О, пощади!

Всех заговорщиков помещали в Шлиссельбургской и Петропавловской крепостях, пользующихся самой мрачной славой. Наполеон мог только догадываться, в какой из крепостей держат Илью. Не смотря на запрет Уэверли покидать свой дом, Наполеон сразу же помчался выяснять, куда могли посадить князя Курякина. После долгих хождений по инстанциям, ему, наконец, сообщили об этом – Илья нашел свое пристанище в казематах Петропавловской крепости. Туда испокон веков сажали всех вольнодумцев и бунтовщиков, они встречали свое забвение и смерть в тесных камерах, в полном мраке и безмолвствии. Около трехсот членов Тайного общества ожидали своей участи в холодных переполненных камерах. Всех главных руководителей содержали в одиночных каменных мешках. Илья тоже оказался в таком. - Но он не руководитель! – возмутился Наполеон. - Распоряжение начальства, - ответили ему. Благодаря взяткам Наполеон так же узнал, по чьей милости Илья оказался пойманным. Их сдал врач, который осматривал его глаза. Наполеону необходимо было выпустить пар, поэтому он поехал к дому предателя, взявшему у него деньги за молчание, но выдавшего их. Он вытряс из него всю душу, посчитал количество стен его спиной и с большим трудом заставил себя остановиться, когда услышал треск ломающегося шкафа с книгами, в который в порыве злости швырнул бедолагу. Наполеон навис над ним, тяжело дыша, сверкая глазами и занесенным для удара кулаком. - Пощадите, - взмолился врач. – У меня дети! Они обещали закрыть мою практику, если я не расскажу о вашем друге! Всех врачей в ту ночь опросили… Наполеон медленно опустил руку. Садиться за подлеца он не собирался. - Если ты побежишь жаловаться на меня, я тебя из-под земли достану и закончу то, на чем остановился. - Я понял, все понял, - врач пытался ладонями закрыть свое перекорченное страхом лицо. Наполеон хлопнул напоследок дверью так, что она чуть не слетела с петлей. Наполеон через подкупленного солдата крепости узнал, как выглядит штабс-лекарь Элькан, где он живет и поздно вечером наведался к нему. Элькан, удивленно хлопнул глазами, завидев Наполеона. - Чем обязан? - Я бы хотел узнать новости о князе Курякине. Предложенные деньги развязали Элькану язык: - О, да. Я помню его. Сегодня утром я посещал князя. - Как он? - Не очень. В таких условиях его рана на плече не заживет. - А глаза? - Он по-прежнему не видит. - Вы можете устроить нам встречу? - Нет, - покачал головой Элькан. – Князь сидит в одиночной камере, его каждый день водят на допросы. От лекаря Наполеон узнал, что в камере Ильи, впрочем, как и в остальных, стоит непроглядная тьма и зашкаливает влажность – по стенам чуть ли не ручьи текут. - С кем я могу поговорить, чтобы ему определили условия получше? Элькан вызвался это устроить и назвал приблизительную сумму, в которую оценивалась бы его услуга. Наполеон прикинул свои финансы и с горечью понял, что таких денег у него нет: английская разведка после восстания спонсирование заметно урезала, только на жизнь с трудом хватало. Списывать громадные суммы, которые он прежде вытрясал из своих начальников, на пожертвования Тайному обществу уже было невозможно. Но и оставлять Илью в жутких условиях Наполеон не собирался. Семья Ильи была очень богата, а он сам являлся единственным наследником. Решив, что мать должна помочь своему сыну, Наполеон в тот же день написал ей и попросил о встрече. Княгиня Курякина прислала за ним экипаж, но встретиться не спешила – Наполеон целых четверть часа нервно расхаживал по приемной, не находя себе места. Ближе к девяти вечера лакей сообщил, что проведет его к Ее Светлости. Идя по коридорам, Наполеон оглядывался по сторонам: кругом золото, итальянская мебель, на стенах висят портреты достойных предков, от которых Илья унаследовал свои белокурые волосы, голубые глаза и надменный взгляд. Княгиня встретила его в зале, она сидела в огромном кресле, облаченная в модный французский туалет. Наполеон с достоинством поклонился, Курякина указала на соседнее кресло возле себя. Наполеон присел. - Я пришел сюда, чтобы поговорить о вашем сыне, - начал он. Курякина поджала губы. – Он находится в Петропавловской крепости, содержится в жутких условиях, а ведь он ранен. - Что с ним? – высокомерно спросила Курякина, ни один мускул не дрогнул на ее лице. - Ранен в плечо и не видит. - Он ослеп? - Это временно. Если перевести его в