Все дороги ведут в Бухарест

Очнулся Наполеон перекинутым через седло Ильи – его он узнал по обуви: все те же полусапожки на высоких каблуках, в которые он переобулся перед атакой. Наполеон резко вскинул голову и врезался затылком в руку Большевика. - Ну, слава Богу, - на губах Соло расплылась счастливая улыбка: значит, не бросил его Илья на растерзание туркам, вынес из вражеского лагеря. Илья спешился, помог спуститься Наполеону. - Ехать самостоятельно сможешь? – спросил он. Наполеон покивал и тут же застонал – по темени, словно булавой, так любимой румынскими воинами, заехали, он прикусил губу. Похоже, у него сотрясение. - Если бы не шлем, то твою голову надвое разделили бы, - Илья протянул Наполеону смятую позади железную шапку. Наполеон покрутил в руках шлем и вздохнул. - Где мы сейчас? – спросил он. - Отступаем, - недовольно передернул плечами Илья. Он помог взобраться на коня Наполеону, которого он тоже умудрился вывести из лагеря. После того как румыны убедились, что османы их не преследуют, воины сбавили шаг. Когда все остановились передохнуть, Влад Дракула не досчитался одного из своих капитанов – Галеса. Если бы тот нашел в себе решимость напасть на лагерь османов, то победа бы осталась за Владом Дракулой. Но Галес отсиделся в засаде, а потом позорно бежал. Воевода отыскал Илью, как раз закончившего в этот момент осматривать вздувшуюся шишку на голове прижимавшегося к нему гораздо теснее, чем это было необходимо, Наполеона, и приказал ему собираться на поиски Галеса. Не смотря на то, что Илья еле стоял на ногах, он беспрекословно подчинился. - Я доверяю тебе, Илиеш, - положил руку на плечо своего гвардейца воевода и пристально глядя ему в глаза. – Надеюсь, ты будешь предан мне до конца. Илья кивнул, отобрал несколько человек и скрылся в лесной чаще. К полудню Илья доставил скрученного по рукам и ногам Галеса. Тот, представ пред грозные очи Влада Дракулы, перевязанного после битвы, вскричал: - Не изменял я тебе, господарь! Просто заблудился… Ни я, ни мои люди дороги не ведаем… В болото попали! Влад Дракула невесело усмехнулся: - Возможно, вы и не знаете дороги, но почему же Илиеш утверждает, что ты пытался сбежать от него? Галес зло покосился на Илью. - Если бы не мои гвардейцы, которые задержали тебя, ты бы удрал как последняя собака! - Господарь, выслушай меня! – бросился в ноги Галес. Но воевода отпихнул его и коротко приказал: - На кол. Перед притихшими воинами Галеса вместе с его ближайшими помощниками посадили на кол. Все еще злой Влад Дракула обвел свое войско темным взглядом: - Мне известно, что некоторых из вас подкупили бояре, которые собираются встречать хлебом-солью моего родного братца! Пока я жив, он не станет править этой страной! – вены на висках Влада Дракулы пульсировали со страшной силой. Тут он обернулся к командиру личных телохранителей. - Приказываю тебе повесить всех, кто ранен в спину! Не воины это, раз бежали с поля боя, - воевода выдернул одного такого и наотмашь ударил его по лицу. - Не мужчина ты, а баба! Воевода принялся проверять всех лично. Илья покосился на Наполеона – шишка на затылке могла сыграть роковую роль. Когда Влад Дракула приблизился к Соло, Илья сделал шаг вперед, но Наполеон чуть заметно мотнул головой, давая понять, чтобы не вмешивался. - Сеньор легат, - протянул воевода, цепко оглядывая его с ног до головы и не замечая шишку в кудрявых волосах, - вы последний кого бы я обвинил в трусости. Я рад, что вы в наших рядах. И проследовал дальше. Илья заметно выдохнул, а Наполеон задался вопросом: неужели Илья и правда встал бы на его защиту? Это было чертовски приятно. Османская армия продолжала продвигаться к Тырговиште. Наученный горьким опытом, Мехмет каждую свою стоянку помимо рва окружал изгородью, которую постоянно держал закрытой, а воинам повелел быть денно и нощно при оружии. Но больше румыны не беспокоили армию султана, они словно сквозь землю провалились. Мехмет решил, что разгромил в ту ночь основные силы противника и, воодушевленный этим, приказал ускориться, надеясь, что воевода вскоре приползет к нему на пузе молить о пощаде. Но у Влада Дракулы даже в мыслях не было сдаваться, хотя он прекрасно понимал, что столицу ему не удержать и ее придется сдать на милость туркам. Въехав в Тырговиште, воевода объявил всем жителям, чтобы они собирались и уходили в горы и болота. - Все дома будут сожжены, а те, кто ослушается – казнены, - закончил свое выступление Влад Дракула и мрачно обвел тяжелым взглядом притихших горожан. Свирепым Владом Дракулой двигал голый расчет – после столь показательных казней турецких воинов, те бы все равно замучили всех оставшихся жителей города, поэтому воевода решил окончательно запугать армию Мехмета. Кто-то пробовал возражать, что нельзя вот так покидать нажитое непосильным трудом, что надо бороться, однако, воевода уже принял окончательное решение и он ненавидел, когда ему перечили. Дав на размышления некоторое время, Влад Дракула приказал всем покинуть город. Между тем воины принесли из леса заостренные колья, с дорог притащили старые с уже полуразложившимися на них трупами. Влад Дракула приказал казнить всех пленных турок, которые были захвачены в ночь атаки на османский лагерь. На самые высокие колья посадили командиров. Чтобы закончить с казнью как можно