Когда весь мир против (18+)

Лес почти кончился, тропинка превратилась в широкую проезжую дорогу. Морок пошёл веселее, а в его гриве заиграли солнечные лучи, делая её блестящей и какой-то праздничной. Но Юнги было плевать. Он устал. Ему было жарко, и он хотел пить. Скорей бы в чёртов замок. Внезапно он услышал отдалённые крики и звон мечей. «Нет, ну что за невезение! То буря, то волк, то жара, теперь вот люди. Проклятая какая-то поездка, честное слово. За что?» — подумал он мрачно. Но звуки битвы слышались прямо по курсу, так что надо было хоть посмотреть, что за ерунда. На небольшой поляне, чуть в стороне от дороги, он увидел поваленную набок карету с тремя стрелами в дверце и вываленным на землю скарбом из выпавших с задника коробов. Вокруг кипела драка. Нападающих было вдвое больше, чем защищающихся. Поэтому мощные, разбойничьего вида волосатые альфы с огромными двуручными мечами теснили троих стройных омег в богатых одеждах. На украшенных бархатом бригантинах последних красовался витой гордый герб рода Воцлава, а плащи были из плотного шёлка с золотым шитьём. В общем, добыча у мерзавцев, незнакомых с правилами честного боя, была богатой. То есть была бы, потому что один омега, бледный голубоглазый блондин с утончёнными чертами лица, был ранен в бок и истекал кровью, хотя пока и держался, мужественно сжимая в руках свой явно тяжёлый для него сейчас меч, а второй, темнокудрый зеленоглазый юноша, прихрамывал, пока продолжал сражаться, и ловко орудовал кинжалом, но сам кусал губы, очевидно, от боли. И только юный азиат с чёрными прямыми волосами и пронзительными, раскосыми, тёмно-карими глазами и румяными, нежными щеками держался прямо, мужественно прикрывая собой раненых товарищей. Именно он привлёк к себе внимание Юнги, который впервые за много лет увидел в этих местах соплеменника. И конечно, он не мог дать жадно глядящим не столько на раскиданные вокруг кареты вещи, сколько на юных и прекрасных омег бандитам сорвать куш в этом неправом бою. Он мгновенно соскочил с Морока, чуть свистнул, и конь послушно скрылся за деревьями, а сам Юнги вышел на поляну, прямо за спины окружавших свою добычу альф. Здесь он свистнул посильнее, привлекая их внимание. Они оглянулись и нехорошо загоготали. — О, а самый смелый из наших сладких малышей позвал на помощь своего демона-хранителя? — насмешливо спросил высокий бритый альфа, прокручивая в руке меч и медленно скользя взглядом по невысокой и стройной фигуре Юнги, затянутой во всё черное. Затем он обратился к Мину, говоря медленно и громко, как говорят с тем, кто плохо понимает: — Ты кто, узкоглазый? Ты чего здесь забыл? Смерти искал? Ну, считай нашёл! Юнги ответил ему тем же тоном, медленно и насмешливо: — Ты же сам сказал, уродец! Демон. Я демон-хранитель. Зря вы всё это затеяли. Нападение двоих с флангов было быстрым, но не внезапным. Уж очень они пыхтели и долго замахивались. Юнги даже успел выхватить свой баклер и сжать поудобнее. На его стороне была скорость и удобный рубящий меч, который, с учётом того, что его противниками были бездоспешные голодранцы, был очень эффективен. Однако, когда нападать стали уже четверо, стало трудновато уворачиваться, но Юнги всё же пробился к омегам, которые замерли, зажатые двумя не вступившими в бой, а пока только наблюдающими за ним разбойниками. Азиат по-прежнему отбивал своим мечом ленивые атаки этих двоих, которые больше издевались, чем на самом деле нападали. Блондин был уже на грани, судя по тому, что практически лежал на руках темноволосого, у которого побелели губы, однако свой кинжал он не выпустил. Юнги понял, что действовать надо быстро и перестал щеголять благородством. Он в несколько грубых и жестоких ударов расправился с двумя ближайшими расслабившимися от его осторожных предыдущих контратак разбойниками, выхватил из-за плеча остро заточенный топор и метнул его, раскроив череп огромному детине, который до этого следил за ним с усмешкой, заигрывая с омегами