более комфортные условия содержания, то выздоровление пойдет гораздо быстрее. Если же он останется там, где сейчас, то заболеет и, возможно, умрет. - Вы хотите, чтобы об этом позаботилась я? - Как его мать, я надеюсь… Княгиня подняла свою руку вверх, призывая к молчанию. - Почему вас так волнует судьба моего сына? – спросила она. - Мы с ним… друзья. Княгиня скривила губы, она поняла, кем приходятся они друг другу на самом деле и не пришла от этого в восторг. - А теперь послушайте, что я вам скажу. Мой сын доставлял всю жизнь одни неприятности… Наполеон попытался вставить слово, но княгиня повысила голос: - Не перебивайте, иначе я позову слуг и они вышвырнут вас отсюда. Так вот, мой сын с самых ранних лет не считался с моим мнением и делал все по-своему, не понимая, что тем самым порочит честь семьи. Подумать только, что у его прославленного отца, умершего за свободу родины, вырос такой неблагодарный отпрыск! Как можно было решиться пойти против императора?! - Но против него пошли и многие другие наследники дворянских родов, - заметил Наполеон. - Так пусть теперь они все получат по заслугам! – воскликнула в гневе Курякина. – Их непременно должны вздернуть на виселице! - Но Илья Николаевич… - Его тоже надо повесить! Наполеон хотел было поведать ей о плане побега и воспользоваться ее связями, но теперь понял, что это пустое. Он резко встал и поклонился, хотел выйти вон, но голос Курякиной остановил его: - Мой сын не извлек уроков из своего прошлого. Вы хотя бы знаете, что у него уже был «друг» до вас? – ее голос сочился ядом. Наполеон обернулся. - Да, да… - продолжала Курякина, поднявшись, но не делая попытки приблизиться. Вместо этого она повысила голос. – В Пажеском корпусе он связался с одноклассником. Я предупреждала, что это неприглядно скажется на его карьере, но он не послушал меня, за что и поплатился. Видели у него шрам на виске? Не в силах ответить, Наполеон кивнул. - Его одноклассник не хотел скрывать их связь, постоянно преследовал моего сына, а когда тот решил порвать с ним, то он чуть не убил его. И не смотря на это, мой сын снова связался с мужчиной! Как-будто одного раза ему было недостаточно! Наполеон с трудом сглотнул. - Какой была фамилия его одноклассника? – спросил он. - Зачем вам это? Хотите вызвать на дуэль? - И все же… - Головачев. Иметь такого сына одно наказание… - почти прошептала Курякина, но Наполеон ее отлично расслышал. «Чертова баба!» – выругался Соло мысленно. Затем развернулся и вышел. На улице он сорвался на бег. Когда слегка пришел в себя от морозного воздуха, то поймал экипаж и доехал до дома. Всю ночь он не спал, строил планы и думал как быть. Илью необходимо было вытаскивать из застенков, кто знает до чего дойдет месть Головачева, к которому он теперь угодил в руки. Утром Наполеон собрал все свои драгоценности и отнес в ломбард. Денег, вырученных за них, хватило на подкуп Элькана, который сказал коменданту крепости, что для того, чтобы пленник дожил до суда, его необходимо перевести; Илью поместили в другой камере с низким потолком, обвитым паутиной, по всем стенам там ползали тараканы, сороконожки и прочие гадины, но тут хотя бы не было воды, от которой в предыдущем месте у Ильи загноилась рана на плече. В камере помимо кровати и столика убиралась небольшая чугунная печка, от нее шел смрад, если ее топили, но это было все же лучше, чем замерзать и загнивать заживо. По делу привлекли новых подозреваемых, некоторых отпустили - выяснилось, что Трубецкой, который скрывался в день восстания в доме австрийского посла, называл среди заговорщиков фамилии тех людей, которые ничего о Тайном обществе не знали или давно умерли – так он пытался выгородить истинных участников. О самом Наполеоне до сих пор никто не упомянул ни разу и Соло терялся в догадках, с чем это связано. Меряя свой кабинет широкими шагами, Наполеон обдумывал, как повернуть дело Ильи, чтобы его оправдали. Благодаря Элькану Наполеон заполучил копии опросных листов Ильи. При дрожащем пламени свечи ночью, валясь с ног от усталости, Наполеон читал: «Вопрос: Как ваше имя, отчество и фамилия, какого вы исповедания, сколько вам от роду лет, ежегодно ли бываете на исповеди и у святого причастия, где служите, не были ли под судом, в штрафах и подозрениях и за что именно? Ответ: «Курякин Илья Николаевич, православного исповедания…» Судя по