быстрее, румыны перерезали седалищные нервы пленникам, мышцы расслаблялись и колья, как по маслу, пронзали внутренности. Наполеону показалось, что некоторые жители вернулись в свои дома, чтобы отсидеться там, надеясь, что их никто не хватится. Но воевода приказал воинам проверить каждый дом. Спрятавшихся выводили за город, в огромное поле. - Что с ними будет? – спросил Наполеон у Ильи. - В лучшем случае их обезглавят, - ответил тот, хмурясь. - А в худшем? Взгляд Ильи метнулся на колья с шевелящимися там телами. Наполеона замутило. - Но ведь среди жителей женщины и дети, - произнес американец, когда дыхание немного пришло в норму. - Если они останутся в городе, их все равно убьют, - желваки Ильи ходили ходуном, было видно, что он не разделяет жестокости своего правителя. Наполеон схватил за плечи Большевика и, глядя прямо в глаза, проговорил: - Ведь мы не позволим убить детей за ошибку их родителей? - Что ты предлагаешь? - Сначала помоги, а потом можешь делать со мной все, что хочешь, - Наполеон потянул Илью за собой. Они врывались в дома и заставляли перепуганных жителей собирать свои вещи в узелок, а потом выгоняли на улицу. - Если вы останетесь, вас посадят на кол. Лучше уходите в леса, так у вас есть шанс… - убеждал Наполеон. Кто-то слушался, кто-то говорил, что ничего страшного не случится. Наполеон отвечал: - Выйдите за город, там полно кольев с трупами. Посмотрите на них, а потом уж решайте, что для вас лучше. На поле продолжались казни – компанию туркам составили, саксонцы, цыгане, сами румыны, которые упорно желали остаться в городе и кого не успели предупредить Наполеон с Ильей. Вскоре все поле усеяли ровные ряды кольев. Однако, жертв было не достаточно, чтобы занять все стволы, поэтому многим отрубали руки и ноги и вешали их на отдельные колья или заполняли куклами. Когда запуганные люди покинули город, Влад Дракула приказал поджечь Тырговиште. Он ни разу не оглянулся назад, его путь лежал на восток. Свою цель – устрашение османов – Влад Дракула достиг. Увидев поле мертвецов и полуживых людей, обезлюдевший и выжженный город, Мехмет, оставив свое войско на попечение военачальника, и проклиная Казыклу[1], бежал в Стамбул. В Тырговиште он так и не вошел: султан впервые столкнулся со столь жестокой свирепостью, равной собственной, и испугался. Военачальник Юсуф-бей приказал поймать румынского правителя, но его так и не удалось найти. Часть войска Влад Дракула оставил в окрестностях Тырговиште, а сам направился к крепости Килия, которая уже несколько недель держала оборону, не сдаваясь ни туркам, ни молдаванам. Гарнизоны крепости отстреливались из аркебуз и оставались в подчинении Влада Дракулы. Поняв, что килийцы будут верны ему до конца, воевода повернул к Бузэу, он зачищал страну от грабящих ее османских отрядов, один из которых, узнав, что на них идет сам страшный и ужасный Казыклу, разбежался лишь при виде Влада Дракулы, когда тот с ходу ринулся на них в бой – румыны потом два дня вылавливали турецких воинов из лесов. Иногда Наполеон спрашивал Илью: - Как думаешь, чем закончится эта война? - Чем бы она не закончилась, я не оставлю воеводу и буду с ним до последнего. «Русские своих не бросают», - обязательно бы добавил Большевик. Губы Наполеона расплылись в улыбке. - Ты чего? – удивился Илья. - Ничего… Просто вспомнилось… А к тебе память так и не вернулась? – осторожно поинтересовался Наполеон. Илья обреченно покачал головой: - Нет. Иногда мелькают какие-то отрывки, и я почему-то уверен, что они как-то связаны со мной, - Илья сморщил лоб и запустил всю пятерню в волосы, взъерошивая волосы, - но я не понимаю ничего из того, что вижу... - А что ты видишь? Железные самодвижущиеся повозки? - Нет. Я же не рехнулся окончательно, - пробухтел Илья. Беда пришла, откуда ее никто не ждал – брат Влада Дракулы Раду остался в Румынии и объявил себя новым правителем. Он обещал не трогать тех, кто сражался против него, и призывал их под свои знамена. В отличие от брата, который не прощал предательства, Раду дал всем возможность зажить мирной жизнью. Влад Дракула грозился посадить Раду на самый высокий кол, когда доберется до него: - Если уж поганец так мечтает быть выше всех, я помогу ему! Но Раду отсиживался в своем штабе, надежно укрытый храбрыми янычарами. А Влад Дракула скитался по лесам, преследуемый турками, которые теперь сами все выжигали на своем пути. Большая часть османской армии вернулась с султаном в Стамбул, в Румынии остались лишь несколько тысяч. Но даже несмотря на это, изрядно потрепанные воины воеводы не могли сопротивляться в полную силу, тем более, что после призывов Раду наемники начали дезертировать. Когда уставшие из-за длительного перехода и случившейся днем очередной стычки с турецким отрядом, румынские воины остановились на ночлег, Наполеон как обычно пристроился рядом с Ильей. Незаметно ото всех, он провел по его ладони своими пальцами, как бы подбадривая, без слов давая понять, что чтобы ни случилось, он никогда не оставит его. Илья в знак благодарности сжал его пальцы и тотчас же отпустил, боясь, что кто-нибудь посторонний станет свидетелем его слабости. И тут в мгновение ока Илья вытянулся струной, рука сама потянулась к мечу и опустилась на рукоять. Наполеон в недоумении обернулся и увидел, как небольшая группа