О, пощади!

Просто так в Сибирь выехать было невозможно, разрешение на выезд давал сам император. Многие жены декабристов изъявили твердое намерение отправиться за своими мужьями в изгнание. Царь не желал их отпускать, но, опасаясь прослыть еще более жестоким после кровавых событий на Сенатской площади, вынужден был дать добро. Соваться с подобной просьбой иностранцу-шпиону было равносильно самоубийству. Как бы Наполеон объяснил свой порыв ехать за Курякиным? Ему бы пришлось подробно изложить царю суть их отношений с Ильей, но даже в этом случае, его ждал бы жесткий отказ. Поэтому Наполеон направился к Сандерсу. - На вас пришли бумаги, вы можете уезжать из России, - объявил тот, передавая ему пакет. - Нет, я не могу. - Не можете? – удивился Сандерс. – Неужели вам так понравилось в России? Не вы ли плевались от местных нравов и холода? - Я бы хотел вас попросить выправить мне бумаги на поездку в Сибирь. Глаза Сандерса полезли на лоб: - Что? Сибирь? У вас температура? - Я абсолютно здоров, - ответил Наполеон. - Да вы хоть знаете, какие там бывают морозы? - И тем не менее. - Что у вас там за дела? - Личные. - Не забывайте, что вы на службе у Георга IV. Какие у вас могут быть дела в Сибири? Тут пахнет изменой! - Давайте так, - Наполеон нагло уставился на Сандерса, лицо которого не предвещало ничего хорошего. – Я говорю вам о том, какие данные я передал германской и итальянской разведкам, и то, как вы можете исправить это без особого ущерба для английской короны. - Вы понимаете, что сейчас играете со смертью? – из ноздрей Сандерса чуть пар не валил. - Конечно, - кивнул Наполеон. - Я прикажу вас задержать, - рука Сандерса потянулась к колокольчику, стоящему на его столе. - В этом случае вы не выбьете из меня ни слова. Рука замерла на полпути, и Сандерс скрипнул зубами: он знал, что Наполеон не блефовал. - Зачем вам в Сибирь? Вас завербовали русские? Тогда они вас туда и так пустят. - Я же сказал, меня там ждут личные дела. - Вы же понимаете, что английская разведка вас из-под земли достанет? - Конечно. - И это того стоит? - Да. Сандерс задумался, а потом признал свое поражение: - Хорошо. Через неделю вы получите то, что требуете. Спустя ровно семь дней Наполеон сжимал в руках бумаги на имя мистера Джека Дэвени. Он прекрасно понимал, что Сандерс пустит по следу ищеек, которые пристрелят его словно бешеную собаку, как только увидят. Поэтому отныне его задача состояла в том, чтобы обогнать их. У агентов не должно было остаться ни единого шанса поймать Наполеона. А когда он минует Иркутск – последний форпост цивилизации, то затеряется на просторах Сибири. Искать его под Читой никто не станет, ведь Сандерс о романе с Курякиным даже не подозревал. Скорее всего, англичане решат, что он на золотых рудниках, Наполеон нарочно подкинул им такие подсказки в свои вещи, которые оставил в жилье. Агенты не должны пройти мимо них. Не медля ни секунды, Наполеон погрузил свои вещи в экипаж и направился в путь – ему предстояло два месяца бездорожья. Сентябрь был на исходе. Над бескрайними лугами нависли тяжелые свинцовые облака, косой дождь хлестал в окно кареты, превращал дороги в раскисшую черную непроходимую грязь. Несмотря на свое взвинченное состояние, Наполеон поражался бесконечным просторам, которым конца и края видно не было. На смену полям пришли дремучие леса. В грязных трактирах он останавливался редко, его карета без устали мчала вперед, навстречу неизвестности. Он позабыл вкус изысканных деликатесов, их место давно занял квас и черный хлеб. Во время скучной и монотонной дороги, Наполеон обдумывал, что он будет делать, когда доберется до места. За Уралом он нагнал вереницу каторжников – изможденных, грязных и заросших щетиной. Наполеон непроизвольно вздрогнул. Каторжники, меся ногами слякоть и гремя кандалами, втаскивали за веревки телегу на горку, так как лошади сами с трудом поднимались вверх – Наполеон представил себе, как и его Илья идет по непроходимым местам из последних сил, такой же грязный, обросший бородой, с нечесаными волосами. Наполеон