вопросам, задаваемым Илье, а также по тому, что на допрос его вызывал сам император Николай в Зимний дворец, его причисляли к главным устроителям заговора. Наполеон сразу же понял чьих это рук дело. Что ж, Головачев неплохо постарался – Илье грозила смертная казнь. При таком недруге оправдать Курякина вряд ли получится. Хорошо еще, что Илья шел на поправку. Элькан при встречах говорил, что к нему вернулось зрение. Но голод, которым морили узников перед допросами, не способствовали его полному выздоровлению. Уэверли уехал в Англию, так и не дождавшись бумаг на Наполеона – его не выпускали из России в связи с возможной причастностью к заговору. Это Наполеона очень даже устраивало, иначе ему бы пришлось тайно проникнуть обратно и жить на полулегальном положении, чего бы делать совсем не хотелось. На допрос в Следственную комиссию Наполеона вызвали лишь однажды по настоянию Головачева. Головачев пытался запутать его в показаниях, чтобы предъявить обвинения, но Наполеон ловко обошел все расставленные им ловушки, и «барона» пришлось отпустить. Когда Наполеон выходил из кабинета, где производился допрос, он столкнулся с Рылеевым – того вели в кандалах с завязанными глазами. Сердце Наполеона сжалось, он понял, что с Ильей обращаются в точности также, как и с поэтом. Ничем Наполеон не выдал того, что знает Рылеева. Головачев, который специально подстроил эту встречу, недовольно поджал губы. - Я все равно докажу, что вы не простой знакомый, который пригрел Курякина после восстания, - пообещал на прощание Головачев. - Успехов, - пожелал Наполеон. Несколько месяцев Наполеон пытался добиться свидания с Ильей через коменданта крепости, но ему отказывали раз за разом, так как он не являлся родственником. И тогда Наполеон решился на отчаянный шаг. Поздней ночью он отправился в Петропавловскую крепость. Стояла ранняя весна, льдины, толкаясь, стремительно плыли по Неве, не давая никакой надежды тем, кто хотел переправиться к крепости. Но Наполеона это остановить не могло. Он долго пытался найти человека, который бы отвез его на лодке или плоту, но никто не соглашался, и крутили пальцем у виска. - Совсем рехнулись, барин, - говорили они. Другие выражались конкретнее: - Вам жить надоело? Позвенев золотом, Наполеон все же отыскал смельчака, который позарился на щедрую оплату. Денег у Наполеона оставалось не так уж и много, поэтому он долго торговался. Прибрежная лестница была полностью обледенелой, по ней невозможно было спуститься к воде. Согласившийся лодочник почесал пятерней в затылке: - Не судьба, видимо, барин. Наполеон резко развернулся к нему: - Неси веревку. - Зачем? – не понял лодочник. - По ней спускаться будем. Обдирая в кровь руки, Наполеон держался за веревку, которая, намокнув, тут же покрылась льдом. Но это не остановило Наполеона, он, едва не свернув себе шею, забрался в мотавшуюся на воде лодку. Нева неистовствала: волны недобро бились о борта лодки, громадные льдины грозили перевернуть ее, порывистый ветер с залива трепал одежду Наполеона, который сидел на скамье, вцепившись в нее изо всех сил израненными руками и, плотно сомкнув губы, смотрел на медленно приближающийся силуэт Петропавловской крепости. - Еще чуть-чуть, - стучала мысль в голове. – Еще чуть-чуть… О том, что его просто напросто выпроводят вон, Наполеон старался не думать. Наконец, промокший, с окровавленными руками, Наполеон постучал в офицерский корпус. - Что вам надо? – недобро спросили его. - Я хочу видеть князя Курякина. - С ума сошли? Как вы вообще тут оказались в такую непогодь? Наполеон потряс кошельком со звенящими там монетами. - Всего на пару минут. Последний аргумент заставил офицера призадуматься. - Что ж, если на пару минут, то ладно. Обождите. Офицер ушел, а Наполеон без сил прислонился головой к стене. Ему не верилось, что всего через несколько минут он встретиться с Ильей. За то время, что Наполеон его не видел, лицо Ильи осунулось, глаза пылали каким-то новым незнакомым ему блеском, но на сломленного человека он не был похож. Его привели в ручных и ножных кандалах, Илья щурился в темноте, пытаясь рассмотреть, кто к нему пожаловал. Когда узнал Наполеона, чуть не вскрикнул. Наполеон сунул деньги офицеру и тот оставил их на некоторое время одних. Наполеон сделал шаг на встречу Илье и замер, не решаясь обнять. Илья тоже застыл, не зная, как быть. Наполеон отмер