немцев-наемников направляются к воеводе. Влад Дракула сидел на поляне, на поваленном дереве, начищая свой кинжал. Он был совершенно спокоен, хотя и видел, как к нему подходят немцы. Илья не спеша поднялся на ноги, Наполеон не мог оставить его одного и последовал его примеру. Илья остановился недалеко от воеводы – не вплотную, но в случае чего, запросто мог дотянуться до любого, кто вздумал бы напасть на воеводу. Со всех сторон поляну окружили верные телохранители, которые пока только наблюдали, но все как один не убирали своих рук с мечей. - Что вам надо? – не поднимая головы, спросил Влад Дракула. Остановившиеся в нескольких шагах немцы, переглянулись. Один из них выступил вперед. - Мы бьемся на твоей стороне с самого начала лета, но ты так и не заплатил нам жалование, - словно ища поддержки, он оглянулся на своих собратьев. Те вразнобой подтвердили: - Это верно. И: - Пора тебе рассчитаться с нами! Воевода хищно ухмыльнулся и сдвинул брови к переносице – луна, освещавшая поляну, отбрасывала на его лицо тень от дерева – глаза мужчины сверкнули, от чего он показался еще более устрашающим, и в этот момент где-то вдалеке завыл волк. Все это создало чувство, что Влад Дракула сейчас опустится на четвереньки и превратится в оборотня. - Вы хотите, чтобы я заплатил вам? – прищурившись, произнес воевода. Немцы-наемники невольно отступили, лишь один бросился к румынскому правителю, но нарвался на меч Ильи, который тот приставил к горлу смельчака. Наемник нехотя отступил и пустился вслед за своими товарищами – никто из них не хотел быть посаженным на кол. Влад Дракула мрачно смотрел им вслед, но преследовать не велел – сейчас каждый воин был на счету, а лишняя стычка грозила отобрать несколько преданных людей. К концу лета во всех деревнях и городах Раду поместил своих старост и турецких солдат, теперь Влад Дракула не мог даже сунуться туда за провизией. Голод и призывы Раду сыграли свою роль: вслед за немцами из армии начали удирать сами румыны - по одному или целыми отрядами. Раду назначил большую награду за голову брата, поэтому гвардейцы всегда были на чеку. Войско продолжало редеть – от стычек и от поголовного бегства. Многие из дезертиров вставали под знамена Раду. - Есть хотя бы надежда, что родные братья договорятся? – задумчиво произнес Наполеон, глядя на некогда живописный лес вдоль русла одного из притоков Дуная, а теперь полностью выжженный – как упоминание о нем из земли торчали обугленные головешки, а ноздри щекотал цветочно-полевой букет с острой примесью гари. - Не думаю. Влад никогда не снизойдет до младшего братца, - ответил Илья. Чем закончится война лично для них с Ильей, Наполеон затруднялся ответить. Или они погибнут за компанию с непримиримым воеводой или румыны одержат победу, в которую Наполеон, честно говоря, не особо верил. Бояре, которые еще оставались в армии, пока не уходили, но Наполеон замечал, что те часто собираются вместе и о чем-то шушукаются. Верных людей оставалось все меньше и меньше. - Ты должен вернуться в Венецию, - неожиданно прервал мысли Наполеона Илья. - Зачем? - Оставаться здесь и дальше не безопасно. Ты не румын, чтобы погибнуть за чужое отечество. - Но и ты тоже не румын. - Я человек без роду, без племени. Влад Дракула дал мне кров, когда он был мне так необходим. Я не оставлю его в трудный час. «Чертов упертый Большевик! Всегда с ним были одни проблемы. Как я мог влюбиться в это недоразумение?!» Но стоило признать, если бы Илья был не таким, он бы не заставил биться сердце Наполеона громче и быстрее. Не пошел бы за другим Ильей на войну американец. Отряд жестокого и чертовски упертого Влада Дракулы скрывался в горах - на равнине они стали бы слишком легкой и лакомой добычей для османских солдат, которые продолжали вести на них охоту. Не раз Наполеону приходилось вскакивать по ночам, потому что дозорный сообщал о наступлении неприятеля, и отряд воеводы поспешно скрывался в лесу. Почти три месяца Наполеон страдал от походной жизни, он тосковал по ванной, элементарному куску мыла, мягкому махровому полотенцу, бритве… От некогда уложенной волосок к волоску прически не осталось и следа. Если говорить на чистоту, условия в средневековом замке его тоже не особо устраивали, но то, что он был вынужден терпеть сейчас… Наполеон тяжко вздохнул и покосился на Илью, который с мрачной решимостью на усталом лице, продвигался вперед. Наполеон даже немного позавидовал Большевику, который и в обычное-то время не особо уделял себе внимание, но все равно был привлекательным. Для Наполеона уж точно. Впрочем, привлекательным он оставался для него и теперь – заросший бородой, с волосами почти до плеч… Мужественный, как никогда, черт его побери! Наполеон засмотрелся на Илью, и чуть не пропахал землю носом, зацепившись за корень дерева. Выругался громко, не таясь, пускай думают, что это венецианские ругательства. Пнул от сердца мощную корягу, которая чуть было не оставила его без главного украшения лица. Отряд передвигался по буковому лесу и Наполеону за каждым деревом, мерещились спрятавшиеся турки. В глазах рябило от обилия зелени, голод и усталость еще больше усугубляли положение. Иногда Наполеону казалось, что против румын восстали не только турки, а даже злобные гадюки, за которые легко можно было принять корни буков, переплетающиеся