приказал гнать еще быстрее. В Сибири Наполеона, хоть и едва-едва говорившего по-русски, встречали с радушием и гостеприимством, его приглашали в гости, где потчевали разносолами. Всякий раз, когда Наполеон пытался расплатиться, на него искренне обижались. - Но хоть сколько-нибудь, - настаивал тронутый встречей Наполеон. - Если только богу на свечку пожалуйте. В Иркутске Наполеон, хотя у него и были там дела, решил не задерживаться – пока еще было рано заниматься ими, иначе он мог навлечь на свою голову большие неприятности, вплоть до того, что его запросто вычислили бы английские агенты. Потом он вернется сюда и решит как быть. Главное сейчас добраться до Ильи и узнать все ли с ним в порядке. На Байкал Наполеон приехал ближе к зиме, когда слезы застывали на глазах от жесточайшего мороза. Его дыхание даже в карете, казалось, леденело. Наполеон кутался в теплое одеяло и клял на чем свет стоит сибирский холод. Ночью предстояла переправа через Байкал по льду. Темное небо усыпали яркие звезды, напоминая драгоценные камни. Наполеон вышел из экипажа и поежился, под ногами скрипел снег, шуба давила на плечи. Неожиданно началась метель, Наполеон вглядывался вперед, но с трудом мог различить, что творится в нескольких ярдах. Ему предлагали подождать, однако Наполеон настаивал. Всю дорогу слышались грозный гул и грохот, от которых кровь стыла под кожей. - Что это? – спросил Наполеон. - Лед трещит, - ответили ему. - Это не опасно? - Нет. К утру метель закончилась и Наполеон, опустив глаза вниз, поразился тому, насколько под ним был кристально чистый лед. Глубокие трещины пронзали его. Наполеон даже немного испугался, припомнив, как во время восстания лед Невы разъезжался под ногами и люди уходили под воду. - А он не разломится? Его успокоили: - Не волнуйтесь, барин, все будет хорошо. Красное солнце медленно поднялось над бирюзовым Байкалом, выхватив ближе к берегу ледяные гроты и набрызги, переливавшиеся разноцветными диковинными сочетаниями цветов. Вдали на вершинах заискрились снега и окрасились розово-фиолетовым склоны хребтов, а у подножий расстилалась безбрежная тайга. Наполеон открыл рот от изумления – зрелище впечатляло. После Байкала до Читы снега не было, вместо него уходила вдаль замерзшая, пустая земля. Ни единого человека, ни единого жилья. Потом стали попадаться буряты, одетые в зимние халаты из овчины, обшитые бархатом, и в унтах. Наполеон выменял у них на нож себе такие же, поскольку не чувствовал под собой ног и боялся их обморозить. Вскоре у Наполеона в экипаже полетело колесо, и буряты позвали его к себе починить. Из юрт выглядывали любопытные женщины и дети, они с интересом рассматривали необыкновенного, редкого в их местах гостя. - Далеко ли до Читы? – спросил Наполеон. - Нет, всего несколько верст. Когда буряты приладили колесо и, как обычно, отказались от оплаты, Наполеон тронулся в путь. Чита оказалась деревней из восемнадцати дворов, но с собственной тюрьмой. Встретившись с комендантом, Наполеон представился предпринимателем из Англии и угостил его отличным коньяком. Когда глаза коменданта уже осоловели, Наполеон поинтересовался: - А скажите, где ссыльные декабристы? - Почему вы о них вдруг вспомнили? - Просто в Петербурге все о декабристах только и говорят. Вот мне и стало интересно взглянуть на них. - Здесь их нет. - Вот как… И куда же их направили? - На Благодатный рудник, в девяти верстах от Нерчинского завода. Так просто вы к ним не попадете, кругом охрана, да и сам рудник в стороне от дороги. Если только специально из Нерчинска туда ехать. - А Нерчинск? Что за город такой? - Он довольно близко от нас, стоит на возвышенности, которую все называют Сажиков Яр в разливе рек Нерча и Шилка. Наполеон не стал задерживаться у читинского коменданта. Поблагодарив его за оказанное гостеприимство, он уехал. Нерчинск предстал городом-крепостью с восьмью башнями и четырьмя крепостными воротами. Въехав в город, Наполеон направился по длинной прямой улице вдоль русла реки, остановился в центре города - на базарной площади, где возвышался собор – единственное каменное строение на всю округу. Там он нашел людей, у которых остановился в четырехстенной избе. С разрешения хозяев он первым делом подошел к большой глинобитной печи и чуть ли не замурчал от удовольствия – продрогшее тело требовало тепла. А желудок пищи. Буряты хоть и угощали его, но то была всегда вяленая и сушеная рыба, от которой у Наполеона скулы сводило, теперь он бы с радостью съел даже черный хлеб с квасом. Вымыв руки над кадкой с водой из чугунного рукомойника, он уселся за стол, на который ему поставили с пылу жару пельмени. Сперва он их недоверчиво потрогал ложкой, затем рискнул откусить пару раз. Пельмени ему понравились. Здесь он тоже выдавал себя за предпринимателя. Это позволило ему целыми днями бродить по округе, все ближе подбираясь к руднику. Благодатный рудник представлял из себя деревню из одной улицы на абсолютно голом месте – лес был вырублен на пятьдесят верст, чтобы беглые каторжане не могли в нем укрыться. У местных Наполеон узнал, что тюрьма состояла из двух комнат: в первой размещались беглые, но пойманные уголовники, а во второй – декабристы. Вечером Наполеон приник к щели в заборе и сумел разглядеть как уставшие заключенные, гремя цепями на руках, возвращались с работ, держа на плече кайло, которым выбивали руду в «норах»; вход в «нору» был настолько мал, что приходилось сгибаться в три погибели, чтобы очутиться внутри. Илья шел одним из последних – в коротком оборванном тулупчике, подпоясанном толстой веревкой, с непокрытой головой, но чисто выбритый – этим декабристы отличались от уголовных каторжан. Сцепив зубы, чтобы не окликнуть его, Наполеон отошел от забора, опасаясь быть пойманным тут. На первый раз впечатлений было достаточно. Наполеон вернулся в Нерчинск. Он поклялся себе в том, что недели не пройдет, как они обязательно встретятся с Ильей и обнимутся. В Нерчинске он познакомился с сектантом-духобором, имевшим доступ к каторжанам. Через него вышел на контакт с начальником рудника. - А вы кто будете Курякину? – подозрительно прищурился тот. - Родственник, - ответил Наполеон. - Да? И в каком родстве вы состоите? - Я муж его кузины от второго брака его дяди. - Хм… А что же вам, как родственнику, царь не дал бумагу о встрече с Курякиным здесь? Жены декабристов мне просто проходу не дают, размахивая царскими дозволениями. - Видите ли, - начал на ходу придумывать Наполеон, - дело в том, что я проезжал мимо ваших мест случайно, когда получил слезное письмо от его матушки. В нем добрая женщина попросила меня проведать ее сына, узнать как он тут. Я не мог не исполнить свой христианский долг… Особо начальник не сопротивлялся, потому что получил приличную прибавку к своему жалованию. - Что ж, встречу разрешаю, но не долго. - Без свидетелей, - поставил свое условие Наполеон. Видя, что начальник нахмурился, Наполеон увеличил сумму за свидание. - Хорошо, - окончательно сдался тот. Наполеон чутко прислушивался к звукам. После того, как начальник отдал приказ привести Курякина, ждать осталось недолго. Заслышав звук кандалов, Наполеон внутренне подобрался. Как только Илью протолкнули внутрь кабинета, оторвать взгляда от него Наполеон уже не смог. Начальник вышел прочь, оставив их наедине. Не ожидавший увидеть тут Наполеона, Илья долгое время беззвучно открывал и закрывал рот, а потом выдохнул: - Вы сошли с ума! - Да, и уже давно. С тех пор, как увидел вас впервые, - Наполеон поднялся ему на встречу. - Подумать только! Вы проделали весь этот путь… - …чтобы увидеть вас! – закончил за него Наполеон, и в два шага покрыв расстояние между ними, заключил в объятия. Обнять его в ответ у Ильи не получилось, потому что руки у него по-прежнему были закованы, но он прижался щекой к макушке Наполеона и прошептал: - Боже, как же я вас… - Я тоже, я тоже. Свидание пролетело словно миг, они даже толком сказать ничего не успели друг другу. Лишь в конце Наполеон шепнул: - Я вытащу вас отсюда. Илья ничего не ответил, только бросил в сторону Наполеона полный тоски взгляд, будто пытался отговорить его от безумной и