Наркобароны

Джаред понятия не имел, какие функции выполнял Дженсен при старом оябуне, но то, с какой решимостью и суровостью тот устранял врагов, навевало на мысли, что он не просто давал юридические консультации - слишком уж высоким авторитетом пользовался Эклз среди якудза. Судя по всему, бывший глава ценил его и очень хорошо относился, раз позволил покинуть семью и поселиться в Штатах. Не исключено, что сейчас новый глава Ао-саги-би увидит в нем скрытую угрозу и попытается избавиться… Поэтому Джаред пообещал себе, что не оставит Эклза ни на минуту одного, отныне со всеми проблемами они будут разбираться вместе. Дженсен сменил свой черный костюм на бежевый, поправил галстук, засунул платочек в карман пижонского пиджака. Джаред одел темно серую "тройку". Вместе они спустились вниз. Джаред нещадно потел, поэтому расстегнул ворот рубашки – температура в Токио за последний день очень сильно поднялась. Дженсен позволил сесть Джареду за руль, а сам разместился рядом. Он был спокоен и неподвижен, но Джаред чувствовал, что любовник нервничает. - Все будет хорошо, - положил свою ладонь Падалеки на пальцы Дженсена. Тот глубоко вдохнул, накрыл своей второй рукой сверху и слегка сжал как бы благодаря за поддержку. Оставшийся путь они проделали в молчании. От охраны в салоне машины Дженсен наотрез отказался и Джаред посчитал это правильным. Пуленепробиваемые стекла в случае опасности защитят гораздо надежнее, чем подкупленный врагами телохранитель. "Мерседес" Дженсена и сопровождающие его две в точности такие же машины въехали на узкую аллею, где уже стояла парочка представительских автомобилей. Джаред припарковался и тут же работники в белых перчатках бросились вперед, первый почтительно распахнул дверцу перед Джаредом, тот даже не успел взяться за ручку, второй открыл со стороны Дженсена. Они направились к ресторану, в котором у Дженсена была назначена важная встреча с большим чиновником, прошли сквозь вращающиеся двери. Внутри их приветствовали официантки в кимоно. Возникший, словно из ниоткуда, управляющий низко поклонился и провел в отдельный зал. В просторном помещении перед низеньким столом, скрестив ноги, сидел важный господин в белоснежной рубашке, его пиджак был небрежно брошен поблизости, над ремнем выпирало внушительных размеров брюхо. Заметив Дженсена со спутником, чиновник прищурил и без того узкие глазки, отчего их практически не стало видно из-за щек, готовых лопнуть от обжорства. Мужчины поздоровались друг с другом, Дженсен заговорил по-японски. Джаред делал вид, что все отлично понимает, хотя не различал в льющейся единым потоком речи ни единого слова. Когда чиновник хотел показать кто тут главный, то повышал голос и выкатывал глаза, но смотрелся вовсе не величественно, а, на взгляд Джареда, довольно-таки потешно. Дженсен говорил ровно, выражения лица не менял, глазами не вращал, и выглядел более представительно. Чиновник изредка, в перерывах между сменами блюд, задавал вопросы, Дженсен терпеливо отвечал. По тому, как загорелись глаза чиновника, речь пошла о барышах, в этом можно было не сомневаться. Интересно, Дженсену удалось договориться? И как этот лоснящийся черт теперь будет помогать семье Иноэ? Наконец, чиновник расслабился и слегка откинулся назад, его пузо шевельнулось, пуговицы на рубашке опасно затрещали, грозясь отлететь к противоположным стенам, но чиновника это не смутило. Видимо, на ту сумму, которую ему пообещал Дженсен, он сможет купить себе очень много новых рубашек на размер больше, правда, Джаред сомневался в том, продают ли такие в Японии вообще. Скорее всего, придется шить на заказ... Когда Джаред с Дженсеном вышли на улицу, там уже заметно стемнело, дневная удушающая жара сменилась прохладным ветерком, и Джаред порадовался, что больше не придется потеть снова - одежда под кондиционером ресторана высохла и не прилипала к телу. - Зачем тебе этот толстый боров? – задал вопрос Джаред, когда дверцы машины погрузили их в комфортную тишину. - Это важный чиновник, он руководит всеми правоохранительными силами Японии. Нам нужна его поддержка, особенно теперь, когда мы знаем, где искать Окада. - Что ты собираешься делать? Убить самозванца? А этот чиновник будет прикрывать твою задницу? - Угадал. - Дженсен, - Джаред перевел взгляд на адвоката, - только не делай этого лично, - умоляюще сложил он бровки домиком. - Почему? - Неужели ты хочешь убить ради «Цапли» Окада? Ведь это их разборки, личные… Вот пускай сами и разбираются. Не стоит марать руки… - На моих руках уже есть кровь, ты поздно спохватился, - ровно произнес Дженсен. - Тот человек был всего лишь рядовым якудза, за него с тебя не спросят. А вот за Окада, известную личность в Японии, тебе могут свернуть шею. «Цапля» тебя защищать точно не станет. Уверен, он рассчитывает на то, что как только поднимется шумиха в прессе, все шишки полетят в тебя, а он чистеньким выберется из дерьма. - Ты ничего не знаешь о «Цапле», - ответил Дженсен. – Не в его интересах сдавать меня правовикам. - Я бы на твоем месте не был так в этом уверен. Эклз молчал. - Устрой мне встречу с «Цаплей», - попросил Джаред, особо не надеясь на положительный ответ. - Пока рано. Да уж, от Эклза он другого ответа и не ожидал. На всякий случай поинтересовался: - А когда? - Когда Окада перестанет дышать… - Чертов упрямец, - пробубнил себе под нос Джаред. Окада скрывался в сорока километрах от столицы, в одном из частных домиков холмистого полуострова Босо. Якудза во главе с Дженсеном выехали из Токио затемно. Джаред был хмурым и не выспавшимся, потому что всю ночь рассуждал над вчерашним событием: несколько якудза заявились к Дженсену домой и, низко кланяясь, поднесли ему в подарок старинный самурайский меч – катану - с какими-то высокопарными словами (это колумбиец понял по тону, каким говорили подносящие), часто упоминая Ао-саги-би. Меч выглядел старым, его рукоять была обтянута кожей ската, уже потертой, а выгнутое наружу лезвие отливало зеркальным зловещим блеском. Дженсен с поклоном принял катану и повесил на левый бок. Джаред где-то читал, что катана на левом боку самурая всегда означала, что хозяин готов к войне. Хотелось надеяться, что катана лишь дань традициям, не более, что Дженсен не станет ею размахивать направо и налево, не смотря на то, что теперь подчинялся кодексу чести самураев, черт бы побрал все эти нелепые средневековые правила! Когда якудза удалились, Джаред хмуро поинтересовался: - Это подарок от "Цапли"? Дженсен нехотя ответил: - Катана принадлежит семье Иноэ. - Зачем он подарил тебе свою семейную реликвию? Дженсен поджал губы и промолчал. Это Джареду совсем не понравилось. С чего бы "Цапля" отдала Дженсену память предков? Ведь неспроста же... Если Дженсен грохнет Окада, то Ао-саги-би получит возможность шантажировать его… Вдруг трусливая «Цапля» предъявит свои права на Эклза? Кажется, у Ао-саги-би были планы на красавца-янки… И не только деловые, как сначала думал Джаред. Вот честно, если он прикажет Дженсену остаться с ним, то Джаред размозжит Ао-саги-би голову о стену голыми руками. За свое он будет бороться до конца. Полусонный Джаред хмурился, отчаянно зевал, иногда бросал взгляд за окно, там, как такового, пейзажа не было – путь их лежал по тоннелю Токийского залива, который хотя и освещался сносно, но чувства вызывал не самые приятные - не любил Джаред тоннели с самого детства. Увидев в японском тоннеле аварийные выходы, Падалеки хмыкнул: интересно, куда они выходят? В толщу воды? Не придавит обломками, так на корм рыбам пойдешь, выбор-то невелик… Или мудрые японцы спроектировали что-то гениальное, что позволит в случае опасности всем остаться в живых? Из тоннеля четыре черных «Мерседеса», забитые якудза под завязку, вынырнули наружу на пока еще пустынную дорогу, впереди маячил мост, в море – плантации водорослей. Унылый пейзаж промзоны берега скрашивали пальмы вдоль дороги. В целом полуостров Босо оказался милым уголком, соединяющим в себе очарование гор и пленительность моря. Окада жил на теплом побережье. По словам ныне покойного со-хонбутё, по утрам он совершал пробежки по песчаному пляжу, к сожалению, не один - следом за ним трусила рысцой вооруженная до зубов полудюжина охранников, поэтому подобраться к Окаде с налета не получилось. Но люди Дженсена умели ждать и строить