music of your heart

            

*(итал.) - нежно

Открыть глаза было очень трудно. На веки будто поставили гири весом по килограмму каждая. Голова отзывалась болью на каждое движение. Было тяжело даже перевернуться на другой бок. Но Феликсу, хоть и с трудом, но удалось проснуться. Перед глазами всё плыло, но он смог разглядеть незнакомую комнату, в которой находился. Он медленно сел, массируя пальцами виски. Как же отвратительно. На нём была надета чужая футболка, от неё пахло порошком. Феликсу хотелось упасть на подушку и проспать ещё несколько часов, но тут он внезапно вспомнил, где находится. Свидание с Ёджуном. Его передернуло. Тёмный переулок. Хёнджин. Две бутылки виски. Они выпивали вместе в кабинете директора, а потом приехали сюда. Наверное, это дом Хёнджина. Парень прислушался. В глубине квартиры слышались какие-то звуки. Вроде бы, с кухни. Он слышал, как шипит масло на сковородке. Чертовски сильно не хотелось вставать и вообще выходить из комнаты. Если бы Феликс мог, он бы закрылся и не выходил до тех пор, пока Хёнджин не уйдет. К сожалению, уйти мог только он сам. С мрачным видом Феликс лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове вчерашний день. Он не чувствовал обиды или стыда. Лишь отвращение и злость. Забыть и не вспоминать об этом больше никогда. Раз не получилось напиться, он выкинет плохие воспоминания из головы собственными силами. Наконец, он заставил себя встать, подошёл к двери и застыл, не решаясь открыть. Феликс прислонился лбом к дереву и закрыл глаза. Пару раз глубоко вздохнул и вышел из комнаты. Пройдя пару метров на носках по теплому полу, Феликс застыл в темноте небольшого коридора. Он слышал, как на кухне Хёнджин готовит и тихонько подпевает песням на радио, которое играло на минимальной громкости, чтобы случайно не потревожить сон гостя. Выглянув из-за угла, Ли увидел своего друга, стоящего к нему спиной у плиты. Кухня была соединена с гостиной, в дальнем углу виднелась дверь на балкон. На маленьком столе Феликс заметил две тарелки и улыбнулся. Он вышел из коридора и, вздохнув, тихо произнес: — Доброе утро. Хёнджин тут же обернулся. За ним в сковородке Феликс заметил нечто, отдаленно напоминающее яичницу. Хван тоже поздоровался и внимательно оглядел парня. — Ты в порядке? — спросил он. Феликс отвел взгляд. — Где у тебя ванная? — По коридору направо, — ответил Хёнджин, поджав губы. Он заметил, что Феликс проигнорировал его вопрос, но прекрасно понимал, что о таком лучше спросить позже. Или не спрашивать вообще. Ли, кивнув, удалился в ванную, а Хёнджин с грустью посмотрел на содержимое сковородки. Он редко стоял у плиты, а если и готовил, то получалось так себе, но ему не хотелось, чтобы об этом узнал Феликс. Он так сильно волновался, что даже проснулся на несколько часов раньше, потому что подумал, что Феликсу будет неловко, если он проснется первым в незнакомом месте. И сейчас Хван пытался сделать всё, чтобы его другу было комфортно. Насколько это вообще возможно. Вчерашний вечер всплывал в памяти отрывками. Хёнджин не помнил всего, о чем они разговаривали. Он редко пил, потому что не умел, и обычно ему было либо плохо, либо он просто ничего не помнил. До второго состояния он не напивался, но воспоминания все равно исчезали. Хёнджин переживал, не обидел ли он Феликса, не наделали ли они вместе глупостей и как дела у Чана. Хван смутно помнил, как тот отвозил их домой, но сегодня от друга не было ни звонков, ни сообщений. Парень устало потянулся. В это время Феликс четвертый раз умывался в надежде смыть с себя все остатки вчерашних воспоминаний. Всё, до того как Хёнджин его нашёл. Если бы не он, кто знает, где бы сейчас был Ли. Мысленно Феликс оставался в кабинете Бан Чана, в крепких объятиях Хёнджина. Он последний раз взглянул на себя в зеркало и вышел из ванной. На кухне Хёнджин уже сидел за