неосуществимой затеи, а потом отворилась дверь в кабинет и охрана увела осужденного. В следующий раз Наполеон думал сообщить Илье, что тот должен делать, чтобы побег состоялся, но на его просьбу о встрече начальник лишь развел руками. - Что это значит? – нахмурился Наполеон, боясь, что его собираются лишить возможности видеть Илью. - Курякина пришлось перевести от его товарищей. Он сейчас в одиночной камере. - Но почему? - Слишком вспыльчив, никого слушать не желает. Но не волнуйтесь, посидит, остынет… И снова пойдет работать вместе со всеми. - Может быть, я смогу повлиять на него. Что он сделал? Выяснилось, что Илья выступил против бытовых условий, в которых их содержали: клетушки, предназначенные для заключенных, были настолько малы, что в них невозможно было выпрямиться во весь рост, особенно высокому Илье. Расправить свои плечи он мог разве что по дороге в барак после работ, поскольку даже на рудниках каторжникам часто приходилось трудиться в скрюченном состоянии. Илью выпустили спустя трое суток, он показался Наполеону до ужаса измотанным и разбитым. На все вопросы Наполеона Илья отвечал, что все нормально. Но Соло прекрасно понимал, что ничего не нормально, что Илью надо вытаскивать как можно быстрее, иначе упертый борец за справедливость Курякин свернет себе шею в борьбе с бюрократической машиной. Стоило Наполеону заговорить о побеге, как Илья принялся отговаривать его: - Если вас поймают, то посадят. Каторга убьет вас, барон. Вам лучше вернуться в Англию и постараться забыть обо всем, что случилось в России. Наполеон сделал вид, что прислушался к его словам, однако позже через сектанта-духобора передал записку на латыни, чтобы никто не смог понять о чем она. В ней он сообщал, что вынужден уехать по делам, но обещал вернуться в скором времени, заклинал Илью больше не выступать против порядков, сидеть смирно и ждать его. Правда, он очень сомневался, что Илья послушается, но надеялся, что все же Курякин не успеет совершить чего-нибудь непоправимого, за что ему переломает кости горная стража. В конце концов, сам император настаивал следить за здоровьем декабристов, чтобы они как можно дольше проработали на рудниках и испытали на себе все тяготы подневольного труда. Наполеон отправился в Иркутск. Он рассчитывал на то, что прошло уже достаточно времени и английские агенты миновали город, проследовав дальше на золотые прииски. В Иркутске Наполеон купил оружие, продовольствие, уже собирался отправиться обратно, но прямо на улице к нему подошли полицейские и попросили следовать за ними. - Я арестован? – напрягся Наполеон, прикидывая как бы удрать, чтобы его не поймали. - Нет. Вас желает видеть губернатор Иркутска. - Зачем? Я всего лишь скромный иностранец… И бумаги у меня в порядке… Его не слушали. Окружив с трех сторон, вывели на Большую улицу, на которой стояли ровными рядами окрашенные в желтые и серые цвета бревенчатые дома. Сияло солнце, над крышами домов вился кудрявый дым, ветви деревьев и украшенные резьбой наличники на окнах покрывал иней, придавая облику города какое-то волшебство и нереальность. Однако, несмотря на красоту, сгинуть здесь Наполеону совсем не улыбалось. Тем не менее, сбежать пока не представлялось возможным. Наполеон вошел в большой дом, на всякий случай с тоской посмотрел на улицу, будто там мог появиться тот, кто бы его спас. Чуда не случилось, да и надеяться на помощь ему было глупо - в Сибири у него друзей не водилось. Было всего девять утра, а большая прихожая в губернаторском доме была полна служебного люда: чиновники, казаки, полицейские. Все они, держа в руках бумаги государственной важности, выстроились в ряд вдоль глухой стены и в полном молчании ожидали, когда их соизволит принять местный царь и бог. Наполеона провели мимо них и распахнули дверь, ведущую в кабинет. За столом его встретил важный человек в белом колпаке на голове, белом халате, подпоясанным красным кушаком, из-под халата выглядывала рубашка со стоячим воротником без галстука. Наполеон понял, что это и есть тот самый губернатор, который приказал