А может вина?

Я всегда безоговорочно шла к своим целям. Всегда делала все, что было в моих силах. Так я и начала использовать двойную жизнь, чтобы хоть как-то отвлекаться от дневных забот, выстроенных моим отцом. Но сейчас я понимала, что сделать ничего не могу. Не потому, что билет на самолёт уже был куплен, место в институте уже ждало меня, а вещи потихоньку собирались в чемодан, а потому, что я просто не знала, что мне делать. Первый день из оставшихся семи я была охвачена депрессией. В моей голове была только одна мысль - я уеду. И хотя в период нашей дружбы ребята часто уезжали на выступления в другие страны и города, их не было максимум неделю. А меня не будет несколько месяцев, а может и лет. И я боялась этой разлуки, боялась, что мы начнём отдаляться друг от друга. Валерио пытался всеми способами меня успокоить, говоря, что я могу в любой момент прилететь на выходные, или ребята могут отправиться ко мне. Но я понимала, что не смогу видеть их каждый день, что может испортить наши отношения. Но в какой-то момент меня пробило. Я осознала, что нужно не на кровати валяться с депрессией и телефоном в руках, а постараться провести с ними как можно больше времени. Поэтому на третий день мы все-таки решили закатить грандиозную вечеринку в честь моего совершеннолетия. Приглашены были даже те, кого я не знала, но слышала от ребят. Вик нашла огромный дом с бассейном внутри и снаружи, с баром и большим танцевальным залом. Даже Итан, который не любил масштабные мероприятия, перед началом праздника сидел с самым счастливым лицом и надувал шарики. От отца я это уже не скрывала. Когда он начал расспрашивать меня, чем я занимаюсь, я напрямую ответила ему, что еду бухать и крутить задом со своими друзьями. Но он даже как-то не отреагировал на это, потому что уже четвертый день в подряд пытался понять, как объяснить СМИ, что его дочь не та, кем он ее представлял, а узнав об этом, врезал ей по лицу. Его репутация слегка пошатнулась, как и мое тело после первого бокала виски. За двадцать минут дом заполнился людьми, смехом, разговорами и поздравлениями. Все было по-доброму настроены по отношению ко мне и даже восхищались тем, что я, несмотря на свою богатую жизнь, решила делать то, что мне нравится больше и не боялась, что кто-то узнает об этом и запретит. Гости веселились, купались в бассейне, танцевали под музыку, которую мы с ребятами исполняли вместе, пели караоке. Дамиано весь вечер крутился вокруг меня, отчего мне было даже неловко. Мне казалось, что он вовсю старался насладиться последними днями со мной, поэтому не отходил ни на шаг и постоянно пытался поцеловать, обнять или просто прикоснуться. А у меня были большие планы на него на эти оставшиеся четыре дня. Пока Вик, Томас и Лео пили на скорость коктейли, Итан снимал их на камеру, а Валерио кадрил незнакомок, я уже была достаточно пьяная, чтобы не стесняться абсолютно ничего. Именно поэтому, заметив в толпе Дамиано, я быстро подошла к нему и, схватив за воротник рубашки, потянула за собой в сторону маленькой комнатки с одиноко стоящим посередине письменным столом. Фронтмен выпил не меньше меня, поэтому послушно ввалился в помещение, не понимая, что происходит. Он уже хотел было что-то спросить, но я не дала ему этого сделать, заткнув рот глубоким поцелуем, сносящим крышу. И мне показалось, что он резко протрезвел, когда больно схватил меня за бедра и усадил на тот самый стол. Я ойкнула, почувствовав что-то острое, упирающееся мне в ягодицу, и Дамиано заметил это, одним рывком смахнув все находящееся на поверхности. Его действия были резкими, порой грубыми, но до безумия возбуждающими. Поцелуи были слишком горячими, оставляющими метки на всем теле. Его руки, казалось, дотрагивались до каждой клеточки моего тела, заполняя их жгучей страстью и любовью. Его рывки во мне заставляли меня выкрикивать стоны и задыхаться от удовольствия. Его взгляд все время был прикован к моему. Так мы и проводили оставшиеся четыре дня моего пребывания в Риме. Постоянно, как кролики, искали любое место и любую возможность, чтобы отдаться друг другу, как в последний раз, чтобы остаться друг у друга в памяти.