столом и сверлил взглядом чашку. Заметив Феликса, он указал рукой на соседний стул, приглашая его сесть. Они сидели напротив друг друга в неловком молчании. Хозяин квартиры нервно теребил под столом край футболки, а гость рассматривал яичницу, подгоревшую по краям, и придумывал, как начать разговор. — Я редко себе готовлю… — начал Хёнджин. — Спасибо, что приютил… — одновременно с ним заговорил Феликс. Их глаза встретились. — Давай сначала ты, — сказал Ли, вежливо улыбаясь. — Нет-нет, говори, — Хёнджин резко перехотел оправдывать свою готовку. — Хорошо, — Феликс засмеялся. — Спасибо, что не бросил меня вчера. Я надеюсь, я не сильно помешал тебе. Теперь твоя очередь. — Всё в порядке, у меня нечасто бывают гости. Поэтому извини за это, — Хван кивнул на яичницу, — я разучился готовить для себя. — А для меня вообще никто не готовит, поэтому я всё съем, — от этой улыбки Феликса у Хёнджина сердце сделало сальто. Они принялись завтракать. Хёнджин медленно жевал, уставившись на желток, который растекался по тарелке после того, как от него отрезали кусочек. Одна мысль из всех беспокоила его больше, чем остальные, но совершенно не знал, как сказать её вслух. С трудом проглотив еду, он всё-таки решился. — Слушай, а… — Феликс взглянул на него, и Хёнджину захотелось отвернуться, но он заставил себя не отводить глаз от собеседника, — между нами вчера ничего не было? Ли подавился и начал кашлять. Хван сказал это так просто и сразу в лоб, что парень растерялся. Он быстро сделал несколько глотков чая и попытался восстановить дыхание. — Прости, я просто после алкоголя ничего не помню и хотел убедиться, что все… нормально, — Хёнджин поджал губы и провел рукой по волосам. — «Ты мне кое-кого напоминаешь…» — «Кого же?» — «Одного такого же милого, пьяного и невероятно красивого парня». Перед глазами у Феликса была ладонь Хвана, поглаживающая его по бедру, этот тихий и мягкий голос. Он почувствовал, как снова горят уши. Незаметно парень ущипнул себя за руку, чтобы отогнать воспоминание. Ли посмотрел в темные печальные глаза напротив и решил, что ни за что не расскажет другу об этом. — Всё хорошо: мы выпили, поговорили, и твой друг отвез нас сюда. Не волнуйся. К тому же, это был просто флирт на пьяную голову. Ничего больше. Хёнджин в облегчении выдохнул и расслабился. Ему было стыдно за то, что он не помнил ничего из их разговора, но самое главное, что ничего такого не произошло. Значит, есть время подумать о более важных вещах. — Феликс, если вдруг ты хочешь поговорить о вчерашнем... — Не хочу! — резко оборвал его тот, а потом добавил уже спокойнее: — Спасибо, что волнуешься, но я не хочу об этом думать. Не сейчас. Они улыбнулись друг другу и решили не говорить о Ёджуне. На самом деле Хёнджин помнил всю историю, которую рассказал ему Феликс до того, как они окончательно напились. И хотя Ли был немногословен в своих чувствах и говорил лишь, что ему было противно, Хван понимал, что он многое скрывает. Возможно, страх и комок зародившегося недоверия к людям. Но если Феликс пресекает попытки поговорить, парень не будет настаивать. Друзья завтракали молча, пока их тарелки не опустели. — Я помою! — первым вскочил из-за стола Феликс. — Нет! — Хёнджин тоже поднялся на ноги. — Я займусь посудой, ты же всё-таки гость. — Но я хочу отплатить тебе, ты так много для меня сделал, — голос Феликса звучал виновато, он умоляюще смотрел на Хвана. Тот не смог устоять. — Тогда… поможешь мне с уборкой, м? Если ты не торопишься домой, конечно, — Хёнджин мысленно отругал себя за такие слова. С какой стати малознакомый человек будет убираться у него в доме? Но он же друг… Друг, верно? Феликс ярко ослепил Хёнджина улыбкой и закивал. — Класс, я с радостью!.. — вдруг его глаза округлились. — Я только что понял, что проспал пары. Ладно, плевать, я всё равно не хотел сегодня идти в универ. Лучше