привести его сюда. Он оглядел Наполеона с ног до головы, кивнул на стул. - Я слышал, что вы в Иркутске проездом, - завел речь губернатор. - Да, так. - Что привело вас сюда? - Дела. Я предприниматель, интересуюсь пушниной. - Думаете вывозить ее за границу? - Было бы неплохо, - осторожно ответил Наполеон, прикидывая, чего губернатору от него нужно. - С кем из купцов вы планируете сотрудничать? - Я пока еще только в поисках… Собственно, поэтому и приехал в Иркутск… Губернатор попросил уточнить о количестве пушнины, которую Наполеон собирался покупать и за какую цену. Наполеон, просчитав замыслы губернатора, назвал приблизительные цифры, намного превышающие все мыслимые и немыслимые размеры, губернатор довольно потер руки. - Люблю амбициозных людей, - сказал он. – Значит, у вас большая компания в Англии? - Да, очень. Губернатор предложил Наполеону купить пушнину у него, цену на свой товар он, естественно, задрал, но Наполеон согласился, все равно покупать он ничего не собирался, а злить губернатора, от которого зависело, покинет ли он пределы Иркутска в ближайшем времени, понапрасну не стоило. Пришлось задержаться, чтобы осмотреть меха, которые хотел сбыть ему губернатор. - Следуйте за мной, - губернатор встал из-за стола. Они прошествовали мимо все еще ожидающих чиновников, возле выхода губернатору с низким поклоном его заместитель подал шубу и сапоги. Меха были отличные, Наполеон даже начал прикидывать стоит ли прихватить их с собой в побег, чтобы потом продать, но решил не рисковать, чтобы губернатор не вычислил их в самое неподходящее время, опознав свой товар. С губернатора станется направить по их следу ищеек. Договорившись о встрече через неделю, Наполеон уехал. Перед тем как сесть в экипаж, он обратил внимание на человека, пристально смотрящего на него – Наполеон решил, что тот шел за ним от губернаторского дома. Это ему не понравилось: шпион мог оказаться человеком губернатора, а мог и английским агентом. Чтобы не рисковать, Наполеон выехал через Московские ворота, в сторону Урала, специально путая следы. После, сделав большой крюк, вернулся на дорогу в Нерчинск. Там Наполеон нанял другие сани без возницы, покидал доверху набитые мешки в ноги, и самостоятельно поехал от Нерчинска на юг, в сторону Монголии. По пути он сделал несколько тайников и запомнил, как их найти. У самого близкого тайника оставил парочку лошадей. В Нерчинск Наполеон больше не вернулся. Он решил перебраться поближе к Илье, чтобы с ним было легче видеться. Время поджимало – на его след все-таки вышли и счет пошел на часы, если не на минуты. Он снял угол в покосившейся избе – других в Благодатном руднике просто не оказалось. Условия были жуткими: Наполеон просыпался утром от холода, его волосы примерзали к бревнам, в венцах избы виднелись ледяные щели. Слюдяное оконце не давало достаточного света, а ветви деревьев постоянно скреблись в него, мешая спать - Наполеон вставал утром не выспавшимся и злым. Утешало только то, что все это скоро закончится. Наполеон поспешил к начальнику рудника договориться о встрече с Ильей. Но тот развел руками: - Не могу. - Почему же? - Ваш родственник напал на стражника. - Никогда в это не поверю, - скептически хмыкнул Наполеон. - И тем не менее. Видимо в нем взыграла дворянская спесь, когда стражник сделал ему замечание. Мог бы и потише себя вести, ведь не дворянин уже, а государственный преступник. - Он снова в одиночной камере? - Да. - Когда вы его выпустите? - Через несколько дней. Однако, даже по прошествии этого времени Наполеон Илью так и не увидел. У него зародилось подозрение, что Илью от него нарочно прячут, даже деньги не помогали добиться свиданий. Наполеон встретился с сектантом-духобором и попросил разузнать в чем дело. Но и тот вернулся ни с чем. - Я виделся с его товарищами, Ильи Николаевича среди них не было. - А что об этом говорят сами декабристы? - Они понятия не имеют, что происходит. Но уверяют, что Курякин ни на кого не нападал. Дождавшись, когда начальник уедет по делам, Наполеон договорился с одним из