Ты можешь быть грешником, но твоя невинность принадлежит мне

      Той ночью Уилл спал беспокойно.              За закрытыми веками он видел склонившегося над ним Гаррета Джейкоба Хоббса. Хоббс с ухмылкой зашептал: «Видишь? Видишь?..», а затем достал лопату и принялся хоронить его заживо. Уилл широко раскинул руки, распространяясь под землёй, подобно мицелию. Он дотянулся до каждой песчинки, до каждого листочка на деревьях, до каждого крохотного живого существа, чтобы почувствовать, как весь лес полыхает вокруг него.              Он проснулся в холодном поту и с трясущимися руками. Даже тепло собак не помогло вернуть чувствительность его онемевшим пальцам.              День же, напротив, на удивление начался весьма неплохо.              Утром он отправился на рыбалку, мирно постоял в тишине ручья, а после вернулся домой на ланч. Собаки, как обычно, были полны энергии и, высунув языки и виляя хвостами, выклянчивали еду со стола.              А потом раздался телефонный звонок. Он сидел на крыльце, когда на экране высветилось имя Джека. Уилл поднял трубку, молясь, лишь бы это оказалось не очередное убийство. Он ещё от предыдущего оправиться не успел.              — Доктор Лектер в больнице, — сухо сообщил Джек.              Уилл закрыл глаза, проклиная всех известных ему богов за исполнение его молитв.              Он мчался, плевав на превышение скорости. Руки стиснули руль так, что побелели костяшки пальцев, но они хотя бы больше не тряслись. Только подъехав к клинике Джона Хопкинса, Уиллу наконец-то удалось немного успокоить дыхание.              Джек ждал его в вестибюле.              — Отлично. Ты приехал, — хрипло сказал Джек, отводя его в сторону. — Я не могу больше здесь торчать. Мне нужно вернуться к работе.              — Что произошло?              — Автомобильная авария.              Уилл судорожно выдохнул. После всего того, на что он успел насмотреться, работая в ФБР, это казалось чем-то совершенно нереальным. Ганнибал спас последнюю жертву Девона Сильвестри всего два дня назад, и у Уилла просто не укладывалось в голове, что нечто столь обыденное вроде автокатастрофы могло послужить причиной его гибели.              — Он же не… — начал было Уилл, но слова комом застряли у него в горле.              — Он жив, — Джек положил руку Уиллу на плечо, и тот в кои-то веки не отстранился от прикосновения. — Аварию засняли дорожные камеры — всё могло закончиться гораздо плачевнее, если бы в последний момент доктор Лектер не вырулил влево. Не он виноват в аварии, — сказал Джек, и вспыхнувшая в его глазах праведность впервые успокаивала Уилла, а не устрашала. — Виновник задержан, а состояние доктора Лектера врачи называют стабильным.              — Ты чего-то не договариваешь, Джек.              Джек слишком колебался с ответом. Уилл подозрительно прищурился, и губы Джека вытянулись в напряжённую линию.              — Доктор Лектер довольно сильно ударился головой. Он ничего не помнит, даже собственного имени.              Уилл резко вдохнул.              — Врачи сказали мне, что это лишь временно, — тут же постарался успокоить его Джек. — Сейчас он спит под действием сильных лекарств. Его опознал кто-то из бывших коллег, работающих в больнице, они позвонили в Бюро, и вот я здесь.              Уилл одарил Джека неуверенной, но благодарной улыбкой.              — Он ещё не очнулся?              — Проснулся раз, утром. Нёс какую-то тарабарщину.              Уилл вспомнил их сеанс пару недель назад, когда они листали альбом с рисунками Ганнибала.              — По-литовски?              Джек странно уставился на него.              — Что?              — Он родом из Литвы. Если он действительно страдает от… от амнезии, он, вероятно, перейдёт на свой родной язык.              Джек только озадаченно хмыкнул.              — Возможно и так. Я этого не знал.              Уилл пожал плечами.              — Мы с ним просто разговариваем.              — Именно, — сказал Джек. Его телефон запищал, и глава отдела бихевиоризма нахмурился. — Мне нужно вернуться в Куантико. Он в триста девяносто четвёртой палате. Алана тоже скоро будет здесь.              Уилл резко кивнул.              — Я посижу с ним, пока она не приедет.              Алана знает, что делать. Они с Ганнибалом дружат уже много лет. Проснувшись, доктор, несомненно, захочет увидеть у своей кровати её. Её, умную и красивую женщину, а не какого-то чокнутого затворника, по ночам просыпающегося от кошмаров в холодном поту.              Джек снова кивнул и ушёл, а Уилл направился к стойке регистрации. Медсестра за ней одарила его наигранной улыбкой.              — Уилл Грэм. Пришёл навестить Ганнибала Лектера, триста девяносто четвёртая палата, — неловко обратился к ней Уилл.              Медсестра скептически оглядела его с головы до ног, печатая что-то на своём компьютере. Возможно, она даже знала Ганнибала лично: будучи старшей медсестрой, она вполне могла работать здесь в бытность Ганнибала хирургом. По выражению её лица нетрудно было догадаться, что она считала, что кому-то вроде него не место рядом с Ганнибалом.              Как и Ганнибалу рядом с ним. Пожалуй, это была единственная общая их черта. Уилл так и не успел переодеться после рыбалки, только ботинки и куртка были относительно чистыми. Он плохо спал последние несколько дней. Ну, хорошо, недель. Наверное, видок у него сейчас такой, что впору было бы уложить его на соседнюю с Ганнибалом койку.              Медсестра удивлённо подняла бровь и повернулась к нему со снисходительной улыбкой.              — Вы в списке, — сказала она, и Уилл мысленно поблагодарил Джека за то, что тот об этом позаботился. — Первый этаж, левое крыло.              — Спасибо!              Табличка на двери была простой — выведенные курсивом изящные цифры на небольшой серебристой пластине: три, девять, четыре.              Отдельная палата. Разумеется.              Уилл открыл дверь, и сердце его замерло в груди.              Ганнибал неподвижно лежал на кровати. Со всех сторон его опутывали провода, тянущиеся к мониторам, отчего тело его казалось невообразимо маленьким. Ганнибал всегда был человеком, всеми фибрами источающим уверенность и элегантность. Человеком, с лёгкостью приковывающим к себе всеобщее внимание, за редким исключением, когда ему действительно хотелось остаться в тени.              Он не должен был выглядеть вот так.              Мониторы непрерывно пищали, пока Уилл медленно приближался. На лице и руках Ганнибала виднелись синяки и крупные ссадины — взгляд Уилла с жадностью скользил по обнажённой коже. Прежде он едва ли видел Ганнибала в чём-то, помимо его неизменных костюмов-троек. Волосы его не были зачёсаны назад, падая на лицо, и чёлка почти полностью скрывала его глаза.              Уилл почувствовал прилив нежности, за которым на него практически сразу же обрушилась волна стыда. Господи, да он же стоял тут и пожирал глазами своего валявшегося в отключке психиатра. Как извращенец какой-то.              Моргнув, он поспешил опуститься в кресло рядом с кроватью, отводя взгляд. Вряд ли Ганнибалу хотелось бы, чтобы Уилл увидел его таким, да и вообще увидел хоть кто-нибудь. Он ведь всё всегда старался держать под контролем.              А теперь не мог. Уилл принялся листать медицинскую карту рядом с больничной койкой. «Краткосрочная амнезия» — гласил диагноз. Ганнибала успели напичкать смесью опиатов, в том числе и морфином, чтобы облегчить боль. В достаточном количестве, чтобы просто её притупить.              Уилл подумал, что Ганнибал предпочёл бы обойтись без этого.              Он не знал, сколько просидел так рядом с бессознательным телом Ганнибала, уставившись на его руку, безвольно лежащую поверх одеяла. Должно быть, так её положила медсестра. Взгляд Уилла обвёл длинные пальцы Ганнибала, подмечая на коже каждую до единой морщинку, каждый крохотный шрам и изъян. Если бы только Ганнибал мог повернуть руку ладонью к нему, чтобы Уилл сохранил в памяти его отпечатки пальцев.              