между собой и создающие впечатление клубков крупных змей. Невольно Наполеон старался не наступать на них, перешагивал, поэтому сильно отстал. Илья часто оборачивался, но помощь не предлагал – он чутко улавливал настроение Наполеона: тот бы послал Большевика, вздумай он обратиться к нему с подобным предложением. Через пять часов воевода объявил привал. Наполеон привалился к огромному стволу бука и съехал по гладкой и тонкой коре на землю, запрокинул голову вверх – над ним куполом застыли тонкие длинные ветви, пытающие дотянуться до соседних деревьев, между листьев просвечивало голубое небо, веевшее таким умиротворением, что не верилось, будто на каждом шагу их поджидают вооруженные до зубов турки. - Куда мы? – не поворачивая головы, спросил у Ильи Наполеон. Они всегда останавливались на отдых вместе. Илья поерзал на поваленном дереве, устраиваясь поудобнее, и вытянул ноги. - В крепость Поенарь. - Зачем? - У воеводы там жена и сын. - Думаешь, эту крепость еще не захватили? - Пока нет. Мы должны успеть до того, как это случится. Поенарь… Один из немногих не подчинившийся воле Раду замок был похож на орлиное гнездо, и чтобы рассмотреть его на вершине горы, Наполеону пришлось высоко задрать голову. - Ты уже бывал здесь? – спросил он у Ильи. Тот покачал головой: - Нет. Наполеон трижды проклял этот замок, пока взбирался по ступеням, коих насчитал более тысячи, потом сбился, но до конца оставалось, по-прежнему, ужасно много, чуть меньше того, что уже прошли. Перед тем как войти внутрь за оборонительные стены, Наполеон бросил взгляд вниз – от такой высоты захватывало дух и сердце начинало стучать как сумасшедшее: темно-зеленое море из листьев буковых деревьев шумело, как будто хотело предупредить об опасности, что могла поджидать здесь маленький отряд смельчаков из сорока человек; остроконечные вершины, уходящие ввысь, разрывали плывущие по небу пушистые облака; горная речка о чем-то тревожно нашептывала. Наполеон мотнул головой, гоня от себя хмурые мысли прочь. Кто-то из солдат удовлетворенно покивал и заметил: - Тут можно запросто отбивать наступления тысячи турков хоть десять лет. - Если еды хватит, - ответил Наполеон. - Ну да, - в растерянности почесал свой нос солдат. Застрять в крепости на десять лет у Наполеона не было никакого желания. Он надеялся, что у воеводы тоже. О том, что Влад Дракула объявился в Поенарь, турки узнали очень скоро и выслали большой отряд с пушками, которые развернули в сторону крепости и теперь они смотрели своими черными пастями прямо на румынский отряд, следящий за передвижениями неприятеля с крепостных башен. Многие воины засомневались: выдержат ли стены такой напор, ведь крепость была построена два века назад, когда о пушках в Румынии никто даже представления не имел, но Илья сходу определил, что орудия не нанесут крепости никакого вреда – его подготовка кэгэбэшника не подвела и на сей раз. Тем временем турки втащили пушки на крутой утес реки и открыли пальбу – все произошло так, как и предсказывал Илья: ядра были слишком малы, чтобы пробить пятиметровые стены Поенарь. К вечеру турки отступили. Наполеон подозревал, что хитрые османы сейчас обдумывают новый план. Даже когда совсем стемнело, Наполеон оставался на стенах крепости, надеясь предугадать наступление до того, как оно начнется. Большевик обходил крепость по периметру, отмечая все передвижения в лагере турков. - Долго оборонять крепость не получится, - произнес Илья, остановившись возле Наполеона. - И воевода знает об этом. Неожиданно Илья пошатнулся и застонал, сжав виски руками. - Что случилось? – рванул к нему Наполеон. Помог присесть на землю. - Не знаю… Вспышка и невыносимая боль, - пробормотал Илья, тяжело дыша. Снова застонал. - Опять… Наполеон аккуратно придерживал его за плечи, но приступы через равные промежутки времени повторялись с новой силой, вырывая из горла Большевика хрипы и стоны, которые он глушил как мог. Наполеон присел перед Ильей на корточки и уткнул его голову в свое плечо, обнял и прислонился щекой к затылку Большевика. Руки оглаживали его спину, отросшие волосы – ничего другого Наполеон сделать для него был не в силах. Тут Илья резко отстранился и уставился вдаль мутным взглядом, Наполеон обернулся, но кроме каменной стены ничего не увидел. - Большевик… - слетело с его губ прежде, чем он сообразил, что это прозвище, данное им русскому, тут неуместно. Но Илья резко вскинул голову, перестал стонать, и спустя пару секунд вымученно выдохнул: - Какое странное слово... А потом, словно у него из легких выбили весь воздух, оперся на Наполеона всем телом. Под его весом Соло чуть не завалился на задницу. - Не бери в голову, - произнес американец. - Помоги мне встать, - попросил Илья. - Может не надо? Илья мотнул головой и тогда Наполеон помог ему подняться и привалиться спиной к холодным камням, поинтересовался: - Ты как? - Боль отпустила… Знаешь, когда ты сказал «Большевик» у меня перед глазами вспыхнуло видение. - Видение? - наморщил лоб Наполеон. – Какое? - Железная птица, летящая по небу… Наполеон затаил дыхание. - …Я знаю, что это бред и этого просто не может быть… Но внутри… - Илья замолк. Боясь спугнуть, Наполеон все же прошептал: - Продолжай, пожалуйста. - Внутри птицы были люди. - Люди? - Да. В странной одежде. И среди них был