Цугцванг

Два года спустя... Дженсен вместе с командиром полка направлялись к кабинету командующего военными операциями, в подчинении которого находились, для отчета о проведенной операции, в которой погиб командир боевой единицы и Дженсен принял командование на себя. Командир тогда приказал отходить, а сам, раненный, остался на месте, зажав собой гранату без чеки, чтобы дать возможность бойцам оторваться от преследователей. Когда противники вышли на командира, тот уже еле дышал. Они перевернули его тело, посчитав, что видят труп, раздался взрыв и командир прихватил с собой на тот свет несколько человек, которых зацепило взрывной волной... По случаю Дженсен надел парадную форму песочного цвета. На погонах были сержантские знаки отличия - за прошедшее время Дженсен поучаствовал во многих операциях и получил очередное звание. На рукаве и берете красовались почетные элементы бойца SAS – крылатый кинжал и девиз: «Отважный побеждает». Зачастую это было последнее, что видел перед смертью противник, вздумавший встать на пути британского спецназовца. Если быть честным Дженсен не любил надевать форму, считая ее слишком пижонской. Обычно он носил форму без опознавательных знаков, чтобы избежать ненужного внимания к собственной персоне разного рода военнослужащих, одни из которых смотрели на него с каким-то пиететом, а другие, наоборот, старались показать, что эту форму смазливый сержант получил не за боевые заслуги, а потому… Да впрочем, хрен с ними, почему они решили, за что он там получил погоны! Уж ему, как никому другому известно, что он не раз только чудом выходил живым из передряг, случающихся на заданиях, и что звезды падают ему на плечи отнюдь не за то, что он ублажает своего командира, стоя на коленях в его кабинете. Мужчины зашли в приемную и секретарь – симпатичный лейтенант – попросил их обождать, сказав, что у начальника сейчас важные переговоры. Дженсен с командиром опустились на кожаный диван, лейтенант предложил им кофе. Они оба отказались, понадеевшись, что командир скоро освободится. Вдруг сквозь плотно закрытую дверь раздался шум. -Я ни за что не поверю, что в вашей гребанной конторе не служит ни одного шотландца! Не держите меня за дурака! – громогласно кричал кто-то в кабинете, сотрясая стены приемной. – Значит так, или вы даете мне шотландца, или я пишу рапорт на имя вышестоящего начальства о вашей профнепригодности и несоответствии занимаемой должности! После этих слов и последовашего удара по столу кулаком из кабинета вышел высокий огненно-рыжий мужчина в штатском, красный, словно вареный рак. Ни на кого не глядя, он за пару шагов достиг двери, грохнув на прощание со всей мочи дверью. После беспрецидентного ора, лейтенант робко заглянул внутрь, вошел, затем снова оказался в приемной и сказал, что командующий их ждет. Командующий выглядел собранным, по его виду трудно было догадаться, что его только что отчитали будто мальчишку, не обращая внимания на его звания и регалии. Командующий кивнул и хладнокровно произнес: -Итак, что у вас, господа? Командир представил Дженсена, сказал, что он участник боевой операции, и намного лучше, нежели он сам, доложит о результатах. Дженсен принялся отчитываться о выполненном задании, которое командующий взял под свой личный контроль. Где-то на половине его речи, командующий с интересом окинул Дженсена взглядом с ног до головы, и Эклз на секунду сбился, но потом взял себя в руки и продолжил. Однако, командующий прервал его на полуслове: -Сержант… э… -Сержант Эклз, - подсказал Дженсен. -Ну да, сержант Эклз, ведь вы шотландец, не так ли? У вас шотландский выговор. -Так точно. -Замечательно! – кивнул командующий, и его губ коснулась полуулыбка. Дженсен слегка приподнял брови в удивлении. -Сержант, вижу, что вы славно потрудились, я ознакомлюсь с вашим докладом, оставьте его мне и подождите за дверью своего командира. Дженсен кивнул, передал папку и осторожно прикрыл за собой дверь. Лейтенант бросил в его сторону мимолетный взгляд и снова принялся за работу. Дженсен от нечего делать оглядел приемную. На стенах висели картины, Дженсен достаточно разбирался в живописи, чтобы понять, что перед ним оригиналы. Перед входом в кабинет командующего стоял напольный флагшток со скошенными к противоположной стороне от центра полотнищами-флагами Шотландии, Ирландии и Великобритании. Неожиданно в коридоре за приоткрытыми массивными дубовыми дверьми раздался смешок и чей-то голос произнес: -…видел этого красавчика-сержанта? Наверняка, сейчас командующий положит на него глаз… Дальше разговор стих, поскольку офицеры уже