первым, схватил руки Ильи в свои и прижался к ним губами. - Ну, что вы, барон, - Илья почувствовал себя неловко и попытался отодвинуться. – Право, не стоит… Тут он увидел, что руки Наполеона залиты кровью и спросил: - Что с вами? Оторвавшись от Ильи, Наполеон посмотрел на свои руки. - А, ерунда. Лучше скажите, как вы. - Вашими заботами неплохо. Элькан говорил, что вы спрашивали обо мне. - Что я для вас могу еще сделать? - Уехать отсюда. - Увы, меня не выпускает ваше правительство, хотя ни в чем пока и не обвиняет. Илья облегченно выдохнул. - Будьте уверены, барон, я никому ничего не скажу про вас, - заверил он. - Я не сомневаюсь в этом нисколько. Но, князь… - Наполеон слегка поколебался и Илья его подбодрил: - Говорите же… - Головачев… Он… Илья поджал губы. - Как вы узнали? - Ваша мать… - Вы были у нее? Представляю, что она вам наговорила! - Если только он пальцем… - сквозь зубы захрипел от злости Наполеон, но Илья перебил его: - Головачев ничего не может сделать со мной, иначе поднимется скандал. Он не станет рисковать своей карьерой. Все, чего хочет этот человек – чтобы меня повесили по распоряжению царя. - Кого из ваших влиятельных знакомых я могу попросить помочь вам? - Если уж родная мать отказалась… - Подумайте, князь. Я ни за что не поверю, что вы так просто сдадитесь. Лично я собираюсь бороться до последнего. - Упрямый англичанин, - вздохнул Илья и ненадолго задумался. – Ну, разве… - Разве... - …мой крестный Граф N*. Он хоть и в отставке, но кое-какие связи у него остались. - Как его найти? Илья еле успел дать адрес, как за ним явился офицер. - Время вышло, господа. - Берегите себя, барон, - крикнул на прощание Илья. Оказалось, что граф N* умер незадолго до его визита, Наполеон подоспел как раз к похоронам. Поняв, что надо срочно искать иные пути, Наполеон закрылся у себя в кабинете. Он пил крепкий кофе и думал, думал до тех пор, пока у него не заболела голова. На следующий день он пригласил Анатоля в ресторан. Выслушав его сетования по поводу ареста Ильи, Наполеон перешел к расспросам. - Что вы можете сказать о Головачеве? Анатоль сморщился: - Пренеприятнейший тип. Говорят, что это он вышел на след князя Курякина. - Да, он. Далее Анатоль поведал Наполеону все, что знал о Головачеве. Тот оказался игроком – наделал долгов в таких количествах, что если бы все кредиторы предъявили свои требования, то Головачев бы разорился. Самым простым решением было бы предложить ему денег, но Наполеон сомневался, что Головачев бы согласился – слишком уж велики были его ненависть и обида на Илью. Поэтому Наполеон попросил узнать Анатоля имена всех, кому Головачев был должен. - Не знаю, зачем вам это надо, но сделаю все, что смогу, - пообещал Анатоль. И они разошлись. Через пять дней Наполеон держал в руках списки кредиторов. Суммы были внушительными, пришлось продать свой возок и экипаж, четверку великолепных лошадей, картины, которыми обзавелся здесь, собираясь повыгоднее сбыть их за границей. Это покрыло половину долгов Головачева. Наполеон задумался, где взять еще денег. Не найдя ничего лучшего, Наполеон направился к Габи. - Давно вас не было видно, - улыбнулась фроляйн. - Я ужасно скучал по вам все это время, - произнес Наполеон. Габи предложила чая, но Наполеон, опасаясь, что вскоре будет облит этим самым чаем с ног до головы, отказался. Он завел разговор издалека, а когда подвел к тому, что знает о том, что Габи двойной агент, та уже, догадавшись, что к чему, смотрела на него волком. - И давно вам известно об этом? - Достаточно. - Чего вам от меня надо? Ведь вам что-то надо, раз вы побежали не к Сандерсу, а ко мне, - вздернула голову Габи. - Вы правы, - кивнул Наполеон. – Я хочу денег. Много денег. - Это подло - шантажировать меня! – вскричала Габи. - Не менее подло, чем работать на две стороны, - парировал Наполеон. – Но я не собираюсь вас шантажировать. - Вы надеетесь, что я вам по доброте душевной дам денег? – с сарказмом спросила Габи. - У меня есть, что предложить вашему германскому начальству, уверен, это их заинтересует. Передайте мои слова им, мне нужен ответ в самое ближайшее время. И деньги. Прежде чем выйти за порог, хмурая Габи, от волнения искусавшая свои губы в кровь, задала вопрос: - Вы выдадите меня Сандерсу? - Нет, если наша сделка с германской разведкой пройдет успешно. Немцы информацией заинтересовались, Наполеон рассказал