ты… Наполеон вымученно улыбнулся, на ресницах собрались непрошеные слезы, но посчитав их проявлением собственной слабости, Наполеон смахнул неуместную влагу рукой. К Илье возвращалась память. И пускай это были всего лишь первые проблески, однако Наполеон был уверен – рано или поздно он вспомнит все. Ради этого момента стоило вытерпеть все ужасы войны. - Представляю, что ты обо мне думаешь, - растерянно произнес Илья, стараясь сделать шаг, но Наполеон удержал его на месте. - Все нормально, - сказал он. – У тебя раньше было что-то подобное? Илья отрицательно качнул головой. - Мне кажется, что твоя память возвращается, и когда ты вспомнишь свое прошлое, то поймешь все, что сейчас видел. - Ты так уверенно говоришь об этом… - Думаю, мне стоит верить, а? Ведь за все это время я доказал, что не враг тебе, – хитро прищурился Наполеон. - Да, чертов ты венецианец! Янычары окружили Поенарь с двух сторон, штурм был не за горами. О том, что крепость рано или поздно сдастся, понимали уже все, даже жена воеводы, которая, не желая попасть в турецкий плен, выбросилась из окна в стремнину горной реки – ее громкий крик, и светлые одежды, развеваемые на ветру, пока она летела камнем вниз, отпечатались в сознании Наполеона красной нитью. Узнав о гибели жены, Влад Дракула отыскал Илью и приказал принимать на себя командование обороной. Наполеон заподозрил неладное – от фанатика воеводы он не ждал абсолютно никакого благородства. Его опасения подтвердились уже со следующей фразой: - Вы должны прикрыть мой отход! Илиеш, я верю в тебя, ты не подведешь! Приказываю вам с гарнизоном оставаться здесь до последнего человека! Илья коротко кивнул, принимая свою участь. Наполеон, как ни старался держать себя в руках, чуть не высказал Владу Дракуле все, что о нем думает. После безукоризненной службы Ильи, опальный правитель Румынии оставлял его на верную смерть в Поенарь! Влад Дракула повернулся к Наполеону: - Своей верностью, сеньор легат, вы доказали дружбу между Венецией и Румынией. Я хочу, чтобы вы вернулись в свою страну и передали сеньору Моро о том, что мне нужна его помощь. Вместе с Венецией у нас получится одолеть турков и скинуть узурпатора Раду. Он легко, как всякий правитель, жертвовал пешками, но спасал тех, кто мог ему еще пригодиться. Даже сейчас, почти разбитый, затравленный в собственной земле, преданный всеми союзниками, Влад Дракула продолжал строить планы на будущее. - Боюсь, дож Кристофоро Моро меня не послушает, - ответил Наполеон. – Я ослушался его приказа и отправился вслед за вами в поход. На моей родине меня ждет арест и казнь. Вам лучше найти более подходящую кандидатуру, господарь, для столь важной миссии. Когда до Влада Дракулы дошел смысл слов Наполеона, он гневно раздул свои ноздри, опустил руку на меч, но один из воинов что-то зашептал ему на ухо. Нехотя, воевода кивнул: - Что ж, оставайтесь в крепости, сеньор легат. Тут вы еще хоть как-то сможете послужить мне! Развернулся и ушел. По тайной деревянной лестнице Влад Дракула вместе с сыном и десятью солдатами спустился вниз, где его встретили жители деревни и помогли скрыться, снабдив лошадьми. - У тебя был шанс остаться в живых, - повернулся к Наполеону Илья. - Был, - кивнул Наполеон. - Почему ты им не воспользовался? - Ну как я могу оставить тебя тут одного? – кисло улыбнулся Наполеон. – Без меня вам не справиться. Янычары атаковали на рассвете, когда небо за очертаниями гор лишь едва просветлело. Их белые тюрбаны заколыхались внизу волной, пока еще не слишком отчетливо забряцало оружие - они поднимались к Поенарь, чтобы подчинить непокорного воеводу своей воле, даже не подозревая, что того уже несколько часов не было в крепости. Наполеон развернулся к каменной стене, поудобнее перехватил свой меч. Утро обещало стать жарким, очень жарким… Как не сопротивлялись румыны, но янычары все же ворвались во двор крепости, и началась настоящая мясорубка. Наполеон не успевал оттирать пот со лба, он заливал ему глаза, мешал видеть… На смену одному убитому появлялись еще трое с саблями наперевес. Защитников крепости оставалось все меньше и меньше, многие были ранены - кровь окрасила их одежду и лица. Османы дрались как дьяволы. Десятки румын, получив смертельные удары, со стонами валились наземь. По пока еще живым телам неприятель пробирался все дальше и дальше внутрь крепости. Наполеон волновался за Илью, в пылу сражения они потерялись, поэтому он не знал, жив ли тот еще. Хотя с его навыками силовика шансы увеличивались многократно. Среди османов Наполеон узнал несколько румынских бояр, которые дезертировали из войска Влада Дракулами одними из первых. Кажется, Наполеон заметил даже родственника предателя Галеса, которого поймал и доставил пред грозные очи воеводы Илья. Османы теснили защитников Поенарь. Наполеон уже бился в центре внутреннего двора крепости, спотыкаясь о трупы. Несмотря на храбрость румын, им было не сладить с врагами, уж слишком много тех было: Юсуф-бей подготовился к битве основательно. Паше надоело гоняться за неуловимым воеводой, поэтому он жаждал поставить большую и жирную точку в этом деле и доложить султану об окончании компании. И, черт побери, у него были бы все шансы для этого, если бы Влада Дракулу накануне не предупредили о нападении. Наполеон был уверен, что румынский господарь