достаточно далеко отошли, и их стало не слышно. Дженсен нахмурился, подозревая, что речь сейчас шла о нем. То как лейтенант покосился на него и слегка покраснел, подтвердило его догадку. Чтобы разрядить обстановку, лейтенант предложил, осторожно поерзав на стуле: -Сержант, думаю, что переговоры начальства затянутся, могу ли я приготовить вам кофе? Дженсен вздохнул. -Почему бы и нет, - ответил он. Всяко лучше, чем сидеть без дела и выслушивать гадости о самом себе. Лейтенант моментально вскочил на ноги и принялся варить кофе, при этом прикрыл ведущую в коридор дверь. Дженсен допивал уже вторую чашку кофе, стараясь не думать, о чем там так долго могут говорить начальники и как это может быть связано с тем, что он шотландец. Хотя тот тип в штатском требовал предоставить ему зачем-то шотладцев. Интересно, кто он такой? Наверняка важная «шишка», если командующий молча стерпел подобное поведение. Наконец-то командир вышел в приемную. -Сержант Эклз, нам предстоит серьезный разговор. Дженсен отставил чашку с кофе в сторону и встал на ноги. Из Лондона в Эдинбург Дженсен решил добираться самолетом, чтобы сэкономить время. Самолет компании «Air Scotland», несмотря на разыгравшуюся непогоду, благополучно приземлился в аэропорту Эдинбурга. К тому моменту, как Дженсен вышел из зала прилета, от набежавших туч на улице стало совсем темно, в небе сверкнула молния, а над головой разразился гром. Почти сразу же с неба хлынул ливень, и небо слилось с землей. Дженсен, спасаясь от непогоды, поспешил забраться в такси – традиционный кеб черного цвета – и вздохнул с облегчением: наконец-то его путешествие подходит к концу! Такси выехало со стоянки и прямиком направилось в город. Ливень хлестал по окнам, стремясь проникнуть внутрь и подпортить мокрыми разводами костюм Дженсена. Было похоже, что вода вот-вот просочится и начнет заливать салон. Повинуясь какому-то минутному порыву, Дженсен отодвинулся от двери подальше. Заметив его движение, водитель сказал: -Машина отличная, не волнуйтесь, ни капли сюда не попадет. Дженсен кивнул. Из-за усилившегося дождя было практически невозможно рассмотреть окружающий пейзаж, но Дженсен все равно рассеянно пялился в окно, прокручивая в голове недавний разговор со своим командиром. Командир на вопрос командующего о Дженсене расписал его наилучшим образом и отрекомендовал как одного из самых профессиональных бойцов. Поэтому командующий, которому позарез нужен был спецназовец-шотландец с кристально-честной репутацией, остановил свой выбор на нем. Дженсена ввели в курс дела, и он дал свое согласие на защиту высокопоставленного чиновника. Им оказался ни много, ни мало премьер-министр Шотландии. На вопрос Дженсена почему выбрали именно его, последовал незамедлительный ответ, что премьер-министр настаивает исключительно на шотландце, а биография у Дженсена самая подходящая для предстоящего дела. Оказалось, что в последнее время премьер-министра завалили анонимками с требованием подать в отставку. В противном случае обещали расправиться с его семьей. Премьер-министр сообщил в соответствующие инстанции об угрозах и потребовал выделить ему верных людей для защиты. Причем верными он считал только шотландцев, подозревая, что, являясь сторонником отсоединения Шотландии от Великобритании, должной защиты от английских солдат он не дождется - те с превеликой радостью подставят его к великому удовлетворению врагов. Дженсену дали время на раздумья, он мог бы отказаться от выполнения возложенной на него миссии, однако, Дженсен, повинуясь какому-то минутному порыву, дал добро. И даже, когда порыв схлынул, Дженсен не раскаялся в своем решении. Он с готовностью собрал свои вещи, которые могли бы понадобиться ему в ближайшее время, и поехал в аэропорт. Дженсен остановился в квартире, расположенной в старинном доме, недалеко от резиденции премьер-министра в Новом городе, которую ему выделили власти Шотландии на время выполнения задания. Ранним утром за ним прибыла служебная машина, которая доставила Дженсена к резиденции премьер-министра господину Брюсу Уоллесу на Шарлотт-сквер, и остановилась возле парадного входа Bute house - трехэтажного здания, выполненного в георгианском стиле, с классическими архитектурными формами. Дженсен обратил внимание на золотую табличку, установленную на кованном невысоком черном заборчике перед домом, которая возвещала о том, что здесь трудится не покладая рук первое лицо Шотландии. Дженсен выбрался из машины, одернул гражданский пиджак и поднялся по ступеням. Он не успел даже постучать, как дверь распахнулась прямо перед его носом, словно