обо всех тайнах английской разведки, которые сам знал, за это получил приличную сумму и, действуя где наглостью, а где хитростью, принялся скупать долговые расписки Головачева. Между тем следствие по делу «декабристов» продолжалось. Всех заговорщиков разделили на одиннадцать разрядов по степени виновности, Илью отнесли к самым опасным преступникам – если раньше об этом только говорилось, то теперь все стало официально. Опасных преступников вынесли за пределы разрядов, им грозило ужасное и мучительное четвертование. Решив проявить «милосердие», царь смягчил приговор почти всем разрядам, а «внеразрядной» шестерке заменил четвертование на повешение. Смерть все еще витала над головой Ильи, изменился лишь способ, которым его собирались лишить жизни. Наполеон удвоил свои усилия и в рекордные сроки собрал значительную часть долгов Головачева, а потом явился к нему домой. Спустившийся по лестнице в холл, Головачев опешил: - Вы? - Нам надо поговорить. - Нам не о чем разговаривать! - Это же в ваших интересах, сударь. - Я немедленно прикажу выпроводить вас, - Головачев заозирался по сторонам, стараясь отыскать слуг. – Эй, Степан, куда ты, черт побери, делся? - Речь о ваших долгах, - добавил Наполеон. - Что? – Головачев уставился на него. Тот терпеливо повторил: - Речь о ваших долгах. Так мы будем говорить или я вызываю полицию? – даже шажок сделал в сторону выхода. - Постойте! – остановил его Головачев. Он провел Наполеона в свой кабинет и плотно затворил дверь. - Итак, - Головачев сел в кресло, закинул ногу на ногу, - вы говорили что-то о моих долгах? Наполеон удобно расположился напротив и поведал о том, что все расписки Головачева теперь в его руках, а потом перешел к тому, что сделает с ним, если тот немедленно не расплатится. - Это все из-за Курякина? – спросил Головачев. - Да. - Вы его любовник? - Какая вам разница. - Запомните только одно, Курякин не тот человек, за которого стоит биться. Он абсолютно ничего не ценит. Вот увидите, он вас бросит, когда поймет, что больше ничего от вас не получит. А то, что вы истратили целое состояние, перекупая мои расписки, его оставит абсолютно равнодушным. Будто не слыша последних слов Головачева, Наполеон выставил свои условия: - Я требую, чтобы вы сняли с князя Курякина необоснованные обвинения, ведь он никогда не руководил заговором, а был простым исполнителем. Он не заслужил смертной казни, и вы это знаете не хуже меня. Только глупец не поймет, что вы с ним сводите личные счеты. Я же хочу восстановить справедливость. - Идите вы к черту со своей справедливостью! – вскинулся раздраженный донельзя Головачев. – Я не отступлю от мести! - Месть недостойна христианина, научитесь прощать. - Оставьте слова о прощении идиотам, - лицо Головачева покрылось красными пятнами, его руки сжались в кулаки, он неосознанно потянулся к Наполеону с намерением вцепиться в его лицо. - Не советую, - Наполеон даже не сдвинулся со своего места. – Я сильнее вас. Если вы сейчас откажетесь выполнить то, что не должны были и затевать, я приду к вам с полицией, и вас посадят в долговую тюрьму. Вы лишитесь должности, в будущем вас ждет банкротство и позор. Уж поверьте, я сделаю все, чтобы вы мучились в тюрьме, - Головачев опустил руку вниз. - Положите обе руки на стол, не хочу, чтобы вы выхватили пистолет из ящика, - прикрикнул Наполеон, нахмурив брови. - Вы мне еще ответите за это, - прошипел Головачев, тем не менее подчиняясь. - Обязательно, - кивнул Наполеон. – Но не ранее, чем вы сообщите своему начальнику, что произошла путаница и Курякин не глава заговорщиков. - Вы хотя бы понимаете, что все равно потеряете своего любовника? – зло сверкнув глазами, спросил Головачев. - Главное, что он останется жив. - Вам это не поможет. Ведь царь сошлет его в Сибирь. - От бесплодных слов происходит лишь пустая трата времени, - философски изрек Наполеон. – Лучше напишите о своей ошибке председателю Следственной комиссии, а письмо я передам сам. Отчего-то я вам не доверяю. Легко встав со своего места, Наполеон придвинул лист бумаги Головачеву поближе. Тот принялся писать, то и дело кидая на Наполеона взгляды, полные ненависти. Когда была поставлена последняя точка, Наполеон ловко выхватил письмо и потряс им в воздухе, ожидая, когда чернила высохнут. На всякий случай отошел подальше, чтобы Головачев, передумав, не вздумал попытаться уничтожить