охранников, чтобы тот пустил его в кабинет. - Хорошо, - ответил охранник. Пересчитав ассигнации, поднял глаза на Наполеона. – Тут не все. - Остальное отдам, когда выйду наружу, и ты не поднимешь шума. - Ладно, - вздохнул охранник. – Только не долго. Тщательно проверив все закутки, Наполеон покрутил головой. - Ну, должно же быть что-нибудь… - пробормотал он себе под нос. Наполеон прошелся по диагонали, нажимая сапогом на доски. Одна из них показалась ему странной, он присел и обследовал ее. После некоторых усилий доска приподнялась, и Наполеон, запустив под нее руку, извлек пачку писем. Парочка оказалась совсем не интересными, а вот третье привлекло его внимание. Это было письмо от Головачева, в котором тот просил начальника рудников не допускать встреч осужденного Курякина ни с кем. А за то, что начальник рудника обвинит Курякина в заговорах и подстрекательстве к бунту и доведет сии факты до высочайшего сведения, Головачев обещал всяческие выгоды. Головачев продолжал интриговать, видимо, собирался угробить Илью на рудниках, если не получилось этого сделать в Петербурге. Чуть задумавшись, Наполеон спрятал письмо в карман. Он собирался показать его Илье, если тот откажется бежать с ним, а то с него станется – гордость, честь и такие лишние в данном случае, на взгляд Наполеона, благородство и желание понести наказание за совершенное. Наполеон выскользнул из кабинета начальника и передал вторую часть суммы охраннику. - Получишь в два раза больше, если скажешь мне, где сидит Курякин и… - И? Наполеон многозначительно посмотрел: - …отведешь меня к нему немедленно. - Но… - Я же не прошу тебя помочь ему бежать. Я хочу просто с ним поговорить. Охранник засомневался, а потом отрицательно качнул головой. - Не могу. Наполеон вытянул из под шубы кошелек и потряс им перед носом охранника. - А так? На лице охранника читалась явная борьба, которую тот вел с собой. - Ну, разве только поговорить, - сдался все же. Илья нашелся закрытым в одиночке, в каком-то затхлом помещении, кругом стояла непролазная грязь, и практически ничего не было видно – сначала Наполеон смог различить только силуэт Курякина. - Князь, - тихо позвал он. Зазвенели кандалы. - Кто тут? - Это Наполеон. Барон Соло, - добавил он для ясности. - Вы все еще здесь?! - А где я должен быть, по-вашему? - Я думал, что вы уже уехали. Начальник рудников мне так сказал… - И вы поверили? – нахмурился Наполеон. - Это было бы разумно с вашей стороны, - ответил Илья. - Мне надо вам кое-что показать. - Боюсь, не разгляжу. Наполеон придвинул письмо Головачева к самому носу Ильи. - И все же постарайтесь. Илья, хмурясь, читал, с трудом разбирая строчки, а потом в удивлении вскинул глаза на Наполеона. - Похоже, что я обречен. Что ж, если мне суждено… - Илья посмотрел на Наполеона. - Меня уже не спасти, а вам более нельзя находиться в Сибири. Уезжайте, прошу вас, - умоляюще зашептал он. - Только вместе с вами, - отрезал нетерпящим возражений тоном Наполеон. - Я все организовал. Мы с вами уедем отсюда вместе. - Но куда? - Сначала в Монголию, а там видно будет, - о том, что дорога в Европу ему заказана из-за англичан, Наполеон решил пока не говорить. Вдруг Илья наотрез откажется бежать, если узнает, что придется покинуть окончательно не только Россию, но и Европу. Пусть уж пребывает в неведении, а там разберутся. Выйдя от Ильи, Наполеон попросил все того же стражника: - Отведите меня туда, где работают осужденные мятежники. - Но… - Ты и так получил от меня слишком много, на большее даже не рассчитывай, - перебил Наполеон. - Тогда я вас никуда не поведу и сдам начальнику. - О, мне будет, что ему рассказать, - ответил Наполеон. Видимо, стражник сообразил, что именно, поэтому, засопев, недовольно кивнул: - Ну ладно. Идемте. Стражник вручил Наполеону горящий факел и указал дорогу в подземелье, Наполеон прищурился, заглядывая внутрь. - Передумали, что ль? - Нет, - мотнул головой Наполеон. – Веди. Они шли по каким-то лабиринтам. Иногда Наполеону казалось, что они потерялись. Тут впереди показалось возвышение, на котором трудились