Мальчишка

Тихий треск камина успокаивал. Шедшее от него тепло грело левый бок и чуть замерзшие босые ступни. Тянуло в сон, но Гавриэль заставлял себя скользить взглядом по витиеватым строчкам старого фолианта. Древняя писанина всегда успокаивала и не давала задумываться о том, о ком не стоило бы думать. Он проживал так день ото дня, стараясь запихнуть воспоминания как можно дальше. Получалось неплохо, но эта чертова встреча всколыхнула то, что не следовало. Он так надеялся, что все осталось позади, в старом далеком XVIII веке. Светлые, чуть отросшие волосы, рубашки с жабо, что так приятно было стягивать с худого бледного тела, тяжелые перстни на изящных пальцах. Иногда казалось, что это всего лишь сон, видение, и на самом деле Верховный демон никогда не стонал под ним, извиваясь от желания. Гавриэль прикрыл глаза, предаваясь жарким воспоминаниям, чуть улыбнулся. Губы у Ваарона были жгучие, они жалили, словно оса, оставляя свои влажные следы то тут, то там. И – проклятье! – этот сукин сын был чертовски красив в их последнюю встречу. Волосы отрастил. Интересно, согласился бы на что-то, если б Гавриэль предложил, не струсил бы? На самом деле, сдерживаться рядом с ним всегда было тяжело. В эту встречу – особенно. Смешок вышел сам собой, растворяясь в потрескивании огня в камине. Тихий стук нарушил внезапные воспоминания. – Да, – разрешил Гавриэль, открывая глаза, и чуть кашлянул, пытаясь убрать лишнюю хрипоту в голосе. Дверь немного приоткрылась, в проеме показалась темная макушка. – Архангел? Можно мне… можно войти? – Камаэль, – Гавриэль кивнул, – ты давно не заглядывал в мои покои. Тот аккуратно прикрыл дверь и обернулся, закусив губу. – Прости, дядя. – Ничего, – Гавриэль отложил книгу на пол и чуть съехал в кресле, широко расставляя ноги. Камаэль напряженно сглотнул и облизал пухлые губы. Подошел быстро. Он был весьма красив, как отмечали многие живущие в Этерне. Каштановые волосы, желтые с зеленым глаза, довольно необычные, надо признать, для архангела. – Дядя... – начал он и замолчал, нервно теребя край светлой сорочки. – Да, Камаэль? – Гавриэль улыбнулся как-то по-отечески. Этот мальчик был мил и очень стеснителен, всегда боялся первым прикоснуться, не то, что Ваарон. Они были совершенно разные, что одновременно раздражало и так нравилось. – Можно? – Камаэль выразительно посмотрел на выпуклую ширинку серых пижамных штанов. – Разрешаю, – с полуулыбкой кивнул Гавриэль, и тот, казалось, с облегчением, выдохнул, опускаясь на колени. Осторожно коснулся пальцами резинки, потянул штаны вниз. Гавриэль чуть привстал, давая больше свободы. Белья он в домашней обстановке не носил, недолюбливая эту скованность. Камаэль завороженно смотрел на твердеющий член в своей руке и чуть покусывал нижнюю губу, отчего та, наливаясь кровью, становилась все ярче. – Ну же, мальчик, – напряженно выдохнул Гавриэль, только сейчас заметив, что задержал дыхание. – Извини, дядя, – взволнованно прошептал он и облизал головку. Руки сами по себе сжали подлокотники кресла. Камаэль лизнул еще и еще раз, словно ребенок, наслаждающийся мороженым. Хотелось собрать его волосы в кулак и заставить взять в рот немедленно, но Гавриэль никогда не позволял подобных вещей с мальчишкой. Другое дело с Ваароном. Заставлять что-то делать этого гаденыша было своего рода наслаждением. Он брыкался, всегда смотрел испепеляюще, но выполнял, и это сводило с ума похлеще ангельского эля. Интересно, останови он его в парке, Ваарон бы исполнил его просьбы? Быть может, всё же стоило затащить того в укромное место и напомнить, каким он может быть? Камаэль лизнул головку еще раз и поднял глаза за Гавриэля. – Продолжай, – пальцы потрепали темные волосы на макушке. Камаэль смущенно улыбнулся и, открывая пухлые губы, взял в рот. Это было поистине восхитительно. Жаркий, влажный, осторожный. Гавриэль позволил себе хриплый стон и прикрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла. Внизу тяжело задышали через нос, опаляя жарким дыханием волосы в паху. Камаэль старательно двигал головой, чуть щекоча пальцами