Наркобароны

Глава 6. Когда полковник Крибех сообщил, что все заинтересованные лица согласны сотрудничать с южноамериканцами, Джаред с Дженсеном вернулись в Сеуту. В салоне самолета Дженсен хмурился, чертил какие-то схемы в блокноте, Джаред пытался подсмотреть, но всякий раз Дженсен, словно у него глаза по всей голове перемещались, прятал свои художества. В итоге Джаред не вытерпел: - Что ты там скрываешь? Дженсен зашипел, выражая свое неудовольствие тем, что его отвлекли от важного дела, вскинул руку с зажатой в пальцах ручкой, случайно черкнув себе по щеке, и, не глядя на Джареда, процедил: - Все потом. Поспи пока. Джаред хотел было ответить что-нибудь едкое, но заткнулся, отвернулся к иллюминатору и до конца полета не проронил ни слова - Дженсен сам пожелал, чтобы он отстал, так пусть в наказание с размалеванной мордахой ходит. В аэропорту их встречал Эмилио. - Как дела? – спросил Джаред своего помощника. Тот покосился на Дженсена, стоявшего в пижонской соломенной шляпе с непроницаемым лицом, в одной руке он держал свою сумку с вещами, во второй – солнцезащитные очки, которыми похлопывал себя по бедру и ждал, когда можно будет уже сесть в машину. След ручки со щеки он смыл - стюардесса подсказала, чтоб ее! Джаред кивнул в сторону Дженсена: - Познакомьтесь, это наш адвокат мистер Эклз, а это Эмилио, мой помощник и преданный человек. Можно говорить все как есть. Дженсен с Эмилио кивнули друг другу. По тому как прищурился Эмилио, он узнал незнакомца из Венесуэлы. - Четыре наших катера затопили на прошлой неделе, галисийцы в конец оборзели! - М-да, с этим надо что-то делать, - нахмурился Джаред. – Поехали домой, там все обсудим. Перед самым собранием, которое Джаред решил устроить в своей квартире вечером, он вызвал специалиста по электронной безопасности. Спустя некоторое время тот сообщил, что «жучков» нет. Через час, в гостиной за круглым столом собрались трое: Эмилио, Дженсен и сам хозяин. На огромное окно, выходящее на террасу, были опущены жалюзи и мужчин освещал лишь электрический свет. Перед каждым участником стояло по чашке кофе, в середине стола – вазочка со сладостями. Дженсен, вооруженный блокнотом, в котором всю дорогу что-то черкал, встал к переносной доске, взял в руки маркер и произнес: - После того, как количество груза станет в разы больше, необходимо продумать схему, чтобы не засветиться по-глупому перед официальными властями Испании. Как я понял, начальник полиции и начальник таможенной службы дышат нам в спину, поэтому стоит быть предельно осторожными. Джаред согласно кивнул, схватил несколько печенюшек из вазочки и закинул себе в рот, запил горячим кофе. - Поскольку мы обосновались в Испании, нам надо соблюдать видимость закона. Создадим несколько компаний, связанных между собой, начнем платить налоги, инвестировать в испанскую экономику. Тогда проблем не возникнет, тем более, что груз мы будем выгружать не на берегах Испании, а в море, значит, слишком придираться испанцы к нам не станут – для них главное, чтобы на их территории все было гладко. - А это обязательно? Я имею в виду платить налоги. С какой стати? – нахмурился Эмилио. - Обязательно, если вы хотите закрепиться на европейском рынке. Я беру на себя создание фирм-прикрытий. Дженсен срисовал на доску из своего блокнота схемы. - Еще необходимо выйти на иностранные банки, которые бы не входили в налоговую юрисдикцию Европейского экономического сообщества. Иначе останетесь без единого песо за душой, когда европейцы вас прижмут. - А что, могут? – прищурился Эмилио. – Тогда к чему весь этот цирк с налогами? В Колумбии все гораздо проще, отстегиваешь кому надо, а о бизнесе, чтобы прикрываться, и речи не идет. Дженсен, в