«Корвелл»

«Предусмертная хрипота рода людского услышана была. Шесть аспектов, шесть противоположностей. Они ступили на эту землю, дабы подготовить свет к неминуемому концу Древней Эры. И несли они слово своё, и несли они волю свою. В великом споре между тьмой и светом родилась истина — единственная и необратимая. И воспрянуло человечество, дабы более никогда не стоять на коленях. Ибо истинно то, что безграничен потенциал человечества.»

Раахиль Премудрый. 43 год п.э.

***

      Всё, что происходило дальше для меня навсегда останется в тумане. Помню лишь бесчисленные потоки слёз и самобичеваний. Бессмысленные бормотания и полубезумные разговоры с теми, кто никогда более не ответит мне. Не погладит по голове. Не поиграет в прятки.       Когда я выплакал последние слёзы, когда горло моё стало болеть от любого слова, я более менее успокоился. Голова гудела от бесчисленных мыслей о том, что более мне нет смысла жить. Давече я с трудом принял кончину родителей, но теперь… я остался один в этом мире. Ничто более меня в нём не держало. Это было даже не отчаянье. Это была холодная пустота, словно внутри меня всё было выжжено жарким пламенем.       Я более не хотел продолжать своё существование…       И, словно услышав мои молитвы и смилостивившись над участью этого жалкого мальчишки, тёмный бог Суршана прислал своего палача.       Свирепый волк грациозно вышел из-за крон деревьев. В его диких очах читался голод.       Да. Забери мою жизнь. Я хочу умереть здесь, рядом с родными сёстрами, а не сгинуть в какой нибудь канаве города. Простите меня, господин Газеф. Я не смог доставить ваше послание. Пусть за мой грех перед вами и королевством воздастся по заслугам, но там, в шести царствах, рядом с любимыми.       Мой палач готовится к рывку, а я прикрываю глаза, готовясь принять смерть — какой бы она не была, — пусть даже мучительную.       В последние секунды никчёмного существования человека, не способного защитить своих родных, перед моим взором промелькнули многие моменты этой не особо насыщенной в силу возраста жизни. Почему кто-то, кого я не хочу терять, должен умирать?       — Кор… мне жаль, но… от смерти никому не уйти.       Раскрыв до этого зажмуренные веки, заплаканный мальчик грозно, как он думал сам, вперился взглядом в худощавого алхимика.       — Ты врёшь, я в это не верю! Ты сам говорил, что колдовство способно творить невероятные вещи, а теперь отказываешь мне? Что же ты за друг такой!?       Между заведённым мальчиком и с жалостью смотрящим на него алхимиком лежала неподвижная туша дворняги.       — Да, безусловно колдовство способно на многое, но то, что ты просишь выходит за пределы моих знаний и возможностей, - с сожалением распуская руки, сказал Энфри, - Я всего лишь маг первого круга, к тому же алхимик. Я слышал, что на воскрешение способны святые огромной силы, но едва ли обычный маг, пусть даже великого могущества, способен овладеть силами веры. Боюсь.. боюсь, других способов нет.       Кор был умным ребёнком и уловил заминку и неуверенность в словах лучшего друга. Сжав кулаки и нахмурив брови, он отчеканил:       — Ты недоговариваешь. Что ещё за способ воскрешения? Если ты не скажешь, мы перестанем быть друзьями.       Как показалось Кору, его «угроза» сработала и податливый алхимик сдался.       — Ну, это вроде как не совсем воскрешение, хотя я не уверен. Помнишь, я рассказывал тебе про запретные дисциплины? Вроде как некромантия является аспектом магии, способным поднимать мертвецов из их могил, но жизнью их наделить вновь не способна даже она. То, во что они превращаются, называют нежитью, как та, что бродит по равнине Кац. На самом деле я мало знаю об этом, но точно могу сказать лишь одно — это тёмная и губительная стезя, и на путь этот повернёт либо безумец, либо отчаявшийся…       Мои очи неожиданно распахиваются, а лёгкие с новым и каким-то вдохновлённым напором вдыхают свежий лесной воздух. Но тут же мне приходится увернуться от почти сомкнувшихся на гортани клыков животного. От неминуемой смерти я спасся, но остальная туша сметает меня как пушинку, и я больно прокатываюсь по земле. Шипя от боли, я слышу, как мой палач несётся, чтобы оборвать линию моей жизни, пока я лежу беззащитный на земле. Судорожно выхватывая дарованный капитаном кинжал, я вовремя выставляю его — как раз в тот момент, когда смерть почти настигнула меня. Зубы хищника смыкаются на оружии, обнажить которое у меня не хватило времени. Зверь рвёт и мечет, а вместе с ним я сам брыкаюсь по земле, больно ударяясь и постоянно теряясь в пространстве. Для меня сейчас в мире существует только хищная пасть моего палача и новообретённая цель жить. В отчаянной попытке закончить всё одним ударом, я обнажаю клинок и со всей доступной силой продырявливаю им бок волка. Жалобно взвизгнув, волк тем не менее не отступил. К моему ужасу он наоборот, со всей своей животной яростью раскрыл хищную пасть над моим ныне незащищённым горлом.       Ну как так то? Я же только-только нашёл смысл и желание жить. Неужели всё было зря? Вся моя жизнь, это просто маленькая искорка, которой суждено потухнуть, как и многим до неё? Нет! Не хочу умирать! Хочу жить! Моя жизнь не может закончиться так нелепо и просто! Кто вообще так решил?! Боги? Так идите к чёрту! Вы все идите к чёрту! Сгорите в пламени ада!       И словно сам демонический мир услышал мой внутренний крик. Мои ладони объяло пламя и двумя струями обрушилось на волка, сжигая его шерсть и плавя мясо. Чудовищный визг нельзя было сравнить ни с чем, что я когда либо до этого слышал. Животное в ужасе устремилось в чащу леса и спустя несколько секунд огонёк окончательно скрылся. Вместе с кинжалом.       Бросив взгляд на ладони, я с удивлением обнаружил, что они никак не опалены и не болят, словно я сейчас не из них выпускал две струи жаркого огня. Не изменилось ничего, кроме одного: я чувствовал себя несколько опустошённым, словно лишился чего-то, без чего никогда не мог прожить и дня. Но осмотрев себя, я окончательно убедился, что все конечности при мне. Значит, это либо стресс, либо…       — Хорошо, про формулы я понял. Чародей для каждого заклинания использует определённое плетение и чем заклинание сложнее, тем это плетение формулы заковыристее. Но то, чем маги наполняют эти формулы — Мана. Что это и с чем есть прикажешь?, - мальчик облокотился на стол и указывал пальцем на главу в учебнике по магии. Казалось, резкий запах в убежище алхимика его никак не тревожил.       — Мана.. Мана.. а может Глициния?, - бормотал давно ушедший в эксперимент с отваром парень, уже почти не замечающий присутствия навязавшегося ученика.       — Эй!, - возмущённо ткнул локтём рёбра учителя Кор. Когда тот, поглаживая рёбра, наконец обратил на него своё внимание, его палец вновь ткнул в оглавление.       — Кор, почему бы тебе самому не почитать?       — Я так и сделал, за кого ты меня держишь? Просто этот Гориген так неинтересно всё описал, что я почти ничего не понял. Вернее, понял лишь половину. Просто объясни мне основу, чтобы я убедился, что всё правильно понял, - с хитрецой в глазах оправдался деревенский мальчишка.       — Ладно, - сомнительным тоном сказал алхимик, - Ну, если коротко, то Мана — топливо для плетения магических формул. Не было бы Маны, не существовало бы и такого понятия как магия. При этом научное сообщество почти уверенно, что мир существует именно благодаря Мане, а не естественным природным и физическим законам. Технически, Мана существует в каждом разумном и даже не разумном существе. Однако в большинстве своём её настолько мало, что этого количества едва-ли хватит для плетения простейших заклинаний первого круга. Хотя они и способны стать магами, им это будет сделать непросто. Однако те, в которых маны больше, считаются предрасположенными к магическим искусствам, хоть и не всегда выбирают эту стезю.       