Глава 2 - Бандиты?
29 июня 2021 г., 10:12
Снова холодный и уже мокрый пол. Сколько я провалялся в отключке? Этот вопрос потерял свою значимость довольно быстро, важнее сейчас только одно — я всё ещё взаперти. Я ощупал правую ногу чуть ниже колена: она оказалась перевязанной, боль почти стихла, а повязки держались так, будто кто-то очень позаботился о моём выживании. Несмотря на то, что мои руки и ноги были все ещё связаны, я смог немного привстать и оглядеться: вокруг меня лишь холодные каменные стены и одинокая тарелка, наполненная едой, отдалённо напоминающей конфеты. Слева от меня находилась решётка с замком.
Внезапно сквозь безмолвие донёсся протяжный крик за стеной. В тот же миг я понял, что это голос Эда, полный отчаяния и боли. Я, пытаясь подползти к правой каменной стене, начал прислушиваться, пытаясь уловить хоть крупицу разговора похитителя и моего товарища.
— Я говорил тебе не кричать! Я же предупреждал тебя...
Звучал уже знакомый мужской голос, холодный и решительный, за которым тут же раздался резкий выстрел, сменившийся болезненным криком.
— Бесполезно, — продолжил тот же голос, словно отстраняясь от всяких иллюзий. — Ты не можешь использовать магию. Я отравил вас обоих особым препаратом, который подавляет всю внутреннюю ману.
Снова пронзительный крик, но уже не Эда, а кого-то другого. Затем я услышал лязг металла, скрип старинного механизма и, почти неуловимые, но настойчивые шаги, отмеренные тяжелым «топ-топ-топ». В проёме между решёткой я различил силуэт Эда: весь в крови, еле тащился, но взгляд его был полон решимости. Он направился к замку, и, с помощью ножа, аккуратно открыл его, освобождая меня от веревок.
— Бежим, — тихо произнёс он, и, несмотря на болезненные движения, потащился к выходу.
— Подожди, — мой голос дрожал. — Ты ведь еле держишься!
— Не важно, если мы останемся здесь, этот маньяк может проснуться, — тихо ответил он.
Я быстро осмотрел Эда: два пулевых ранения на одной и той же ноге, и кровь, как темное вино, капала на холодный камень. Взяв веревку, которой меня связывали, я обвязал его раненую ногу, импровизируя жгут, чтобы остановить кровотечение. «Не двигайся», — прошептал я, прежде чем, с усилием, вырваться из комнаты в поисках нашего рюкзака с бинтами и прочими лечебными принадлежностями.
Коридор подвала с камерами, где нас допрашивали, казался обыденным, но каждое его углубление хранило в себе тайну. С той стороны, откуда пришёл Эд, по полу ещё блестел шлейф крови, а справа манила лестница, ведущая в неизвестность. К ней я и бросился, но вдруг боль в ноге, поражённой пулей, разорвала все силы — бежать стало невозможно. С каждым мучительным шагом я начал подниматься по лестнице, и боль становилась невыносимее.
Вдруг сверху послышались шаги, ровные и уверенные, приближавшиеся всё быстрее. Моё дыхание участилось: я не был готов к схватке, особенно без магического друга. Эд с ножом в руках находясь в камере мог хоть как-то защититься, а я, пытаясь отступить, решил устроить засаду. Но каждый спуск с раненой ногой был подобен пытке — я упал, а тяжелые шаги все неумолимо приближались.
Когда я наконец смог встать на ноги, я обернулся, чтобы увидеть того, кто спускается по лестнице. Силуэт ещё одного незнакомца начал обретать форму. И вот, на последней ступеньке перед коридором появилась девушка, несущая тарелку с едой. Мой голос, дрожащий от страха, разнёсся по коридору:
— Не убивайте нас! Прошу, мы не шпионы Надзора, не хотим вам зла, мы всего лишь…
Мои слова оборвались, как будто кто-то невидимо прервал мою речь. Я боялся заговорить снова, потому что боялся сказать что-то лишнее.
— Я знаю, — произнесла девушка тихо, но уверенно.
Она опустила тарелку на землю, её взгляд скользнул по мне, словно пытаясь распознать мои намерения, а затем, не теряя ни минуты, она подняла меня на руки и потащила куда-то вверх по лестнице. В её объятиях я погрузился в темноту, не успев понять, что происходит.
Боже, как же мне это надоело…
* * *
Когда я открыл глаза, обстановка вокруг изменилась. Я лежал на старом кожаном диване, местами ободранном, который, казалось, хранил многолетнюю историю. Первым делом я осмотрел свою ногу: свежие бинты были аккуратно наложены, обо мне снова позаботились. Осторожно поднявшись, я заметил, что комната была отделана деревом, а через большое окно медленно поднималось солнце, даря первое тепло нового утра. Сколько же времени прошло? Этот вопрос растворился в мягком свете рассвета.
На столе стояла тарелка с чем-то странным, напоминающим суп, но детали блюда оставляли пространство для воображения. Рядом, на другом диване, спал Эд. Подойдя ближе, я заметил, что его раны также были обработаны. «Cначала нас подвергли жестокому допросу, а потом неожиданно позаботились о наших страданиях?» промелькнуло у меня в голове.
Голод терзал меня, но я не решался попробовать варево на столе или разбудить Эда — его израненное тело уже говорило само за себя. Как только я собрался выйти через дверь напротив окна, чтобы осмотреть окрестности, тихие шаги зазвучали в коридоре. Я пытался притвориться, что снова сплю, но попытка скрыться оказалась тщетной. Прежде чем я успел снова тихонько дойти до дивана дверь отворилась.
Вошла девушка, та самая, которую я видел на лестнице. Её голос, мягкий и почти обволакивающий, разнесся по комнате:
— Смотрю, ты уже проснулся.
Теперь я мог различить её детали: серебристые волосы, собранные в аккуратный пучок, глаза светло-красного цвета, скрытые за круглыми очками, полные какой-то неуловимой грусти и уверенности. Одежда, цвет который едва различим под шлейфами грязи, напоминала о долгих скитаниях, а её лицо излучало не только упрёк, но и тихое сожаление.
— Прости за такой не слишком радушный приём, — тихо сказала она, садясь рядом на диван. — Мне жаль.
Она говорила спокойно и дружелюбно, но слова прозвучали слишком уничижительно и не давали однозначного понимания сложившейся ситуации. Девушка села ко мне на диван.
— Мое имя Скарлетт.