планы. Они решили, что наилучшим местом нападения станет поле для гольфа, куда Окада наведывался регулярно. Джаред мучился от безделья в салоне машины. Солнце уже приблизилось к зениту, цикады «орали» так, что их было слышно даже через закрытые окна. Падалеки взглянул на Дженсена – тот сидел неподвижно, задумчиво устремив свой взор куда-то вперед. Джаред же сидеть неподвижно не мог, но он прекрасно понимал, что сам напросился, ведь Дженсен предлагал ему остаться в Токио перед самой поездкой. Поэтому Джаред стойко боролся с собственным желанием размять ноги, скинуть напряжение с мышц спины – тревожить лишний раз Дженсена перед ответственной операцией не хотелось, но желудок Джареда, вопреки его воле, издал протяжно-заунывный вой, требуя пищу. Дженсен словно очнулся ото сна, в котором пребывал, и посмотрел на Джареда. Тот извиняюще улыбнулся и склонил голову – типа, не бери в голову, ерунда, переживу. Никак не комментируя «выступление» джаредова желудка, Дженсен набрал номер на телефоне и что-то приказал на японском. Джаред украдкой покосился на Дженсена, тот убрал телефон и снова принялся лицезреть пейзаж за окном, хотя там не происходило ровным счетом ничего. Спустя некоторое время к ним постучал якудза, Дженсен приоткрыл окно и сразу же раскаленный воздух просочился внутрь. Якудза подал белый сверток Дженсену, тот кивнул и снова закрыл окно, возвращая прохладу в салон. Дженсен протянул сверток Джареду. - Что это? – удивился тот. - Открой, увидишь. Джаред потянул носом – пахло ароматно, неужели… Неужели Дженсен заказал для него еду? Джаред поспешно развернул белую промасленную бумагу, внутри оказались «курокке» с мясом. Голодный Падалеки плотоядно улыбнулся, его желудок на радостях исполнил что-то замысловатое. Взяв одну картофельную котлету, он протянул ее Дженсену, но тот брезгливо поморщился. - Не хочешь, как хочешь, - буркнул Джаред и вонзил свои зубы в пищу. Ничего более вкусного, как ему показалось в этот момент, он давно не ел. Тем более в Японии, где вся кухня была придумана для того, чтобы заставлять его чувствовать себя голодным уже через час после плотного чревоугодия. Когда последний кусочек «курокке» оказался внутри сыто заурчавшего желудка Джареда, он с пылом произнес: - Спасибо! - Не за что, - довольные морщинки тронули уголки глаз Дженсена. – Не хочу, чтобы ты упал в обморок в самый важный момент. - Теперь я готов совершать подвиги, - заверил Джаред. Дженсен достал бумажную салфетку из бардачка и вытер с краешка губы Джареда масло. Джаред потянулся к нему, но в этот момент Дженсену позвонили, он отодвинулся и вытащил свой телефон. Ему сообщили, что у дома Окада начались сборы. - Нам пора, - произнес Дженсен, выезжая на дорогу из укрытия. Окада предпочитал передвигаться на «Кадиллаке». Его вычурно красный автомобиль взял курс в сторону клуба для гольфа. Внутри автомобиля сидело двое охранников и водитель. За «Кадиллаком» пристроилась неприметная машинка - Эклз и остальные якудза своими «Мерседесами» пока не отсвечивали, иначе Окада мог заподозрить неладное. «Кадиллак» затормозил возле гольф-клуба. На встречу Окаде выбежали работники, они низко кланялись все то время, пока один из телохранителей открывал дверцу машины своему боссу. Стоило Окаде выйти на свет божий, как поклоны стали еще ниже. Окада постоянно щурился, но солнцезащитные очки не надевал. Он был одет скромно, но нарочно выставил пару татуировок, чтобы ни у кого даже тени сомнения не возникло в том, кем он является на самом деле. Окада не удостоил обслуживающий персонал взглядом, размашистой походкой направился к поджидавшему гольф-кару, за рулем которого уже сидел его человек. Игрой Окаде насладиться не дали люди Дженсена. Один из них выглядел как самый заядлый игрок в гольф – легкие светлые брюки, рубашка-поло, бейсболка, скрывающая лицо. Он следовал за гольф-каром Окада на приличном расстоянии к следующему полю, которое снял только что за баснословную сумму, чем немало удивил администратора клуба. Но последний не стал спорить с человеком, так легко расстающимся с наличными: раз хочет соседнее поле, пожалуйста, ведь господин «якудза» не настаивал, чтобы поблизости никого не было. Человек Дженсена убедился, что Окада и иже с ним удобно расположились на «своем» поле, неспешно остановился за поворотом, где его гольф-кар не было видно, прихватил из сумки спрятанную между клюшками снайперскую винтовку и встал в позу, удобную для выстрела. Окада не сразу понял, почему оба его телохранителя рухнули словно подкошенные, но потом заметил круглые красные раны на их лбах и понял, что по его душу заявились враги. Он неловко взмахнул руками, зачем-то прикрыл голову, точно, таким образом, хотел защитить себя от пули, и на полусогнутых ногах бросился наутек. К этому моменту подоспели остальные люди Дженсена. Они догнали Окада и приволокли его к дорожке. Там вырубили и запихнули в гольф-кар снайпера. Администратор чуть не лишился чувств, увидев, что какие-то неизвестные люди направляются к бандитскому «Кадиллаку» и расстреливают водителя и телохранителей, оставшихся сторожить авто. Самого же «господина якудзу» минуту спустя бесчувственным погрузили в салон подъехавшего «Мерседеса». Люди Дженсена не теряли ни минуты и действовали оперативно. Джаред вместе с Дженсеном наблюдали за происходящим со стороны, не высовываясь из своей машины. Кто-то из персонала хотел скрыться в доме и вызвать полицию, но ему вежливо посоветовали этого не делать. Администратору почти насильно впихнули в дрожащие руки увесистый сверток, Джаред догадался, что там деньги. - Уверен, что он будет молчать? – задал вопрос Джаред. Дженсен кивнул: - Он же не дурак. Джаред подумал, что просчитать, чем ему грозит языковое недержание, вполне способен даже самый последний деградант, значит, администратор в любом случае закроет рот на замок. Якудза покинули гольф-клуб и взяли курс в столицу. - Что ты теперь будешь делать с Окада? – спросил Джаред. - Двум оябунам семьи Иноэ вместе не ужиться. Один из них должен исчезнуть. - Надеюсь, это сделает Ао-саги-би, а не ты, - снова попытался донести свою мысль Джаред. Чаяниям Джареда не суждено было сбыться. Они подъехали к фабрике, в которой некоторое время назад брали машины для гонок. Авто скрылись внутри и только там все участники выбрались наружу. Последним выволокли Окада, он уже пришел в себя и словно безумный вращал глазами. Заметив Дженсена, он зло заругался и даже увесистые пинки не заставили его замолчать. Дженсен медленно подошел к Окада и тихо заговорил. Самозванцу пришлось заткнуться, чтобы не пропустить ни слова. Дженсен говорил недолго, но по тому, как менялось лицо Окада, Джаред понял, что сейчас все и случится. Случится то, чего Джаред боялся больше всего: с Окада будет разбираться Дженсен, а не «Цапля». Первым порывом Джареда было попытаться остановить Дженсена. Но нутром Джаред чувствовал, что ему не стоит вмешиваться, что это будет неправильно. У якудза свои правила, Джаред в них ничего не понимает. Вдруг, если он вмешается, то нарушит что-то очень важное и все жертвы будут напрасны: Джаред не сможет помочь ни отцу, ни брату, да еще и Дженсена подставит. Что ж, он даст Эклзу сделать то, что тот собирается. Но пусть Ао-саги-би даже не надеется, что Джаред откажется от него. Если надо, он пойдет войной против «Цапли», когда вернет себе власть в своем клане. Все континенты содрогнутся, если у него посмеют отобрать Дженсена. Джаред стиснул зубы, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, но его лицо осталось непроницаемым. Между тем Дженсен скинул свой пиджак, расстегнул ворот белой рубашки. Один из якудза подал ему самурайский меч, тот самый, старинный, который Джаред уже видел сегодня утром. Дженсен, прищурившись, поудобнее ухватился за рукоять, взмахнул катаной и в один удар снес голову удерживаемому, но не прекращавшему ни на минуту слать проклятия Окада. Поток его слов неожиданно смолк, голова, словно мячик, покатилась по цементному полу - Дженсен обладал поистине исполинской силой и мастерски владел древним японским оружием. Джаред сделал шаг вперед, намереваясь подойти к Эклзу, но остановился на полпути в тот момент, когда Дженсен повернулся к нему забрызганным кровью лицом. Глаза его светились решимостью и чем-то еще... Джаред затруднялся подобрать