мошонку. Ласковый и нежный мальчик – всегда боялся сделать что-то не так. – Сильнее, – выдохнул Гавриэль, зарываясь пальцами в темные волосы. Он бы мог представить, что то были светлые, длинные, струящие сквозь напряженные пальцы. Жаль, но эти короткие. Камаэль сильнее сжал мошонку и глубже протолкнул член в горло. Закашлялся. – Осторожнее, мальчик, – Гавриэль приоткрыл глаза, поймав виноватый взгляд желто-зеленых глаз. – П... прости, – темные брови страдальчески изогнулись. – Я... я научусь. – Не переживай, ты очень старательный, у тебя несомненно получится. Гавриэль вновь потрепал его по голове. Пухлые губы растянулись в благодарной улыбке, и Камаэль продолжил своё занятие. Это продолжалось чудесно долго. Жар от камина уже казался лишним: и без него было ужасно горячо. Гавриэль чувствовал, как начинают гореть щеки, шея и даже уши. Застонал, выгибаясь навстречу влажному рту, и все же собрал темные волосы в кулак, толкаясь глубже. Камаэль засопел, лаская член во рту языком. – Сейчас, – голос прозвучал ниже, чем обычно. Наслаждение и разрядка накатили жаркой волной, простреливая тело до самых пальцев ног. Камаэль застонал, жадно сглатывая всё ангельское семя. Гавриэль широко распахнул глаза, нахмурил брови. – Ты... Камаэль лишь виновато поднял на него взгляд. – Ты же знаешь, что тебе нельзя опустошаться? Иначе не сможешь зачать ни одной души. Тот осторожно выпустил член изо рта и тихонько произнес: – Я знаю, дядя, прости. Я... я не... – Встань. Он нехотя поднялся, пряча глаза где-то в районе голых ступней Гавриэля. Пятен на широких светлых штанах видно не было. – Снимай, – приказал Гавриэль, наблюдая за замявшимся мальчишкой, что нервно теребил пальцами край своей сорочки. – Дядя, я... – Мне повторить еще раз? – грозно произнес он, и Камаэль нехотя потянул штаны вниз. Напряженный член шлепнул по животу с громким звуком "чпок". Гавриэль нахмурил брови, разглядывая виноватое лицо. – Мальчишка, – констатировал он, обхватывая рукой юношеский член. Кожа под пальцами была мягкая, нежная. Хотелось осторожно огладить ее ладонью или даже языком, но тогда Камаэль точно не сдержится, чего Гавриэль допустить никак не мог. «Это не Ваарон» – напомнил он себе. Это он мог сдерживаться из последних сил, а потом, выстанывая его имя, бурно кончить, изливаясь черной, как смола, спермой. Чистейшая скверна высших демонов. Сколько раз Гавриэль чувствовал ее на своих пальцах и коже. Сколько раз приходилось очищаться, вновь и вновь жаждая новой встречи с этим жарким демоном, что сводил с ума тело и… душу. – Ах, – выдохнул Камаэль, подаваясь навстречу внезапным ласкам. Гавриэль и не заметил, как начал двигать рукой. – Мальчик, сколько раз говорить тебе: нужно уметь контролировать своё тело и желания. Он нарочно сжал член, причиняя боль. Камаэль зажмурился и тяжело задышал, касаясь руками широкой ладони. – Извини, дядя, я… я научусь. Гавриэль сжал член еще сильнее. – Пожалуйста, мне больно, – прошептал он. Смотреть на мальчишку было грустно и радостно одновременно. Он ослабил хватку, убирая ладонь ниже, трогая мошонку. Нежная, невинная плоть. Гавриэль чуть потянул руку вниз, вновь вызывая тихий стон. Камаэль хмурил в мольбе темные брови и покусывал нижнюю губу. Прекрасный мальчишка. Гавриэль улыбнулся своим мыслям, едва вздергивая уголки губ. Рука сама скользнула дальше, заставляя Камаэля шире расставить ноги. Палец осторожно коснулся девственного входа. – Дя... дя, по... жалуй... ста-а-а… – простонал Камаэль, уже не стесняясь. Трогать его было поистине наслаждением, такой податливый и жадный до ласк мальчик. – Нельзя, Камаэль, – серьезно одернул Гавриэль, но палец так и не убрал. – Я... мне всё равно... – Я обещал научить тебя контролю... я научу, – успокаивающе продолжил Гавриэль, едва проталкивая палец в мальчишеское тело. – Один раз... это... это же... нестрашно, – Камаэль выгнулся, насколько позволяла его поза, и протяжно застонал. – Разве ты здесь за этим? – чуть ухмыляясь, спросил Гавриэль. – Разве ты не сам просил меня научить тебя контролировать свое тело и