еще изрядно потреплет нервы османам, он был не из тех, кто сдается и не из тех, кого может остановить даже человеческая жизнь преданных ему людей. За Илью Наполеону было особенно обидно. Соло не считал себя героем, который обязан оставаться в крепости до последнего вздоха, защищая жестокого правителя, поэтому он бросился на поиски Ильи, намереваясь вывести его тем же потайным ходом, которым удрал воевода. Если Большевик станет сопротивляться, Наполеон вырубит его, не зря же он столько времени потратил на изучение курякинской техники "поцелуй в ушко" в Стамбуле двадцатого века. Илья нашелся среди взмыленных и окровавленных янычар, он отчаянно отбивался, перемещаясь к крепостным стенам, тяжело дышал, а османы наступали. Рукав его куртки вспороли взмахом сабли, струя крови брызнула в лицо ближайшему осману, но Илья по-прежнему крепко сжимал меч в руке. Еще один хитро выверенный маневр и теперь Илье раскроили бедро, он пошатнулся, опустился на колено, и тотчас же на него сверху попадали османы, из под копошащихся тел не было видно даже мизинца Ильи. Наполеон сделал ошибку, он бросился к куче, но был сбит с ног янычаром, который кинжалом чиркнул ему по шее, намереваясь перерезать горло. Наполеона спасла лишь объемная цепь, доставшаяся ему на память от настоящего венецианского легата, которую он носил все это время. Хотя шея и пострадала – кровь залила весь ворот - но ни одна важная артерия не была задета. Турок решил, что враг мертв и не стал проверять – на это просто не было времени, очаги сопротивления, которых оставалось не так уж и много, стоило погасить как можно скорее. Наполеон очнулся в сумерках. Сколько времени прошло после боя, он не ведал, но судя по тому, что сейчас в Поенарь не было ни одной живой души, лишь воронье слетелось на мертвечину, птицы рвали на части тела доблестных защитников, выклевывали устремленные ввысь глаза, прошло несколько часов после битвы. Один из воронов опустился на грудь Наполеону, и это заставило Соло пошевелиться. С громким карканьем недовольная птица улетела так и не отведав американской плоти. Наполеон попробовал сесть, но это получилось у него лишь с пятой попытки, перед глазами все поплыло, он с минуту раскачивался из стороны в сторону, пытаясь найти положение, при котором его бы не мутило. Наполеон будто увидел себя со стороны – грязный мужик с колтуном на голове, заросший бородой по самые глаза, кровь на шее запеклась плотной коркой, одежда перепачкана и порвана, запах пота разит наповал. Но он готов был мириться со своим неприглядным видом, главное, увидеть Большевика живым. Как и несколько месяцев назад Соло боялся повернуть голову, боялся увидеть его бездыханное тело. Но это нужно было сделать. На том месте, где янычары повалили Илью, остался лишь его меч, больше ничего. Наполеон лихорадочно обвел взором близлежащие окрестности, однако, Илью так и не обнаружил. Он искал его по всей крепости, переворачивая тела - ни один мертвец не был его Ильей. Когда он понял, что Большевика здесь нет, то спустился вниз. Возможно, жители деревни что-то могут сказать о том, куда подевали не убитых и почему сохранили им жизнь. Крестьяне помогли Наполеону привести себя в божеский вид, накормили и посоветовали уходить отсюда как можно быстрее. - Турки могут вернуться в любой момент, - сказали они. Наполеон на мгновение прикрыл глаза – у него осталось всего два желания: узнать, что с Ильей и провалиться в глубокий сон. Но первое было все же сильнее, поэтому он спросил: - Может быть, вы знаете, что с пленниками, которых увезли из крепости? Крестьянин – худой, высохший мужичок, переглянулся со своей женой – такой же измотанной жизнью женщиной. У них состоялся немой разговор, суть которого Наполеон уловить не смог. Когда ему уже показалось, что его вопрос проигнорировали, крестьянин ответил: - Уцелел всего один человек. Сердце Наполеона пропустило удар. - Что с ним стало? – затаив дыхание, спросил он. - Его увез с собой знатный турок. - А куда? - Кто ж скажет, - развел руками крестьянин. Большего выведать не удалось, и Наполеон засобирался в дорогу. Перед самым уходом он задержался, снял с шеи золотой крест и протянул крестьянину, попросил похоронить тела защитников Поенарь. Уходя, он больше ни разу не оглянулся на крепость. Мир вершин вобрал в себя духов полегших тут воинов, теперь это стало историей, а ему надо было жить дальше, чтобы спасти Илью, который стал для него всем на свете. Он шел за османским отрядом – найти его следы оказалось не таким уж и сложным делом. С фанатичностью маньяка Наполеон собирал новости о пленнике, но узнать что-то более конкретнее, чем то, что ему уже поведал крестьянин, не получалось. Зачем знатному турку понадобился Илья? Почему его одного оставили в живых? Наполеон терялся в догадках, упрямо продолжая свое преследование. Поиски привели Соло в небольшой городок. Он собирался уже покинуть его, чтобы не привлекать лишнего внимания турецких солдат все еще не отозванных из страны Мехметом, как услышал за спиной: - Сеньор легат! Наполеон удивленно обернулся – давненько его так не называли. Из дорожной повозки махал рукой папский легат, на полуденном солнце ярко сверкнул рубин в перстне. Узнав, куда направляется Наполеон, посол великодушно пригласил "венецианца" составить ему компанию: - А то одному