правильное слово. Но однозначно, это было лицо человека, выполнившего свой долг… После того, что произошло, они молча сели в машину, отказавшись от провожатых, и Дженсен выехал из города. Джаред не спрашивал его ни о чем, хотя очень хотелось. Но он не собирался докучать Дженсену расспросами, потому что видел, в каком тот состоянии. Когда огни большого города остались позади, Дженсен еще с час петлял по дорогам, следуя только одному ему известным путем. Вскоре он остановился возле небольшого храма, достал толстовку, надел поверх запачканной рубашки, вытер засохшие бурые капли с лица и вышел на улицу. Джаред спросил: - Можно с тобой? Дженсен кивнул: - Да. Они миновали ворота-тории, ведущие на храмовую территорию, и очутились на узкой парковой дорожке, освещенной фонарями - Дженсен пошел чуть впереди, Джаред - отставая на полшага. Недалеко от храма возвышалась пятиярусная пагода. Завидев ночных гостей, к ним на встречу вышел монах. Джаред засунул руку в карман, ища купюры, чтобы расплатиться со служителем и договориться, чтобы он не мешал. Но японец, признав Дженсена, начал низко кланяться и поспешил открыть дверь в храм. Дженсен кивнул и прошел внутрь, оставил позади себя три буддийских статуи, покрытых золоченым лаком и склонился перед алтарем, где долгое время провел неподвижно. Тишину нарушал лишь перезвон колокольчиков, которые слегка раскачивались от порывов ночного ветра. У Джареда затекла спина и ноги от долгого стояния. Он вышел на улицу и там задумался: Дженсен не был похож на верующего человека, так почему же он первым делом направился в буддийский храм? Замаливать грехи в его планы, явно, не входило... Утром следующего дня Дженсен объявил Джареду, как только тот открыл глаза, что Ао-саги-би сдержал свое обещание и прислал ему несколько тысяч стволов оружия, которое так приглянулось Падалеки. Джаред сел на постели и заморгал, еще окончательно не проснувшись. - Какое оружие? – спросил он, не совсем понимая о чем речь. А потом вспомнил: оружие без опознавательных знаков отличного качества. Что ж, «Цапля» решила выразить признательность своему спонсору, благодаря которому получила власть... - Я хочу лично сказать ему спасибо за столь щедрый подарок… - начал Джаред. - Не стоит. - Но… - Пока еще рано. Ты должен решить свои проблемы в Колумбии, - Дженсен говорил усталым, надтреснутым голосом, Джаред заподозрил, что тот так и не уснул этой ночью. А вот сам Джаред вырубился моментально, как только его щека соприкоснулась с подушкой. - Естественно, - заверил Падалеки. – Я сегодня же забронирую для нас билеты. Дженсен доселе стоящий к нему вполоборота, повернулся и пристально посмотрел в глаза. - Я остаюсь в Токио. Остатки сна схлынули с Джареда. - Повтори, что ты сказал, - с замиранием сердца потребовал он. - Я не лечу с тобой. Джаред рыкнул: - «Цапля» настаивает, чтобы ты был с ним? В одно мгновение он оказался на ногах. - Дело не в Ао-саги-би, - возразил Дженсен. - А в ком? - Сейчас начинается трудный период для семьи Иноэ. Необходимо уладить кучу формальностей, я должен остаться тут и помочь в делах. - А мне ты помочь не должен? - Ты справишься и без меня. Джаред остановился напротив Дженсена. - Скажи мне только одно, ты бросаешь меня? – грудь его бешено вздымалась, глаза сверкали. Дженсен чуть заметно качнул головой. - Нет. Просто я не могу пока уехать из Японии. Вчера в храме я обещал духу бывшего оябуна, что сделаю все от меня зависящее, чтобы семья Иноэ процветала. Это мой долг перед этим человеком… - Разве не старый оябун шантажировал тебя и покушался на меня в Сеуте? - Мне сложно тебе все объяснить. Возможно позже... - Ох, уж эти японские заморочки, - вздохнул Джаред. - Ладно, а потом, когда ты выполнишь свои чертовы… ну словом, свои обещания, мы будем вместе? Или «Цапля» и тогда не отпустит тебя? О, - гортанно зарычал Падалеки, - я переломаю ему все крылья, если он хоть пальцем посмеет... - Когда ты вернешься обратно, обещаю, что ты встретишься с Ао-саги-би и сможешь лично предъявить ему все претензии, которые у тебя накопились, - грустно улыбнулся Дженсен. - Если ты и тогда останешься с ним, я вас обоих в землю зарою, - Джаред в порыве дернул Дженсена на себя, обнял по-медвежьи и зарылся своим носом в волосы на его макушке. - Собирайся, твой вылет через два часа. Спасай своих родных и возвращайся ко мне с победой. Джаред так и не улетел. А виной тому стала газета со статьей, в которой неизвестный журналист писал, что война за передел власти среди якудза завершилась и обещал назвать имя нового главы семьи, а также имя человека, который убил бывшего оябуна, уверяя, что это станет настоящей сенсацией. Одно из двух: то ли журналист был просто дурак, то ли идиот. Никто в здравом уме не посмел бы делать столь громких заявлений – с якудза шутки были плохи. По правилам ни одно агентство и ни один журнал никогда бы не назвали имя «смельчака», работающего на них, но ведь в этом бренном мире все продавалось и покупалось. Даже доблестные японские средства массовой информации. Для того, чтобы подтвердить свои слова и доказать, что он не блефует, журналист предоставил изданию для затравки фото, на котором было видно, как Дженсен, стоя спиной к объективу, заносит катану над головой перекошенного от страха Окада. С такого ракурса напрямую предъявить обвинения Дженсену было невозможно, так же как и с достоверностью сказать, что на фото действительно он, но журналист божился, что у него есть и другие снимки, на которых отлично видно лицо «убийцы». Просматривая газету, Дженсен остался бесстрастным. А вот Джаред рвал и метал: - Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться для тебя?! - Конечно, - кивнул Дженсен. - Надо что-то срочно делать! И где только полоумный журналюга прятался? Почему твои люди его не засекли? - Мы обязательно разберемся во всей этой ситуации, - пообещал Дженсен, неспешно допивая свой утренний кофе. - Только не говори, что «Цапля» поможет. Я просто уверен в том, что статья – его рук дело! - С чего ты взял? – на лице Эклза появился интерес. - Ну а кому это может быть выгодно? Он сдает тебя полиции и все, конкурент убран с дороги. Или еще хуже, он на тебя начинает давить и… - Довольно, - махнул рукой Дженсен. – Прекрати себя накручивать, никто не покушается на мой зад, кроме тебя. Я со стопроцентной гарантией могу сказать, что Ао-саги-би здесь абсолютно ни при чем. - Откуда такая уверенность? Дженсен этого так и не объяснил. Он просто встал и уехал по делам. Джаред успел крикнуть на прощание, что с места не сдвинется, пока не убедится в том, что проблема решена. В этот день Дженсен выпроваживать Джареда в аэропорт не стал, он слишком хорошо изучил упрямого Падалеки, понимал, что тот никуда не улетит. Вскоре Дженсен узнал имя журналиста-самоубийцы. В одну из ночей к тому в квартиру забрались воришки и унесли всю бытовую технику, парочку ноутбуков, недорогую одежду и какие-то бумаги… Самому журналисту не повезло – он, к сожалению, в это время был дома и спал. Разбуженный шумом журналист попытался воспрепятствовать грабежу, за что его наградили несколькими ножевыми ранениями в живот и по лицу. Повезло еще, что не смертельно… В итоге он провел несколько месяцев в больнице, получил шрамы на память, с которыми не смогла справиться никакая пластическая хирургия. Больше желающих копаться в грязном белье семьи Иноэ не нашлось. Газета опубликовала опровержения, назвала недавнюю сенсацию «всего лишь слухами, не имеющими под собой никаких доказательств», а снимки – кадрами из нового остросюжетного детектива. После этого Джаред, наконец-то, сел в самолет, попрощавшись с Дженсеном дома, наотрез отказавшись от того, чтобы тот лично ехал с ним в аэропорт - ведь тогда бы желание запихнуть его в салон самолета стало просто непреодолимым. Глава 6. В самый последний момент Джаред сменил билет и отправился в Сеуту, а не в Боготу, в которую планировал лететь изначально. По дороге в аэропорт он несколько раз прокрутил в голове план, который они разработали вместе с Дженсеном, и понял, что он его не устраивает. С Женевьев, с колумбийской и мексиканской мафиями за ее спиной, дома он ничего поделать не мог. В Южной Америке было трудно найти даже союзников, потому что Падалеки тащил за собой на хвосте японскую мафию, которой там, мягко говоря, не