***

Последнее мое утро в Риме проходило у Вик дома. Вечером предыдущего дня мы решили собраться, чтобы отметить всю нашу дружбу и повеселиться. Но веселья, как такового, не было. Ещё вечером, заливая свой организм крепким алкоголем, чувствуя на коже прикосновения Дамиано, я ощущала напряжение. Мы много танцевали, много говорили, обсуждали все, что произошло, и все, что ещё будет, фотографировались и просто наслаждались моментом. А утром напряжение усилилось. Мое тело еле встало с кровати, ведь всю ночь Дамиано не оставлял его в покое, да и я не была против. Спустившись вниз, я увидела ребят, молча расставляющих еду для завтрака на стол. - Если вы будете сидеть с такими кислыми лицами, я буду реветь, - начала я, - а сейчас меньше всего хочется отвлекаться на слёзы. Ребята, услышав мои слова, постарались сделать вид, что им весело, но я видела по их взглядам, что нихрена сейчас не весело. - Не знаю почему, но.. - сказала Вик, - почему-то грустно, очень. Ведь вроде бы мы будем постоянно переписываться и видеться как минимум раз в месяц, прилетая друг к другу, но я не понимаю, что происходит внутри организма. - Это скорее всего из-за осознания тех моментов, которые мы прошли за последнее время. - ответил Итан, - они настолько сблизили нас, что мы боимся отпускать друг друга, чтобы больше ничего не случилось. И он как всегда был прав. Мы прошли через многое, мы чуть ли не разорвали все связи друг с другом после моего признания. Но мы смогли сохранить все, как есть и сделаем тоже самое, пока меня не будет в стране. - Как часто ты сможешь приезжать обратно? - спросил Томас. - Пока что не могу сказать, - ответила я. - как только окажусь там, получу расписание и сразу же напишу вам. - Давайте не будем о совсем грустном, - сказала Вик. - я вот уже который день думаю о том, где праздновать Рождество. - Ахахаха, до него ещё долго, - ответил Дамиано. - В смысле долго?! Четыре месяца - это жутко мало, а зная ваши ленивые для придумывания вечеринок задницы, решать нужно уже сейчас! - строго сказала Вик, вызывая у всех смех. Мы сидели ещё минут сорок, обсуждая все возможные варианты празднования предстоящего, по словам гитаристки, праздника, до тех пор, пока мне не начал звонить Валерио с расспросами, когда я приеду домой. Вещи были собраны не до конца, а до вылета оставалось около двенадцати часов. Попрощавшись с ребятами, которые твёрдо настаивали на том, чтобы проводить меня прямо в самолёт, мы ещё раз обсудили, во сколько им приезжать, и Дамиано повёз меня домой. Весь путь до дома я не отпускала его руку, крепко переплетая наши пальцы. Мне хотелось чувствовать его рядом, и я старалась не думать о том, что уже завтра буду совершенно одна в новой для меня стране. Мы достаточно быстро доехали до дома, хотя он не гнал. Я увидела свет в своём окне, понимая, что Валерио проверяет, все ли я взяла. - Пока у меня есть возможность сказать тебе это без лишних ушей, - начал Дамиано, смотря в мои глаза и крепко сжимая мои ладони, - я до одури сильно люблю тебя… и я так благодарен тебе за все, что было и будет. Я точно знаю, что ты стала моей частичкой души, ты, даже сама не понимая этого, помогала писать мне музыку и находить в себе силы, чтобы идти дальше… Я видела в его глазах слёзы, которые вот-вот хотели намочить его прекрасные скулы. - А я даже представлять не хочу, что было бы со мной, если бы я не встретила тебя. И только ради тебя я шла дальше и не думала о своих проблемах. И я безумно сильно люблю тебя. Дамиано резко накрыл мои губы нежным поцелуем, отдавая мне все своё тепло и любовь. На наших сплетенных пальцах красовались татуировки. У меня буква «D», у него буква «J» . Мы набили их пару дней назад, когда он провожал меня до дома, в каком-то незаметном тату-салоне. Мне было плевать на то, что внутри салон выглядел не очень жизнеутверждающе, главное, что Дами был рядом. - Во сколько приезжать в аэропорт? - грустно спросил парень. - Около 2 часов ночи. - тихо ответила я, - я приеду с Валерио, Альдой и отцом ровно в 2. - Мы будем ждать тебя там… Я ещё раз поцеловала Дамиано и вышла из машины, аккуратно закрывая дверь. Я чувствовала, что он провожал меня взглядом, но не поворачивалась, потому что не могла показать ему свои наполненные слезами глаза. «Грустного финала не будет» - говорила мне мама во сне. Но почему так больно?