Кардиомонитор пищал непрерывно.              На удивление это умиротворяло. В этот миг для Уилла перестало существовать всё, кроме рук Ганнибала, укутывавшего его стерильно-белого больничного одеяла и писка мониторов. Всё это должно было казаться чуждым, но вместо этого умиротворяло. С другой стороны, присутствие Ганнибала всегда дарило ему чувство безопасности, ещё с тех пор, как эти же самые руки уверенно и крепко обхватили шею Эбигейл.              Открылась дверь. Послышался женский вздох.              Уилл поднял глаза.              — Алана.              Увидев Ганнибала таким, Алана выглядела столь же потрясённой, как и Уилл, если не больше. Быстро придя в себя, она в несколько твёрдых шагов пересекла палату и, оказавшись рядом с кроватью, сжала руку Ганнибала в своих.              Уилл почувствовал укол ревности. Что было глупо. Он просидел здесь полчаса, возможно, дольше, и ни разу даже не прикоснулся к Ганнибалу.              — Джек ввёл тебя в курс дела? — спросил Уилл, и Алана кивнула, поджав губы.              — Я просто рада, что с ним всё в порядке.              — Ага, — согласился Уилл.              — Всё это кажется таким нелепым, — прошептала Алана. — Чтобы кто-то вроде него угодил в аварию? Когда Джек мне об этом рассказал, первой моей мыслью было, что он просто меня разыгрывает.              — Да.              — И… амнезия, — продолжила Алана, в глазах её стояли слёзы. — Это ведь опасно. Непредсказуемо.              Уилл сглотнул. Именно разум Ганнибала был самой уникальной его частью. Его сутью. И видеть, что теперь он может быть повреждён…              — Да, — он молился, чтобы голос его звучал ровно. Алана по-прежнему держала Ганнибала за руку, крепко её сжимая.              — Я только что говорила с его врачом. Он может проснуться в любой момент. Он, вероятно, ничего не вспомнит, но если заговорит по-английски, вместо той бессмыслицы, это уже будет хорошим знаком.              — Он говорил по-литовски, — поправил Уилл.              Алана моргнула, посмотрев на Уилла так, будто только что вспомнила, что он тоже здесь находится.              — Что, прости?              — Не думаю, что он нёс бессмыслицу, — повторил Уилл то же, что раньше сказал Джеку. — Ганнибал родом из Литвы, так что он, скорее всего, говорил по-литовски.              Алана уставилась на него, и Уилл только сейчас осознал, что назвал Ганнибала по имени, и судорожно сглотнул. Это вообще было нормально?              — Я этого не знала, — хрипло произнесла Алана.              Он пожал плечами, моментально почувствовав себя не в своей тарелке. Старательно избегая взгляда Аланы, он посмотрел на часы. Половина шестого.              Половина шестого?!              — Я схожу принесу ему что-нибудь поесть, — сказал Уилл, безжалостно подавляя охватившую его панику. — Дам вам двоим немного побыть наедине, — он не был уверен, были ли они вместе. Видя сейчас Алану, он подумал, что ей, должно быть, очень бы этого хотелось. Они бы хорошо смотрелись вместе. Оба известные психиатры, оба красивые и элегантные, и оба… в своём уме.              От подобных мыслей что-то злобное и уродливое зашевелилось у него в груди, но Уилл не был до конца уверен, по отношению к кому возникло это чувство.              — Спасибо, — поблагодарила Алана, и Уилл ушёл.              Больничную еду Ганнибал бы ни за что есть не стал. В идеале Уилл мог бы приготовить что-нибудь сам, несмотря на свои крайне скудные кулинарные навыки. Ехать обратно в Вульф Трап было слишком далеко, и хоть Ганнибал никогда и не скрывал от Уилла пароль от кодового замка, когда тащил Уилла на ужин после их сеансов, было бы неправильно вторгнуться на его кухню без разрешения.              