обрадуются. Иметь якудза в качестве партнеров – одно дело, а вот отдать им американские рынки – на это никто не согласится, даже из тех, кого еще не успела купить Женевьев. А в то, что японцы претендуют только на Европу, никто из нарколидеров не поверит. Приказав самураям сидеть в испанской съемной квартире и носа не высовывать на улицу, Джаред направился по делам. При помощи денег он узнал новый адрес неподкупного чиновника Алвареса, который спал и видел его за решеткой. Что ж, настал час их встречи... Правда, к великому сожалению сеньора Алвареса, на воле. Наркота из Южной Америки просто заполонила Европу. Всем было понятно, что перебрасывают ее через Сеуту, поэтому Алвареса срочно вызвали в Мадрид. Консилиум из больших чинов испанской полиции и соответствующих ведомств Германии, Италии и бог знает еще откуда желал знать, почему дело приняло столь скверный оборот. -За то время, что вы назначены на должность, наркотрафик вырос втрое! Чем вы вообще тут занимаетесь?! Если вы не наведете порядок, мы будет вынуждены поставить на ваше место более компетентного человека! - предъявили ему претензии. Алварес, как ему самому казалось, достойно ответил всем этим господам и сеньорам, пообещал разобраться с ситуацией. Но одно слово пообещать, а другое выполнить. Он понятия не имел почему поставки дешевого кокаина увеличились в три раза. Ведь Падалеки в Гибралтаре больше не было (черт знает куда он подевался вместе со своим смазливым адвокатом, а его правую руку Эмилио так и вовсе убили выстрелом в затылок), но за время его отсутствия южноамериканская наркомафия усилила свое влияние в европейском регионе. Алварес подозревал, что Падалеки с рынка вытеснили конкуренты, которые спелись с мексиканцами. На подобные мысли его натолкнул способ, которым убрали Эмилио – так разбираются с предателями мексиканские мафиози. А раз в дело замешаны мексиканцы, то становится ясно, почему в Галисии на одной из дорогущих дискотек, где тусуются в основном бандиты, неизвестными были брошены на танцпол пять отрубленных мужских голов. Полиция тогда решила, что это разборки местных головорезов, но вот Алварес сомневался с самого начала. Ведь галисийцы никогда не действовали так агрессивно, они всегда старались держаться в тени. Между собой галисийцы бы разобрались так, чтобы посторонние вообще ни о чем не догадались. А пришлые незнакомцы, с местными обычаями знакомы не были и действовали по своим правилам, не понимая, что в Европе на подобное отреагируют незамедлительно, и рано или поздно их вычислят. Это только в Мексике кровавый беспредел сойдет виновным с рук. Также Алварес голову мог дать на отсечение, что и Колумбийский дьявол не имеет никакого отношения к разборкам, уж слишком топорно действовали в Галисии новички. Падалеки всегда работал мозгами. Он хоть и боролся за власть, не жалея врагов, но внимания правоохранительной системы старался не привлекать, понимая, чем это может быть чревато в будущем. А после того, как появился его адвокатишка, так к нему вообще подкопаться стало нереально - они ловко заметали все следы. Пока участников инцидента не вычислили, но установили, что в Испанию в тот промежуток времени въехало несколько мексиканцев с чистыми документами и неподмоченной репутацией… Хотя это вообще ни о чем не говорит, уж Алварес-то профессионал, его не провести, он прекрасно знает, как делаются такие бумажки, тем более в Мексике. Если мадридские правовики не сумели сопоставить факты, это их дело. Алварес собирал информацию по крупицам, и делиться с ней не спешил. Он сделал запрос в Боготу, но очень аккуратно, ведь всем известно, что колумбийские полицейские моментально продадут информацию тому, о ком ее собирают. Запрос касался Джареда Падалеки. Ответ Алвареса несколько обескуражил – выходило, что Колумбийский дьявол на родине не появлялся. Но в Африке его тоже не было, Алварес был в этом уверен на сто процентов. Некоторое время спустя пришла весть, что Падалеки объявили в розыск по всей Колумбии, правда на каком основании - не ясно. Похоже, в Боготу Падалеки все же вернулся по "левым" документам и что-то успел там натворить… И если его ищет местная полиция, то дела его плохи. Скорее всего, своей власти он лишился, а клан возглавил кто-то другой. Но кто это мог быть? Тот, кто возглавил клан, теперь пользовался системой, выстроенной Падалеки в Гибралтаре, убирая галисийцев, которые снова воспротивились чужакам, поняв, что старого врага больше нет, а на его место пришел новый игрок. Алварес всерьез раздумывал над тем, чтобы выбить себе командировку в Колумбию и на месте уже разобраться в чем дело. Сегодня он, как и всегда, допоздна засиделся на работе, анализируя все факты, которыми располагал, выпил несметное количество чашек крепкого кофе, но все равно глаза закрывались, и требовался допинг посильнее, чем кофеин. Алварес мотнул головой, встал со стула, потянулся – захрустели косточки, заныли мышцы. «Все, домой», - сказал сам себе Алварес и направился к выходу. На стоянке он нашел свою одиноко стоящую машину и через десять минут был уже дома. Если бы Алварес так не умотался на работе, он бы непременно почувствовал: что-то не так. Но уставший разум требовал только покоя, поэтому Алварес упал на кровать лицом вниз, даже не раздевшись и не приняв душ. Проснулся он резко, словно от толчка, еще затемно, от чувства тревоги, которое нарастало тем больше, чем быстрее с него сходили остатки сна. Алварес подскочил на постели, сжимая в руках пистолет и смотря на непрошеного гостя, который расположился в кресле подле его кровати и смотрел прямо на него, не предпринимая попыток приблизиться. - У тебя херовые замки, - произнес ночной гость. Алварес узнал его еще до того, как тот начал говорить, несмотря на то, что на фоне окна выделялся лишь силуэт. - Падалеки, черт тебя подери! – выплюнул Алварес. – Что ты тут делаешь?! - Не поверишь, но я хочу помочь тебе, - ответил Джаред все так же не двигаясь, и это было правильно, потому что при первом же подозрении на нападение Алварес бы выстрелил. Если Колумбийский дьявол сам пришел к нему, значит, он зачем-то понадобился ему, в простую помощь Алварес не верил, Падалеки был не из добряков… С Женевьев уже несколько недель добивался встречи один японский бизнесмен, уверяя, что у него есть предложение, от которого "сеньора Падалеки не сможет отказаться". Ее любовник Эрнан навел справки: господин Сато, действительно, был связан с якудза, но сам ни в одну преступную организацию не входил, он занимался официальным бизнесом в иностранных государствах – ресторанами и барами, через которые якудза вели тайную торговлю оружием без опознавательных знаков, причем очень хорошего качества, и, конечно же, проституцией. Однако, сам господин Сато слыл законопослушным гражданином, ведь его пока не уличили ни в каких махинациях. Женевьев вошла в кабинет, на письменном столе ее ждал очередной презент – коробочка из крокодильей кожи. Ее разобрало любопытство, она открыла ее и не удержала изумленного возгласа. Уж насколько Женевьев была избалована, и никакими драгоценностями ее было не удивить, но бриллиантовое колье, переливающееся на солнце, било прямо в глаза. Она представила, как оно будет смотреться на ее шее с новым черным атласным платьем… Две недели уже господин Сато буквально заваливал ее дорогими часами и ювелирными безделушками, одна другой краше, но сегодня он превзошел самого себя. Пожалуй, она встретится с ним. Не отдавать же такую прелесть обратно… Японец оказался высоким и очень худым человеком средних лет. Его глаза замечали каждую мелочь, но лицо оставалось бесстрастным – он мастерски владел своими эмоциями. За его спиной стоял навытяжку головорез с умственно отсталым выражением лица, которого приняли на работу благодаря его хорошей физической подготовке. Телохранители-мексиканцы Женевьев заметно напряглись при виде его, и принялись переглядываться друг с другом – азиатский детина мог доставить им хлопот. Женевьев предложила гостю сесть, японец с поклоном преподнес ей очередной подарок, на этот раз в раскрытой и продемонстрированной телохранителям шкатулке на атласной внутренней обивке красовались изумрудные серьги, и опустился в мягкое и удобное кресло. Женевьев коротко поблагодарила и деловым тоном осведомилась: - Чем обязана, господин