темнота будней

11:47 — Как вы собираетесь это объяснять? — зеленоволосый грозно смотрел на врача, скрестив руки на груди. Последний же был ужасно растерян и никак не мог собраться. — М-мы правда не знаем!.. Наверное она украла телефон у одного из санитаров.. или может мобильный выпал и она нашла его..! Н-нам правда жаль.. Изуку опускает голову выдыхает, пытаясь успокоиться и прийти в себя. Он устал. Уже. — Фух.. — наконец выдаёт он и вновь переводит добрый, – то есть притворный, взгляд на человека напротив. — В общем.. вопрос такой: её состояние хоть как то меняется от всего этого количества таблеток, процедур и всяких этих бесед с психиатрами? Врач заметно помрачнел и стал намного серьёзнее. — Меняется. Только-о.. в худшую сторону. — твёрдо, казалось бы, закончил он, но черед несколько секунд снова начал встревоженно пояснять. — Не выдерживает не только психика, но и организм. Изуку болезненно вздыхает. Он уже не в первый раз представляет в голове её смерть. Он почти смирился с этим. Почти. — Что я могу сделать? — пустой вопрос. Не настоящий. Мидорию это уже совершенно не волнует, если честно,

или ему так казалось.

— Ничего. Одно слово режет его пополам, после чего расчленяет на более мелкие куски. Сердце уходит в пятки, а дыхание сбивается. Чёрт. Тщетно пытаясь унять дрожь в голосе, Изу говорит: — Я могу увидеть её? — совсем отчаялся.

«как же всё хуёво.»

Кач-чан когда-то говорил так же. — Конечно, она успокоилась и ус– Из коридора раздался женский вопль. Доктор вместе с Изуку побежали на крик и очутились в палате Инко Мидории, предварительно чуть не сбив молодую санитарку. Безвольное тело женщины лежало на мягком полу, облокотившись спиной о кровать. Её длинные, некогда мягкие, травянистые волосы плотно обвивали шею. Лицо было синим.

Она мертва. Удушилась.

Глаза больше не блестят. Она совсем не такая, какой её запомнил сын. И он, кажется, никак не хочет запоминать её вот такой. Изуку опустошённо смотрит на тело и ничего не слышит. Не слышит, как врач пытается вывести его из палаты; не слышит, как он зовёт коллег на помощь; не слышит, как до него пытаются достучаться девушки из администрации психбольницы. Он не слышит даже своих мыслей. Внезапно Мидория будто просыпается. Они должны были побрить её. Чтобы пациентка не смогла ничего с собой сделать. У всех так. — Почему на её голове были волосы? — сквозь шум и суету спрашивает парень, сидя на скамье ровно напротив дверей палаты его, ныне покойной, матери. — Что? — откликается врач, параллельно отдавая приказы направо и налево. — Почему вы не побрили её? — говорит он чуть громче и встаёт, закидывая чёрный рюкзак ща плечо. — А.. м-мы не смогли. Она очень сильно просила н-нас этого.. — сглотнул. — ..не делать. — Ясно. Я пойду. Звоните. На счёт похорон и вот этого всего. Доброго вечера. Врач успел лишь протянуть ему вслед руку, но так и не осмелился ничего сказать. И он ушёл. Действительно ушёл, не проронив и слезинки после смерти его единственного родителя. Любимой и прекрасной Мидории Инко. — Земля тебе пухом, мам. — шепчет Изуку, выходя из психиатрической больницы.

— Я люблю тебя.

Ветер дует в спину, пока солнце скрывается за серыми тучами. Прохладно. Кто: тодо Кому: Изуку Мидория "Всё нормально? Во сколько ты пойдешь домой?" "Отпишись, как закончишь, ладно?" сейчас, 12:01. доставлено.