Я тебя не спасу

      — Морти, просыпайся! — послышался в коридоре голос Бет. — Завтрак на столе!       «Не хочу».       Едва Морти открыл глаза, ему тут же захотелось закрыть их и провалиться обратно в сон без сновидений. Прекрасное беспамятство, выпадение из этой жизни на целых полдня.       Глядя в потолок, парень не мог понять, утро сейчас или вечер. Мать вроде кричала про завтрак…       Значит, утро. Быстрый взгляд на календарь на стене. Суббота. Значит, нужно целый день провести либо под присмотром родителей, либо выбраться погулять в дождливый город и испытывать острое чувство тошноты от таких одинаковых улиц.       В любом случае, придётся вставать с кровати. Парень скривился и накрылся одеялом с головой. Почему бы всем просто не оставить его в покое на пару дней? Просто позабыть о его существовании? Так ведь всем будет в разы легче.       Замерев и затаив дыхание, Морти прислушался. Может, если он не будет издавать ни звука и не выйдет к завтраку, то про него все забудут? И можно будет продолжить спать?       — И не мечтай, братец, — услышал он голос Саммер со стороны двери. — Отлежаться не получится. Давай живо вниз!       Морти застонал и сбросил с себя одеяло. С каждым новым наступившим утром восемнадцатый год жизни становился всё более ужасным.

***

      — Милый, ты почему не ешь? — уточнила мама, заметив, что Морти минут пятнадцать ковыряет оладушек вилкой. — Может, тебе хлопьев?       — Глазочки? — на автомате уточнил парень.       Бет замерла, глядя на него с недоумением. Остальные члены семьи уставились на него, не скрывая удивления.       — Как ты сказал, Морти? — уточнил Джерри.       — Это ты про шоколадные шарики? — добавила Бет.       — Ну… да, — Морти стушевался.       — Опять ты фигню порешь, — раздраженно заключила Саммер, не глядя на него.       Младший Смит покраснел. Ему было слегка неловко за то, что он в очередной раз спутал какие-то свои фантазии с реальностью. Такое происходило довольно часто, что, впрочем, не мешало ему тушеваться.       — Простите, — едва слышно прошептал он себе под нос.       — Ничего страшного, солнышко, — Бет встала из-за стола и ласково потрепала его по волосам. — Я подам тебе молоко.       После завтрака сестра поднялась к себе в комнату и громко хлопнула дверью, всем своим видом показывая, что не хочет проводить ни с кем время. Бет и Джерри плавно повлекли сына за собой в гостиную, где усадили перед телевизором и включили странную передачу про зверей.       Морти скривился. Родители словно зажали его с двух сторон, не давая пошевелиться и сделать хоть что-то. На этом диване ему не всегда было так неуютно. Хотя, скорее всего, Морти снова замечтался и, как выразилась Саммер, «порол фигню».       — Мам, пап, — жалобно позвал он, привлекая к себе внимание. — Можно я тоже пойду к себе?       Джерри кривовато улыбнулся. Он явно пытался выглядеть расслабленным, но получалось у него, мягко говоря, плохо. Морти понимал, что отец просто до смерти боялся своего сына и явно не знал, как себя с ним вести.       Парень не винил его. Он и сам этого не знал.       — А ты не хочешь посмотреть с нами телевизор? — уточнила Бет, мягко кладя руку ему на плечо. — Или прогуляться до парка?       Морти вздохнул. И так каждый раз.       — Не очень, — в который раз ответил он. — Я не выспался сегодня.       Бет нахмурилась. О своей бессоннице Морти им не рассказывал, но мать явно догадывалась. Тем более, он не мог быть на сто процентов уверен, что все его откровения с доктором Мартин не доходят до родителей.       Как бы там ни было, парень уже по глазам Бет понял, что такой номер не пройдёт. Стоило привыкнуть — так продолжалось уже почти полгода.       — Может, всё-таки прогуляешься, милый? — натянуто улыбнулась мать. — Я понимаю, погода сегодня не очень…       Морти хмыкнул. Паршивая сегодня погода. Уже неделю в их городе почти без перерыва шли дожди, а пронизывающий до костей ветер задувал под одежду, не давая согреться.       — …Но давай придерживаться предписания врача, хорошо? — продолжила Бет. — Я дам тебе немного денег — можешь зайти куда-нибудь и выпить чаю.       Младший Смит кивнул и попытался выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки, но у него вряд ли получилось. Быстро покинув гостиную под тяжелыми взглядами обоих родителей, парень стремительно направился к себе — надеть что-нибудь тёплое.       Не стоит ему так с матерью. Она хотела как лучше. Ей едва ли было легче, чем ему самому. В конце концов, Морти даже выбил у Бет право гулять одному, а не в назойливой компании кого-то из родственников. А это дорогого стоило.       Мама просто переживает за него. Все переживают. Только ему от этого не легче.       Наскоро собравшись, выпив лекарство и упаковав всё, что внезапно могло понадобиться, в рюкзак, парень спустился обратно в гостиную. Родители молча смотрели передачу про животных с таким интересом, будто ничего лучше в жизни не видели.       Морти полоснуло непонятной тоской. Словно раньше посиделки в гостиной за просмотром передач, гораздо более интересных, чем эта, доставляли ему удовольствие. Но он как будто забыл об этом.       Тихо вздохнув, парень принял от Бет карманные и выслушал все ценные указания. Станет плохо — сразу домой. Захочется компании — звонить и не медлить. Если заблудится — стоять на месте и ждать, когда родители заберут его.       С ним обращались, как с маленьким или немощным. Это раздражало. Неприятный зуд под кожей говорил о том, что раньше было по-другому.       Но это было раньше. До того, как с Морти что-то произошло.       Вышагивая по мокрому асфальту в направлении парка и старательно глядя только себе под ноги, парень вспоминал.       Никто из родственников не любил обсуждать то, что случилось полгода назад. По своей собственной невнимательности парень попал под колёса машины. Обошлось без особых травм, кроме сильного удара головой об асфальт.       Поначалу всё было хорошо, но спустя некоторое время в голове Морти всё стало путаться и меняться местами. Словно кто-то затеял глобальную перестановку. Что-то стёрлось из памяти совсем, что-то помнилось смутно, а некоторые воспоминания плотно засели в мыслях и никак не хотели уходить.       И младшего Смита словно под воду с головой опустили, не давали вынырнуть и свежего воздуха глотнуть — даже крики под этой толщей на поверхности слышно не было.       Заметив, что с сыном что-то не так, родители тут же привлекли тысячу врачей. Морти осматривали, задавали странные вопросы, просили проходить тесты, делали МРТ и кучу других процедур.       Ничего не помогало. Вдобавок стали появляться какие-то бредовые, по заявлениям врачей, ложные воспоминания. Морти вспоминал что-то, чего явно существовать не могло, и от этого его отчаяние росло всё больше.       Он каждый день принимал тонну лекарств и два раза в неделю посещал психотерапевта, которому рассказывал обо всём. Но мысли постоянно путались и не хотели связываться в хоть что-то цельное. Как могли толпы дипломированных специалистов понять его, не испытав подобного на собственной шкуре?       Сегодня было полегче. Морти даже помнил, чем он позавтракал пару часов назад и какие уроки ему предстояло выучить до понедельника. Может, это тот самый долгожданный прогресс, который сулили ему врачи на протяжении нескольких месяцев?       За такими невесёлыми мыслями парень не заметил, как дошёл до парка. Затянутое свинцовыми тучами небо грозилось вот-вот разразиться хорошим ливнем, но Смит махнул на это рукой и вошёл в тень деревьев в поисках более-менее сухой лавки. Ходить ему надоело, хотелось хоть пару минут посидеть. А в идеале — лечь. Но это чуть позже, когда он придёт домой и постарается выпросить у мамы возможность поспать до ужина.       Обнаружив скамью в тени раскидистой кроны дуба, не успевшего ещё сбросить листья, парень протёр рукавом толстовки слегка влажную поверхность и плюхнулся на неё, блаженно выдохнув.       Одиночество.       