1. Исчезновение
29 июня 2021 г., 17:59
Heil Hitler! Сколько невиновных ещё погибнет? (Сколько, а?) Awe Satan! Сколько святых не сможет вернуться из ада? (Никто не сможет!) White Power! Право одних плевать на всё право! (Всем похуй!) Helter Skelter, когда даже семья это секта Louna — Кто мы
Однажды ты вернешься в Титан его предводителем. Само время тебе подчинится. А пока… А пока мы делаем все, чтобы приблизить этот момент. Чтобы Свидетель наконец-то обрел свои знания и повел армию двенадцати обезьян к Красному Лесу… С самых юных лет Эйтана готовили к этой миссии, каждый день напоминая о её важности. Учили точным и естественным наукам, учили искусству, знакомили с разными эпохами, представляли каждую секунду и момент, которые в будущем… исчезнут. Все это поглотит Красный Лес — пространство без времени, где существует только сейчас. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Ни завтра, ни вчера… Только сейчас. И будущего Свидетеля пугала такая перспектива, что вот такой прекрасный мир превратится в его красную вечную копию. Хотя казалось бы, он должен был стать тем, кто до этого доведет, но… Голоса в голове говорили, что это Смерть, и что Смерть это беда, это зло, а зло не должно восторжествовать. А вот то, что зло не должно победить, Эйтан узнал не от своих воспитателей, он просто это знал, будто эту информацию ему подкинул с самого рождения, и мальчик это просто запомнил. Иногда он видел образы некоторых двоих людей, от которых исходила некая энергия. И если Свидетель и Красный Лес — это образы Зла, то вот эти двое человек — образы Добра. Эйтан обращался к Себастьяну — к единственному из воспитателей, к которому мальчишка питал теплые чувства, ибо он был единственным его понимающим — чтобы тот пояснил, кто же были эти двое человек. Но Себастьян поступил так, как сделали бы наверняка другие воспитатели: объявил тех двух людей Злом. Но ведь Эйтан знал, что это было не так. Почему они хотят убедить его в обратном, почему Добро они выставляют Злом, а Зло наоборот Добром? Чем старше становился Эйтан, тем ярче он осознавал то, что всё, во что он верил и во что его пытались уверовать — ложь.***
— Я всегда говорил, ты сам определяешь свое будущее, этой твой дар! — ответил Себастьян, раздвигая перед Эйтаном огромный лист ватмана. — Но, Себастьян, это безумие… — Тогда упорядочи его. И он действительно начал это. Эйтану приходило множество образов, воспоминании о прошлом, ведении о будущем, открытия настоящего. Всё это было изображено на огромном листе бумаги в виде карты. В виде Слова. «Красная Смерть. Два пенса для Паупера» — Эйтан увидел это и, конечно же, записал… Он увидел цикл Себастьяна, который завершится в Лондоне 1899-го. И это пугало парня на самом деле, ибо он является единственным человеком, которого Эйтан искренне считает близким для себя. Но, конечно же, сейчас воспитатель смотрел на будущего Свидетеля и пытался понять, почему вдруг его лицо изменилось. Что он такого увидел, чего такого испугался? И пока Эйтан упорядочивал свой хаос, пришли новые образы… Странный мужик в желтом дождевике и с топором, перекинутый на плечо. Голоса в голове говорили, что он не связан с циклом, однако, он важен. Как важны и группа каких-то молодых людей, которые застряли в болоте этого монстра, надевшего на себя дождевик. Всё это было каким-то ключом, только непонятно, где дверь от этого ключа. На этом Эйтан и решил, что не станет указывать это событие в Слове. Может быть, это какое-то окно в будущем, где будущий Свидетель сможет спрятаться. А так… каждый момент в истории был указан в Слове, с самого её начала и до последнего момента. А события в странной русской деревне Эйтан решил, что оставит напоследок и разберется с ними сам. Никому не стоило знать об этом. Даже Себастьяну, даже человеку, которому Эйтан доверял больше всего на свете.***