за его передвижениями наблюдали сквозь затемненные стекла двери, впрочем так оно, скорее всего, и было. Дженсену объявили, что господин премьер-министр ожидает его и проводили в личный кабинет главы Шотландии. Сидевший за письменным столом из красного дерева мужчина встал при появлении Дженсена. Дженсен подошел к столу, краем глаза отметив, что в кабинете присутствует еще один человек лет сорока с копной рыжих волос и в черном классическом костюме - универсальной форме телохранителей всех важных лиц государства, он сидел возле входа на диване и внимательно наблюдал за вошедшим. Премьер-министр поздоровался, представил мужчин друг другу: -Господин Колин Маккэш, мой телохранитель, а это господин Дженсен Эклз - офицер SAS. Маккеш нехотя поднялся, коротко кивнул Дженсену. Тот провел по нему профессиональным взглядом, отмечая военную выправку телохранителя. Между тем премьер-министр предложил Дженсену устроиться в удобном кресле возле стола. -Прошу! Маккэш остался на своем прежнем месте. До сего момента Дженсен никогда не пересекался с премьер-министром и не видел его вживую. Теперь же он получил прекрасную возможность его рассмотреть и составить свое мнение. Сидевшему напротив господину было около пятидесяти лет, одет он был в деловой костюм "тройка" из шерсти - темно-серый жилет, который отлично сочетался по фактуре с черными классическими брюками и черным же пиджаком, покрой которого скрадывал достаточно внушительные жировые отложения в области живота. Образ дополняла однотонная рубашка белого цвета и галстук в клетку с цветами клана, к которому принадлежал премьер-министр. Каштановые волосы с проседью были зачесаны назад, карие глаза смотрели так, словно хотели пробраться Дженсену в душу и понять, что он за человек и стоит ли ему доверять. -У вас великолепный послужной список, - спустя некоторое время произнес премьер-министр. - Надеюсь, вам уже сообщили, почему я вынужден был обратиться к вашему ведомству? Дженсен кивнул. -Конечно. -Я не хочу вас ни в чем ограничивать, поэтому вы можете собрать команду по своему усмотрению. Главное, чтобы это были надежные люди. Шотландцы. Делайте что угодно, но не подпустите негодяев, которые вздумали угрожать, к моей семье. -Я сделаю все от меня зависящее, - заверил Дженсен. – Но для начала я хотел бы обсудить пару вопросов… -Разумеется. Дженсен слегка покосился в сторону Маккеша. Премьер-министр понял его взгляд правильно. -Что ж, давайте сразу расставим все точки над «i», - произнес премьер-министр. - Сейчас я готов подозревать всех и каждого, поскольку письма с угрозами мне подкидывали непосредственно в резиденцию и даже в мой родовой замок на севере Шотландии, где отдыхала моя семья. Отследить мерзавцев до сих пор не удалось. Однако, я полностью уверен в своем телохранителе, поэтому настаиваю, чтобы все разговоры велись в его присутствии. Столь непоколебимая вера в чью-то непричастность… Здесь одно из двух: или премьер-министр слишком глуп, что маловероятно, либо есть что-то такое, из-за чего он слепо доверяет Маккешу. Ну да ладно, с этим Дженсен разберется потом. -Я бы хотел прямо сейчас получить видеозаписи с камер наблюдения за последние два месяца… Далее Дженсен перечислил все, что считал необходимым сделать в сложившейся ситуации. Премьер-министр выслушал пожелания Дженсена и кивнул. -Хорошо. Господин Маккеш предоставит вам всю информацию. Дженсен распрощался с премьер-министром и Маккеш повел его в свой кабинет, который располагался в противоположном крыле дома. Дженсен шестым чувством уловил неприязнь, которую испытывал к нему Маккеш. Что ж, на помощь в лице телохранителя в будущем можно особо не рассчитывать, пришел к окончательному выводу Дженсен. Маккеш порылся в сейфе и отдал записи с камер наблюдения, Дженсен повертел их в руках, затем добавил: -Я хотел бы получить информацию на каждого вашего сотрудника. Маккеш нахмурил лоб и вскинул глаза на Дженсена. -Зачем? -Я должен знать, что они из себя представляют. Маккэш передернул плечами, показывая всем своим видом, что Дженсен здесь лишний и его команда, которую он отбирал лично, прекрасно справилась бы и без столичной выскочки. Но приказы босса не обсуждаются, поэтому приходится терпеть возле себя человека, который ровным счетом ничего не понимает в охране премьер-министра. -У меня в команде нет предателей, я доверяю своим людям… - отрывисто произнес Маккеш. Дженсен его перебил: -У вас под носом пронесли письма с угрозами премьер-министру и после этого вы хотите уверить меня в достаточной компетентности и искренности своих людей? -Это мог сделать