рубашке с засученными рукавами, уперся ладонями в стол и слегка придвинулся к Эмилио, нависая над ним. Его глаза хищно сузились и он четко произнес: - Рано или поздно всему приходит конец. Когда-нибудь ваши доходы станут неприлично большими, а деятельность настолько обширной, что заинтересует европейское сообщество. Они не позволят колумбийцам слишком долго хозяйничать на своей территории. Весь вопрос в том, как долго мы сможем продержаться на южных берегах старушки Европы. Говоря эту тираду, Дженсен раскраснелся, еще сильнее наклонился, и расстегнутый ворот рубашки позволил разглядеть Джареду ключицы и гладкую безволосую кожу на груди. Эклз выглядел как грех, который надо было немедленно заключить в свои объятия. Чтобы отвлечься от таких не вовремя пришедших в голову мыслей, Джаред снова запустил руку в сладости и отвел глаза. - Если все делать правильно, - продолжил Дженсен, выпрямляясь, - то бизнесом можно заниматься лет двадцать, а то и больше. Неплохо было бы открыть сеть ресторанов, сеть салонов красоты или чего-нибудь в этом роде, чтобы было с чего платить налоги и делать инвестиции. Джаред, хорошо бы еще завести знакомства с алькальдами[1] южных городов Испании, а не только Сеуты. И привлечь на свою сторону судей, прокуроров… - Прокуроры по твоей части, Эмилио, - внимательно посмотрел на помощника Джаред. – Я займусь губернаторами и алькальдами. Эмилио кивнул. Дженсен продолжил: - Я же берусь за всю документацию, создаю оффшорные компании. И да, не советую хранить прибыль в одном месте, потому что если вас поймают с одним счетом, то накроется все и сразу. Думаю, вы не новички в этом деле, так что не мне вас учить, как прятать свои капиталы. Дженсен обвел присутствующих внимательным взглядом. - Вопросы есть? - Сколько тебе понадобиться времени? – спросил Джаред. - Месяц. Плюс – минус. Джаред потянулся: - Что ж, тогда пора спатеньки… А завтра начнем очаровывать губернаторов, судей и всех остальных. Дженсен сел за стол и, поискав глазами вазочку со сладостями, заметил ее у Джареда под рукой, тот как раз загребал последние печеньки. Дженсен ударил его по руке, и все высыпалось обратно. Дженсен утянул вазочку к себе. - С тебя хватит, - улыбнулся он и положил одно печение себе в рот. Ночью, после секса, Дженсен еще раз попытался выяснить имя человека, напавшего на Джареда в Марокко. Но тот отшутился. Он не собирался втягивать Дженсена в кровавые разборки. Тот хоть и оказался «адвокатом сатаны», не обремененным лишней совестью, что с блеском это подтвердил, однако, Джаред не хотел, чтобы его руки были хоть на миллиметр запачканы в крови. Налоговые махинации это одно, а вот разборки в стиле Тарантино с морем кровищи должны остаться прерогативой людей, которые связаны с этим всю жизнь. Через пару недель Эмилио отчитался перед Джаредом: - Удалось выйти на прокуроров и судей в Марбелье, Хересе и других городах через их секретарш… Схемы, по которым действовали люди Падалеки, всегда были одинаковыми и старыми как мир: молодой смазливый парень или мужчина (это зависело от того, кто сидел в приемной) заявлялся в госучреждение, подсовывал шоколадку (коробку конфет, бутылку дорогого вина) хихикающей девчонке или строгой даме, приглашал на свидание. И спустя некоторое время секретарши рекомендовали своих любовников перед судьями и прокурорами в лучшем свете. Правда, для «прикармливания» последних шоколадки не годились, тут шла тяжелая артиллерия в виде взяток в особо крупных размерах. И Джаред готов был платить, инвестируя в собственное будущее. Через прокуроров удалось завязать связи с другими полезными чиновниками. Но не всегда дела шли гладко, встречались и злобно-честные типы наподобие Алвареса. Что