и пытаясь достать мальчишку с мечом. Вот тогда остальные бандиты поняли, что дело плохо, зарычали в гневе и стали окружать, чтобы нападать всерьёз. Но Юнги был уже около омег и внезапно почувствовал, что его спине стало тепло. Он бросил косой взгляд за плечо и увидел, что юный азиат встал с ним спиной к спине. Юнги почувствовал аромат жасмина и нахмурился: ему слишком понравилось, а надо было сосредоточиться. Но не прогонять же юношу, который был настолько смел. Атака у разбойников получилась не очень удачной, и двое отправились в ад, нарвавшись на мечи Юнги и его помощника, который, оказывается, и защищался умело и нападал яростно и умно. Но вот бритоголовый, обезумевший от злобы, мог доставить неприятности, потому что был в кольчуге и защищался, намотав плащ на руку в латной перчатке. Когда его меч вылетел из рук из-за удара Юнги по его предплечью, он схватился за нож и метнул его. Плечо Юнги зажглось болью, но в это время что-то свистнуло над его ухом и в горле его противника задрожала короткая стрела. Юнги обернулся и увидел, что его напарник стоит, опираясь на рессоры поваленной кареты, а в руке у него арбалет. — Это было опасно! — возмутился Юнги. — Ты мог в меня попасть! Он выдернул из своего плеча кинжал и быстро стал заматывать рану платком, который достал из нательной сумки. Всегда носил его с собой вот для таких случаев. — Нет, я хорошо… стреляю, — дрожащим голосом ответил ему между тем юноша, медленно опускаясь на землю около колёс кареты. Справившись со своей раной, Юнги подошёл к нему и присел рядом: — Ты ранен? — Нет, просто… Вы помогите Джонни и Марку, прошу, — тихо ответил юноша, протягивая руку в сторону своих товарищей по несчастью. — Вы ехали одни? Где лошади? — спросил Юнги. — Они их отвязали, чтобы потом поймать и угнать. А Луна… Они его убили. — А Лун – это…? — Возница наш. Он… под каретой… Они сразу его убили… стрелой. Помогите им, умоляю, господин, — прошептал омега, не сводя глаз с юношей под деревом, один из которых уже лежал на земле, очевидно, потеряв сознание, а второй сидел рядом, запрокинув бледное лицо и сжимая зубы, чтоб подавить стон. — И господин барон Воцлав… Он в карете… Помогите ему, прошу! У Юнги глаза на лоб полезли. — В каком смысле в карете? — Он там… спрятался, а мы вышли, чтобы… отвлечь внимание на себя. — У юноши сбилось дыхание. — Ты ранен? — тревожно спросил Юнги. — Нет, нет, всё в порядке… Просто немного… болен… Это пройдет. Помогите господину и … моим… товарищам. Юнги поспешил к еле дышащим омегам, осмотрел рану блондина, понял, что надо торопиться. Темнокудрый омега смотрел на него затуманенным взором, но с такой благодарностью, что Юнги стало неловко под его взглядом. Он свистнул, Морок прискакал через несколько секунд, вызвав слабые вскрики восторга у омег. Пока Марк — так звали темнокудрого красавца — укладывал блондина, которого звали Джонни, на смирно стоящего жеребца, слегка пофыркивающего от смешанных запахов нежного персика и яблока, Юнги подошёл к карете, рывком открыл дверцу и заглянул внутрь. Там, прижавшись к углу и прикрываясь огромным коробом, сидел парень лет двадцати. И что больше всего поразило Юнги — альфа, судя по запаху. — Будете вылезать, ваша милость? — едва сдерживая гнев, спросил Юнги. – Или так и останетесь здесь? Парень поднял на него светло-голубые глаза и крикнул: — Я барон Воцлав! Не трогайте меня, я всё отдам, я богат! Отец заплатит за меня! Не трогайте меня! Можете забрать омег, а меня не трогайте! Юнги повело от брезгливости. — Вылезайте, барон Воцлав. Ваши враги повержены. Ваши... эти омеги прекрасно с ними справились. — Омеги? — недоверчиво спросил парень, начиная выбираться из кареты. — Эти омеги? Что, удовлетворили разбойников, и те отстали? Юнги смерил его взглядом и прикинул, какой силы должен был бы быть удар, чтобы отправить этого недоумка к праотцам. Пока Юнги боролся с этой настойчивой мыслью, барон отчаянно стал мешать ему в этой борьбе. — Эй, ты... Чимин! — крикнул