люди. - Вам туда, - махнул рукой стражник. Наполеон вскарабкался по лестнице и очутился среди знакомых по Петербургу лиц. Декабристы окружили его, побросав свою работу. - Какая неожиданная встреча! – воскликнул Трубецкой. – Никак не ожидал вас тут увидеть. - Я был в Иркутске и не смог не заехать. Его принялись расспрашивать о последних столичных новостях. Наполеон рассказал все, что смог припомнить. А потом перешел к главному: - Мне нужна ваша помощь, господа. - Да, конечно. Что вы хотите? – с готовностью откликнулись декабристы. - Не могли бы вы устроить голодовку до тех пор, пока начальник не вернет Илью Николаевича к вам. Просто у меня есть подозрения, что его хотят убить. Декабристы немедленно согласились, и Наполеон выдохнул свободнее: он-то боялся, что придется хитрить и изворачиваться, но не зря эти глубоко порядочные люди выступали за свободу, поддавшись благородным порывам своей души. Они не утратили высоких человеческих качеств даже в таких условиях. Наполеон выбрался на свет и вдохнул полной грудью. Теперь ему оставалось только ждать. Все от того же сектанта-духобора Наполеон узнал, что начальник, когда узнал о голодовке, топал ногами, грозил всех повесить, но декабристы прекрасно понимали, что сделать им он ничего не сможет, поэтому настаивали на своем. Курякина все же вернули в каземат к декабристам, но Наполеону так и не дали возможности с ним встретиться. В очередной записке Наполеон описал план побега, особо выделил, что, если Илья не решится, то он пойдет и сдаст себя в руки правосудия: «Ведь я тоже участвовал в восстании, поэтому обязан разделить участь вместе с вами», - заключил пафосно Наполеон. Через подкупленного стражника, который помог ему проникнуть в кабинет начальника, Наполеон узнал, когда Илью собирались вести в баню. Обычно кандалы с него в это время снимали, на что и рассчитывал Наполеон. Незадолго до этого Наполеон проделал лаз под забором, все это время стражник топтался в тюремном дворе и следил, чтобы «крота» никто не обнаружил. Измазавшись с ног до головы, Наполеон остался чрезвычайно довольным своей работой. Илья не подвел, как только с него сняли кандалы, он отпихнул стражника – все того же, подкупленного и шантажируемого Наполеоном - и бросился бежать. Под крики, последовавшие за этим, Наполеон вытащил Илью со своей стороны, потянул его к спрятанным лошадям. - Сможете верхом? – спросил он. Тот кивнул: - Да. Наполеон протянул ему тулуп взамен оставленного в бане, обувь со штанами и рубахой. Они мчались с такой скоростью, что уши закладывало. Почти сразу же в деревне раздались выстрелы, погоня следовала по пятам. Им удалось оторваться лишь к утру, но радоваться победе было слишком рано. В одном из первых тайников они сменили лошадей, взяли провиант и поскакали дальше. - Мы едем в Монголию? – спросил Илья. Наполеон подтвердил. Больше Илья ни о чем не спрашивал, они оба экономили силы. Загнав и эту пару лошадей, Наполеон решил устроить небольшой привал. - Других коней нет, придется беречь этих, - он, спешившись, похлопал по крупу своего жеребца. Илья кивнул, он опустился на поваленное дерево, снял варежки и, прихватив горсть чистого снега, засунул его в рот. Наполеон обратил внимание, что на запястьях Ильи краснеют отметины от кандалов. У второго тайника их поджидала засада. Еще издали Илья приметил черные фигуры. - Вам кто-то помогает? – спросил он. - Нет… - покачал головой Наполеон. – С чего вы… Тут он тоже увидел людей, прятавшихся за стволами. - Разворачиваемся, - Наполеон ударил шпорами по бокам жеребца. – Скорее! – он узнал человека, который провожал его долгим взглядом из Иркутска. - Кто это? – спросил Илья. Ответом ему был крик преследователей: - Standing still ! - Англичане? – удивился Илья и посмотрел на Наполеона, который, скрипнув зубами, припал к гриве коня сам и Илье наказал: - Пригнитесь! Илья послушался. В этот самый момент в них начали стрелять. Одна из пуль просвистела рядом со щекой Ильи, оцарапав ему кожу. Были и другие, но все они пролетали мимо, по крайней мере, так думал Илья, пока