Снова грудь сжало тисками. Его самое любимое и ненавистное чувство. Он любил быть один, чтобы родственники не докучали излишней заботой, но в то же время ощущал, что что-то словно бы не так. Не должно так быть. Неправильно.       Чувство тревожности и ощущения, будто он не на своём месте, вообще редко покидали Морти, поэтому он успел свыкнуться. В конце концов, что он мог с этим поделать?       Посидев немного, глядя на немногочисленных людей, спешащих мимо по дорожкам парка, Смит выудил из рюкзака блокнот и карандаш с ластиком. Доктор Мартин советовала ему зарисовывать то, что бросалось в глаза и привлекало внимание, но парню всегда было тяжеловато находить такие детали.       Рисовать он вроде как умел. Больше ему удавались пейзажи, а хуже всего дела шли с портретами. Он бы мог поучиться, посмотреть пару видео, но не хотел. Он вообще ничего не хотел.       Вот и сейчас, не зацепившись взглядом ни за что конкретное, Морти принялся просто бездумно водить карандашом по бумаге, позволив своему разуму решать за него. Это было приятно — просто поддаться порыву и расслабиться, слушая шуршание карандаша по бумаге, наблюдая, как несвязные линии постепенно становятся чем-то целым.       Когда рисунок был почти закончен, Смит резко дёрнулся и словно очнулся.       Опять.       На листе бумаги красовался набросок. Вот только ничего похожего на окружающие его предметы Морти в нём не находил. Это было какое-то транспортное средство, судя по большим окнам и двигателям. Но собран этот аппарат был буквально из мусора — парень различил по бокам от кабины мусорные баки. Да и сама кабина явно состояла из чего-то, найденного на помойке.       Смит скривился. Что за картинку подкинуло ему подсознание? Лист с протяжным стоном вырвался из блокнота. Дрожащие то ли от холода, то ли от нахлынувшей тревоги пальцы скомкали его и выбросили в ближайшую урну. Абсолютно чистый блокнот, бывший когда-то толстым, а сейчас ставший заметно тоньше, отправился в рюкзак.       Кто-то бы позавидовал такой хорошей фантазии, как у парня. Только вот это были не фантазии. Морти знал — начни он вглядываться в рисунок, и в голове будут появляться всё новые образы, картинки и воспоминания, которых не было на самом деле.       Всё это вело парня к пропасти, в которую ему ни в коем случае нельзя было проваливаться. По крайней мере, так говорили ему родители и доктор Мартин.       Морти вскочил со скамьи и, поёжившись, поспешил прочь от этого места. Желание посещать этот парк пропало окончательно.

***

      Вышагивая по улице в поисках немноголюдного места, Морти внимательно смотрел себе под ноги, словно стараясь что-то там отыскать. Осматриваться ему резко расхотелось: мало ли что могло пробудить в нём очередное ложное воспоминание.       По времени ему уже можно было подкрепиться. Есть ему никогда не хотелось. Еду в него практически впихивала мама, вот и сейчас он искал кафе только чтобы потратить карманные и не расстраивать Бет.       Всё нашлось как назло быстро. Выбранная парнем кофейня располагалась в самом конце улицы, и из посетителей в ней была только странная женщина, что засела в углу с ноутбуком. Морти больше не мог придумать ни одной отговорки, чтобы потянуть время и не войти внутрь.       В конце концов, рано или поздно ему бы пришлось войти и потратить выданные ему карманные.       — О, а я всё думал, когда же ты появишься! — лучезарно улыбнулся бариста, когда за Смитом закрылась дверь.       Морти в недоумении наклонил голову вбок. Навскидку парень был всего на пару лет старше него, высокий и улыбчивый. Выглядел он дружелюбно и совсем не угрожающе, но Смит почему-то почувствовал дискомфорт.       Он не помнил, чтобы заводил знакомство с этим человеком.       Парень похолодел. Он что, опять о чём-то забыл?       