Сато? Японец принялся витиевато изъясняться на испанском почти без акцента, а потом наконец изложил причину, по которой они сегодня встретились. - Серьезные люди в Японии хотели бы сотрудничать с вами. - Вот как? – приподняла бровь Женевьев, она вся подобралась и оперлась на руки, поставленные локтями на стол. – Насколько мне известно, в Японии распространены амфетамины, и их даже можно свободно покупать… Полиция закрывает глаза на это… - Амфетамины уже не удовлетворяют потребности японской публики. Среди молодежи в последнее время стал моден кокаин и спрос на него растет. - Почему вы решили связаться именно со мной? - Потому что вы самый крупный поставщик кокаина из Южной Америки в Европу и у вас отличная репутация. Вы сделали то, что еще никому до вас не удавалось… Женевьев криво усмехнулась: слава о клане Падалеки вышла далеко за пределы родного материка. Перед ней открывались такие перспективы, которым бы позавидовал сам Джаред. Он, конечно же, молодец, наладил поставки кокаина в Европу, и благодаря ему на нее вышли якудза, но она тоже внесла посильный вклад в дело - договорилась с бывшими врагами медельинцами о совместном бизнесе, что позволило увеличить наркотрафик в Европу и Америку. А теперь у нее появился шанс пойти еще дальше – сперва Япония, а за ней Индонезия, Китай, Австралия… В мире столько мест, где можно развернуться! Отец сможет гордиться ей. С такой сетью поставок она станет королевой мира и из под земли достанет блудного мужа, чтобы сполна насладиться его страданиями. А когда он будет окончательно сломлен, она позволит ему умереть… Женевьев слегка качнула головой, чтобы прийти в себя от привидевшегося ей радужного будущего. - Интересы какой семьи вы представляете, господин Сато? - Семьи Иноэ. - Я что-то слышала... Вроде бы там произошел передел власти… Эту тему быстро замяли в средствах массовой информации… - В семье Иноэ пришел к власти законный наследник, и теперь он желает наладить с вами контакт. - Я бы хотела встретиться с главой семьи Иноэ лично. - Он и сам желает этого, однако, не имеет возможности прилететь в Колумбию... Женевьев перебила на полуслове: - Боюсь, что заключение договора придется отложить на неопределенное время, пока у вашего главы не появится свободное окошко в расписании для меня. Тем не менее, можете передать ему, что я заинтересована его предложением. Но наша с ним встреча должна состояться в Боготе. Японец почтительно склонил голову, а потом заговорил: - Господин Ао-саги-би подозревал, что переговоры могут затянуться, поэтому он приготовил подарок, рассчитывая на ваше понимание. Женевьев хмыкнула: - Еще одно бриллиантовое колье? - она откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу, тряхнула густыми волосами и закурила тонкую дамскую сигарету. - Нет. - Нет?! – удивилась Женевьев. – Тогда что? Часы? Живого крокодила? Или что там такого экзотического водится в Японии? - Джареда Падалеки. Глаза Женевьев округлились, она судорожно втянула воздух и тут же закашляла. Один из мексиканских телохранителей аккуратно постучал ее по спине, а второй быстро налил в стакан воды и протянул хозяйке. Сделав несколько глотков, Женевьев снова смогла говорить. - Джареда Падалеки? – она бросила не потушенную сигарету на белоснежный ковер, и телохранитель придавил тлеющую часть каблуком. – Он дарит мне моего мужа?! - Именно. Ведь вы разыскиваете его, не так ли? - С чего вы взяли? – Женевьев уже пришла в себя и снова стала чересчур самоуверенной. – Откуда вообще взялись слухи, что я разыскиваю его? - А это не так? – слегка склонил голову набок господин Сато. - Допустим, что мы с мужем и, правда, повздорили и я ищу его, но откуда господину Ао-саги-би об этом известно? - О, поверьте, ему многое известно. - Представим на мгновение, что я согласна заключить с вами сделку. Когда вы отдадите мне Джареда Падалеки? - В тот момент, когда господин Ао-саги-би получит первую партию кокаина. - Мне очень интересно, где же прятался все это время мой муж? В Японии? - Об этом мне ничего неизвестно, я лишь передаю слова господина Ао-саги-би. - Ну как будет происходить наша сделка, вы хотя бы объяснить в состоянии? – передернула плечами Женевьев, снова закуривая. - Господин Ао-саги-би предлагает встретиться на нейтральной территории, в Сеуте. - Почему именно там? - Потому что туда удобнее всего доставить вашего мужа. Женевьев задумалась. В ее планы не входило покидать пределы Колумбии, но впереди маячили такие перспективы, от которых дух захватывало… и Джаред… Последнее перевесило все ее сомнения: отомстить человеку, который посмел ею пренебречь, хотя она и предлагала ему заключить мир. Променял ее на рыжего здоровенного мужика, этого чертового адвокатишку! На глазах Джареда она отключит от аппаратов жизнеобеспечения его отца и брата и будет наблюдать за его реакцией, будет смотреть, как он в ногах станет у нее валяться. - Что ж, я согласна. Встретимся через два дня в Сеуте. Но если Ао-саги-би там не окажется, наша сделка аннулируется. Японец низко поклонился. Джаред почувствовал за собой слежку, когда до дома, в котором он остановился, оставалось всего ничего. Проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что его преследуют галисийцы или же Алварес решил сдать его с потрохами, не смотря на их договоренность. А может Ао-саги-би надумал убрать конкурента в его лице и прибрать Дженсена в свои загребущие руки. Сдаваться или уступать было не в правилах отпрысков семьи Падалеки. Еще не ясно кто в итоге выйдет из переделки победителем – он или Ао-саги-би. Так просто уступать Дженсена какому-то японскому выскочке Джаред не собирался. Он сменил направление и вышел в центр города, чтобы постараться смешаться с толпой, благо высоких британцев и англичан из числа контрабандистов здесь было более чем достаточно. В своей белой футболке и потертых джинсах Джаред мало выделялся среди них. Минуту спустя он надвинул на голову кепку, которую приобрел у уличного торговца, и спрятал под нее свои волосы. Джаред петлял, запутывая следы, и в итоге ему удалось оторваться – исчезло чувство, что кто-то постоянно сверлит ему затылок. Он осторожно выглянул из-за угла и заметил своего преследователя: невысокий тип, но кто он по национальности определить было сложно – в нем, казалось, понамешано огромное количество кровей. Может ли статься, что незнакомец наемник якудза? Джаред сфотографировал его, собираясь навести справки, вдруг тот успел уже засветиться в полицейских базах. Спустя три часа, когда на улице достаточно стемнело, Джаред свернул на улицу, ведущую к его дому. Он огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил, поэтому ступил с тротуара на мостовую и в этот момент раздался душераздирающий скрежет колес машины, которая неслась прямо на Джареда. Он повернул голову на звук, и свет фар ослепил его. В последний момент Джаред отпрыгнул, машина лишь слегка задела его плечо, разорвав рукав. Развернувшись на полном ходу на триста шестьдесят градусов, машина рванула обратно. Джаред бросился вдоль по улице, петляя, чтобы не получить пулю, если бы в него вздумали стрелять. Расстояние между Падалеки и машиной стремительно сокращалось. Случайные прохожие шарахались в стороны, сыпля проклятия в адрес сумасшедшего водителя. Джаред старался добраться до моря, чтобы вплавь уйти от преследования, но до него оставалось еще слишком далеко. Лишь случай помог ему избежать гибели под колесами автомобиля: наперерез выехал потерявший управление грузовик и перегородил тесную улочку. Джаред обогнул его справа, а машина с преследователями вынуждена была резко затормозить. Пока те выпрыгивали из машины, Джаред успел добежать до берега и уйти с головой под воду. Одна из пуль прошла всего в нескольких сантиметрах от его лица, Джаред погрузился еще глубже. Он выбрался на поверхность в нескольких десятках метров от того места, где его пытались убить. Тяжело дыша, он намертво вцепился в потрескавшийся бетон, в который был закован берег, его пальцы нащупали пробившуюся из ноздреватой поверхности траву. Тяжело дыша, Джаред неотрывно следил за тем, что теперь будут делать его преследователи. Те, упустив Падалеки из вида, поспешили исчезнуть, так как вдалеке раздался вой полицейской сирены. Джаред подтянулся на руках, лег животом на не остывший еще и изъеденный морской