Мана. Я чувствую потерю маны, это бы всё объяснило. Хотя нет, не всё. Остаётся один нюанс: я никогда не изучал формул подобных заклинаний. Единственное заклинание, которое я изучил, это «Кислотная стрела». Одно из немногих боевых заклятий, которым владеет Энфри, именно он меня ему и обучил. И сейчас я начинаю припоминать, что когда я использовал его, меня также заполняло чувство потери, пусть и в меньшей степени. Так как я умудрился подпалить волка, никогда не изучая огненные заклинания? Я просто захотел, чтобы… ну, метафорические «все» сгорели в адском пламени. Одно желание и из моих рук течёт смертельный огонь. Звучит как последний бред, но всё так и было.       Решив пока не думать об этом, мой взгляд снова вернулся к бездушным телам сестёр. Голову снова заполонили сожаления, но быстро были смещены мотивационной уверенностью и обещанием, что я уже дал самому себе.       — Энри.. Нему… я обязательно верну вас.       Я не мог оставить их так. Собравшись с духом, я принялся руками копать две достаточно глубокие могилы. Под конец мои руки были по локоть в грязи, как и одежда вместе с кожей приняли нелицеприятный вид. Сам я, естественно, был выжат словно губка. А ведь сделано лишь пол работы. Аккуратно, как мог, положив сестрёнок, я принялся закапывать их. Когда и с этим было покончено, я стал помечать территорию: кладя найденные булыжники в определённой последовательности, я пытался запомнить их расположение относительно двух могилок. Когда придёт время, я обязательно вернусь, чтобы забрать их с собой.       Больше мне нельзя было здесь оставаться. Голод хищно скрежетал желудок, а шанс того, что неудавшийся палач вернётся со своей стаей рос по минутам.       Бежать я более не мог, но и волочиться себе позволить тоже. Каждый раз казалось, что вот-вот и выйду на большак. Но каждый раз это была лишь иллюзия. Лишь спустя примерно пять часов деревья закончились и за ними показалась вытоптанная широкая тропа. Хотелось сейчас-же распластаться на земле и позволить сладкой дрёме завладеть собой. Но усилием воли эти мысли были подавлены и я побрёл в одну из сторон, не имея понятия, какая из них ведёт в город. Через полчаса солнце опустилось за горизонт и наступила темнота. Но я всё шёл и шёл. Голод уже стал невыносимым, а пробегающие то и дело мимо зайцы казались мне ходячими шашлыками. Мои знания в травничестве помогли и я то и дело собирал съестные ягоды и коренья. Но это всё равно не могло хоть сколько-то утолить голод.       Но вот, когда я уже начал отчаиваться, впереди замаячил огонёк. Ускорив волочащиеся ноги, я добрёл до, судя по всему, лагеря. Так-как была ночь, все спали, но люди меня не особо интересовали. Где-то в их вещах обязана быть пища. Не думая особо о последствиях, я крадучись подхожу к одному из рюкзаков и тяну руки к заветной добыче.       — Так, и кто у нас тут?       Обернувшись на голос, я увидел силуэт мужчины. Из-за того, что догорающий костёр был за его спиной, его лица я не смог разглядеть.       Мой порыв сбежать был встречен сопротивлением. Быстрый взрослый нагнал меня и схватил за шкирку, поволочив к проснувшимся людям. Кинув меня на земь, он потёр ладоши, приговаривая:       — Ну-ка жулик, не воруй. Лишь бы цел остался, - затем он запнулся и разочарованно протянул, - Эх, я бы закончил, да при детях неудобно.       — Лукрут, опять ты за своё, - упрекнул товарища высокий голос.       — Да блин, я то что? Я добросовестно дежурил и поймал воришку. Какие сейчас ко мне могут быть претензии?       — Меня больше интересует, что ребёнок делает так далеко от ближайших поселений, - один из них сел передо мной на колено и спросил, - Что ты тут делаешь? Ты заблудился?       — Нет.., - я и забыл совершенно, что полностью посадил свой голос и сейчас звучу очень тихо, - На Карн напали имперцы. Газеф Строноф.. спас мне жизнь и велел бежать.       Я осознанно не стал упоминать о документе, что просил передать капитан. Эти люди могли с лёгкостью оказаться имперскими воинами, хоть и по экипировке больше походили на на наёмников или авантюристов. К тому-же даже если они и не имперцы, доверять незнакомым людям я не собирался.       — Газеф Строноф?!, - люди выглядели удивлёнными, что было ожидаемо, - Мы натыкались на две разорённые деревни, но думали, что это разбойники. Имперцы.. да, это объясняет, что их не ограбили, а сожгли до тла. Похоже, конфликт между нами и Бахарутом может вспыхнуть с новой силой.       Лица людей стали мрачнее. Я могу их понять. На войне умирают простые люди — я узнал это на себе. Но ведь я такой далеко не один. Сколько на самом деле таких как я, осиротевших по воле сил, о которых даже никогда не задумывались? Страшно представить.       — Ладно. Прости, что не представился. Меня зовут Пётр Морк, - Пётр указал на себя, после чего стал водить пальцем по каждому члену группы, - Этот остряк Лукрут, добряк Дайн, ну и жемчужина нашей команды — Нинья.       — Пет, ну хватит, - засмущался парень, - Э, слушай, тебе, наверное, есть хочется?       Я агрессивно закивал головой. Желудок был пуст давно и был бы не против любой съедобной пищи. Те ягоды и коренья, что я собирал, не в счёт — их было слишком мало и они не были способны хоть немного утолить червяка.       Эти люди оказались добрыми. Мне даже стало стыдно за то, что собирался обокрасть их. Пётр сказал, что они являются членами гильдии авантюристов, а их команда именует себя «Мечами Тьмы». Какое-то чересчур пафосное название, учитывая, что я не наблюдал у них ни одного тёмного меча. Хотя, может, это название указывает на их стиль боя? Что-то вроде «мы скрываемся во тьме, чтобы служить свету»? Но я то начитанный и много раз зачитывался романами, привозимыми Энфри, где рассказывается о ремесле ассасинов. Так вот, описание этих воинов тени не подходит ни к одному из членов этой группы. Я, может быть, и поинтересовался бы насчёт этого, но довольно быстро все, кроме Петра, заснули.       Они дали мне еду и даже предложили вместе отправится Э-Рантель. Я не стал отказываться.       Сна не было ни в одном глазу, не смотря на невероятное физическое изнеможение. А всё потому, что мне не терпелось попробовать свои силы в магии. Да, я и до этого владел одним заклинанием, но никогда у меня не было желания по настоящему научиться владеть ею. Формулу «Кислотной Стрелы» я выучил за день, и тогда Энфри с удивлением отметил, что для него срок был в размере двух недель. Учитывая это и то, что я сделал в бою с волком, у меня определённо есть талант к магическим искусствам. И, пусть у меня нет пока учителя, мне не терпелось повторить тот «фокус».       Однако, сколько бы я не пытался, огонь и не думал выжигать этот треклятый куст. Единственное, что я чувствовал, это движение внутри меня маны, которая, чувствуя намерения хозяина, готовилась к своему высвобождению. Однако, когда понимала, что никакой формулы и в помине нет, тёрла пальцем о висок, мол, «ты дурачёк?», и вновь оседала внутри. Для сравнения я использовал заклинание «Кислотная Стрела». Мана послушно вливалась в метафизическую формулу, наполняла её и высвобождалась в форме жидкой стрелы из магически сгенерированной кислоты. На проверку оказалось, что подряд, не останавливаясь, я способен выпустить шесть кислотных стрел, после чего Мана окончательно покидала моё тело, оставляя вместо себя чувство опустошённости. Впрочем, я и без этого было опустошён.       Секундный порыв, и меня снова захлестнули горечь и обида на этот несправедливый мир. Так как больше мне нечем было занять голову, я опустился в круговорот самобичевания и переживаний.       Сон так и не думал приходить.