проведу время с тобой. Хёнджин смутился и отвернулся к раковине, включая воду. Ли тем временем принялся осматривать квартиру. Она оказалась небольшой и какой-то пустой, будто в неё только-только заселились. Казалось, не хватает половины вещей, но Феликс не мог сказать, чего конкретно. В комнате, где он спал, был беспорядок, который парень спросонья не заметил. В углу стояли коробки, на мебели то тут, то там валялась одежда и всякий хлам, посуда и мусор. Не найдя в этом хаосе своей одежды, Ли вышел из комнаты. Хёнджин был всё ещё занят, поэтому Феликс продолжил поиски в гостиной, не желая отвлекать его. На диване лежало смятое постельное белье — здесь спал Хван — и парень с сожалением подумал, что отобрал у хозяина спальню и заставил его спать на диване. В целом, в гостиной не было беспорядка, не считая бесформенной кучи каких-то бумаг на столе. Феликс наклонился: это оказались рукописные тексты. Ли заметил на каждом листке дату, инициалы и неизменный стикер с ромашкой в углу. Письма? Он тут же отпрянул от стола, чтобы случайно не прочитать что-то личное. Феликс решил спросить Хвана напрямую, а не продолжать поиски самому. — Хёнджи-и-ин, а где мои вещи? Хван обернулся, вытирая полотенцем руки. — Я их повесил в шкаф там, где ты спал, — он неопределённо повёл плечом. — Пойдем покажу. Они зашли в комнату, Хёнджин открыл дверцу и достал вешалку с одеждой Феликса. Ли невольно улыбнулся: у Хёнджина ужасный беспорядок, но его вещи он заботливо повесил, чтобы они не помялись. — Спасибо. Парень отложил вешалку и перевел взгляд на Хёнджина. Он отстраненно смотрел куда-то в окно, сцепив руки в замок. — С чего начнем? — спросил Феликс, заглядывая в глаза другу. — А? — вздрогнул тот, но сразу понял, о чем речь. — Ты не подумай, генеральную мы делать не будем. Мне нужна помощь, гхм, с этой комнатой. Я её уже давно убрать не могу. Феликс молча кивнул и продолжал смотреть на Хвана. Тот опустил глаза. — Давай я займусь теми коробками, — он махнул ладонью в сторону, — а ты просто собери одежду и кинь в корзину для стирки. Я потом разберусь. — Так точно! — Ли вытянулся по струнке и отдал честь. Хёнджин хихикнул. Хван подошёл к одной из коробок и застыл, не решаясь открыть. В горле застрял комок, а в сердце отдавало болью. Сколько эти вещи уже пылятся в углу: месяц, два, три? Он не помнил. Если бы не Феликс, Хёнджин так бы и не притронулся к ним. Парень одним присутствием вселял в него смелость, которой ему так сильно порой не хватало. Ногти царапнули картон, раздался противный звук, и это вернуло Хёнджина в реальность. Сейчас или никогда. Он на выдохе открыл коробку. Взгляд сразу же заметался от одного предмета из прошлого к другому. Вот старый, но самый тёплый и уютный плед с запахом холодного осеннего вечера, сверху на нём лежит чашка с мультяшными собачками; много книг, которые когда-то стояли на полке над телевизором, чьи названия сейчас возвращали парня к приятным воспоминаниям. Хёнджин гипнотизировал вещи и понимал, что не знает, что с ними делать. Всегда, когда он цеплял глазами коробки, в его голове проносилась мысль: «Надо бы их разобрать когда-нибудь». Но что значит «разобрать»? Выбросить? Разложить по местам? Вернуть? Все варианты неправильные. Феликс застыл с приличной кучей одежды в руках и искоса наблюдал за Хваном. Он стоял к Ли спиной, но даже так чувствовалось напряжение, исходившее от него. Парень решил не вмешиваться и вышел, чтобы дать другу время побыть наедине с собой. На корзине для белья уже было много вещей, и Феликс, решив занять себя хоть чем-то, начал сортировать их по цветам. Хёнджин тем временем тяжело вздохнул. Он сомневался. Выборы всегда заводили его в тупик. Он мог видеть плюсы и минусы в каждом из вариантов, а от этого решиться на что-то одно было ещё сложнее. Хорошо, что в других коробках не оказалось таких памятных