в пути даже поговорить не с кем. - Вы возвращаетесь в Рим? – завел светскую беседу Наполеон. Папский посол кивнул: - Да, у меня есть важная информация для папы Пия II. -Вот как. Повисла тишина, но ненадолго. Снедаемый любопытством папский посол задал вопрос: - Позвольте узнать, где вы пропадали все это время? Вы так резко пропали из Тырговиште. Ходили разные слухи… Даже, что вы были в Поенарь... Наполеон обворожительно улыбнулся. - Ерунда! Я ездил по важному поручению Его превосходительства Кристофоро Моро, - напустил туману Соло. Папский посол, как искушенный дипломат, не стал задавать лишних вопросов - в дела Венеции он вмешиваться не собирался. Вместо этого заговорил о воеводе. - Кстати, вы уже знаете новость, сеньор легат? - Какую? - Говорят, будто Влада Дракулу чуть не захватили в крепости Поенарь. - Кое что слышал. Но вроде бы ему удалось бежать… - Да, он сейчас в Венгрии, рассчитывает на помощь короля Матиаша. Однако... но это только между нами, - Наполеон изобразил, что он никогда и ни за что, ни при каких обстоятельствах, - я не уверен, что старый лис посодействует ему хоть в чем-то. - Почему вы так уверены в этом, Ваше святейшество? - В мае, перед тем, как Влад Дракула сцепился с турками, король Матиаш договорился, чтобы ему продали Святую Корону… Все полученные на военную компанию деньги с Запада, венгерский король истратил на выкуп для себя Святой Короны, которая дала ему право встать в один ряд с ведущими европейскими монархами. До этого он был лишь вассалом австрийского императора, что сильно задевало его гордость. Теперь ему необходимо было отчитаться перед западными властителями куда делись деньги и почему праведный поход так быстро и позорно завершился. - Он пойдет на все, чтобы очернить воеводу и свалить всю вину на него. - И что будет с Владом Дракулой? - Это известно одному богу, - возвел глаза к небу папский посол. – Я немедленно сообщу о предательстве Венгрии в Рим. Папа Пий II обязан узнать о короле Матиаше правду. Думаю, что вы тоже должны поступить так же и рассказать обо всем Кристофору Моро. Закончив с бывшим господарем Румынии, римлянин неожиданно вернулся к Поенарь, обронив: - По слухам, один человек в крепости все же выжил. - Один? – вскинул бровь Наполеон, радуясь, что раз всех считают мертвыми, то его уж точно искать не станут. – Кто же это? - Гвардеец воеводы, вы его знаете. Илиеш. - Имел честь общаться. И что с ним теперь? - Он в плену у одного османского вельможи, тот ведет переговоры с родственником ныне покойного капитана Галеса, тот очень хочет заполучить его себе и устроить показательную казнь. «Вот почему Илью не убили в крепости», - догадался Наполеон. - И что мешает осману отдать Илиеша? - Деньги, - улыбнулся папский посол. – Как обычно все упирается в деньги. Они не могут договориться о цене. Папский посол неосознанно, по привычке, покрутил на своем пальце перстень с рубином, Наполеон чуть скосил глаза… Перед тем, как покинуть словоохотливого римлянина, Соло спер у него перстень. Папский посол даже не заметил, что остался без украшения – американец был истинным профессионалом. Наполеон направился к турецкому вельможе. Нет, он не собирался выкупать у него Илью – это было бесполезно. Нужно было придумать что-то другое… В дороге он строил планы, как вызволить Большевика из плена. Но как назло в голову лезли бредовые идеи одна за другой, однако, Наполеон не оставлял надежды отсеять зерна от плевел. Спустя сутки он узнал, что на папского посла напали бандиты и убили его вместе с охраной и всеми тайнами, которые он вез в Рим. Из-за гибели посла, папа Пий II поверил венгерскому королю Матиашу, когда тот обвинил Влада Дракулу в измене – якобы, опальный воевода сговорился с османами и решил напасть на Запад вместе с новыми союзниками, но те его предали из-за того, что он отказался сменить веру. Поэтому поход, на который сам Матиаш лично «перевел» полученные от западных правителей средства все до единой монетки, так трагически завершился. «Напали бандиты», - крутилась у Наполеона в голове одна единственная мысль. Что ж, бандиты, значит… По договору османы не имели права селиться в Румынии, поэтому знатный вельможа расположился с восточной роскошью в гостинице, заняв весь второй этаж. У него было немерено слуг, которые выполняли все его прихоти. Он руководил нападением на Поенарь, и сам принимал участие в кровавой мясорубке, что там развернулась. Это по его приказу скрутили Илью, хотя он не знал его до этого. Просто родственник капитана Галеса обратился к нему за помощью, когда увидел среди гарнизона крепости. Османский командир помог, но не отдал Илью, а оставил себе, запросив огромный выкуп. Как ни ругался родственник капитана Галеса, вельможа оставался непреклонным – или деньги, или катись на все четыре стороны. Таких денег у родственника капитана Галеса не было, он в спешном порядке собирал нужную сумму, а вельможа нетерпеливо ждал, намекая, что отправит пленника на невольничий рынок, если к условленному сроку, который между прочим заканчиваеся через несколько дней, не будет монет. Перекупить Илью у османа Наполеон и не надеялся, потому что даже, если бы он продал папский перстень, вырученной суммы бы не хватило. Поэтому Наполеон, объявившись в городе, выгодно продал рубин, на эти деньги нанял охрану, временно