У него были деньги, открытый в телефоне Гугл и машина. Он ни разу не был в ресторане, откуда решился заказать еду на вынос, но помнил, как Ганнибал однажды упомянул, что обслуживание там вполне сносное. Из его уст это можно было считать практически восторженным отзывом.              Когда он дозвонился в Чарльстон, они отказывались идти ему навстречу, пока он не назвал имя Ганнибала.              Сорок пять минут спустя после того, как он оставил Алану в палате, Уилл снова переступил больничный порог. На часах было уже больше шести. Ганнибал, должно быть, проголодался.              Прижимая к груди пакет, Уилл прошёл через больницу, пока снова не остановился перед дверью палаты Ганнибала.              Изнутри доносились голоса. В груди что-то сжалось, а низ живота затрепетал от волнения.              Уилл постучал.              Уже через секунду дверь открыла Алана, глаза её покраснели от слёз. Она улыбнулась ему, бросив взгляд на бумажный пакет, и улыбка эта казалась искренней. Однако в глазах её читалось и что-то ещё, чего он пока не мог разобрать.              — Уилл. Ганнибал только что проснулся, — сказала она. — Он знает собственное имя, но больше не помнит ничего, — взгляд её так и кричал: «Он не помнит меня», и Уиллу стало любопытно, что же такого Ганнибал успел наговорить Алане. — Но он хотя бы снова заговорил по-английски.              — Отличные новости. Как он… ну, знаешь, уже отошёл от лекарств?              — Реакции немного заторможенные, а сам он ведёт себя несколько откровеннее, чем обычно, — сказала Алана. — Увидишь сам.              Алана поспешила обратно в палату, заняв одиноко стоявший возле стены стул. Уилл глубоко вздохнул, вдыхая запах еды, которую держал в руках, и вошёл следом.              Ганнибал выпрямившись сидел на кровати, голубая больничная рубашка смотрелась на нём совершенно чужеродно. Руки его были аккуратно сложены на коленях, а взгляд был острым. Привычные светло-карие глаза казались темнее, глубже и от того опаснее.              Уилл остановился рядом с кроватью и посмотрел на него.              Уилл подумал, что в том, как неподвижно держался Ганнибал, как лежали его руки, было нечто змеиное. Хищническое. Уилл моргнул, и это ощущение тут же исчезло.              — Привет, — сказал Уилл. Он хотел было добавить ещё что-то, хоть что-нибудь, что смогло бы выразить его облегчение по поводу того, что Ганнибал жив, но он просто не знал, что сказать.              — Привет, — ответил Ганнибал. Взгляд его прояснился. — Ты очень красив.              От удивления Уилл застыл как вкопанный и почувствовал, как к щекам его прилил предательский румянец. Он посмотрел на Алану с немым паническим вопросом в глазах: «И что мне теперь делать?»              В ответ Алана лишь с удивлением уставилась на него, скривив губы с нескрываемой ревностью. Меньше всего на свете, Уиллу прямо сейчас хотелось бы разбираться ещё и с этим, поэтому он снова взглянул на Ганнибала.              Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом Ганнибал склонил голову набок.              — Ты мой муж?              Уилл чуть не подавился воздухом.              — Что натолкнуло тебя на эту мысль?              Ганнибал хмыкнул.              — Ты принёс мне еду, — сказал он, — из ресторана довольно высокого класса, если моё обоняние меня не подводит. А это значит, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы знать о моих вкусовых предпочтениях, и ты потрудился принести мне еду, которая им соответствует. Мне знаком твой запах — ты был здесь раньше. И ты весьма привлекательный...              — Привлекательность — понятие субъективное, — перебил его Уилл, что, вообще-то, было далеко от той реакции, какую он должен бы был выказывать прямо сейчас. Алана застыла в недоумении, недоверчиво переводя взгляд то на Уилла, то на Ганнибала.              Ганнибал выгнул бровь, как бы говоря: «И что?»              — Позволь мне перефразировать: я считаю тебя привлекательным. Ты не возразил ни слова против, когда я в первый раз это сказал. Ты смотришь на меня, испытывая смешанное чувство облегчения и страха, что характерно для людей, едва не потерявших близкого человека. У нас нет схожих черт, а это означает, мы не кровные родственники.              — Я не ношу кольца, — глухо сказал Уилл.              Ганнибал моргнул.              — Не носишь, — нахмурившись, он уставился на собственные руки, движения его казались слишком медлительными, и Уилл внезапно вспомнил обо всех тех лекарствах, которыми накачали Ганнибала. — И я не ношу. Мы партнёры? Встречаемся?              Уилл открыл рот, потом снова закрыл. Он не знал, что ответить, поэтому просто покачал головой.              — Ох, — произнёс Ганнибал. — Жаль.              Уилл покраснел. И если бы кто-нибудь спросил, как он себя сейчас чувствует, он бы точно солгал.              — Следуя твоей же логике, — выпалил он, отчаянно ища любой предлог, чтобы сменить тему, — почему Алана не могла оказаться твоей женой? — Уиллу снова пришлось столкнуться со своей способностью превращать любую ситуацию в ещё более неловкую.              Ганнибал повернул голову, окинул Алану беглым взглядом и снова повернулся к Уиллу.              — Она привлекательна, — небрежно бросил он, и на этот раз пришёл черёд Аланы покраснеть, — но совершенно меня не привлекает, — продолжил Ганнибал, по-прежнему не сводя с Уилла глаз.              — Ты слишком прямолинеен, — Уилл неожиданно почувствовал себя странно польщённым. И, судя по удовлетворению, вспыхнувшему в глазах Ганнибала, скрыть ему это, похоже, не удалось.              — Мои извинения, — мягко возразил Ганнибал. — Полагаю, в данный момент мои привычные границы между мыслями и речью несколько размыты. Подозреваю, что это из-за лекарств в моей крови.              Уилл сглотнул.              — Да. Хочешь ещё о чём-нибудь узнать? О чём угодно? — о чём угодно, лишь бы избежать неловкости. О работе там, о прошлом Ганнибала, да буквально обо всём, кроме этого.              — Почему мы не вместе?              Всё-таки подавившись, Уилл закашлялся, ставя пакет с едой на стоящий рядом стол.              — Господи, да у тебя только одно на уме, — Уилл изо всех сил боролся с грозившим вновь появиться румянцем.              Он в жизни никогда не чувствовал себя настолько… желанным.              — Алана вкратце объяснила, что со мной произошло, — уточнил Ганнибал. — Я знаю, что попал в аварию, что мы находимся в Балтиморе, США, и что моя память, как утверждают врачи, вернётся в течение ближайших суток. Это означает, что любые другие вопросы о моей жизни или обстоятельствах не имеют значения. Воспоминания вернутся ко мне.              — Как и твои границы, — добавил Уилл. — И позже ты можешь пожалеть о том, что скажешь сейчас.              — Уверен, ты мне это простишь, — мягко сказал Ганнибал.              Уилл отвёл взгляд.              — Прошу меня извинить, — внезапно встряла Алана, поднимаясь со стула. Уилл поймал её потрясённый взгляд и сам поразился тому, насколько легко смог её прочитать. Удивление, гнев и ревность, хоть было и неясно, на кого из них двоих они были больше направлены. Довольно проблематично отчитать кого-то за неэтичное поведение, когда этот кто-то и понятия не имел, кто он такой. Он видел, что она разрывается между желанием остаться и подержать свечку и желанием немедленно убраться отсюда как можно дальше.              Очевидно, победило последнее.              — Я позвоню Джеку и скажу ему, что ты очнулся, — добавила Алана и быстро вышла из палаты.              — Кто такой Джек? — с любопытством спросил Ганнибал.              — Мой начальник, — сказал Уилл, глядя туда, где ещё секунду назад стояла Алана. — Ты тоже иногда с ним работаешь.              — Так мы поэтому не вместе?              Уилл повернул голову обратно к Ганнибалу, только чтобы обнаружить, что тот всё это время не сводил с него глаз.              — Нет.              — Тебя не привлекают мужчины?              