Держась за руки

- Ты… это видел?.. - А ты, ты тоже?.. *** Небо заволокло тяжелыми тучами, быстрее погнавшими по домам припозднившихся под открытым небом. Плот был предусмотрительно сплавлен в безопасное для всех место. Ни Сереже, ни Игорю возвращаться домой все еще нисколько не хотелось, пережитое ими вдвоем маленькое приключение продолжало бушевать в крови горячим огнем, не оставляющим места для сна ни в одном глазу. Поднялся ветер, непременно бы заставивший их ускорить шаг, если бы они уже почти не бежали – тогда как хотелось взлететь и казалось, что еще немного, и это в самом деле произойдет, всем законам вопреки. - Поднимемся наверх? - Голосую «За». Если не знать, куда идти, ничего, кроме дверей, закрытых на увесистый замок, не найдешь. А можно идти, куда душа пожелает или куда ноги понесут, если в кармане лежит волшебный ключ, отпирающий любые замки – отмычка. Валяется себе неприметно вместе с мелочью, и пусть себе лежит, никогда ведь не знаешь, когда она может снова пригодиться. К тому времени, когда Сережа, теперь точно так же ведущий Игоря за собой, как несколькими часами ранее он его, с той лишь немаловажной разницей, что второй знал наверняка, куда ему следует прийти; положил глаз на одно из зданий в черте Старого Города, ветер разметал тучи прочь, но на окончательно обезлюдевшие улицы никто из праздно гуляющих не захотел возвращаться. Практически никто и почти ничто не напоминало им о том, что в целом мегаполисе они не одни. Сергею Разумовскому всегда нравилось забраться куда-нибудь как можно выше. И как нельзя, тоже. Когда-то, все равно, как в другой жизни, он и майора Грома не поленился затащить на самую верхотуру. Точнее, не он… За светом дня не может не приходить тьма ночи. *** Едва оказавшись на крыше, Сережа заломил Игорю руку за спину и толкнул к стенке служебного помещения, из которого они едва успели выйти. Всем собой вдавил в холодную стену и с силой вжался в него сам, возбужденно-громко дыша в спину. Его вторая рука резко задрала на нем куртку, ладонь властно легла на мигом напрягшийся каждым мускулом живот, жадно огладила. Бедра чуть отстранились, только для того, чтобы сильней вжаться в покорно подавшиеся ему навстречу ягодицы при следующем будоражащем соприкосновении, и еще, и еще, продолжая распалять и его, и себя, положив обе руки к нему на плечи, одним этим жестом подталкивая любовника послушно нагнуться. То, что им так же могло пригодиться во время вечерних прогулок, всегда лежит в другом кармане, тихонько дожидаясь своего часа. Джинсы сдернуты, рывком спущено нижнее белье, увлажненные пальцы нетерпеливо проникают внутрь, сразу находя заветный бугорок и вырывая умелым поглаживанием первый с трудом заглушаемый алчуще-страстный стон. Сережа засаживает Игорю на всю длину, без предисловий, до упора. Задавая темп, не дающий опомниться ни себе, ни ему, стремительно ведущий прямо к желанной, все более невыносимо с каждым мгновением, цели. Обхватив бедра любовника, и без того ищуще торопящиеся ему навстречу, обеими руками, он буквально насаживал его на себя, продолжая вырывать из грудной клетки все более громкие, бесконтрольные, драгоценные в своей откровенности сладострастно-пошлые стоны. Контролируя себя – каждый миг. Не делая ничего, чего бы Игорю не хотелось еще больше, чем ему самому. Он знает это, видит, чувствует. И после в который раз едва сумеет сдержать слезы невыразимой благодарности и неимоверного счастья. Прижавшись щекой к его продолжающему взволнованно-гулко стучать сердцу, весь свернувшись подле него в клубок, растворяясь в кольце надежно и бережно обнимающих его рук. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя. В этих словах, произносимых в один голос и единый вздох – все разом и много большее. А остальное договаривают сливающиеся воедино губы, сперва благоговейно-ласково, затем жарко-волнующе, и снова со всей нежностью друг к другу, затапливающей каждую клеточку сладко насытившихся друг другом тел. *** - Это же не Игорек там был? - Н-нет, нисколечко не похож. - Да, ничего общего. - А этот второй… - Нисколько не похож на Разумовского. - Да. Вообще не похожи. - Оба. Супруги Прокопенко, вышедшие на балкон полюбоваться золотисто-серебряной россыпью звезд на бархатно-черном августовском небе, романтично поглядеть по очереди в подзорную трубу на сияюще-яркое лунное светило в ночь новолунья, побыстрее ушли пить чай. С капелькой сливовой настойки из своего огорода. Сегодня капелек было несколько больше, чем обычно. - То-то я думаю, чего у него все работа, работа, а девушки все нет… - Милый! - А, чего? - Это был не Игорь! - Да, точно. Спасибо, что напомнила. *** Это - казавшееся когда-то невозможным предопределенное /со всеми вытекающими из него обескураживающими порой последствиями/ - совсем скоро станет драгоценной "семейной тайной", из ошеломленно-неловкого молчания при следующей встрече обернувшись со временем любимым поводом для добрых шуток между своими. И однажды Прокопенко, наблюдая из кресла перед телевизором, как стайка молодежи, приглашенная к ним на дачу в день рождения Игорька, играет в "Правду или вызов", глянет по-отечески на двух самых дорогих сердцу оболтусов, ласково усмехнется, сжав пальцы прыснувшей в ладошку жены, и заговорщически перемигнется с ней, услышав сказанное счастливым и немножечко пьяным голосом: - Оо, я спал на крыше... Причем я спал не один даже на крыше... Причем даже кое-кто видел, как я спал не один - на крыше напротив! А суровые полковничьи брови даже почти не дрогнут, чтобы не сойтись в укоризненно строгую линию на мечтательно произнесенных словах: - И я, кстати, не против был бы повторить! Возможно, даже сегодня. А почему бы и не... да? Сарай твоего деда, питерская высотка или дом человека, заменившего тебе отца, одинаково прекрасны тем, что имеют крыши, с которых так чудесно наблюдать за звёздами, страстно и нежно обнимая любимого и доставая с бархатно-черного неба в подарок для него пригоршни сияющих счастьем алмазно искрящихся светил... - Ещё одна падает. Загадывай скорее желание! - Давай вместе. - Вместе... Давай! - Пусть так будет всегда! "Пусть будет так всегда - Над бездной невских вод Далёкая звезда Расчертит небосвод. И в трепете ресниц, В касании руки, Сливаясь без границ, Останемся близки...".