кто угодно, уверен, что мои парни… -Мне нужно досье на каждого, кто входит в вашу команду. -Хорошо, - нехотя протянул Маккеш и отошел к двери, чтобы отдать распоряжение подчиненными принести личные дела из архива. При этом Маккеш довольно громко хмыкнул, чтобы зазнайка из SAS его обязательно услышал. Напряжение между мужчинами нарастало. Дженсен никак не отреагировал – он не собирался вступать в пререкания с каким-то придурком, возомнившем себя Бэтменом, что не помешало ему, не смотря на свои «сверхспособности», его "верным" людям пропустить анонимки. Досадно, что этот Маккеш теперь будет путаться у него под ногами, высказывая одно глупое замечание за другим. Как он вообще получил эту работу? И почему премьер-министр настолько ему доверяет? Кстати, не помешает навести справки об этом типе Маккеше: кто он такой и что из себя представляет. На следующий день в Эдинбург прибыла команда, специально отобранная Дженсеном для защиты премьер-министра. Дженсен самолично встречал их у трапа самолета. Мэтт, спустившийся первым, сразу же обратил внимание на помятый вид Дженсена: -Такое ощущение, что ты всю ночь шлялся по кабакам! Дженсен подумал, что Мэтт единственный человек во всем SAS, который может себе позволить беззлобно подколоть Дженсена и не получить за это от него в нос. За время совместной службы мужчины превратились если не в друзей, то в хороших приятелей уж точно. К тому же Мэтт был одним из немногих, на кого Дженсен мог положиться, особенно после того, что случилось год назад… Задание было выполнено: команда собрала разведданные и захватила цель. Но враг оказался более чем расторопным, завязалась перестрелка, в итоге которой Дженсен получил серьезное ранение. Чтобы остальные члены команды смогли скрыться от преследующей их по пятам поисковой группы противника, командир принял единственное верное решение – оставить истекающего кровью Дженсена и продолжить путь без него, надеясь добраться до места посадки вертолета как можно быстрее. Дженсен готов был отстреливаться до последнего, но из-за потери крови был почти без сознания, и когда его обнаружили, не смог сделать ни единого выстрела из пистолета, который крепко сжимал окровавленными пальцами. Словно издалека Дженсен услышал гортанное: -Не убивать! Он нужен для допроса! А потом потерял сознание. Очнулся Дженсен в каком-то сарае, когда на него вылили ведро ледяной воды. Дженсен закашлял, но ему не дали времени на то, чтобы он сореентировался, на голову натянули темный мешок и потащили на допрос, чтобы решить оставлять его в живых для дальнейшей «беседы» или пристрелить прямо на месте. Дженсен старался сохранять спокойствие и не вызвать своей агрессией непредсказуемую реакцию противника. Но агнца на заклание строить из себя тоже не собирался. Начался допрос. -Имя, дата рождения, звание и номер, - потребовал у него человек, сидящий напротив в черной маске с прорезями для глаз. Дженсен недолго помолчал – вот так сходу он не собирался выдавать интересующую их информацию, иначе они подумают, будто он настолько бесхребетный и безропотный, что сразу же рассказал все, о чем знал. А потом решат, что от него больше нет пользы, и убьют раньше срока. Дженсен молчал, тогда допрашивающий еще несколько раз повторил свой вопрос. Дженсен по-прежнему хранил молчание. К его горлу приставили металлический прут и пока еще аккуратно провели поперек. Допрашивающий громко закричал, стукнув кулаком по столу: -Имя, дата рождения, звание и номер! Дженсен отрывисто произнес: -Рядовой. Эклз. 1978. -Номер подразделения! Дженсен хотел было ответить, но тут его разобрал кашель и он с минуту не мог произнести ни слова. Однако, ему не было настолько плохо, как он стремился это продемонстрировать. Просто Дженсен давил на жалость, стараясь показать, что ранен серьезнее, чем это было на самом деле. Поэтому сидел на стуле понуренным, выглядел измученным и без конца кашлял. Допрашивающий протянул ему флягу с водой и Дженсен с жадностью присосался к живительной влаге, поскольку точно не знал когда в будущем сможет еще получить такие необходимые для выживания воду и пищу. -Хорошая вода, Эклз? Дженсен смотрел вниз и молчал. -Ты хочешь есть? Дженсен закусил губу. Любой утвердительный ответ могли смонтировать и отослать в британскую разведку запись, на которой бы рядовой Эклз утверждал, что поддерживает терроризм. Дженсен был достаточно опытен, чтобы не компроментировать себя столь глупо. Еще на курсах по выживанию им вдолбили в голову, что при любом раскладе вслух следует произносить только четыре вещи, разрешенные Женевской конвенцией: личный