он высокомерно. — Почему так долго? Почему сразу меня не вытащил? И вы тоже, двое! Так-то вы служите своему господину! Почему этот омега на лошади? А мне что, ногами что ли идти? Вы в своём уме, ну-ка, убирай его. — Он ранен, господин, — сквозь зубы, явно преодолевая боль, сказал Марк, — прошу вас… он не сможет идти… — Всего лишь омега! Не дойдёт, так и оставьте его здесь. Я пришлю слуг за скарбом, они его прихватят. — Он не дождётся их, господин барон, — подал голос юный азиат. — Он умрёт! Вы не можете так поступить с ним! Это нечестно! Увы, схватка слегка вымотала Юнги, поэтому он не смог вовремя понять, что будет дальше. Рука в тяжёлой перчатке коротко размахнулась, и голова того, кого назвали Чимином, дёрнулась, а на бледной щеке отпечатался красный след. Рука замахнулась ещё раз, но сразу за этим раздался сдавленный вопль, а потом хрип. — Пусти! Пусти меня! — драл глотку барон Воцлав. — Я отцу пожалуюсь! Он убьёт тебя! Юнги нажал на локоть сильнее, и рука в плече у барона хрустнула, а глаза полезли на лоб. Мин между тем наклонился к его уху и холодно сказал: — Ты мерзкий, недостойный трус, барон Воцлав. Твой отец славится своей смелостью и благородством, так скажи, мерзавец, откуда у славного барона такое гнилое отродье, как ты? Ты трусливо спрятался за спинами этих омег, а теперь, едва они спасли твою мерзкую шкуру, ты начал их оскорблять? Если бы не этот… Чимин, ты бы уже валялся на дороге с раскроенным черепом, и никакие деньги отца тебя бы не спасли! Неужели ты надеялся откупиться от лесных разбойников? Им виселица грозила бы, сунься они в город или тем более в крепость к твоему отцу за выкупом, дерьмо ты собачье. Они бы грохнули тебя, раздели и выкинули твой вонючий труп волкам на съедение. И честное слово, вот за это я бы не стал их осуждать! — Господин! Господин! Прошу! Прошу! — Юнги внезапно понял, что кто-то уже какое-то время трясёт его за рукав и говорит на ухо. Это был Чимин, он умоляюще смотрел на альфу: — Прошу! Джонни совсем плох! Нам надо ехать! У него больной папенька в замке барона! Он не переживёт смерти Джонни! Юнги стряхнул из ладони руку барона с брезгливым выражением, как будто и впрямь держал дерьмо, угрюмо кивнул и сказал: — Подсади мне на спину этого… Марка. Иначе он не дойдет. Марк действительно еле стоял, держась за подпругу Морока. Он вяло начал возражать, но Чимин его не слушал, помог Юнги устроить его поудобнее. И они двинулись. — Эй, а как же мои личные вещи! — заверещал барон, пиная ногой немалую сумку, которую успел вытащить из кареты. — Там ценности, которые стоят всех ваших жизней вместе взятых! Я что, сам должен её тащить? — Нет, господин барон, — устало, но покорно ответил Чимин, — давайте я… — Если ты притронешься к ней, я брошу вас здесь и уеду один, — холодно сказал Юнги, не поворачиваясь и наматывая поводья Морока на свою руку. — Но как же… — Сам понесёт. Ты плох… Так что не дойдёшь с ней. — Я?! — закричал барон. — Я понесу? Я что, портовый носильщик, чтобы таскать свои сумы? Немедленно! Эй, ты, Чимин! — Я предупредил, — холодно повторил Юнги. Чимин растерянно стоял между двумя альфами, под веками у него закипали слёзы от безнадёжности его положения. Несколько секунд он был в нерешительности, но потом тряхнул чёрными волосами и твёрдо сказал: — Простите, барон! Если вы не хотите тащить суму или идти с нами, подождите здесь отряд, который мы пришлём за вами, как только окажемся в замке вашего отца. Я не могу позволить, чтобы мои товарищи погибли здесь, а без лошади этого господина и его помощи это случится обязательно. Так что... — Он повернулся к Юнги и отважно взглянул в его мрачные глаза. — Пойдёмте, господин. Прошу вас. — Ты об этом пожалеешь, Чимин! — злобно прошипел Воцлав-младший. — Клянусь! — Я знаю, — прошептал Чимин, идя вслед за Юнги. — Я это очень хорошо знаю, господин. Юнги нахмурил брови и сжал зубы. Предчувствия у него были плохими. Но что с этим делать, он пока не понял.