Уилл самоуничижительно усмехнулся.              — Обычно нет, — признал он, взглянув на губы Ганнибала, затем на его предплечья. Под всеми его костюмами оказалось на удивление много мускулов.              — Но привлекаю я, — заключил Ганнибал.              Внутри у Уилла всё сжалось от стыда.              — Ты вроде как мой психиатр, — сказал он, решив разом сорвать пластырь.              — И?              Уилл вскинул голову.              — В смысле «и»?              — Ты намеренно сделал акцент на «вроде как», — медленно произнёс Ганнибал. — Стало быть, нас не связывают отношения врача и пациента. Так что я не считаю это непреодолимым препятствием.              Уилл моргнул. Внезапно ему стало жарковато.              — Только при Алане не вздумай такое ляпнуть.              — Подозреваю, что, когда ко мне вернутся воспоминания, я предпочёл бы, чтобы никто никогда не услышал, как я это говорю, — признал Ганнибал.              Уилл криво улыбнулся.              — Наверное, ты прав. Ты малость помешан на контроле.              Ганнибал пожал плечами, как бы говоря: «Ну а чего ты ожидал?»              — Ну и зачем тогда говоришь сейчас, раз знаешь? Ты ведь вообще мог бы притвориться, что говоришь только по-литовски, пока к тебе не вернутся воспоминания.              Ганнибал моргнул, и на губах его заиграла довольная улыбка.              — И после этого ты ещё утверждаешь, что мы с тобой не партнёры?              Уилл посмотрел на руки Ганнибала, всё ещё сложенные у него на коленях, на длинные изящные пальцы. Любопытно, как бы они ощущались на его…              — Дело в тебе, — прервал его размышления Ганнибал.              Уилл перевёл взгляд с рук Ганнибала куда-то в район его плеча.              — Что?              — Я не стал притворяться из-за тебя, — уточнил Ганнибал. Теперь он говорил ещё медленнее, заплетающимся языком, акцент проявлялся сильнее обычного.              — Оу… — внезапно ему захотелось податься вперёд и оказаться в объятьях Ганнибала. Всё такого же уверенного и непоколебимого, несмотря на амнезию. Способного защитить Уилла даже от чудовищ в его собственной голове.              Ганнибал, должно быть, прочёл что-то в его глазах, потому что наклонился ближе к нему с озорной улыбкой.              — Не мог бы ты кое-что для меня сделать? — Ганнибал полуприкрыл веки, действие лекарств давало о себе знать.              — Возможно.              — Поцелуй меня, — велел Ганнибал.              Уилл сглотнул. Глаза его метнулись к губам Ганнибала.              — Нет, — сказал он, хоть эта мысль и не давала ему покоя.              — Почему нет?              — Это неправильно.              Ганнибал напрягся, и что-то промелькнуло в его глазах, прежде чем лицо его превратилось в непроницаемую маску.              — Конечно же. Мои извинения. Кажется, я…              — Постой, — до Уилла с запозданием дошло, что он только что сделал Ганнибалу больно. — Всё совсем не так. Я хочу тебя поцеловать.              Ганнибал внимательно посмотрел Уиллу в глаза. Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем он снова заговорил:              — Так почему же тогда не целуешь?              — Не думаю, что прямо сейчас ты отдаёшь отчёт своим действиям, соглашаясь на нечто подобное, — ответил Уилл.              Ганнибал медленно лёг, к тому моменту, когда голова его коснулась подушки, он уже закрыл глаза.              — Это очень вежливо с твоей стороны. Мне придётся попросить тебя об этом ещё раз, позже, — пробормотал он. Уиллу очень хотелось верить ему.              — И я отвечу «да», — слова вызвали искреннюю улыбку на губах Ганнибала.              — Спасибо, — невнятно прошептал он, и Уилл услышал ещё парочку неразборчивых фраз, возможно, на литовском. Ганнибал удовлетворённо вздохнул и безвольно откинулся назад, засыпая.              Уилл уселся на стул рядом с кроватью, ощущая, как внутри разливается непривычное тепло. Он не сдвинулся с места до самого утра.