Legible/Разборчивый

Поздно вечером, в очень снежную ночь перед днем благодарения, после того, как перенаправленный самолет, летевший в славный город Цинциннати, что в штате Огайо, благополучно приземлился в аэропорту Гаррисберга, штат Пенсильвания, после долгожданного воссоединения с багажом, после того как Энди, заламывая руки, стонала, что они не смогут сесть на другой самолет до самого воскресенья, после возмутительно длительной толкучки в очереди на шатл (так как ни проката автомобилей, ни такси найти просто невозможно); после всех этих проволочек и мучений, после того, как они заранее обзвонили четыре отеля и смогли забронировать номер в "Holiday Inn Express" рядом с остановкой шатла в аэропорт, после того, как они пошлют сообщение на телефон матери Энди о задержке рейса, и даже после того, как Миранда скажет: “А здесь не так уж плохо”, разглядывая унылый вестибюль заштатной гостиницы, до которого они таки добрались, утопая в мокром грязном снегу и, наконец, поставили свои чемоданы у стойки регистрации… … после всего этого Миранда Пристли и Энди Сакс смотрят на дежурного за стойкой, а он смотрит на них. На его бейдже написано "Кевин." Пивной живот давит спереди на его рубашку поло с логотипом "Holiday Inn". Когда-то симпатичное и дружелюбное, а ныне унылое и обрюзгшее лицо под впечатляющими залысинами. Для Кевина женщины похожи на пришельцев в его собственном мирке, и они чувствуют то же самое по отношению к нему. Кевин подтверждает, что Энди действительно забронировала номер по телефону не далее часа назад, затем он смотрит на компьютер перед собой, тыкая в несколько клавиш. - Вы бы предпочли номер с двумя двуспальными кроватями? - спрашивает он, все еще обращаясь исключительно к Энди. - Эмм ... - начинает Энди. Заканчивает Миранда: - Одна кровать подойдет замечательно. Больше нажатий клавиш, после небольшой паузы. - Похоже, у нас остались номера только с одной двуспальной кроватью, - говорит Кевин. - Мне так жаль, - добавляет он, как будто и не слышал Миранду. Извинения слишком профессионально обезличены, именно таковы, каким им и положено быть при разговоре с постояльцами. - Одна кровать подойдет замечательно. - Повторяет Миранда. Кевин поднимает на нее взгляд, и она многозначительно поворачивает свое обручальное кольцо. Энди улыбается этому и будет продолжать улыбаться всякий раз, когда она думает об этом в течение нескольких дней, пока память остается свежей, будет улыбаться по этому поводу даже годы спустя, когда память потускнеет. Энди нисколько не стыдится своих отношений с Мирандой и без проблем вставляет правду о них в соответствующий разговор. Но если бы сейчас разговор вела она, то на вопрос о кроватях ответ был бы проще: "Подойдет любой вариант". Если бы в их распоряжении оказались две королевского размера отдельные кровати, они бы просто спали вместе в одной, а вторую использовали бы как свалку для вещей и все дела. Миранда другая: она жесткая, и Энди к этому привыкла. Они вместе уже несколько лет, но в начале она наблюдала, как Миранда месяцами мучила себя абсолютно всем даже отдаленно связанным с тем фактом, что она встречалась с молодой женщиной. Она умоляла Энди дать ей время, набраться терпения. И когда она, наконец, собралась с духом, спустя много месяцев после того, как они стали открытой парой, даже самые негативные реакции в их адрес были незначительными по сравнению с той болью, которую она уже причинила себе. Энди никогда не узнает, насколько это было намеренно. Даже сейчас, когда она счастливая в браке, и долгое время работающая в газете, которая не имеет ничего общего с «Подиумом», чувства Энди бывают глубоко задеты случайными намеками со стороны незнакомцев на тему, что она золотоискательница или что Миранда извращенка преклонных лет с проблемами кризиса среднего возраста. Миранда сочувствует ее переживаниям, но больше не реагирует на них сама. Она боролась, она победила, и теперь она не раскаивается в своем желании получить плюс один, во всяком случае, и в своем более глубоком желании послать нахер любое гетеросексуальное предположение, с которым она сталкивается. Теперь ей нравится опровергать каждую безвкусную новость, в которой подразумевался её “лесбийский эксперимент”. На самом деле она хотела бы остановиться с Энди в гостиничном