номер, звание, имя, дату рождения. Все остальное будет использоваться против них. -Номер подразделения! Дженсен назвал свой личный номер. -Ведь ты не простой солдат. Ты спецназовец? Ты служишь в SAS? Дженсен снова закашлял. -Не хочешь по-хорошему, так?.. Что ж, Эклз, ты добился того, чтобы мы применили к тебе другой метод! Дженсена сорвали с места и потащили куда-то, его ноги пересчитали по пути все углы. Затем его вздернули на ноги, заставили упереться руками в стену и оставили на несколько часов. Через час мышцы Дженсена затекли, все тело ломило, а за его спиной постоянно роняли какие-то железки и ящики на пол, заставляя Дженсена вздрагивать от шума. Спустя два часа Дженсен почувствовал нестерпимую боль, ужасно хотелось заткнуть уши – скрежет железных прутьев друг от друга действовали на нервы. Дженсен постарался расслабиться – это надо было сделать, если он хотел выжить. Поэтому Дженсен постарался абсторгироваться от действительности и умудрился даже уснуть. Из объятий морфея его вырвали, снова облив холодной водой, и повели на очередной допрос. Допрашивающий опять попытался выбить из него номер его подразделения, задавал провоцирующие вопросы, но Дженсен как заведенный твердил имя, звание, дату рождения и личный номер. Лишь чистая случайность не позволила отвезти Дженсена в Штаб, где бы к нему применили совсем другие методы допроса: начался проливной дождь, размывший дорогу. Поэтому решено было дождаться вертолета, который бы доставил Дженсена к месту его личного ада на ближайшие дни, а может быть и месяцы. Пока же его оставили в покое, предварительно избив, чтобы он особо не брыкался и не имел сил совершить побег. Даже раненный спецназовец был способен на многое. Дженсен лежал в углу сарая, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Он прекрасно понимал, что упускает единственную возможность уйти от своих врагов, потому что из Штаба вырваться будет вообще не реально. Через какое-то время Дженсен смог слегка заметно пошевелить рукой – адская боль немного утихла, и появился шанс на спасение. Но именно в этот самый момент командир дал распоряжение своим солдатам как следует связать пленника. Дженсен мысленно обрушил все кары небесные на его голову… Помощь пришла, когда в вечернем небе уже послышался шум лопастей вертолета. Сначала раздался взрыв, на Дженсена посыпались деревяшки и камни, и он сжался в комок. В этот момент кто-то ворвался внутрь, прогремели выстрелы и Дженсен поднял голову. Он увидел, что Мэтт бежит к нему, убирая меткими выстрелами со своей дороги противников. Позже, навещая Дженсена в госпитале, Мэтт рассказал ему как добрался до вертолета, помог загрузить объект и вернулся за ним, понимая, что у раненного товарища не будет больше удобного случая выбраться оттуда живым… Дженсен всю ночь провел за просмотром видеозаписей, поэтому выглядел измученным. Он досконально изучил материалы, и его труды не прошли даром: в паре мест он заметил, что записи смонтированы. Сегодня Дженсен собирался передать их на экспертизу. О своих находках он предпочел с Маккешем не делиться, так как еще не получил ответа на запрос по поводу прошлого этой загадочной и не очень приятной личности. Остальные члены команды близкой защиты проследовали за впереди идущими Дженсеном с Мэттом. Вернувшись в особняк, Дженсен приступил к бурной деятельности: убрал с постов ненадежных телохранителей, к которым он отнес весь штат горе-охраны, заменил их своими людьми, и пресек все попытки Маккеша вмешаться. Первые два этажа были отданы под рабочую зону, где премьер-министр проводил пресс-конференции и встречался с иностранными делегациями. Проживал же господин Уоллес на третьем этаже, дорогу туда охраняла личная охрана, которую Дженсен также отправил в отставку и ни ругань, ни угрозы Маккеша не заставили Дженсена изменить свое решение. Разозленный Маккеш пожаловался на его действия премьер-министру. Тот вызвал к себе Дженсена и поинтересовался в чем дело, на что Эклз ответил: -Вы хотели, чтобы я защитил вас и вашу семью. Так вот, я делаю для этого все возможное, и не допущу, чтобы письма с угрозами снова оказались в вашем доме! Если вы недовольны моими действиями, можете уведомить об этом мое руководство. Уоллес одобрил работу Дженсена и дал распоряжение Маккешу помогать офицеру во всем. Телохранитель, скрипнув зубами, подчинился. С этого дня Маккеш больше не предпринимал попыток как-то помешать Дженсену, но не особо-то разбежался и помогать. Впрочем, последнее Дженсена скорее радовало, чем злило – ну хоть под ногами не мешается и то ладно! Через несколько дней