и безвозмездно позаимствовал в соседней деревне коней, переоделся в богатое румынское платье. За приличное вознаграждение писарь составил ему документ, а господарскую печать Наполеон подделал сам. Со свитой, на коне, он остановился перед гостиницей, в которой жил османский вельможа. Тот был ни мало удивлен. Наполеон объявил себя послом Раду сель Фурмоса. - И чего хочет от меня господарь Румынии? – спросил вельможа, пристально оглядывая с головы до ног гостя. - Он узнал, что один из приближенных людей его брата Казыклу находится у вас. - Откуда у него такие вести? - Родственник капитана Галеса доложил, - не моргнув глазом, соврал Наполеон. Он видел - вельможа сдерживается из последних сил, чтобы не разразиться бранью. Наверняка, вельможа повысит теперь цену для «болтливого» румына. - Господарь желает, чтобы вы привезли гвардейца в Тырговиште. - Зачем ему мой пленник? Наполеон вскинул брови: - Как зачем? Этот человек служил его брату и отказался присягнуть на верность Раду Дракуле. Господарь не намерен прощать Илиеша! - Но родственник капитана Галеса сам накажет его за неподчинение, - осман предпринял попытку оставить гвардейца у себя, поскольку он сулил неплохую прибыль. - Господарь желает сделать это собственноручно, - Наполеон придвинулся к вельможе, и, понизив голос, добавил. – Эта акция, направлена на то, чтобы устрашить всех, кто еще не сложил оружие. Видя, что вельможа до сих пор не убежден, Наполеон использовал последний, припасенный как раз для подобного случая, козырь: - Господарь лично устроит казнь гвардейца Влады Дракулы специально в день приезда султана Мехмета. Вельможа аж подскочил: - Повелитель собирается посетить Тырговиште?! - Да, но пока это тайна. В это было нетрудно поверить, так как об особом расположении Мехмета к Раду знал любой высокопоставленный чиновник Османской империи. Лишить султана зрелища, которое собирался показать ему его миньон, было чревато самыми неприятными последствиями. - Хорошо, - немного подумав, ответил вельможа, вытирая испарину со лба. – Но гвардейца в столицу я отвезу лично. - Конечно, - растянул губы в улыбке Наполеон. Главным было заставить османа вывести Илью из заключения, потому что охраняли его так, что, сколько Наполеон не крутился поблизости, ничего сделать не получилось. В дороге напасть оказалось гораздо проще, несмотря на внушительную охрану. Голодные и обескровленные румыны были самыми лучшими наемниками, золото Наполеона заставило их рисковать собственными головами. Когда Соло высыпал монеты, глаза румын загорелись. - По окончанию миссии, вы получите вдвое больше, - пообещал Наполеон, надеясь, что к тому моменту ему удастся скрыться вместе с Ильей. С сумасшедшими криками, подражая животным, румыны атаковали турков в лесу. В начавшемся светопреставлении Наполеон не терял времени, он отыскал повозку, в которой везли Большевика – руки и ноги того были скованы огромной железной цепью, ключи от которой нашлись у зашедшегося в крике от испуга охраннике, он сам отдал их Наполеону. Наполеон бросил удивленному Илье ключи: - Отпирай! А сам остался поблизости, отбивая нападения всех, кто приближался к ним. Когда Илья разделался с путами, Наполеон кинул ему саблю, выхваченную из рук сраженного наповал турка. - Вперед! Они ушли от погони на припрятанных Наполеоном конях. Только очутившись вдали от посторонних, Наполеон позволил себе обнять своего Большевика, но не рассчитал и слишком крепко сжал его, тот застонал. - Ты ранен? – встрепенулся Наполеон. - Рука. Почти зажило, - ответил Илья и вымучено улыбнулся растрескавшимися губами. – Я тоже рад тебя видеть, венецианец. Наполеон, зажмурившись, поцеловал Илью в губы – как в омут с головой нырнул. Вопреки его опасениям, Большевик не отстранился, просто удивленно вытаращился на Наполеона, а тот, обняв его за голову, притянул к себе и прошептал куда-то в скулу: - Извини, давно хотел это сделать. Я соскучился… - Я тоже. Илья был очень слаб – время, проведенное в плену, отразилось на его здоровье не лучшим образом. Только благодаря упрямству он пока держался верхом, но периодически терял сознание и грозил вылететь из седла. Наполеон понял, что надо раздобыть где-нибудь повозку. Он нашел ее в деревне, но воровать не стал – не желал огласки, чтобы румыны, с которыми он недорасплатился, не вышли на их след, поэтому обменял сильного и выносливого коня Ильи на раздрыганную телегу, с дном, выстланным сеном, и клячу, которая вопреки опасениям передвигалась довольно таки быстро для ее лет. На вопрос Ильи, куда они направляются, Наполеон ответил – в Бухарест. Ему казалось, что городок в болотах надежно укроет их и от османов, и от Раду, и от родственников капитана Галеса. Влада же Наполеон не боялся – король Венгрии взял его в плен, и теперь, если воевода когда и вернется в Румынию, то случится это не скоро. А самой главной причиной, почему Наполеон выбрал Бухарест – именно в нем поселилась ведьма из Тырговиште, единственная, кто знала, что они из другого времени. Наполеон надеялся на то, что когда-нибудь память вернется к Илье. Рано или поздно он вспомнит все, ну а пока они еще некоторое время побудут здесь. Как бы не сложилось будущее, их судьбы связаны навеки. Тут ли, там ли… Ведь неважно в каком времени им предстояло жить, главное, что они снова вместе.