номере с односпальной кроватью размера "king-size". - Спасибо за покладистость, дамы, - говорит Кевин. К его чести, он не предлагает ни дополнительных извинений, ни раскладной дополнительной кровати. Как только они обустраиваются в своем номере, Энди немедленно звонит своей матери, чтобы спланировать, извиниться, пожаловаться, успокоить, выслушать попурри из всех охов и вздохов, которое и составляет большую часть их взаимодействия как взрослой дочери и матери. Когда становится ясно, что задача успокоить встревоженных родителей займет некоторое время, Миранда исследует мини-бар, доставая воду в бутылках и эти странные ярко оранжевые крекеры с арахисовым маслом (потому что их любит Энди), которые, как она надеется, не слишком черствые и залежалые. Миранда пожимает плечами про себя, возвращаясь с руками полными неаппетитной еды, но в конечном счете, она же американка и есть пластиковый фаст-фуд ее законное право. Энди все еще разговаривает по телефону, но когда ее взгляд останавливается на крекерах, ее глаза загораются, как будто Миранда принесла ей букет цветов. И Миранда понимает, что, по сути, именно это она и сделала. Именно эти отношения наконец-то научили Миранду тому, что цветы, буквальные цветы, не имеют смысла посылать кому-то, кто счастлив совершенно от другого рода проявления чувств. Смысл подарка в том, чтобы сказать: «Когда я увидела эту чудесную вещь, я тут же подумала о тебе». В данном случае я подумала о тебе, когда увидела эти ядовитого цвета крекеры, с кучей сахара и искусственными ароматизаторами, но этот жест, тем не менее, стоит чего-то довольно значительного. Примерно раз или два в месяц Миранда появляется в конце дня с конфетами, или с симпатичной маленькой записной книжкой, или каким-нибудь другим подарком для Энди. Энди с большей вероятностью, чем Миранда, вернется домой с настоящими цветами, особенно на юбилеи или праздники, но ее фирменный прием – таскать Миранде все бесплатные ручки, которые она может раздобыть на конференциях и в деловых поездках. Миранда любит ручки, но всегда их теряет. Ручки – это то, что на самом деле преподало Миранде урок о цветах; однажды днем, пару лет назад, она сидела за своим столом, набрасывая идеи для съемки, и во время паузы случайно заметила, что она исписала кучу стикеров шариковой ручкой с надписью "Кандидат в сенат штата Айдахо". Ее сердце наполнилось любовью, и в этот момент она почувствовала, как ее ударило по голове столь очевидное определение романтики (вы его узнаете, как только столкнетесь с ним). Так что сегодня вечером она не поднимает бровь, глядя на Энди, которая бросает на крекеры сладострастные взгляды, напротив, вечер становится удивительно похож на семейные вечера в их уютном мирке. - Мама? - устало говорит Энди, и по ее тону ясно, что она уже устала произносить длинные речи. - Мама, Миранда только что пришла звать меня на ужин. - Обе женщины улыбаются при виде того, что представляет собой сегодняшний ужин. - Мы дадим тебе знать, когда завтра отправимся в путь, хорошо? Должно быть семь часов в дороге... да, мы будем у вас к трем … позвоню, а не сообщением... Да, поняла. Ладно, я тоже тебя люблю. И папу. И Райна. И Брэдли. Пока. Энди падает в кресло и сразу же рвет пачку с крекерами. - Может быть, она просто рада, что мы живы или что-то в этом роде, но моя мама, похоже, не очень расстроилась из-за нашей задержки. - Уже второй год подряд они вместе ездят в Огайо на день благодарения. В прошлом году ее мать, женщина, работавшая полный рабочий день в библиотеке, притворилась, что не понимает, почему Энди и Миранда должны были работать полный рабочий день в среду, почему они не могли уйти пораньше на выходные и приехать. Миранда присоединяется к Энди за столом. - Это потому, что мы теперь женаты, - уверенно говорит она. - Но мы вместе уже три года! - Я знаю, но поверь мне в этом. Не имеет значения, как мы к этому относимся, до того, пока мы не поженились, твои родители чувствовали, что они иначе относятся к тебе, я это гарантирую. Теперь, когда мы состоим в законном браке, мы принадлежим друг другу. - Это немного патриархально и грубо. Миранда улыбается. - Конечно, это так. К лучшему или к худшему, но это означает, что даже если твоя мама разозлится из-за того, что мы медлили до последнего с поездкой, и