вещей, и Хван уже знал, что быстро с ними справится. Отложив злополучную коробку, он принялся за оставшиеся. В это время Феликс осторожно заглянул в комнату. Стало заметно, что Хёнджин немного расслабился, и от этого даже стало легче дышать. Ли уже было хотел сказать, что убрал всю одежду, но на глаза попался свитер, валяющийся под кроватью со стороны стены. Свитер был чёрным, поэтому затерялся в тени. Феликс поднял его и обнаружил под ним какой-то пыльный предмет. Фоторамка. Парень глянул на Хёнджина, занятого уборкой, и аккуратно протёр стекло. На нём оказалась длинная трещина, которая разделяла фотографию на две части. На фотографии было двое людей: в одном из них Феликс узнал Хёнджина, правда ещё с короткой стрижкой, другого парня Ли видел впервые в жизни. Хёнджин стоял, закинув руку на плечо своему другу и ярко улыбаясь. Такую улыбку Феликс видел у него только однажды — когда он первый раз выступал в кафе. Незнакомец на фото смеялся, в его сиреневых волосах запутались цветы. Феликс предположил, что они стоят в поле, хотя на заднем плане виднелось только небо с редкими красивыми облаками. От фотографии веяло теплом, летом, счастьем и цветами. Феликс заворожённо разглядывал её и водил пальцами по стеклу. — Что ты там нашёл? — раздалось над ухом. Парень тут же обернулся. Рядом с ним стоял Хёнджин и с любопытством старался разглядеть, что же так привлекло внимание его друга. — Хёнджи, я тут… Фотография… — растерялся Феликс и как будто забыл все слова. Он протянул фоторамку Хвану. Тот не успел подумать о том, как мило назвал его по имени Феликс, потому что он узнал эту фотографию. Весна, поле, цветы, солнце. — «Давай сфоткаемся!» — «Подожди, тебе кое-чего не хватает… Вот так». Парень трогает свои волосы и чувствует под пальцами цветы. — «Теперь ты цветочный принц!» Звонкий смех. Одинокий вечер, закрывшаяся дверь. Фоторамка летит в стену, со звоном трескается стекло… — Хёнджин, ты в порядке? Хван часто моргает и переводит взгляд от фотографии на Феликса. Тот взволнованно смотрит на него. — Я забылся, извини… — парень вновь смотрит на фотографию и видит беззаботное прошлое. Глаза начинает щипать. — Это так, не важно. Феликсу так не кажется. Он видит, как блестят глаза Хёнджина, как дрожат его ладони, он слышит его грустный полушёпот. Ли шагает к другу и касается его локтя, легонько проведя пальцами по коже. — Я могу спросить, кто это? Если ты хочешь, я выслушаю, — он тоже старается говорить тихо и аккуратно, словно боится спугнуть Хвана. Хёнджин медленно опускается на кровать, опирается на колени и закрывает глаза. Феликс садится рядом. Какое-то время они молчат. — Это… — наконец говорит Хёнджин, тяжело вздыхая, — мой брат, Сынмин. Мы сейчас не общаемся, почти полгода прошло с тех пор, как он ушёл. Я даже не знаю, как это произошло… В один момент он просто исчез и больше не писал, не звонил. Да и я тоже… Он замолчал, вновь вздыхая и пряча лицо в ладонях. Феликс не стал спрашивать подробности. Он видел, как тяжело Хёнджину говорить об этом, и решил, что от него требуется просто быть рядом. Он коснулся плеча парня и начал аккуратно его поглаживать. — Мне жаль, что так вышло, — только и смог сказать Ли. Хёнджин по-прежнему не поднимал головы и лишь глубоко дышал, стараясь прогнать слёзы. Он не хотел этого, только не сейчас, только не перед Феликсом. Рука друга сжалась на его плече. Хёнджин резко выпрямился, выдыхая и натягивая на себя улыбку. — Слушай, к чёрту уборку. Я закончу потом. Давай сходим в парк. Феликс удивился, но вновь решил не давить на Хёнджина. Тем более он сам хотел прогуляться. — Как насчет пикника? Погода прекрасная, можем накупить всяких сладостей и сидеть на берегу реки, — он тоже улыбнулся. — Я угощаю. Хёнджин закусил изнутри губу и задумался. Затем кинул быстрый взгляд на коробку с вещами и произнес: — Отлично, с меня плед.