письмо. Времени оставалось в обрез, Наполеон спешил: не сегодня, так завтра будут вешать заговорщиков. Он добился встречи с военным министром Татищевым, который исполнял обязанности председателя Следственной комиссии, и передал письмо от Головачева. - А что же он сам не принес? – спросил Татищев. - Заболел, даже встать не может, - придав голосу сочувствие, произнес Наполеон. – Горячка. - Что ж, я передам Его Императорскому Величеству. Пока есть время что-то изменить… Казнь дворян, хоть и посягнувших на государственный строй, вызвала широкий резонанс, она была из ряда вон выходящим событием. Все надеялись, что царь в последний момент помилует еще раз тех, кто должен был взойти на эшафот. А вот Наполеон в этом сильно сомневался, поэтому почти забыл о сне и отдыхе. Если Илью казнят, он себе этого никогда не простит. Наполеон отдал все за Илью, стараясь не думать о последствиях, о том, что сделает с ним английская разведка за предательство. Потом, все потом. Когда придет время. Сейчас главное вытащить Илью из петли. Илью и всех остальных «внеразрядников» привели к коменданту Петропавловской крепости и объявили царскую волю, затем вернули обратно в камеры. Наполеон, подпоив в трактире одного из офицеров, служащих в крепости, узнал, что в России уже давно не практиковали подобных казней, а потому никто не знал как приводить их в исполнение. - И что теперь? – спросил Наполеон, изо всех сил пытавшийся сойти за обычного любопытного. – Казнь отменят? Офицер тряхнул кружкой, намекая, что было бы неплохо подлить вина. Наполеон щедро плеснул туда красной хмельной жидкости, к которой сам почти не притронулся – ему нужна была ясная голова. - Не-а, сегодня провели репетицию в городской тюрьме. - Репетицию? – удивился Наполеон. – На живых людях? - Скажите тоже, - пьяно возмутился офицер. – На восьмипудовых мешках с песком. Эшафот вроде бы выстоял. Генерал-губернатор повелел везти его к нам в крепость. - Сегодня, значит, повезут? – задумчиво пробормотал Наполеон. – А по какой дороге, не подскажите? - Не знаю, - пожал плечами офицер. – Нам того не докладывали. Тут до офицера что-то начало доходить и он прищурился: - А чего это вы все интересуетесь, господин хороший, а? Наполеон быстро ретировался из трактира. К сожалению, предугадать, когда и где повезут эшафот, возможности у Наполеона не было, караулить у городской тюрьмы тоже не получилось – слишком много там было народа и выезжающих повозок - в какой именно из них находится разобранный эшафот, понять было сложно. Как выяснилось позднее, эшафот разделили и отправили с разными извозчиками. Сейчас же оставалось надеяться на изменение наказания для Ильи, на то, что оно придет вовремя. Отдав все деньги, что у него оставались Элькану, Наполеон договорился, чтобы его тайно провели в крепость. - Если выдадите себя, тогда к висельникам добавится еще два кандидата: вы и я, - предупредил штабс-лекарь. – Постарайтесь не привлекать к себе внимания. - Конечно. Элькан спрятал Наполеона в здании за несколько часов до начала. Как только Элькан оставил его, строго-настрого запретив разгуливать по коридорам, Наполеон выбрался из помещения, в котором сидел, и отправился на поиски протоиерея Мысловского. Он знал, что протоиерей должен был присутствовать на казни. Мысловский слыл человеком твердым и добрым, именно он наладил контакт с декабристами, сменив потерпевшего в этом неудачу священника Петропавловской крепости, и привел заговорщиков к раскаянию. Воззвав к его совести и христианскому милосердию, Наполеон, представившийся родственником одного из заключенных, убедил Мысловского спасти осужденных на повешение. - Этим вы сделаете богоугодное дело. Тем более вы уже преуспели в их раскаянии. Оставшись в живых, виновные постараются искупить свои грехи благими делами. От вас же требуется подпилить веревки, чтобы они оборвались. Повторно вешать их не станут. По старинному обычаю, если веревка во время казни обрывалась, повешенному сохраняли жизнь, ибо «Господь не желает смерти осуждённого». Наполеон надеялся воспользоваться этим правилом при помощи священника, поскольку Мысловский был единственным, кого бы допустили на эшафот, помимо палачей, все остальные могли лишь наблюдать со стороны. Наполеон перестраховывался на случай, если бумага с помилованием для Ильи задержится в пути. - Хорошо, - кивнул Мысловский. Наполеон