касается последнего, тот буквально преследовал Джареда по пятам. Он знал, что Падалеки развернул бурную деятельность, но доказать ничего не мог, хоть и глаз с него не спускал. Взял на заметку даже Дженсена. Как-то раз, когда Дженсен обедал в небольшом ресторанчике, поджидая Джареда, к нему подошел Алварес. - Уж не сеньора ли Падалеки вы ждете? Извините, не знаю вашего имени. Алварес без приглашения уселся напротив. Дженсен смерил его ледяным взглядом с ног до головы, оторвавшись от меню, которое в этот момент изучал: - А вы кто такой? - Моя фамилия Алварес. Надеюсь, это имя вам о чем-то говорит. - С чего вы взяли? - Вы же адвокат нашего Колумбийского дьявола, разве я не прав? Обычно адвокаты знают в лицо всех представителей власти. Дженсен вздернул бровь вверх: - Простите, Колумбийского дьявола? - Так называют Падалеки в Гибралтаре. Вы не в курсе? - Впервые слышу. - Так вот теперь знайте. Дженсен отложил меню и прямо спросил: - Что вам от меня нужно? - После того, как вы стали маячить на фоне Колумбийского дьявола, он стал слишком активен. Но самое интересное в том, что он почему-то перестал заниматься перевозками груза в Европу. Открыл рестораны, бары, а о своем основном бизнесе даже вроде как забыл. Но я в это не верю. Вы вместе с ним нашли какой-то новый способ переправлять товар? - Не понимаю, о чем вы говорите. - Да бросьте! Здесь только слепо-глухо-немой и умственно-отсталый не в курсе ради чего Падалеки вообще заявился сюда. За ним стоят не только колумбийские, но и мексиканские наркокланы. А вы их вип-наемник. Давно работаете на преступников? - Вы хотите предъявить мне или сеньору Падалеки какие-то обвинения? – Дженсен был сама невозмутимость. Если Алварес преследовал цель вывести его из себя и, таким образом, разговорить, то глубоко ошибся. - Пока нет, - Алварес поднялся из-за стола. – Но рано или поздно я это сделаю! Я засажу этого сукиного сына туда, откуда он вообще не выберется. И ты, люксовый адвокатишка, последуешь прямиком за ним! Я все узнаю о тебе, о твоих делишках, где бы ты их не проворачивал, и тогда я тебе не завидую. Пока же, но только ПОКА, наслаждайся свободой. - Все сказали? А теперь позвольте мне остаться одному и сделать, наконец, свой заказ. Иначе буду вынужден подать на вас в суд о защите собственной чести, а также достоинства моего клиента. Вы не слишком лестно отзываетесь о нас, и мне это не нравится. Алварес скривился, точно съел головку чеснока: - Удачно подавиться! Передернув плечами, комиссар направился к выходу и в дверях столкнулся с Джаредом. Мужчины смерили друг друга взглядами: один – испепеляющим, другой – недоуменно-любопытным. Они так и не обменялись ни единым словом. Джаред подошел к Дженсену и, следя в окно за нервно удаляющимся Алваресом, поинтересовался: - Этот тип тебе докучал? - Да, - кивнул Дженсен. - Чего хотел? - Интересовался как ты провозишь наркотики… Обещал посадить нас в тюрьму. - Надеюсь, в одну камеру, - хмыкнул Джаред, присаживаясь за стол. – По-другому я не согласен. Посреди ночи завибрировал телефон. Джаред ждал этого вызова, поэтому мгновенно схватил аппарат, и пока недовольный Дженсен, сквозь сон, попытался выяснить, кому это не спится, Джаред, пробормотав: «Все в порядке!», поспешил сбежать в гостиную и аккуратно притворил за собой дверь. - Слушаю, Эмилио, - не слишком громко отозвался Джаред. - Я вернулся из Ла-Корунья. - Отлично. Есть новости? - Да. Если хотите, можем встретиться прямо сейчас. - Хорошо, но ко мне не заходи. Увидимся в твоей квартире. - Жду. Джаред отключился. Эмилио жил по соседству, на одном с ним этаже. Возвращаться за одеждой в спальню Джаред не стал, так как Дженсен мог окончательно проснуться и завалить его