водой бетон и перевел дух. С трудом поднялся на ноги, и, шатаясь, поплелся вперед. О возвращении домой даже речи быть не могло. Кто знает, кому в действительности служат ожидающие его там якудза, которых снарядил с ним Дженсен? Возможно, те исполняют приказы Ао-саги-би, который решил избавиться от Джареда, потому что тот не представляет для него больше никакой ценности, ведь «Цапля» заполучила власть в свои руки, и любовник Эклза стал ему очень сильно мешать. А Дженсен и знать не знает, что за план придумал новый глава семьи Иноэ. Просто однажды ему сообщат, что Падалеки погиб от рук, допустим, галисийцев. Ведь врагов у Джареда хоть отбавляй, на несколько жизней хватит, рано или поздно кто-нибудь да доберется. Джаред остановился в заброшенном складе, высушил одежду. За всю ночь он ни разу не сомкнул глаз, рассуждая как лучше поступить. И понял, что надо идти к Алваресу, возможно, тот поможет ему опознать человека, следившего за ним. В том, что Алварес причастен к сегодняшнему нападению, Джаред сильно сомневался, ведь он сделал ему предложение, от которого неподкупный полицейский просто не мог отказаться – Джаред обещал Алваресу покончить с наркотрафиком из Южной Америки, который сам же создал. И все это за то, чтобы упрятать Женевьев за решетку. Той ночью Джаред сказал: - Я сдаю вам Женевьев, и Падалеки уходят из Гибралтара навсегда. А вы забываете о моем существовании. О том, что на место Падалеки придут японские якудза, Джаред благоразумно умолчал. Алварес долго колебался прежде, чем согласиться, но в итоге кивнул. К тому же только у Алвареса были базы, чтобы пробить незнакомца, следящего за Джаредом. Трудоголик Алварес как обычно допоздна засиделся в офисе, Джаред незамеченным проводил его до дома и когда неподкупный страж порядка хотел было уже закрыть за собой входную дверь, протиснулся мимо него в квартиру. Алварес демонстративно вздохнул, но противиться не стал. - Ты же понимаешь, что нас не должны видеть вместе, Колумбийский дьявол? – спросил он. Джаред, у которого с утра маковой соломки во рту не было, прошел на кухню, открыл холодильник и вытащил бутылку пива с гамбургером. - Эй, это мой ужин, вообще-то, - слабо запротестовал Алварес. Джаред бросил, не глядя: - Завтра поешь. - Что тебе нужно? Мы же обо всем договорились… Джаред вытащил телефон из кармана джинсов, нашел фотку своего недавнего преследователя и протянул Алваресу. - Знаешь его? Алварес близоруко прищурился, покачал головой. - Нет. - Сможешь пробить, на кого он работает? - Ну не сегодня же… - Боюсь, что до завтра я не доживу, если не буду знать откуда ждать нападения. - Где ты взял эту фотографию? - Сам сделал. - Ты вечно вляпываешься в неприятности, Колумбийский дьявол. Я надеюсь, ты сдержишь свое обещание и покинешь Гибралтар навсегда... - Если ты будешь копаться, то этого еще долго не случится. Поэтому поживее, сеньор Алварес. - Я вернусь из управления через час. - Я подожду тебя тут. - Но… - попробовал возмутиться Алварес, однако, понял, что это бесполезно. Даже если он выпроводит Колумбийского дьявола на улицу, тот найдет способ проникнуть обратно. Он уже проделывал это раньше. Бормоча проклятия в адрес «всех Падалеки вместе взятых», Алварес спустился вниз по лестнице. Джаред разместился возле окна, чтобы иметь возможность удрать, как только запахнет «жареным». Все-таки он не особо доверял даже Алваресу. Пускай покушение и не его рук дело, но желание арестовать Джареда может пересилить все остальные. Как и обещал, Алварес вернулся ровно через час, неся в руках папку с бумагами. Джаред все это время бдительно следил за улицей из окна, спрятавшись за занавеской. Заслышав шаги испанца, он встал напротив входной двери. Алварес прошел в комнату, включил свет. Джаред, все еще находясь в прихожей, попросил его задернуть шторы. Алварес пожелание Падалеки выполнил, но даже не пытался скрыть, что если бы не стремление прикрыть незаконную контрабанду наркотиков, он бы лично выстрелил ему в лоб. - Что тебе удалось узнать? На кого он работает? Алварес уничижающее посмотрел на Джареда. - У меня создается такое чувство, что ты купил всю местную жандармерию, - зло выплюнул он. - А с этого момента поподробнее, - Джаред сложил руки на груди. Алварес бросил папку на стол, нервно перелистнул файлы с бумагами и ткнул пальцем в фотографию. На ней был запечатлен в анфас и профиль сегодняшний преследователь. - Кто он? – задал вопрос Джаред. - Некий Мухаммад, сейчас гражданин Испании, бывший беженец из Марокко. Его взяли год назад за попытку убийства, - под внимательным взглядом Джареда продолжил Алварес. – Но отпустили… Вмешались не последние чины из жандармерии. Некий Бенитес. Это имя не о чем тебе не говорит? Джаред нахмурился, значит за покушением на него стоит Бенитес. Офицер из жандармерии Сеуты, который прикрывал его зад, когда он только объявился в Африке и налаживал свой бизнес. Интересное дело получается… Джаред прекрасно помнил, что Бенитес всего лишь послушная пешка, исполняющая распоряжения Алонсо Веги – своего непосредственного начальника. Чем же Джаред помешал руководителю жандармерии? Может быть, Женевьев договорилась, чтобы Джареда убрали, как только он прилетит в Сеуту? - Я уж не знаю до кого ты там еще добрался со своими грязными деньгами и кто помогал тебе пока ты беспредельничал тут, но сдается мне, что в их число входил сам начальник жандармерии. - Угадал. - Я так и думал, - Алварес устало опустился в кресло и на мгновение прикрыл глаза – на его лице обозначились морщины, он показался древним стариком, хотя был еще относительно молод. – Теперь все ясно. - Что ясно? – спросил Джаред. - Под Алонсо Вега горит почва, его подозревают в получении взяток в особо крупных размерах, сотрудничестве с мафией, но арестовать пока не могут, потому что нет доказательств, но стоит правоохранительным органам выйти на тебя, и когда ты начнешь давать показания, а ты начнешь, уж поверь мне… Церемониться с тобой не будут… Короче, песенка Алонсо Веги будет спета окончательно и бесповоротно. Значит, Бенитес, а может и сам начальник жандармерии увидел вернувшегося Джареда на улицах Сеуты, и понял, что от опасного свидетеля нужно срочно избавляться. - Но я вроде бы чист, разве нет? Даже ты не смог предъявить мне ничего, хотя очень хотел. - А вдруг твоя женушка слила какой-то компромат. От Женевьев можно было ожидать чего угодно, она получила доступ ко всем бумагам после смерти верного помощника Эмилио. Джаред допускал, что Эмилио не успел уничтожить все улики. А Женевьев решила подстраховаться на случай, если Джаред объявится в Сеуте и попытается вернуть власть – в ее руках были сведения, которые бы упекли за решетку неверного муженька до скончания веков, плюс она была бы в курсе, что он объявился на африканских берегах, если бы жандармы его арестовали. Алонсо Вега, понимая, что Джареда сразу же возьмут под стражу, как только он попадет в поле зрения силовиков, и тот один за решетку не сядет, а потянет за собой всех, с кем имел дело, решил убрать его заранее. Просто уму непостижимо, как это Джареда еще до сих пор никто не обнаружил кроме прихлебателей Алонсо Веги. Иначе бы его песенка была спета, так толком и не успев начаться. - Что мешает такому чистоплюю покончить со мной и продажным Вегой разом? - поинтересовался Джаред. - Ведь тебе представился отличный шанс. Почему ты принял мое предложение? Алварес криво усмехнулся: - Я выбрал из двух зол наименьшее. - ?! - Пойдя с тобой на компромисс, я избавлюсь от наркотрафика и твоей мексиканской бестии, которая теперь не только заправляет им, но и увеличила обороты в несколько раз. Если мы возьмем ее, то и Алонсо Веге останется недолго. Уверен, что не только ты один, но и сеньора Падалеки переводила начальнику жандармерии огромные суммы на счета, нашим специалистам не составит труда развязать ей язык, она вспомнит все, даже о чем думает, уже забыла, - терпеливо пояснил Алварес. – А вот если ты меня обманешь и попытаешься восстановить свой бизнес, клянусь, я растопчу тебя. Не такой уж ты неуловимый, Колумбийский дьявол. К тому же в органах, как теперь выяснилось, на тебя уже есть улики. Джаред невольно поморщился. Между тем Алварес продолжил: - Я сдержу свое слово, хотя с превеликим удовольствием засадил бы тебя в камеру вместе с женушкой, чтобы вы