Дженсен по своим каналам получил досье на Маккеша – тот оказался бывшим военным с отличным послужным списком. В официальном деле не было указано, но отдельной информацией товарищ Дженсена уведомил, что Маккеш в свое время дважды сдавал экзамены на поступление в SAS, однако оба раза провалил, после чего окончательно потерял право на допуск к испытаниям. Возможно, поэтому офицер SAS, наводящий в особняке премьер-министра свои порядки, вызвал у телохранителя такое раздражение. Маккеш хотел доказать, что тоже чего-то стоит и не зря получает свое жалование, хотя набедокурил уже столько, что пора было хвататься за голову. Вечером Дженсен из лаборатории забрал отчет о проведенной экспертизе по дискам – в некоторых местах видео на самом деле было подправлено. Это означало лишь одно: кто-то из людей Маккеша был замешан в деле и действовал на стороне недоброжелателей. С этими неутешительными новостями Дженсен заявился к Уоллесу. Тот внимательно выслушал его и спросил: -Что вы предлагаете, сержант? -Мне не хотелось бы, чтобы вы уволили потенциального врага, от которого тянутся нити к шантажисту, но и оставаться с ним в одном доме вы не можете. -Вы предлагаете мне переехать? -Думаю, этого не достаточно. Ведь даже в вашем родовом поместье находили письма с угрозами. -Но залечь на дно я тоже не могу! У меня на носу важные переговоры! -Что за переговоры? – насторожился Дженсен. -Должны прибыть многие политические деятели, крупные бизнесмены… Отменить ничего невозможно, поскольку уже забронирован поезд и утвержден маршрут! Хм, поезд?.. Ну что ж, пусть будет поезд… -Отлично, отправляйтесь в поездку. Мы вас прикроем. А пока вас не будет, займемся предателем. -Я рассчитываю на вас. -Однако, сэр, мне необходимо ознакомиться со списком всех приглашенных. -Конечно. Обратитесь к Маккешу. Дженсен вздохнул: общаться с этой рыжей колючкой ему не хотелось, но выбора не было. Маккеш сначала проигнорировал требование Дженсена предоставить ему списки, поэтому Дженсену пришлось на него надавить. Маккеш нехотя достал папку из сейфа и протянул Дженсену. -Если возникнут вопросы, обращайтесь, сержант, - сквозь зубы процедил он. -Непременно, - в тон ему ответил Дженсен. Весь вечер Дженсен изучал досье на гостей, многие из которых входили в список Форбс. Из чего Дженсен сделал вывод, что намечалось нечто грандиозное. Что же они там такого важного будут решать? Впрочем, это его не касается, его задача – охранять премьер-министра и на какое-то время увезти из особняка на Шарлотт-сквер, чтобы поймать иудушку и допросить с пристрастием. За главного во время своего отсутствия в Bute house Дженсен решил оставить одного из доверенных бойцов, а сам собрался присмотреть в путешествии за премьер-министром. Маккешу, которого премьер-министр, наверняка, потащит за собой, Дженсен совсем не доверял. Время было уже позднее, за окном сгустилась непроглядная тьма, Дженсен зевнул, отложил от себя очередной файл и чуть не вскрикнул от удивления: прямо на него, из папки с досье на сильных мира сего, с фотографии смотрел парень, с которым он два года назад провел ночь в гей-клубе Тсваны. -А ты как здесь оказался? – выдохнул Дженсен. *** Машина была остановлена военными за квартал до дома советника – об этом сообщила служанка, которая специально ходила узнать, что же случилось. Опасаясь за свое будущее, жена советника решила спрятать детей, решив, что местные власти рано или поздно спохватяться и велят арестовать их всех. Няня, прижимая к себе плачущую девочку, предложила переждать у нее дома, пока все не наладится. -Скоро это закончится, миссис, - уверенно заявила она. – И вашего мужа отпустят. Вы же иностранцы! Женщина лишь покивала головой и, взяв самое необходимое, оставила дом, чтобы больше сюда не возвращаться. Когда дети оказались в относительной безопасности, женщина попробовала обменять билеты на самолет, чтобы отправить их на родину, сама же она собиралась оставаться в стране столько, сколько понадобиться, чтобы вытащить мужа из лап правоохранительной системы. Добиралась женщина до кассы на общественном транспорте, стараясь не привлекать особого внимания – на лицо она одела громадные солнцезащитные очки, на голову повязала платок. Однако, в кассе ей объяснили, что в настоящее время в страну никого не впускают и не выпускают – объявлено военное положение до тех пор, пока все заговорщики не будут схвачены и наказаны. Женщина вернулась домой и поделилась печальной новостью с детьми и няней. На следующий день няня сообщила, что их дом подвергся обыскам, теперь там постоянно дежурят военные. -Видимо, все