ненужными вопросами. Эклз, конечно, соня еще та, но чем черт не шутит. Вдруг именно сейчас он решит выяснить, кто это названивает посреди ночи. Джаред осмотрелся по сторонам, думая во что бы ему нарядиться. На полу валялись только спортивные штаны Дженсена, которые накануне содрал с него Джаред, и этот чистоплюй не успел их подобрать, разгладить и положить на место - у него для каждой вещи было свое место. "Педант чертов", - беззлобно подумал о любовнике Джаред. Он влез в короткие для него штаны, из под которых смешно торчали ноги. Футболки поблизости не оказалось, и он решил, что одевать ее необязательно, ведь Эмилио видел его и не таким, когда приводил домой пьяного в стельку. Сам Джаред скромняжкой никогда не был, он без проблем мог заявиться к Эмилио в чем мать родила, но вот объясняться потом с Дженсеном, почему он разгуливает с голым задом в чужой квартире, не хотелось. Дженсен вообще как-то странно влиял на Джареда - видеть его выворачивающий наизнанку разочарованный взгляд было, мало говоря, неприятно. «Наверное, я просто пока с ним не наигрался еще, поэтому мне есть дело до его мнения, - решил Джаред. – Когда надоест, все станет пофиг». Когда Эмилио открыл дверь, Джаред прошел внутрь и уселся в кресло, зевнул и спросил: - Что ты откопал? - Галисиец, которому вы помогли скрыться в Марокко, вернулся в Сеуту. На катере он пересек пролив и попал на полуостров. Там связался со своими подельниками и прибыл в Ла-Коруньо. Удалось подкупить дочку садовника, она сообщила, что галисиец побывал в доме Шакина. Уверен, что именно Гонсало Шакин заказал вас, сеньор Джаред, потому что сразу после визита галисиец отправился в Марокко, где на вас было совершено два покушения. - Вот и делай людям добро, - проворчал Джаред. – Где он сейчас? - Галисиец прячется в одной испанской деревеньке. Думаю, убрать его там труда не составит. - Пока не трогать. Я дам знать, когда будет можно. Всю ночь Джаред думал, хмурился, борясь с желанием затянуться сигаретой прямо в постели. Он сидел на подушке, прислонившись спиной к деревянному изголовью, накрывшись одеялом до груди и скрестив руки. Иногда посматривал на мерно сопящего Дженсена, но большую часть времени пялился в окно, за которым ночное небо неохотно уступало место серому рассвету. Гонсало Шакин был слишком опасен. Он уже не единожды пытался избавиться от Джареда, значит, скоро снова повторит свою попытку и кто знает, возможно, она будет более удачной. Умирать во цвете лет не хотелось. Поэтому Шакина надо было опередить любой ценой. И сделать его смерть показательной, чтобы больше ни один испанец не посмел слова худого сказать Падалеки. Смерть предателя-галиссийца, который пытался убить его в Марокко, пока лучше отложить, иначе главная фигура всей этой комбинации может что-то заподозрить. С предателем разобраться можно и позже, главное отправить своего человека присматривать за ним. А в назначенный срок он нанесет удар. Дженсен проснулся резко, словно от удара. Он поднял свои глаза на смотрящего вдаль Джареда. - Доброе утро, - хриплым ото сна голосом проговорил Дженсен. – У тебя бессонница? - Вроде того. - Случилось что-то серьезное? Я вроде бы слышал звонок ночью. - Да, Эмилио докладывал, что вернулся из командировки. Ничего особенного. По взгляду Дженсена Джаред понял, что любовник ему ни капельки не поверил, но разуверять в чем-либо Дженсена не стал – все равно заведомо гиблое дело – упрямый Эклз был слишком умен и чуток. Да и придумывать правдоподобную ложь Джареду после бессонной ночи было недосуг. Ровно через три дня криминальные разделы всех испанских газет красочно и наперебой расписывали весть о том, что предприниматель из Ла-Коруньо был жестоко убит. На