там друг дружке горло перегрызли. Даже ставку бы сделал. - На меня, надеюсь? - Нет. На нее. Алварес приказал Джареду не отсвечивать на улицах в ближайшее время, чтобы жандармы не схватили его и не нарушили все их планы. Поэтому Джаред вернулся в секретную квартиру, где его ожидали якудза Дженсена, которые собирались уже было выступать на его поиски, опасаясь, как бы с ним чего не случилось – умирать от гнева Дженсена за какого-то там колумбийца им не хотелось. Однако, сообщить о том, что Джаред прилетел в Сеуту, а не Боготу, как планировалось раньше, им все же пришлось. Узнав об этом, Дженсен по скайпу отсчитал Джареда как мальчишку, а тот сидел и любовался разгневанным Эклзом, разве что слюну не пускал – рыжий чертяка был до невозможности красив. - Я соскучился, - перебил колумбиец Дженсена на полуслове. Тот, слишком поглощенный своей пламенной речью, от неожиданности резко замолчал и хлопнул ресницами. А потом устало проговорил: - Падалеки, ты меня в гроб загонишь. - Ни за что, - заверил Джаред. – Мы до ста лет доживем. - Как дела в Сеуте? - Все отлично. Я встретился с Алваресом, он обещал помочь. - Я не доверяю ему. Что, если он захочет арестовать тебя после сделки? - Не волнуйся. Я предусмотрел и такой вариант. У него ничего не получится. - Если ты загремишь в тюрьму, я спасать тебя не буду, - предупредил Дженсен. - Не верю, - лучезарно улыбнулся Джаред. - Вот как с тобой разговаривать… - развел руками Дженсен. Женевьев запросила доказательств того, что Джаред находится в руках якудза. С утра якудза вместе с Джаредом готовили видео. Его заковали в наручники, профессиональный гример нарисовал ему правдоподобные фингалы и разбитую губу. Но не смотря на это, вид Джаред имел дерзкий – как раз настолько, чтобы Женевьев захотелось побыстрее вылететь в Сеуту и окончательно его сломать. Дженсен следил за приготовлениями по скайпу и посоветовал добавить рану на виске, чтобы сеньора Падалеки была уверена, что ее муж при захвате сопротивлялся по-настоящему. Джареда усадили на обшарпанный стул, позади него замер грозный якудза, положив ему руки на плечи. Началась трансляция, Джаред увидел, как Женевьев склонилась к монитору, чтобы получше разглядеть его. Поняв, что это действительно ее блудный муж, мексиканка довольно улыбнулась, сложила руки на груди и произнесла: - Я с нетерпением жду нашей встречи, дорогой. - Пошла к черту, - прошепелявил Джаред, еле шевеля «разбитыми» губами. - Я тоже тебя люблю, - Женевьев послала воздушный поцелуй, затем ее лицо приняло деловое выражение, и она начала что-то уточнять у господина Сато, а потом и вовсе отключилась. Сеньора Падалеки вместе с господином Сато, с Эрнаном и мексиканскими телохранителями, с которыми не расставалась ни при каких обстоятельствах, взошла по трапу на личный самолет, и тот взял курс на Испанию. В дороге она обсуждала подробности предстоящей сделки. Господин Сато без устали отвечал на все ее вопросы. За несколько часов до пункта назначения Женевьев откинула голову на спинку кресла и задремала, возле нее все время дежурили телохранители, не снимавшие рук с рукояток ножей. Самолет приземлился в Сеуте ближе к полуночи. Женевьев встретили ее люди в Испании и отвезли вместе с господином Сато в дорогой отель рядом с центром. Номер для японца Женевьев сняла недалеко от собственного, приставила к нему внушительную охрану, сообщив, что печется о неприкосновенности столь важного человека. Господин Сато лишь покивал в ответ, прекрасно понимая, чем вызвана подобная забота. - Когда я увижусь с господином Ао-саги-би? – спросила Женевьев, прежде чем скрыться в своем номере, в который уже проскользнул Эрнан, не особо утруждавший себя делами и предпочитавший проводить время в праздности. - Он прибудет завтра. Надеюсь, к этому времени вы подготовите товар, о котором мы вели с вами речь, - низко поклонился якудза. - Естественно, мы же профессионалы и свои обещания держим, - ответила Женевьев. – Рассчитываю получить своего мужа сразу же, как состоится обмен. И ни минутой позже. - Разумеется. Женевьев дали знать, что Ао-саги-би прибыл в Сеуту и привез с собой Джареда. - Прежде чем я увижусь с вашим боссом, я должна убедиться, что мой муж действительно здесь, - заявила Женевьев. Она нервничала, но старалась не показывать этого. - Хорошо, - поклонился господин Сато. Всю ночь якудза вместе с Джаредом думали, как это устроить. Решили на всякий случай надеть бронежилет на Падалеки и спрятать его под легкой курткой, кто знает, вдруг Женевьев решит прихлопнуть своего неблаговерного, как только он попадет в поле ее зрения. Японцы выдвинули встречное предложение: они захотели увидеть товар до того, как встреча лидеров двух преступных группировок состоится. Женевьев не возражала. Ранним утром дюжина внедорожников, сопровождающих "БМВ" сеньоры Падалеки, въехал в район трущоб, дома которого были выкрашены в яркие жизнеутверждающие цвета, молодежь из числа испанских арабов с интересом провожали черные бронированные машины, гадая, кого это занесло в их края. Со следами побоев на лице и закованный в наручники Джаред вместе с якудза, покинули свое убежище в трущобах, сели в неприметные по местным меркам машины, и выехали на встречу Женевьев, оставляя за собой узкие длинные улицы «гетто», с сотнями лестниц, ненастоящих входов-выходов и перекрестков. В отличие от горожан респектабельной части города, бывшие беженцы, благополучно получившие испанское гражданство, не особо интересовались, что случилось и почему высокий парень весь избит; они-то уж точно не станут вызывать полицию по такому несерьезному поводу. Где-то в одном из неприметных переулков машины пересеклись. Из "БМВ" мексиканки первым вышел господин Сато, за ним Эранан, он галантно подал руку элегантной Женевьев, которая, явно, желала произвести впечатление на Ао-саги-би: в белоснежном платье, с черным шифоновым шарфом, небрежно накинутым на шею, концы которого подхватил озорной ветерок, создавая ощущение крыльев у его обладательницы за спиной, и на высоких каблуках. Навстречу им высыпали якудза. Увидев жену, Джаред сморщился как от кислого яблока и отвернулся, привлеченный вибрацией телефона в нагрудном кармане рубашки под бронежилетом – из-за скованных рук он не мог ответить на сообщение Дженсена. Состоялся обмен приветствиями, затем Женевьев резко потребовала, чтобы ей немедленно показали Джареда: - Я должна убедиться… - долетел до слуха Падалеки ее голос. - Конечно. Джареда вытолкали из машины. Оглядев его с ног до головы, но не предпринимая ни единой попытки приблизиться, Женевьев кивнула, удовлетворившись его потрепанным видом. - Теперь вы, - произнес господин Сато. Человек Женевьев из другой машины открыл багажник, доверху заполненный кокаином, который Женевьев должна была передать сегодня Ао-саги-би. Якудза кивнули. - Мы покажем вам дорогу, - произнесли они с поклоном. – Следуйте за нами. Как только сделка состоится, вы сможете забрать сеньора Падалеки. - По местам! – воскликнула Женевьев и, крутя бедрами, направилась к своей "БМВ". – Господин Сато, прошу вас ко мне… - обернулась она к японцу перед тем как эффектно забраться в салон. Якудза ехали первыми, а за ними - внушительный кортеж из внедорожников. Дорога вилась вокруг крепостной горы. По дороге катила группа местных на велосипедах. Машины на большой скорости обогнали их. На губах Женевьев блуждала довольная улыбка, она надеялась, что все скоро закончится: договор будет заключен, Джаред наказан, поэтому не сразу обратила внимание, что невзрачный автомобиль с якудза вдруг стремительно начал набирать скорость, оставляя их далеко позади – в неприметной машине стоял мощный двигатель. - Что за... – выдохнул Эрнан, первым сообразив: что-то не так. Из-за укрытия, под звуки сирен вырулили бронированные джипы с вооруженными бойцами. Один из джипов втиснулся между улепетывающей машиной японцев с Джаредом и «БМВ» Женевьев. Женевьев увидела, как освобожденный от наручников Джаред помахал ей рукой и послал воздушный поцелуй. Остальные джипы рассредоточились по бокам кортежа и встали в хвост, завершив процессию и не давая возможности выбраться из их тисков. В громкоговоритель колумбийцам приказали остановиться. - Все подстроено! – дошло до Эрнана. От страха он без конца повторял: - Не может быть, ведь я лично проверял, Сато