вернулся обратно. Через маленькое окошко он видел экзекуцию над теми из заговорщиков, которые должны были отправиться на каторгу. Их выстроили напротив знамен, лишили дворянства и чинов, сорвав с мундиров эполеты и кресты, которые сожгли в заранее разведенном костре, а над головами переломили шпаги, при этом клинки держали так низко, что по лицам осужденных текла кровь из рассеченной кожи. Затем их вырядили в белые хламиды и отправили в камеры. Пока расправлялись с ними, плотники сооружали эшафот, который доставили с опозданием, так как один из извозчиков, перевозивших разобранные части, заблудился. - Долго еще? – спросили у инженера, руководящего постройкой. - Нет, - ответил тот. Полицмейстер вместе с конвоем из солдат забрал из камер крепости приговоренных к смерти, доставил их на кронверк. Наполеон, не отрываясь, смотрел на Илью – тот был бледен, но держался с достоинством, впрочем, как и остальные. Строительство эшафота затягивалось, шестерых смертников, закованных в кандалы, усадили на траву. Илья задрал голову к летнему солнцу и зажмурился, глубоко вдыхая свежий воздух. Затем он включился в разговор с товарищами по несчастью. О чем они вели речь, Наполеон мог только догадываться. Наполеон места себе не находил, на ладонях образовались глубокие вмятины от ногтей, ему требовалось собрать все свое мужество, чтобы не броситься к Илье. Бумаг от царя для Ильи до сих пор не было. И все же… И все же надежда до сих пор жила в его сердце. С осужденных сняли мундиры и бросили в огонь, взамен дали белые рубашки с нагрудниками, на которых было написано слово «преступник». Плотники все еще стучали топорами. Заговорщиков отвели в близлежащее здание, где их причастили. На кронверке маялись от безделья в ожидании казни генерал-губернатор, генералы, обер-полицмейстер, куча помощников, два палача, солдаты. Нервная обстановка накалялась, а царского посланника до сих пор не было. Наполеон решил, что царь, люто ненавидящий всех декабристов, специально велел ему задержаться в дороге, чтобы он прибыл, когда станет слишком поздно и ничего не получится изменить. «Что ж, у меня еще есть козыри в руках, - мрачно подумал Наполеон, проверяя на всякий случай заряженные пистолеты. – Умирать, так с музыкой». На тот свет он захватит всякого, кто попытается его остановить. Он прекрасно понимал, что сбежать им с Ильей не дадут, но просто наблюдать за казнью Наполеон не мог. Эшафот, наконец, удалось построить, плотники отошли в сторону, инженер выдохнул с облегчением. Снова привели смертников. Полицмейстер зачитал приговор Верховного суда. - За такие злодеяния повесить! - заключил он. Мысловский прочел последнюю молитву, на головы осужденным накинули белые колпаки. От напряжения один из палачей упал в обморок. Пока его уносили, Мысловский приблизился к осужденным, Наполеон понял, что в его руках нож. На духовника никто не обращал внимания, и он воспользовался этим. Под виселицей была вырыта яма. Из-под ног осужденных должны были выдернуть доски, но оказалось, что в этом случае они не достают шеями до петель. Губернатор ругался на инженера, размахивал руками пока не притащили скамьи, на которые заставили встать осужденных. Наполеон затаил дыхание. У четверых из заговорщиков оборвались веревки и те упали в яму, пробив доски своими телами. Два других заговорщика остались подвешенными в своих петлях; один из них доставал носками до досок и потому его агония растянулась на долгое время. Некоторые из наблюдавших чинов тянули ворот в сторону, точно это они трепыхались на виселице, кто-то потерял сознание. Живых вытянули из ямы. Сановники засовещались, решая как с ними теперь быть. Казнь мог отменить только император, поэтому решено было направить к нему посыльного с известием. Началось ожидание. Наконец вернулся посыльный с пустыми руками – царь не стал вмешиваться в происходящее. Чтобы не поплатиться своей карьерой, руководители обязаны были довести начатое до конца. Сорвавшихся осужденных, получивших травмы при падении, вновь втащили на эшафот. Наполеон решительно направился к выходу, он почти вышел на кронверк, когда раздался стук копыт. Это прибыл верховой, он передал генерал-губернатору пакет. Казнь приостановили, генерал-губернатор вскрыл пакет и нахмурился. Потом подозвал генералов и начальника Петропавловской крепости. Понимая, что это царское распоряжение, Наполеон