были достаточно неосторожны, чтобы попасть в снежную бурю, она теперь прикусит язык. - Ну, она попытается прикусить язык. - Правильно. - Миранда хмыкает. - И к моему вопросу: до нашей свадьбы она когда-либо прикусывала язык из-за чего-нибудь связанного с нашими отношениями? Вопрос явно риторический, так что ответа нет. Энди кашляет из-за сухого крекера во рту и тянется за одной из бутылок с водой. - Однако она старается: я напомнила ей, что завтра у тебя день рождения, и она была совершенно искренне возмущена мыслью, что они с папой могли забыть. Так что, очевидно, пока мы тут болтаем, твой торт уже в духовке. - Ммм, - соглашается Миранда, но ее тон ни к чему не обязывает. Она никогда не знает, как на самом деле к ней относится семья Энди и не уверена, что хочет знать наверняка. - Кстати, сколько раз твой день рождения приходился на день благодарения? - Несколько, - говорит Миранда. - Есть свои плюсы и минусы. Энди с аппетитом пережевывает еще несколько крекеров, Миранда даже присоединяется к ней в этом начинании, прежде чем переключить свое внимание на конфеты. В этот вечер они не утруждают себя включением телевизора или чтением книг; уже поздно, и им предстоит относительно долгая поездка в Цинциннати. - Эта подушка ужасная, - говорит Миранда, как только они ложатся в постель. - Да, и моя тоже. - Вторит Энди, после этого они замолкают. Но прежде чем кто-либо из них успевает заснуть: - О боже, разве это не те отели, в которых есть автоматы для приготовления панкейков? - Здесь я не могу тебе помочь. - А я уверена, что это так. Просто берешь эту дерьмовую смесь для блинов и заливаешь ее в машину, и, в конце концов, она выдает тебе готовый дерьмовый блин. Это так потрясающе. - Причина, чтобы вставать по утрам. Энди смеется и легонько шлепает Миранду по руке. - Ты забавная. В ответ Миранда, которая намеревалась отключиться как можно быстрее, переворачивается так, чтобы частично оказаться на Энди. Без особой причины прошло несколько недель с тех пор, как они занимались сексом, и, хотя ей хочется спать и немного неудобно в этой кровати, она не может представить, чтобы еще хоть одно мгновение прошло без этого. Так же небрежно, как если бы она расчесывала волосы Энди или массировала ее плечи, она стягивает нижнее белье с молодой женщины и кладет руку между ног Энди. - О, ладно, - говорит Энди и смеется. - Мне нравится, к чему все идет. - Держи мою руку, - очень серьезно шепчет Миранда. - Задавай темп. Энди удается резко вдохнуть, и ее рука присоединяется к руке Миранды. Она задает темп: никакой прелюдии, кроме их первоначальной медлительности. Они обе стонут к тому времени, когда Энди кончает в их переплетенные пальцы. Когда она переводит дыхание, то кладет ладонь на бедро Миранды. - Ты хочешь этого? - Да, но я слишком устала. - Хорошо, любимая. Несколько мгновений они ворочаются, обустраиваясь поудобнее в кровати, затем обе впадают в некрепкий гостиничный сон. Несколько часов спустя Энди просыпается от звука того, как Миранда возвращается в постель из ванной. Определить время в полутемной комнате сложно; часы находятся на прикроватной тумбе стороны Миранды, вне ее поля зрения, и, Энди понимает, что это может быть и середина ночи, и всего за несколько минут до того, как сработает будильник. Так как Миранда не в курсе, что Энди проснулась, она как можно деликатнее забирается обратно в постель. Она лежит на боку, спиной к девушке, но не может удержаться, чтобы не прижаться поближе к ее теплу. На ней только мягкая хлопчатобумажная ночная рубашка и нижнее белье, а воздух прохладный. - Доброе утро, - шепчет Энди и обнимает Миранду правой рукой за талию. Любые длительные отношения спасаются чем-то, даже если спасение происходит до того, как отношения окажутся в беде. В данном случае спасает то, что Энди старше Миранды (если возраст можно измерить в количествах, отличных от путешествий нашей планеты вокруг солнца). Большую часть времени она защищена деньгами Миранды, ее опытом, деловым чутьем, цинизмом. Иногда Миранда защищает ее, даже не пытаясь этого сделать. Они обе извлекают выгоду из статуса Миранды в мире, из мудрости, которую она накопила, но они были бы разрушены без противовеса. И поэтому их спасает то, как тело Энди изгибается вокруг Миранды, словно щит. Они занимались сексом