Растущая луна

Тэхён зачарованно смотрит на танцы весёлого огонька свечи, отражающегося в окне. Неполная луна пробралась в гости, освещая маленькую комнатку избушки. Стрекот кузнечиков в ночи слышен сквозь плотное стекло, возвращая мальчишку к реальности. Бабушка, сидя за столом и с трудом перебирая колоду карт онемевшими пальцами («издержки моей мудрости» говорит всем она), шепчет под нос заговор, известный лишь только ей. Тэхён перекидывает взгляд с окна на любимую женщину. Она так красива. Наверняка в молодости отбоя от поклонников не было. Даже сейчас она способна сразить всех своей красотой: толстая длинная коса седых волос, темно-зелёные глаза с чёрненькими крапинками, словно самый любимый тэхёнов фрукт. Правда, он пробовал его всего раз, когда их семью угостили приезжие из города муженёк со своей женушкой в благодарность за предоставленный ночлег. Попробовал всего раз, но влюбился в этот, сначала сладкий до довольного мычания, а после кисленький до сжатых глаз, привкус. — Ну что, готов, внучек? — глядит на него по-авантюристски женщина и хитро улыбается, раскладывая карты на скатерти с вышитыми на ней цветами — их совместная кропотливая работа. — Готов, бабушка, — предвкушая, отвечает он. Гадать на картах каждый месяц лета уже традиция. Но а чем ещё заниматься в деревне? В огороде все прополото, саженцы политы. Отвар из шалфея для профилактики заварен. Даже вкусная капустка замаринована и дразнит своим ароматом проголодавшегося паренька. Самое время для гаданий. — Может, я и себе, наконец, суженного под старость лет нагадаю, — весело смеётся бабушка, но в глазах отражается грусть — Тэхён знает, что кроме покойного дедушки, никто не сможет занять место в её добром сердце. — Слушай внимательно, Тэхён-а, — начинает вдруг она. — Карты говорят, что суженный твой… добротный паренёк. Смазливый. Улыбка его ясная, как небо. А глаза большие, как у маленьких оленят. Тэхён смущенно делает вид, что рассматривает ворс ковра на стене. Знает он одного такого — и красивый, и с улыбкой ясной, и с глазами большими. Тот каждую ночь, под самое утро, ему камушками в окно стучит, а потом пытается, как можно тише, но так, чтобы адресат услышал, позвать его: «цветочек мой, открой створки, позволь на красоту взглянуть!». — Любит тебя так сильно! — продолжает бабуля. — Ох, ты бы знал! — вновь восклицает она. — О такой любви сказки сочиняют, рассказы пишут, но то всё выдуманное, а его любовь — самое что ни на есть настоящее, внучек. Щёки Тэхёна пылают, а руки начинают дрожать. Сегодня ночь прохладная, но у парня на затылке, по волосам лазурного цвета (бабуля и тут постаралась, сварив ему настой из васильков и голубики) стекают капельки пота, а лицо украшает счастливая улыбка. — Ну, вот и все сегодня. Допивай чай и баиньки, мальчик мой.

🌙

Тэхён уже успел уснуть, но из мира грёз его выдернул привычный стук камушков о деревянные створки. — Тэ-тэ, цветочек мой, — доносится до его ушей. Тэхён, потирая глаза кулачками, чтобы окончательно проснуться, встаёт с такой притягательной сейчас кровати и идёт к окну. — Чего тебе, Чонгук? — шепчет он, открыв окно. — Я разбудил тебя, прости, — почесав затылок и виновато посмотрев на синеволосого. — Пойдём со мной, пожалуйста. А вот и глаза, как у оленят: большие-большие и тёмные, манящие. Уже светает, поэтому Тэхён легко может рассмотреть их черноту и утонуть в них. Он редко способен выдержать взгляд паренька напротив, но если взглянет в его глаза — отвести свои ни за что не получится. — Пойдём со мной. Скорее, прошу, — ещё бы ножкой притопнул, и вылитый пятилетний малыш. Тэхён захлопывает створки, расстраивая своим отказом, но уже через минуту, прямо так, в длинной ночной рубашке до щиколоток и босиком, бежит в раскрытые объятия. — Я скучал, маленький. — Я тоже, — говорит он в ответ, уткнувшись в чужую широкую грудь.

🌙

Чонгук отвёл его к берегу местной речушки, чтобы полюбоваться восходящим солнцем. Усадил на мягкое одеяло, спрятанное средь высокой травы и сунул в руки чашу с тёплым ароматным чаем, сперва отругав за босые ножки и лёгкую одёжку. — Ты такой волшебный, — выдыхает Чонгук. Он жадно рассматривает чужое красивое лицо, россыпь веснушек на аккуратном носике и скулах. Длинные закрученные реснички. Такие пушистые, словно хвостик бельчонка. Любуется необычного цвета волосами в сочетании с венком из веточек лаванды, подаренным им Тэхёну десять минут назад, получив взамен сладкий поцелуй. Он спускает свой взгляд на острые ключицы, выглядывающие из ворота белой рубахи и облизывается. Чтобы не сорваться и не напугать своим диким желанием прикоснуться к ним языком, Чонгук переходит на длинные пальцы, сжавишие чашку в попытках согреться. Опускается дальше — глядит на силуэт чужих коленок, спрятанных под хлопковой тканью. О, Боги, как же хочется задрать эту чёртову рубаху! Оголить чужие ножки и расцеловать каждую родинку на них, каждое родимое пятнышко. Потрогать мягкое тело, огладить своими шершавыми ладонями, но нельзя так. Чонгук кричит на себя мысленно, ругается. Пока Тэхён сам не разрешит, он не имеет на то право, поэтому он лишь бережно сжимает чужие ступни, грея их своими руками, и замечает браслет из переплетённых кожаных ремешков с кулоном в форме тигровой лилии. Сердце тут же пропускает удар. Этот браслет — первый подарок Чонгука своему драгоценному. Он долго бегал за мальчишкой. Уже почти отчаялся, но спустя две недели понял — бегают от него от сильного смущения, а не отвращения. Ещё через месяц узнал, что любят его так же сильно, как и он. А через месяц и восемь дней упорного труда и помощи кузнеца отца он вручил Тэхёну этот подарок, как символ их пылкой любви. — Пожалуйста, люби меня, — шептал ему в тот вечер Чонгук, аккуратно застегивая браслет на хрупкой щиколотке, а после нежно оставил поцелуй на коленке, смущая красного Тэхёна ещё больше. — Я и так люблю тебя, — ответил он ему, восхищаясь украшением. — Чонгук, мне холодно, — вырвал из раздумий, пододвигаясь ближе. — Так иди ко мне. Чон снова развёл руки в стороны, приглашая к себе в объятия, но синеволосый его решил удивить. Вместо того, чтобы прильнуть к чужому теплому боку, он приподнял полы рубахи и сел на чужие колени, обвив тело руками и ногами, а голову положил на чужое плечо.

🌙

Солнце уже как час высоко в небе, а блудный внучек только вернулся домой, пытаясь как можно тише пройти в свою комнатушку и не разбудить бабушку. Добравшись, Тэхён, зардевший от поцелуев, но безумно счастливый, завалился без сил на кровать, засыпая глубоким сном, а бабушка, что сидела за столом у окна и хихикала с влюблённых голубков, воркующих у калитки, прикрыла дверцу в его комнату, улыбаясь и вспоминая, как так же сбегала ночами из дома с дедом Тэхёна. Она все видит и всё понимает. Главное, чтобы Тэхён не понял, что она сроду гадать не умела.