же хотят арестовать и вас, миссис, - подытожила она. – Я слышала, что президент приказал схватить не только мужчин, но и их семьи, чтобы покарать. Парнишка здраво заметил, что теперь мать не может выходить из дома, поскольку на всех углах висят фотографии жен членов посольства и их могут опознать и сдать военным, которые несли службу чуть ли не на всех улицах города. -Я сам схожу и все узнаю, - заявил парнишка. -Но тебя тоже арестуют! – женщина преградила дорогу. -Никто не знает, как я выгляжу! К тому же я быстро бегаю. Мам, я должен узнать, что с отцом, - умоляюще протянул парнишка. Женщина с минуту поколебалась, а потом отступила. -Только будь осторожнее, пожалуйста, - шепотом попросила она и перекрестила сына в удаляющуюся спину. Новости были неутешительными: президент рвал и метал, грозя, что всякий причастный к перевороту лишится своей головы, чтобы никому неповадно было впредь вмешиваться в его дела. Уверенности в своей безнаказанности после крайних мер ему придавали боевые корабли дружественной державы, дежурившие у его берегов, с современным оружием на борту. Где-то рядом маячили корабли тех стран, чьи посольские служащие находились в застенках. Никто не знал, чем в итоге для них все обернется: то ли отпустят, то ли казнят. Верить в последнее не хотелось – ну, в самом деле, не в средневековье же живем! Цивилизация докатилась почти до самых отдаленных уголков планеты, а эта страна одна из самых быстро развивающихся на континенте! Парнишка целыми днями пропадал на улице, собирая информацию. Он покрылся бронзовым загаром, обгоревшая на солнце кожа носа и кончиков ушей отслоилась и теперь свисала лохмотьями, волосы выгорели так, что приобрели рыжеватый оттенок, обувь вся стопталась, брюки были испачканы, а в некоторых местах даже порваны – ни дать, ни взять белый заморыш-оборванец, не понятно каким образом оказавшийся на улицах города. Но свой внешний вид нисколько не волновал парнишку, у него были дела поважнее. Он уже настолько примелькался у ворот тюрьмы, куда поместили сотрудников посольства, что охрана гоняла его лишь для порядка, а не из-за того, что боялась с его стороны каких-то действий. Иногда они даже делились с ним новостями, о том, как людям, запертым в камерах, наполовину сооруженных из железа, нагревающееся под лучами палящего солнца до неимоверной температуры и не успевало остыть за ночь, не хватает той воды, которую им выдают, и теперь половина из них страдает от обезвоживания. Парнишка хотел было передать несчастным воду, подкупив охрану, но его чуть не схватили за шиворот и не заключили в камеру – благо свободных мест было еще достаточно. После пяти дней мытарств, полных неизвестности и страха за жизнь близких, ситуация прояснилась – президент объявил свою волю. Всех задержанных и обвиненных в покушении было решено обезглавить. Суд длился всего день, в течение которого парнишка крутился рядом с дворцом правосудия в надежде увидеть своего отца. Парень до последнего ничего не говорил матери, теша себя иллюзиями, что всех оправдают, и они смогут убраться из этой страны, хотя в глубине души он уже ни на что не надеялся. Но все равно он не смог вывалить на хрупкие плечи матери и сестры убийственные новости, поэтому молчал до последнего. О назначенной на пятницу казни женщине сообщила няня. Парнишка уговорил мать остаться дома и позаботиться о сестре. -С вами ничего не должно случиться! Почерневшая лицом от горя мать, согласно кивнула и без разговоров отпустила сына на площадь, надеясь, что в последний момент несчастных помилуют, и он принест ей добрые вести. Казнь состоялась в пять утра. Этот день объявили не рабочим. Не смотря на ранее утро, на окраине города собралось множество народа, и парнишке пришлось прокладывать себе дорогу, работая локтями. Казнь была публичной для устаршения всех недовольных и несогласных с правлением президента-диктатора. Сначала казнили местных чиновников, а затем причастных к заговору иностранцев. Всякий желающий мог увидеть, как отрубленные головы скатываются вниз, как толчками выплевывается наружу кровь, растекающаяся вокруг ручьями. Ее было настолько много, что даже песок не мог впитать ее полностью. Когда парнишка увидел своего отца, его сердце бешенно заколотилось в груди, грозя вырваться наружу. Отец выглядел изможденным, очки он где-то потерял, волосы на голове слиплись от запекшейся крови – это из него выбивали свидетельсткие показания против себя и против своего начальства. Из безобразной дыры развороченного ботинка левой ноги хлестала кровь, оставляя за собой красную дорожку, щека распухла