сотни раз, десятками способов, но это та позиция, к которой они продолжают возвращаться. Это спасло их, когда они были новичками, и Миранда не могла смотреть ей в глаза, когда она все еще нервничала, но могла справиться с массажем шеи и спины, в то время как Энди хотела поглотить ее целиком, но не могла преодолеть пропасть между желанием и действием. Это спасает их сейчас, сонных, невыспавшихся, но испытывающих смутную благодарность за то, что их самолет не разбился и это всего лишь задержка рейса. Энди приподнимает ночнушку Миранды и некоторое время гладит ее по животу, и на минуту или около того все может пойти в любом направлении: близость может успокоить их обеих, дать возможность снова заснуть, или окончательно их разбудить. Когда становится ясно, что они обе очень бодры, она опускает руку ниже. - Так хорошо? - Пожалуйста, - говорит Миранда, хмыкая. - Я полночи не спала, думая об этом. - Тебе следовало разбудить меня, - бормочет Энди, проводя костяшками пальцев по нижнему белью Миранды. - Все в порядке. - Миранда наклоняет свою ужасную подушку вертикально, немного передвигаясь. - Мне это все время снилось, когда я спала. Все время просыпалась в горячке. - Ты кончила во сне? - Это вопрос, который до относительно недавнего времени Энди никогда бы не задала. Еще совсем недавно на этот вопрос Миранда никогда бы не ответила. Но Миранда, наконец-то, понимает всю интимность любопытства Энди к ней, и это лучше, волнительнее, когда и она участвует. - Почти. Вокруг, в каком-то огромном доме, были люди, и мы все время пытались уединиться, и, в конце концов, я присела на корточки за книжной полкой, но ты не последовала за мной. Я легла на живот и начала трогать себя через одежду, и я была так близко ... - О, боже, милая... - ... но я проснулась, прежде чем смогла закончить. - Что ж, давай убедимся, что ты закончила. Энди заменяет нежные, почти рассеянные прикосновения более целенаправленным давлением. Иногда Миранде не нравится, когда к ней прикасаются через нижнее белье, ей не нравится ощущение ткани на влажной коже, но сейчас она не жалуется, может быть, потому, что знает, что скоро примет душ, или, может быть, потому, что прикосновения через одежду напоминают сон, который она только что видела. Она вдыхает через нос, и ее выдохи – это легкие вздохи удовольствия. Сработал будильник, который была настроен в номере без их ведома на местную радиостанцию. Миранда ахает, и Энди чувствует, как она напрягается, когда ее внимание переключается на красные цифры на циферблате часов, резкий голос диктора, кричащего об огромном ассортименте новых ниссанов всего за 239 долларов в месяц в кредит на пять лет. - Все в порядке, - шепчет Энди. - Мы после очень быстро примем душ. Давай, продолжай. - Она намеренно замедляется, пытаясь показать, что времени у них предостаточно. - Хорошо. - Миранда крепче прижимается к подушке, наклоняет бедра, чтобы дать Энди лучший доступ. - Ты хочешь, чтобы я вошла внутрь, или еще чего-нибудь? - Здесь, - удается сказать Миранде. Она отодвигает свое нижнее белье и направляет руку Энди под ткань. - Просто продолжай делать то, что ты делала. - Ты там такая…- Миранда мокрая и горячая, и Энди раздвигает ее пальцами, погружается во влагу и проходит пальцами по клитору. Миранда обычно молчалива во время секса, но сегодня утром, возможно, потому, что они разговаривали, когда начали, или, возможно, чтобы отвлечься от назойливых криков радио, она отходит от традиций. - Я уже близко, - шепчет она, и Энди чувствует, как ее мышцы напрягаются. - Мне нужно, эм... - Я знаю, милая, ты почти... - Пожалуйста. - Ты хочешь, чтобы я вошла внутрь? - Да, я думаю, да... Энди опускает пальцы ниже, поддразнивая вход. - Оу, будь нежнее, хотя думаю, что я достаточно мокрая. Трудно маневрировать внутри нижнего белья, но Миранда в таком отчаянии, что нет времени его снимать. Энди едва заходит внутрь, затем немного дальше, пока не находит то место, которое она ищет. На мгновение они обе замолкают. Энди оказывает сильное, быстрое внутреннее давление, и мышцы Миранды быстро сокращаются и сжимаются вокруг нее. - Это все, - говорит Энди. Миранда накрывает ладонью руку Энди, но недостаточно сильно, чтобы удержать Энди от движения. - Все хорошо, - мягко говорит Энди. Она двигается сильнее, пальцы сводит