Гонсало Шакина напали в собственном доме. Рано утром, когда прислуги было по минимуму, преступники незаметно проникли в спальню жертвы. Там ему заткнули рот кляпом, завели руки за спину и связали. А потом надругались в особо жестокой форме, после чего задушили. Спустя час, лежащего на кровавых простынях на животе со следами от веревок на вывернутых руках Гонсало Шакина обнаружил его помощник. Один известный журналист главной газеты страны в каждой из своих пяти статей вопрошал: «Кто мог так жестоко поглумиться над гетеросексуальным мужчиной, ведущим праведный образ жизни?» Последние слова особенно повеселили Джареда. Если дело и дальше так пойдет, то Гонсало Шакину скоро над головой нимб пририсуют. Помимо громкой смерти, случилась еще одна, о которой мало кто знал. В маленькой рыбацкой деревеньке был найден труп галисийца, который не так давно переехал туда жить, но поскольку он ничего из себя не представлял, то был никому не интересен, и о его смерти знали лишь местные жители. Джаред был уверен, что новости о Гонсале Шакине дошли до Дженсена, но тот хранил молчание и с расспросами не приставал, хотя, наверняка, догадался, что галисиец из Марокко и Гансало Шакин связаны между собой. В наркобизнесе мягкотелость до добра не доводила: или ты, или тебя. Гонсало Шакин ясно дал понять, что мириться с конкуренцией не собирается. Поэтому Джаред сыграл на опережение. Следующее, что сделал Джаред – наладил связи с алькальдом города Хере́с-де-ла-Фронте́ра. Он был важен для бизнеса, поскольку именно его жене и брату Суаресу-младшему принадлежали виноградники всемирно известной марки вина, поставками которого на итальянский рынок собирался заняться Джаред. Джаред не был любителем испанского вина, но вот устроить регулярные рейсы из Испании в итальянскую Калабрию было архиважно, поскольку полковник Крибех заявил, что из-за усилившегося контроля, устроенного начальником таможни Сеуты, который все же «спелся» с Алваресом, его катера не могут сбрасывать груз в назначенной точке Средиземного моря, как это делалось доселе, и поэтому на прошлой неделе итальянцы остались без товара. После совещания, устроенного с Дженсеном и Эмилио, было принято решение: Джаред с Суаресами образует новое предприятие, где имя Падалеки не будет упоминаться, и совместно с ними налаживает поставки вина из Хере́с-де-ла-Фронте́ра. По дороге в Италию, судно, вылавливает груз из вод Гибралтара, оставленный «маврами», а далее следует в порт назначения. О дополнительном товаре, принятом на борт, Суаресам знать не обязательно. Их имя нужно, чтобы таможенники не слишком докучали – никому не захочется ссориться с алькальдом одного из городов Испании. Через подкупленного прокурора Джаред договорился о встрече с алькальдом Суаресом. Колумбиец приехал в Хере́с вместе с Дженсеном. Они остановились в отеле, и Дженсен, видя что любовник постоянно на нервах, утянул его в спа-салон. Джаред же, конечно, лучше бы спустился в бар и выпил за удачное завершение переговоров, но многообещающий взгляд Дженсена заставил его поступиться собственными планами. «Эдак я рядом с ним скоро превращусь в безвольную тряпку», - размышлял Джаред, укладываясь после процедур на массажный стол. Однако, после того, как руки массажиста сменились руками Дженсена, который выпроводил работника, сунув ему в карман купюру, Джаред перестал что-либо соображать вообще. Он плавился под умелыми поглаживаниями Дженсена (и где только научился?!), все норовил развернуться и поцеловать адвоката в губы. В конце концов, ему это удалось. Поцелуй закончился тем, что Джаред повалил Дженсена прямо на себя и не выпускал до тех пор, пока к ним через час деликатно, но настойчиво не постучали в дверь.