье Уэверли подсказывало не верить в их наспех рассказанную сказку о том, что они очнулись в незнакомом месте, не имея возможности дать о себе знать, и только сейчас выбрались в цивилизацию. На их телах было слишком много отметин, отметин от режущих предметов. Наполеон хоть и вырядился в белую рубашку, однако из под застегнутого на все пуговицы ворота выглядывала уж очень некрасивая рана, почти зажившая, но тем не менее… Илья слегка прихрамывал, а рука у него была перевязана бинтом, который отлично угадывался даже через его неизменную водолазку. А еще Уэверли насторожили волосы Курякина – слишком длинные для человека пропавшего несколько месяцев назад. Будто он целый год не стригся. Илья и сам понимал, что Уэверли обратит на его волосы внимание в первую очередь, но они с Наполеоном слишком спешили поделиться важной информацией, поэтому заявились к нему, лишь слегка смыв с себя средневековую пыль и грязь. Уэверли выслушал их внимательно. В том, что среди правящей верхушки Румынии есть предатель, Уэверли не сомневался, но они до сих пор не сумели вычислить Александра Дрэгича, настолько хорошо он маскировался. К тому же в распоряжении Уэверли остались не самые лучшие агенты, ведь лучшие куда-то испарились полгода назад… Уэверли не терял времени, он поспешно связался с Георге Апостолом, а тот с Николае Чаушеску, которого временно избрали лидером Румынии. Дальше счет пошел на минуты. Александр Дрэгич ни о чем не подозревал, когда здоровые молодчики из «Секуритате» заломили ему руки и посадили в машину. Наследнику монархии Михаю I удалось бежать, его преследовали до самой границы, но сторонники, которых оставалось еще много в стране, несмотря на разгром оппозиции властями, помогли ему скрыться. Весь этот заговор хитроумный Николае Чаушеску провернул в свою пользу, он принялся жестоко расправляться с теми, кто выступал против него, критиковал бывшую власть, обещал народу процветание, и в рекордно короткие сроки завоевал всеобщую любовь сограждан. Так к власти пришел новый тиран, который объявил Влада Дракулу народным героем Румынии, а сам из временного правителя превратился в единственного на много лет вперед… Наполеон был неприлично счастлив, исполнилась его мечта – благословенная Греция распахнула свои объятия. Лежа в шезлонге на пляже, он в блаженстве жмурился, смотря на горячее солнце. Белоснежная яхта покачивалась недалеко от берега, спокойные лазурные волны Эгейского моря набегали одна за другой на песок, и тихонько шелестели, откатываясь назад, лаская слух. Легкий бриз шевелил темные кудри, которые чуть щекотали лоб. Большего Соло и желать не мог. Ведь их румынская эпопея наконец-то завершилась, и теперь он восстанавливал силы – страшные раны зажили, от некоторых, правда, остались следы, но со временем и они сойдут. Габи была с Уэверли в Бухаресте. Там Николае Чаушеску тайно наградил Уэверли орденом, объявил почетным гражданином Румынии, и теперь куратор АНКЛ упивался своей славой. В отсутствие пышной церемонии в силу профессии, ему все же были необходимы свидетели его триумфа, поэтому Габи осталась с ним. Кажется, у них за время приключений Наполеона с Ильей в средневековой Румынии сложились более, чем теплые отношения. Когда агентам стало об этом известно, Наполеон не сдержался и посмотрел на Большевика полными тревоги глазами, опасаясь, что тот начнет ревновать немку. Но эта новость, к облегчению Наполеона, позволила Илье вдохнуть полной грудью – он очень боялся ранить чувства Габи своей неуклюжей попыткой объяснить, что между ними все в прошлом, что он сделал выбор в пользу американского напарника. А при подобном раскладе разговора успешно избежали обе стороны. Наполеон улыбнулся своим воспоминаниям, скосил глаза вбок, там, в соседнем шезлонге, сидел его Большевик, по своему обыкновению он был хмур и собран, словно ожидал нападения в любую минуту. Что ж, Соло уже привык, что Илья редко когда бывает расслабленным, но это не напрягало его. Американец бы никогда в жизни не согласился променять своего угрюмого Большевика на кого-то другого – он был его счастьем и его светом, который давал сил жить дальше. КОНЕЦ