На следующий день. Раннее утро.

От лица Петра Морка.

      Мы быстро собрали лагерь и поспешили в Э-Рантель. Погода была замечательной: птички пели, солнце ласково гладило щеки. Но никто и не думал радоваться этим прелестям сегодняшнего, вместо этого поддавшись размышлениям о прошлом и грядущем.       Я, как простой наёмник, редко задумываюсь о политике, войнах и распрях между государствами. Гильдия наёмников, когда-то основанная великими героями, надёжно защищала своих членов от загребущих рук политиков и большинство из нас могут без оглядки на политику брать заказы везде, где были действенный филиалы гильдии.       Но, как например сейчас, я не мог не задуматься обо всём этом. Передо мной на седле сидел мальчик, скорее всего потерявший всех своих близких по вине политических распрей Рэ-Эстизе и Бахарута. То есть, он лишился дома только лишь по тому, что жил на территории вражеского Бахаруту государства. Справедливо ли это? Естественно — нет. Но так ли это необычно? К сожалению — тоже нет. Я не наивен и не глуп, и понимаю, что иначе этот мир просто не может быть устроен. Да, эпоха дикого выживания давно прошла, но амбиции людей и нелюдей либо остались на прежнем уровне, либо возросли. И, я полагаю, так будет до скончания времён.       Но у меня бы язык не повернулся сказать что-то подобное этому бедному мальчишке. Он не спал всю ночь и выглядит, как какой-то призрак: чёрные круги под глазами, грязная одежда. На самом деле его мрачный вид действительно позволил бы ему выступать в театре в роли какого-нибудь зомби или призрака. Стоит его как-нибудь развлечь.       Кинув мимолётный взгляд на Нинью, я улыбнулся и доброжелательным тоном поинтересовался:       — Эй, Кор, не хочешь узнать, почему мы зовём себя «Мечами Тьмы»?, - как и хотел, я завладел его вниманием.       После его вялого кивка, я продолжил:       — Мы назвали себя так в честь нашей общей мечты — найти легендарные мечи, когда-то принадлежавшие Чёрному Рыцарю. Как гласят легенды, легендарный герой отказался от силы, что даровали мечи и разбросал их по свету. Мы хотим найти каждый из них и тем самым прославиться как полноправные его наследники.       В его глазах было всё больше интереса и, вдохновлённый этим, я достал мой чёрный клинок, после чего за мной последовали остальные:       — Эти клинки, - под ножнами оказалось лезвие из тёмного металла, - Символизируют как принадлежность к нашей команде, так и нашу мечту…       Неожиданно Кор прервал меня:       — Вы не задумывались, что Чёрный Рыцарь отказался от силы этих мечей не просто так? Что на это была веская причина?       Этот вопрос меня несколько смутил, как и остальных. Как бы мне не хотелось ответить на него, слова словно застревали в горле. Мальчик вновь обернулся к дороге и спокойным голосом продолжил:       — Ясно. Нет смысла задумываться о последствиях, когда цель стоит превыше всего. Цель — вот, что двигает людьми. И ни что не способно остановить человека, у которого в жизни осталась одна лишь цель… Как вы думаете, - полуобернувшись, этот жуткий мальчик смерил меня холодным и уставшим взглядом, - Это безумие, или же отчаяние?       Под его тяжёлым взором из меня выбилось всё желание развеселить этого ребёнка. Что же это за дитя такое? От этого его взгляда у меня мурашки по всему телу пробежали.       Больше никто из нас ничего не говорил вплоть до ворот Э-Рантеля.