желание? – Сам, – выдохнул тот, запрокидывая голову и пытаясь насадиться на ласкающий его палец. – Тогда... – строго сказал Гавриэль, убирая руку. – На сегодня всё. Желто-зеленые глаза взглянули с досадой. Если бы только этот мальчик знал, сколько раз Гавриэль видел обиду в чужих глазах. И больнее жалили лишь те, что иногда смотрели чернотой. Жаль, Ваарон редко принимал демоническое обличие при нём. Все пытался сделать вид, что они на равных? Ах, если бы это так сильно беспокоило тогда. Камаэль все так же насупленно сверлил Гавриэля взглядом. Он вздохнул, смахивая с себя очередные обиды, и с силой сжал юношеский член. – Дядя... – ахнул Камаэль от неожиданности, широко распахивая глаза. – Мальчишка, я не отпущу, пока у тебя стоит. Тот сжал кулаки и нахмурился. За этим было весьма занятно наблюдать. Гавриэль отметил яркий румянец на щеках, испарину над верхней губой. Сколько прошло времени, прежде чем член понемногу начал терять свою твердость, Гавриэль не знал. Особо и не хотелось. – Молодец, – одобрительно кивнул он, убирая руку, и подтянул свои штаны. Желто-зеленые глаза все еще смотрели с обидой. – Спасибо, Архангел, я... я могу идти? – его голос чуть подрагивал. – Ступай, – позволительно кивнул Гавриэль, вновь потянувшись за фолиантом. Камаэль поправил чуть съехавшую на одно плечо сорочку и потопал к двери. – Дядя? – бросил он, не оборачиваясь. – Да? – отрываясь от строчек, спросил Гавриэль. – Я приду на следующей неделе? – Конечно, Камаэль, я всегда рад тебе, – мягко сказал он. – Доброй ночи. – Доброй. Дверь тихонько хлопнула. Как Камаэль дошел до своих покоев, он не знал. Жгучее чувство стыда и обиды колотили его изнутри. Не сдержался, поддался, вновь показал Гавриэлю свою слабость. Дверь родной комнаты громко хлопнула за спиной. Камаэль, тихо скуля, сполз вниз, откидывая голову на старое дерево. Сколько он сможет вот так? Приходить, ласкать, просить и уходить ни с чем? Да, он сам, сам пришел к Гавриэлю просить об этих глупостях, но больше ничего не мог тогда придумать. Признаться, он полагал, Архангел выгонит его с позором за подобные предложения, но тот согласился, позволил. Камаэль жестко сжал себя в паху, как это совсем недавно делал Гавриэль. Член под пальцами дернулся от воспоминаний. Да кому к демонам нужны эти новые души? Камаэль бы отдал всё свое семя за один раз с Гавриэлем. Когда он понял, что влюблен? Одержим? Уже не мог вспомнить. Он всегда так восхищался своим дядей, главным среди ангелов. Таким мужественным, статным и непорочным. Камаэль приспустил штаны, проводя ладонью по члену. Если бы Гавриэль только позволил, только бы хоть раз решился взять его. Палец аккуратно потер головку, растирая выступившую смазку. Камаэль тихонько застонал, представляя, что это та самая желанная широкая ладонь ласкает его. Ноги сами собой разъехались в разные стороны, насколько позволяли штаны, а вторая рука скользнула дальше. Туда, где всего несколько минут назад были чужие пальцы. Проталкиваясь в себя почти на сухую, Камаэль жмурился от смеси боли и наслаждения, представляя, как бы брал его Гавриэль. – Дядя... – на выдохе. Рука на члене задвигалась быстрее, причиняя дискомфорт. На прохладном полу было неудобно, но Камаэль не мог найти в себе силы перебраться на широкую постель. – Дя... дя... – застонал, массируя себя внутри. Он так опасался, что однажды Гавриэль не разрешит, больше не позволит приходить. А еще страшнее было оттого, что некогда яркие голубые глаза понемногу начали терять свой цвет, что могло значить только одно – Архангел был близок к перерождению. – Дядя, – простонал он, выстреливая светящимся семенем себе на пальцы и жмурясь так, что под веками заплясали яркие пятна. Потом Камаэль долго сидел на полу, подперев дверь спиной, и тихо плакал. Он ужасно боялся, что не успеет. Что любимый дядя покинет его, так и не подарив хоть немного себя. Боялся глупого, ненужного ему союза с Ронэль. Страшился осуждающих взглядов родителей, когда не сможет зачать ни одной души. Но сильнее всего, что никогда больше не услышит это чуть насмешливое: "Мальчишка".