судорогой от напряжения. - Я не могу ... оу, я ... - Она выпускает теплую жидкость двумя очередями, которая пропитывает и руку Энди, и нижнее белье Миранды. Оргазм более сильный, чем клиторальные оргазмы, к которым она привыкла, и более продолжительный. Дыхание Миранды прерывистое, и она дергает бедрами, пока все не заканчивается. Через минуту или две Энди вырывается и тянется через Миранду, чтобы включить прикроватную лампу и радио, и в комнате становится тихо. Рефлекторно они обе опускают глаза на нижнее белье Миранды. Серая шелковая ткань влажная. Миранда кладет туда свою руку. - О, боже мой. Энди смеется. - Я всегда хотела заставить тебя сделать это. - Она садится, свешивает ноги с кровати, но останавливается, прежде чем встать. - Хочешь еще поваляться? - Нет, со мной все в порядке. Нам нужно вставать. Мне нужно срочно в душ. Пунктуальность важна для Энди, как и семья, но ради всего на свете она бы отказалась ради секса с Мирандой. - Ты прекрасна! И, оу! С днем рождения! Миранда смеется. - Верно. - Она нажимает пальцами, и это заставляет ее дернуться. Ее взгляд устремляется на Энди, затем снова на себя. Затем она двигается медленно, и когда она засовывает руку под нижнее белье, ее пальцы видны сквозь ставшей прозрачной ткань. - О, - говорит она и начинает всерьез двигать пальцами. - Это займет всего минуту. - Затем она замолкает, и с другой стороны кровати Энди слышит, как ее пальцы двигаются по влажной плоти. Энди заползает обратно на кровать и ложится рядом с ней. - Ты сейчас так красиво выглядишь, - говорит она. - Ааа, - отвечает Миранда. Это тот тихий звук, который она издает, когда слишком далеко зашла для настоящих слов, слишком отчаянно возбуждена, чтобы думать о чем-либо, кроме облегчения. Она немного выгибает спину, сгибает ногу в колене, от чего ее бедро касается Энди, и именно это прикосновение к жене доводит ее до края. Миранда встает с кровати, как только кончает, и Энди не предлагает им принять душ вместе. Есть подсказки: нижнее белье в мусорном ведре в ванной, почти кончившаяся горячая вода, когда наступает очередь Энди идти в душ, скорость, с которой Миранда упаковывает свой чемодан, то, как Миранда стоит рядом и улыбается, пока Энди печет свой панкейк... Подсказки ни к чему не приводят, они просто существуют для того, чтобы знать. Они почти не разговаривают, пока не доезжают до аэропорта, потому что Энди приходится звонить своей матери. Миранда закрывает глаза и откидывается на высокую спинку, наслаждаясь последними мгновениями тишины перед часами в дороге. После секса она всегда чувствует себя словно открытая рана. Сейчас уже не так как раньше, сейчас она словно маленькая щепка, попавший в течение, и она должна помнить, что плывет в правильном направлении. - Конечно, мамочка, если хочешь, пусть будет голубой, - говорит в трубку Энди, и Миранда открывает глаза и возвращается в действительность. Энди дипломатично молчит. - Или розовый. Если вы купили и то, и другое, почему бы не использовать и то, и другое? Или оставь голубой для дня рождения Брэдли, так как его жена верит, что глазурь должна соответствовать мальчикам или девочкам по цвету. - Еще одна долгая пауза. – Уверена, это будет выглядеть великолепно, нет, она все равно будет удивлена, эй, пока, мам, мы почти в аэропорту. - Миранда поворачивается к ней как раз вовремя, чтобы поймать закатывание глаз, что почему-то заставляет Энди выглядеть еще более терпеливой, чем раньше. - Я люблю тебя. Энди некоторое время молчит. - Хорошо, я должна сказать тебе кое-что очень важное, а именно, что "С днем рождения, Миранда" на твоем торте будет розовым, если, конечно, моя мама не решит использовать глазурь, предназначенную для моего племянника. А мой папа подарит тебе на день рождения книгу ”Потому что ты любишь моду", и он очень, очень гордится собой. - Ты подходишь к этому честно, не так ли. - Да, и у тебя есть около восьми часов, чтобы забыть это и изобразить удивление и радость. - Конечно, - говорит Миранда, и на самом деле она удивлена. У нее никогда раньше не было именного поздравления из глазури, и, она старается не думать о том, что испытывает по этому поводу. - Поцелуешь меня? - с надеждой спрашивает Энди, и Миранда наклоняется, чтобы чмокнуть ее в губы, после чего они продолжают свое путешествие.