сделал шаг назад. Сановники обменялись мнениями, а потом отдали приказ - Илью стянули с эшафота, сняли с его головы колпак. Оставшихся троих приговоренных повесили, теперь уже окончательно, а Илью увели в камеру. Наполеон выдохнул с облегчением. Все от того же Элькана Наполеон узнал, что смертную казнь Илье заменили вечной каторгой, ему предстояло проделать путь в шесть тысяч верст на сибирские рудники. После казни заговорщиков всякий дворянин, не участвовавший в восстании, поспешил заверить императора в своей верности. Мать Ильи оказалась не единственной, кто отрекся от сына. Многие поступили в точности так же. На приеме у графини Андреевой Наполеон слышал, как отец одного из заговорщиков сказал: - Если мой сын в том заговоре, я не хочу более его видеть, и даже я первый обратился к императору с просьбой, чтобы он не щадил его. Наполеон пытался пробиться к Илье, поговорить с ним, но у него ничего не получилось, потому что деньги уже закончились, а без них никто не собирался иметь с ним дел. Через день Наполеон получил письмо от Ильи, которое было написано нервным неразборчивым почерком, отрывочными фразами. Письмо начиналось: «Мой добрый друг!» Далее Илья выражал признательность Наполеону за оказанную помощь: «Лишь Вашими стараниями я все еще жив…» А при словах: «Все то время, что мы были вместе, я был счастливейшим из людей. Но счастье не может быть вечным… Я благодарю небеса за то, что они послали мне Вас…» у Наполеона на глазах навернулись непрошеные слезы. Этим письмом Илья прощался с ним. Наполеон вскинул голову вверх, чтобы прекратить слезы, сцепил зубы и прошептал: - Не надейся, что так легко избавишься от меня. Через некоторое время после событий на кронверке император устроил в Кремле очистительное молебствование, на котором молились вся царская семья, сенат и министры. Протиснувшись мимо коленопреклоненных гвардейцев без киверов, Наполеон подобрался к Виктории Винчигуэрра, которая была без мужа и тоже присутствовала тут, не смотря на то, что являлась ревностной католичкой. - Барон? – удивилась она. - У меня есть разговор к вам, - прошептал Наполеон. Они направились к выходу мимо золотых рак святителей, украшенных драгоценными камнями и жемчугом окладов икон, облаченных в парчовые ризы священников. Оказавшись на улице, Наполеон, наговорив комплиментов Виктории, предложил заключить сделку. - Я так и знала, что вы неспроста выбрали Петербург. Но что заставило вас пойти против собственного руководства и продавать их секреты? - Скажем так, мы не сошлись в некоторых вопросах, - лучезарно улыбнулся Наполеон. Улыбка не обманула Викторию, в уголках его глаз она заметила тщательно скрываемую боль и тоску. - Это ради своего русского вы решились на такую авантюру? – спросила она. – Я слышала, что его отправляют на каторгу… - Вас заинтересовало мое предложение? – ушел от прямого ответа Наполеон. - Да, думаю, вы знаете много полезного. Наполеон собирался продать те же секреты, которые не так давно купили у него германцы – это было единственное, чем он располагал. А средства были нужны позарез – предстояли большие расходы. По настоянию Наполеона итальянцы заплатили ему золотом. Спустя пару дней первых осужденных отправили на каторгу в строжайшей тайне, при усиленной охране в специальных тюремных экипажах. Всеми правдами и неправдами Наполеон оказался на почтовой станции под Петербургом по пути следования осужденных прежде них. - Вы? – удивился Илья, когда растрепанная шевелюра Наполеона показалась возле их тюремного экипажа, и Наполеон попросил конвой разрешить ему встречу с Курякиным. - Не думайте, что я забыл о вас. - Но… - Не задавайте глупых вопросов и возьмите лучше вот это, - Наполеон впихнул все еще изумленному Илье одежду, еду, деньги, зашитые за подкладку шубы. – Дорога долгая, зимы в Сибири, как я слышал, еще страшнее, чем в Петербурге. - Спасибо, - пробормотал Илья. - Расцеловал бы вас, но не буду, - прошептал Наполеон, грустно улыбаясь и безотрывно глядя на Илью, словно не мог насмотреться, впрок. - Не надо, - качнул головой Илья, слабо улыбнувшись в ответ. – Спасибо за все. Когда вы уезжаете в Англию? - Надеюсь, никогда. - Что это значит? - А то, что я еду за вами в Сибирь. Возмутиться Илье не дали, его снова затолкали в экипаж и тронулись в путь, а Наполеон долго смотрел вслед удаляющимся, а потом вернулся в Петербург.