связан с якудза… Женевьев бросила свирепый взгляд на господина Сато: - Почему якудза помогают моему мужу? Водитель «БМВ» резко затормозил, Женевьев повалилась на господина Сато. - Я убью его! – Эрнан оттолкнул любовницу от японца и выбросил вперед свои руки, намериваясь дотянуться до его горла. Господин Сато ловко отклонился, мгновенно захватил большой палец противника, чтобы контролировать все его тело. Эрнан забился в конвульсиях от боли и взвыл нечеловеческим голосом: - А-а-а!.. Между тем дверцы «БМВ» распахнули бойцы в бронежилетах и вытащили всю троицу на божий свет. Женевьев выглядела жалко: прическа растрепалась, шарф где-то потерялся, а каблук сломался. Однако, это не мешало ей слать проклятия на голову «поганого японца» и обещать добраться до него. Как только к ним подошел Алварес, господин Сато с достоинством произнес: - Я официально заявляю, что эти люди меня похитили и насильно удерживали, не смотря на то, что срок моей испанской визы истек. - Это ложь! – взвизгнула Женевьев и предприняла попытку лягнуть несостоявшегося партнера по коленной чашечке. - Сеньора, ведите себя подобающе, - с укором покачал головой Алварес. Как бы Джареду не хотелось направиться прямиком к Дженсену, он понимал, что необходимо завершить все свои дела. Поэтому на частном самолете, который принадлежал его семье, и на котором прилетела Женевьев, вылетел в Боготу. Им пришлось облетать грозу, из-за чего самолет опоздал на четыре часа. По пути Джаред связался с Ивилией. Приказал немедленно заняться лечением отца и брата. Ивилия сразу же развернула бурную деятельность, всхлипнув напоследок: - Сеньор Джаред, как же вы вовремя! Дальше можно было не продолжать, Джаред понял, что дела плохи и не расправься он с Женевьев сегодня, отец и брат до завтрашнего дня просто-напросто могли не дожить. Пройдя все формальности, Джаред вошел в аэропорт. Он покрутил головой, ища людей, которых верная кормилица наняла на работу. В первую очередь он увидел саму Ивилию, за ней возвышались два мордоворота-телохранителя. - Надеюсь, ты упек эту змеюку подколодную далеко и надолго, - вместо приветствия произнесла кормилица, грозно сдвинув брови к переносице. - Можешь не сомневаться, - заверил Джаред, склоняясь, чтобы поудобнее обнять ее. Ивилия привстала на носочки, расцеловала его в обе щеки, уткнулась лицом в шевелюру. - Я скучала по тебе, мой мальчик, - дала она волю чувствам. - Я тоже. Спасибо тебе за верность, - Джаред разжал объятия, выпрямился. Ивилия заботливо убрала ему выбившуюся прядь за ухо. - Сегодня сделали операцию твоему отцу, а Джеффу подключили новое лекарство и его самочувствие улучшилось. - Рад это слышать, - ответил Джаред, направляясь к выходу, возле аэропорта их ждал автомобиль. - Все обвинения в Колумбии с тебя сняты, виновные наказаны или уволены со своих должностей, - отчитывалась за свои действия Ивилия. Они поехали сразу в больницу, где его без разговоров пропустили в палату к брату – тот лежал неподвижно, тишину нарушала лишь работающая аппаратура. Но он уже не был так мертвенно бледен, каким запомнился Джареду – румянец слегка окрасил его щеки. Джаред поправил одеяло брату и вышел из палаты, возле которой замер охранник с кобурой на поясе и решительным лицом – в случае опасности он немедленно бы открыл огонь на поражение. Проследовал в соседнюю палату – к отцу. Тот уже пришел в себя и посмотрел на сына, как только тот появился во входном проеме. - Ну, наконец-то, - выдохнул он, когда Джаред приблизился настолько, чтобы слышать, что он там шепчет. – Святая Мария, зачем ты наградила меня таким непутевым сыном, он всегда опаздывает! Тебя ждали несколько часов назад! Что на этот раз? - Гроза, - ответил Джаред. - Мне сообщили, что ты так и не разобрался с медельинцами, которые хотели убить меня и Джеффа. Другого приема Джаред и не ожидал, отец всегда оставался непробиваемым мафиози, который ни секунды не мог провести, чтобы не работать во благо клана. - Медельинцев я оставил тебе, - ответил Джаред. – Мексиканцев тоже. Джеральд моргнул и с удивлением уставился на младшего отпрыска – в его тоне, прежде всегда беспечном, появились стальные нотки. - Ты понимаешь, что это надо сделать немедленно? – нахмурился Джеральд. - Разбирайся с ними сам. У меня есть дела поважнее. - Какие? - В Японии я оставил несколько незаконченных дел, которые не терпят отлагательств. - Но твой брат скоро придет в себя, и я настаиваю, чтобы ты помог ему и ввел в курс. - Я вышлю отчет о состоянии всех наших текущих дел, - ответил Джаред. – И о работе японского филиала, который я теперь буду возглавлять, тоже. - Да, мне уже сообщили, что ты заключил какую-то сделку с якудза… Но выгодная ли она? - Выгоднее некуда, именно благодаря ей вы с братом до сих пор еще дышите. Извини, но сейчас я покидаю тебя, мне необходимо вернуться в Токио, меня ждут. - Постой! Я еще не закончил! Как я понял, ты потерял европейские рынки и.. Больше Джаред не слушал – он убедился, что отец чувствует себя хорошо, пожалуй, даже слишком хорошо, Джефф поправляется, поэтому задерживаться в Боготе и далее он не собирался. - Обсудим все после, - перебил отца Джаред. – Я улетаю, а ты сам объясняй брату, почему Женевьев стала моей женой, и почему у нас больше нет прямого выхода в Европу. В Токио Джареда отвезли в шикарные апартаменты, а на вопрос, где господин Эклз уклончиво ответили, что сейчас он не может с ним встретиться. - Как это не может? – вспыхнул, словно факел, Джаред, готовый крушить всех и вся. – Я хочу видеть его немедленно! - После вашей аудиенции у Ао-саги-би, которая состоится завтра в первой половине дня, господин Эклз будет рад обсудить с вами дела, если вы сами этого захотите. Джаред не удержался и зашвырнул какую-то старинную китайскую вазу об стену, там даже осталась вмятина. Его вежливо предупредили, что не стоит устраивать скандалов, иначе "глубокоуважаемого господина" депортируют из страны. Джаред послал японцев к черту, пресек попытки своих телохранителей ввязаться с ними в драку, а себе пообещал, что если завтра «Цапля» объявит о своем решении оставить Дженсена себе, а эта рыжая зараза Эклз безропотно согласится, то он свернет "Цапле" шею. И пофиг, что там будет полно якудза, он дотянется до горла японского ничтожества! А Дженсену посмотрит в глаза. И если окажется, что его принуждают, то Джаред схватит его в охапку и к чертям собачьим японские филиалы, они будут жить в Колумбии, там тоже есть, где развернуться… Всю ночь Джаред просидел на диване, не позволяя себе напиться, чтобы заглушить злость и невыносимые мысли о том, что, возможно, Дженсен добровольно стал любовником Ао-саги-би. Утром Джаред даже переодеваться не стал, пошел в рубашке и брюках, в которых прилетел, а пиджак забросил подальше. Машины остановились перед высоким зданием с зеркальными стеклами – Ао-саги-би расположился не в привычном для мафии Кабуки-Тё, а в современном престижном районе. - У Ао-саги-би проблемы с ростом? - поинтересовался Джаред, когда лифт нес его и его людей с несколькими якудза на тридцатый этаж. Так высоко мог забраться только коротышка, которому район Кабуки-Тё вечно бы напоминал о его комплексах. - Ну что вы, сеньор Падалеки, Ао-саги-би очень высокого роста. - Хм, высокий? – с сомнением покачал головой Джаред. – На каком языке к нему можно обращаться? По-английски он хоть говорит? - Ао-саги-би получил образование в американском университете и долгое время жил в Штатах. Что-то щелкнуло в голове у Джареда. - Он учился в Штатах? – переспросил Падалеки. - А испанский знает? - О да. Еще арабский с японским. Сердце бешено застучало в груди Джареда. - А он брюнет или блондин? – задал вдруг осипшим голосом следующий вопрос Джаред, заранее боясь услышать ответ. - У него светлые волосы. За них ему бывший оябун семьи Иноэ и дал имя Ао-саги-би, ведь у этого мифического существа белые перья. И он божественно красив. Двери лифта разъехались, Джаред увидел перед собой длинный стол, вдоль которого вытянулись по струнке якудза в черных костюмах и белых рубашках со склоненными вниз головами. Высокий мужчина у окна, стоящий к Джареду спиной, медленно обернулся и произнес: - Рад приветствовать тебя, Джаред-сан. Я благодарен за помощь, которую ты оказал мне, в борьбе с моим сводным братом Окада, - и Дженсен низко поклонился. КОНЕЦ