Должно быть, лёгкая паника отразилась и на его лице, потому что бариста поспешил замахать руками в воздухе и оправдаться:       — Нет-нет, ты не подумай! Я не маньяк и не слежу за тобой! — это утверждение вогнало Морти в ещё больший ступор. — Просто ты очень часто ходишь кругами мимо этой кофейни, но до этого никогда не заходил…       Смит не сдержал облегчённого вздоха. Значит, все воспоминания на месте. Пока что. Это было хорошим поводом для слабой ответной улыбки.       — Есть у вас какой-нибудь чай? — поинтересовался он, не особо церемонясь. Ему не хотелось продолжать разговор с этим явно чересчур дружелюбным парнем.       — Эм… да? — неуверенно протянул бариста. — Какой предпочитаешь?       — На твой вкус, если не сложно, — безразлично пожал плечами Морти и положил на барную стойку купюру. Ему действительно было фиолетово, какую бурду ему намешают в итоге.       Вкусный чай он, должно быть, пробовал. Раньше.       Парень без лишних вопросов принялся выполнять заказ Смита. Это радовало. Морти не любил, когда его осыпали уточняющими вопросами. Ему хотелось тишины.       — Не любитель кофе? — весело уточнил бариста, тут же уничтожив все надежды Смита на эту самую тишину.       Он безразлично пожал плечами.       — Типа того.       Кофе пить ему запретили уже давно. Мол, противопоказано. Морти не спорил. Возможно, в той жизни, что была у него до аварии, он больше любил кофе. Сейчас было уже не важно. Разбираться в том, что в себя запихивать, не хотелось.       Господи, почему нельзя просто сидеть в своей комнате, спать, когда захочется, и никому при этом не досаждать?       — Держи, тихоня, — перед Морти поставили высокий стакан с холодным чаем. На вид был ничего. — Всегда такой грустный ходишь?       Смит рассеянно помешал трубочкой напиток, слушая, как льдинки ударяются о стенки стакана. Осторожно отпил — напиток отдавал черникой, лимоном и чем-то мятным. Сносно. Лишь после этого Морти нехотя ответил:       — Почти всегда.       Бариста явно ожидал какого-то продолжения от Смита, но тот молча продолжал пить свой чай. Быстрее справится — быстрее отделается от надоедливого парня и пойдёт домой.       — Ну и как мне поднять тебе настроение?       Морти вздрогнул от неожиданности и чуть не пролил весь чай на себя (может, оно было бы и к лучшему).       Кто-то тоже так говорил. Иногда донельзя скучающим тоном, а иногда с каким-то азартом в голосе, мягко или грубо.       Что это — ложное воспоминание или же что-то настоящее? Кто это говорил? Как ни старался Смит напрячь память, он не смог вспомнить ни голоса, ни тем более внешности этого человека. Был ли это кто-то из его семьи или одноклассников?       Этого Морти уже не узнает.       — Эй, всё нормально? — донёсся до него обеспокоенный голос надоедливого парня. — Ты побледнел.       — Я… — замялся Смит. — Да… Мне пора.       С этими словами он поставил на барную стойку недопитый чай и, не оглядываясь, вылетел прочь из кофейни. Он никак не отреагировал на оклики баристы, полностью погруженный в свои мысли.       Его и раньше посещали такие воспоминания. Но настолько точные — никогда. Именно эта фраза почему-то заставила парня задрожать всем телом, хотя он абсолютно точно не замёрз. Играло ли с ним подсознание, или это действительно было какое-то важное для него воспоминание?       — Чёрт… — ругнулся Морти и схватился за голову, ощущая резкую боль, словно череп сжимают стальным обручем.       Дышать стало тяжелее, в глазах на миг потемнело, а привычный уже шум в ушах на секунду стал оглушительно громким. Морти не выдержал и пискнул от боли. Та, словно по чьему-то ужасному приказу, тут же отступила.       Смит выпрямился и вдохнул полную грудь воздуха. Сердце забилось чаще, хотя резкий приступ боли уже прекратился. Спать захотелось с новой силой, и Морти, не медля, развернулся в сторону своего дома. Он выпросит у мамы свой законный дневной сон, надавив на жалость. Расскажет историю о сильной головной боли, что преследовала его всю прогулку, и та растает.       О своём странном рисунке он не упомянет. И о том, что предшествовало приступу боли — тоже.       Потому что, как ни странно, не вспомнит об этом.