не увидел, как Наполеон начал заваливаться набок, грозя свернуть себе шею. Он остановил своего коня и подхватил Наполеона. Преследующие их англичане уложили коня Ильи, тот захрипел и забился в предсмертных конвульсиях, а потом, издав прощальное надрывное ржание, сдох. Илья прислонил Наполеона к его животу, а сам, достав пистолеты, выглянул из-за ствола дерева. Англичане приближались. Они не думали, что у беглецов есть при себе оружие, поэтому подъехали непростительно близко, предвкушая быструю победу, что и стало их роковой ошибкой. Рука не дрогнула, когда Илья, подпустив их поближе, метким выстрелом отправил и одного и второго к праотцам на небеса. Испуганные выстрелами лошади, в том числе и конь Наполеона, унеслись прочь, затерявшись где-то в лесной гуще. Илья склонился над Наполеоном. - Как вы, барон? - Пока жив, - прохрипел тот. Илья распахнул на нем шубу – пуля угодила в бок. Илья снял с себя рубашку, порвал ее на лоскуты и перевязал Наполеона, чтобы остановить кровотечение. - Говорите со мной, - потребовал он, боясь, что Наполеон впадет в забытье. Наполеон, судорожно всхлипнув, стал объяснять Илье, как найти последний, третий, тайник, попросил забрать у него из кармана деньги. - На первое время вам хватит… - Не смейте! – бросил зло Илья, склонившись над Наполеоном. – Не смейте прощаться со мной! - Я только задержу вас, один вы быстрее пересечете границу и будете свободны как ветер, - на губах Наполеона блуждала мечтательная улыбка, веки отяжелели и медленно начали закрываться. Илья со всей силы ударил его по щеке. Наполеон возмущенно распахнул синие глаза. - Так-то лучше, - произнес Илья. Он собрал ветви, перетянул их веревкой, получилось что-то наподобие волокуши. Илья уложил туда Наполеона, привязал его, чтобы он не сползал и потянул за собой. Через каждые пятнадцать шагов он, когда Наполеон переставал говорить, останавливался и встряхивал его. Сперва Наполеон читал поэмы Шекспира и Байрона, а потом, видя, что Илья слишком выбился из сил, стал снова просить оставить его в лесу. - Не надейтесь. Вы еще не рассказали мне, кто были те англичане, что преследовали нас. - Они пришли по мою душу, - Наполеон с трудом шевелил языком. - Чем вы им не угодили? - Я хочу вам признаться кое в чем… - Интересно послушать, - отдуваясь, пропыхтел Илья, продолжая путь. - Я не барон, а английский шпион. - Что? – от неожиданности Илья даже остановился. - Да, да, - подтвердил Наполеон. – Меня отправили в Петербург, чтобы я сошелся с заговорщиками. Моему правительству было важно знать, что именно вы задумали. Так что я использовал вас. Ну, бросайте же меня, а еще лучше задушите, чтобы я не мучился. - Задушу, - после некоторого молчания ответил Илья. – Когда на ноги встанете. Он снова двинулся вперед. - Вы не слышали? – попытался достучаться до Ильи Наполеон. – Я не барон! - Так и я больше не князь, - горько усмехнулся Илья. – Отличная из нас вышла пара. - Но… Илья опустил конец веревки, за которую тащил Наполеона и склонился над ним, упершись руками в снег по обе стороны от его головы: - Я счастлив, что не придется теперь вас называть «ваша милость». Просто «Соло» выговаривать гораздо проще. - Вы из-за меня даже в Европе не сможете остаться, - привел последний аргумент Наполеон. - В мире есть еще столько мест, - пожал плечами Илья и огляделся. – А вот и третий тайник… Скоро граница. Наполеон не заметил, как впал в забытье, просто перестал отзываться и даже на пощечины Ильи не реагировал. Он не чувствовал, как Илья переносил его на руках через границу, как добрел со своей ношей до монгольского жилища и попросил помощи, как ему в рот вливали какой-то крепкий молочный напиток, обрабатывали рану и снова перевязывали… Очнулся от жары, от того, что ему трудно было дышать. Огляделся, вокруг стоял полумрак. Паника накрыла его, он застонал, закрутил головой и, лишь увидев поблизости светлую макушку спящего Ильи, облегченно выдохнул. Хотел было позвать его, но передумал: Илья выглядел уставшим, но во сне он улыбался. Губы Наполеона тоже растянулись в улыбке. КОНЕЦ