***

Друзья купили сэндвичей, печенье (по просьбе Феликса) и лимонад. В парке было много людей, но им удалось найти свободное место под деревом рядом с рекой. Хёнджин сидел в тени, прислонившись спиной к дереву и наблюдал за Феликсом, который грелся на солнце и уже с аппетитом поедал сэндвич с тофу. Ли выглядел забавно, когда с набитым ртом пытался рассказать Хвану какую-то историю. Хёнджин не мог не улыбаться. — Феликс, а у тебя не прибавится веснушек после такого солнца? — спросил вдруг он. — Не знаю, я не замечаю этого, — опустил глаза Ли. — Если честно, мне мои веснушки вообще не нравятся… Настала очередь Хёнджина удивляться. — Мне они кажутся очень милыми, — пробормотал он. — Мне приятно, — улыбнулся Феликс и провёл пальцами по лицу, будто мог их нащупать. Они опять замолчали, каждый думал о своём. — Хёнджи, а как ты пришёл в музыку? Ой, ничего, что я тебя так называю? — Всё хорошо, мне нравится, — Хван засмеялся. Он отвернулся к реке, наблюдая за утками. — Я всегда любил петь. Ещё в школе мы с Чани-хёном познакомились в музыкальном классе — он играл на гитаре, а я на фортепиано. Мы с тех пор дружим, он всегда помогает мне. А профессионально я начал заниматься из-за Сынмина. Он… разглядел меня, что ли. Сказал, что мне стоит больше открывать свой вокал людям. Я начал выступать на конкурсах, фестивалях, какое-то время пел в переходах. Как-то так. Он потянулся за сэндвичем и, развернув, начал есть. — Мне кажется, работа в кафе тебе идеально подходит, — сказал Феликс, запрокинув голову назад, отдаваясь солнцу. — На твоих концертах полный зал гостей и все сидят с открытыми ртами. Во взгляде Хёнджина проскользнула озорная искорка. — Да, столько разных эмоций. Ты, например, плачешь, — протянул он весёлым тоном, наблюдая за покрасневшим лицом друга. — Н-нет, я… Это не то! — затараторил Феликс, заметно нервничая. — Я просто очень эмоциональный, ясно? Хёнджин рассмеялся. Ли одарил его обиженным взглядом светлых глаз. — Прекрати смеяться! — он выхватил из рук Хвана недоеденный сэндвич и закинул себе в рот. — Это месть! — Знаешь, — вытирая глаза от выступивших слёз, начал Хёнджин, — именно ты вселил в меня надежду, что я еще не разучился петь. Я сейчас серьёзно. После ссоры с Сынмином мне было тяжело снова делать то, что мне нравилось. Мне было очень страшно, ещё и то выступление… Но когда я увидел твои слёзы — не пойми неправильно — я понял, что ещё могу затронуть сердца людей. Спасибо тебе. Внутри у Феликса всё перевернулось. Он смотрел на друга во все глаза и поражался, как ему всегда удаётся успокоить его: то пением, то словами, то просто своим присутствием. Хочу его обнять. Феликс подался вперёд и обвил руками талию Хёнджина, уткнувшись щекой ему в грудь. Под футболкой он чувствовал, как бьётся сердце Хвана. Хёнджин перестал дышать. На нём сейчас лежал Феликс, он обнимал его. Внезапно стало очень жарко, а сердце, казалось, пробьется из грудной клетки наружу. Хёнджин не знал, куда убрать руки, не может же он обнять Феликса в ответ, в самом деле… — Давай так немного полежим, пожалуйста? — буркнул Ли в грудь Хвану, прерывая поток его мыслей. — Х-хорошо, конечно, — Хёнджин пытался говорить ровно, но не получалось. Боже, что он делает? — Спасибо, что спас меня вчера, — продолжал Феликс. — Я теперь немного боюсь снова с кем-нибудь встречаться, но благодаря тебе мне легче с этим справиться. Я так рад, что познакомился с тобой, Хёнджи. Если бы можно было умереть от смущения, Хван бы скончался на месте. Он боялся лишний раз вздохнуть или двинуться, и лишь иногда бросал взгляды на белую макушку Феликса на своей груди. О руках на своей талии он старался не думать. — Говоришь, у тебя было семь свиданий? Тогда я уверен, восьмое будет лучше всех предыдущих. Восемь — хорошее число, — Хёнджин скрыл за веселыми нотками своё волнение. Феликс тоже посмеялся. — Мне нравится слушать, как у тебя бьётся сердце. Это успокаивает. Он хочет меня прикончить. Как может успокаивать сердце, которое колотится как бешеное? Хёнджин хотел уже убрать чужие руки с себя, но Феликс резко поднялся и отсел от парня. Его щёки пылали, поэтому он открыл лимонад и выпил, наверное, сразу треть бутылки. Ему самому было ужасно стыдно за свои слова, они вырвались случайно, в порыве эмоций, и надо было срочно поговорить о чем-нибудь другом. Завязался разговор, и они болтали ещё некоторое время, пока не кончилась еда. Тогда уже оба начали собираться домой. Они попрощались у ворот в парк, и Феликс помахал рукой уходящему Хёнджину. Сердце вдруг пропустило удар, когда на него свалилось осознание, что у него сейчас было то самое восьмое свидание.