от уже засохшей уродливой глубокой раны, из разбитого рта вытекала струйка темной крови – видимо, ударили его не так давно, кровь еще не успела запечься. Парнишка стиснул руки в кулаки и беззвучно застонал. Он готов был броситься напролом, сквозь вооруженных военных, но мысль об оставшихся дома матери и сестре, заставила его остаться на месте, не сорваться. Отца подвели к яме, вырытую специально для казни и в которой уже валялось несколько голов, а песок возле был весь окрашен красным цветом. Отца заставили лечь набок, один из солдат придавил ноги, второй заломил связанные руки. Палач взмахнул топором и с размаха опустил его на шею жертвы. Тело дернулось, и что-то круглое покатилось вниз. Парнишка впился зубами в руку, чтобы не закричать, из глаз брызнули слезы, сердце, похоже, подпрыгнуло в голову, а потом резко ушло в пятки. Где-то на перефирии сознания всплыла мысль о том, что теперь он за главного и должен защищать свою семью. Отец сказал, чтобы они уезжали. ОК, он сделает для этого все, что в его силах. Парнишка стал выбираться из толпы, стараясь уйти оттуда как можно дальше – домой в таком состоянии он вернуться не мог, поэтому хотел отсидеться где-нибудь в укромном местечке, чтобы прийти в себя. Незаметно парнишка забрел в деловой квартал города. Он хотел следовать дальше, но ноги не слушались его – тогда парнишка опустился возле какого-то дерева и постарался слиться с ним, чтобы никто из полицейских, несших дежурство, его не прогнал. Однако, полицейских здесь не оказалось, они, как и все жители города, ушли смотреть на казнь. Парнишка прислонил голову к стволу, смотря сквозь крону на стремившееся к зениту солнце, и щурился, когда лучи касались его лица, глаз, ослепляя и вызывая желание отвернуться. Неожиданно его внимание привлек гул мотора приблежающейся машины на пустынной улице. Парнишка повернул голову и увидел как из авто вышел гладко выбритый и коротко подстриженный холенный мужчина лет тридцати пяти – сорока в безукоризнено сшитом сером костюме, белой рубашке и классическом платке-фуляре вместо галстука, заправленным под жилетку, выглядывающую из под пиджака. Он чему-то смеялся, разговаривая со своим спутником, которого не было видно, поскольку тот остался сидеть в машине. Мужчина закрыл за собой дверь, бросив на прощание: -Я скоро вернусь! И пружинистым шагом направился к зданию, у ворот которого притаился парнишка, скрываясь за деревом. Он нервно дернулся, и хотел было отползти, чтобы не быть замеченным, и это не ускользнуло от внимания мужчины, который, уловив движение, остановился на полдороги и посмотрел в сторону оборванца. Тот, не моргая, уставился в карие и маслянистые глаза мужчины. У парнишки сложилось чувство, что он его уже видел – было в его облике что-то неуловимо знакомое. Мужчина мельком бросил взгляд на парнишку и проследовал дальше. Когда он уже готов был исчезнуть за забором, парнишка вспомнил, что пару месяцев назад они пересекались на приеме в посольстве, куда отец взял его с собой. И там был этот тип, он представлял бизнес и налаживал связи с представителями страны «третьего мира». Парнишка с криком бросился за мужчиной. -Стойте! Мужчина передернул плечами, вроде как отгонял от себя назойливую муху, но все же остановился и оглянулся через плечо. Парнишка подбежал к нему и представился. Он видел, как брови мужчины вздернулись вверх, а на лице отразилось искреннее недоумение. -А разве вас не арестовали? – спросил он. -Забрали только отца и сегодня его… - голос осекся, но парнишка мужественно продолжил, - сегодня его казнили. -Мне жаль, - произнес мужчина таким тоном, что парнишка понял - нифига он не сожалеет, просто хочет прекратить разговор и уйти по своим делам, избавившись от лишней проблемы. -Сэр, - парнишка схватил за край пиджака уже отвернувшегося мужчину. Тот с брезгливостью взглянул на него, и парнишка поспешно опустил руку. -Прошу вас, помогите моей семье выбраться отсюда! Мужчина пирищурился и оглядел просителя с ног до головы. -Ты всегда такой грязный? – поинтересовался он через какое-то время. Парнишка пропустил его замечание мимо ушей, если тот думал ввести его в краску, то он, явно, просчитался: ведь речь идет о спасении родных, поэтому парнишка стерпит все что угодно и слова поперек не скажет. -Вы поможете нам? – отчетливо произнес он, желая получить ясный ответ. Мужчина протянул ему свою визитку. -Приходи по этому адресу вечером, к этому времени я приму решение… И да, - мужчина скривился, - вымойся хоть, что ли… Не вздумай заявиться ко мне в таком виде, иначе моя охрана не пустит тебя даже на порог!