— Он теперь самостоятелен, ему более Стражники не нужны, — согласно кивнула Магдалена. — Он изучит этот мир самостоятельно и вернется в Титан. Вот тогда-то мы и придем к тому, к чему шли всё это время. И никто, и ничто этому не помеха. Мы сделали всё, что от нас требуется. Конечно, хотелось бы Себастьяну верить в это все. Магдалена-то была уверена в своих словах, и так же искренне верила в то, что Эйтан Коул действительно вернется в Титан его предводителем. Однако, никто не знал будущего Свидетеля так, как его знал Себастьян. Он не видел в Эйтане того монстра, который в будущем уничтожит мир, более того, сам Эйтан всю свою жизнь отрицал это. Начало Джеймса Коула и Кассандры Райлли в их сыне очень сильно, и вряд ли это кому-то под силу изменить. Но даже мысль об этом — измена. Эйтан ушел покорять этот мир в одиночку, но Себастьян знал, что его подопечный на самом деле задумал. Он намерен найти ключ к своему спасению, к побегу от своей судьбы. И Стражник надеялся, что у Эйтана всё получится. Москва, год 1969. Пришлось постараться, чтобы добиться этого всего, что задумал Эйтан. Он специально не указывал это событие в Слове, чтобы Двенадцать Обезьян не обнаружили это и попытались вернуть Эйтана к себе. Изначально он не понимал, в чем суть этого всего, однако теперь понимание пришло. Там, в Топях, глухой деревне архангельской области, скрывалась аномальная зона, которую было невозможно отследить ни на одной из устройств, а значит, там можно спрятаться. Ото всех. От обезьян, от родителей, от друзей родителей, которые желали его уничтожить за то, что Эйтан ещё даже не совершал. Он устал бегать, пора было остановиться и перезапустить все. А для этого нужно было стать совершенно другим человеком, который не будет зависеть от основного Цикла. Будучи Эйтаном Коулом, ему не удастся попасть в Топи, а вот если он… переродится. Освободится от той грязи, станет другим человеком. Может быть, этот человек не будет хорошим, не будет плохим. Но он просто будет другим. Именно для этих целей Эйтан и отыскал одного советского ученого, который может помочь ему в достижении этой цели. Однажды будущий Свидетель таки отправился в Титан, но тайным шпионом — он понимал, чем сулило его появление в этом не-городе. Обыскал там все, изучил. И нашел кое-что. Некие старые чертежи, в которых было описано построение изначального плана, по которому должен быть построен Титан. Это Эйтан и забрал с собой, отправившись с социалистическую страну. Он понимал, что если хоть кто-то об этом узнает, то все пойдет к праху, и единственный ключ к спасению Эйтана от его судьбы растворится, и он уже не сможет воспользоваться этим шансом. Поэтому старался связываться с людьми, которые не зависят от Цикла, как например… — Здравствуйте, вы, должно быть, Селиверстов Андрей Иванович? — Эйтан обратился к человеку, сидящего в кафе и попивающего чай с булочками. Он старался говорить по-русски и без акцента, дабы не отпугнуть от себя биоинженера и физика. — Да, добрый день? — удивленно вскинул брови молодой мужчина, которому было от силы лет эдак двадцать пять. — Чем я вам… обязан? — У меня для вас есть предложение, от которого вам будет трудно отказаться, — кивнул будущий Свидетель, наблюдая за реакцией своего собеседника. — Да уж, начало-то разговора ничего такое… Однако, мне бы хотелось поинтересоваться, с кем я имею честь говорить? — Кольцов Максим, — кивнул Эйтан, соврав ему о своем имени, хотя… он знал, что это имя было из ведении, которые не были указаны в Слове. — И откуда вы, Максим? И что за предложение у вас такое? — Я пока не могу ответить, откуда я. А что насчет предложения… Когда Эйтан показал Андрею старые чертежи Титана и то, что в общем он хотел, основываясь на этих чертежах, русский ученый удивленно охнул. Он чувствовал, что этот ученый не считал всё это тем, за что стоило зацепиться. Но стоило будущему Свидетелю уточнить цену за всё это… — Я всё ещё не понимаю, откуда вы и для чего вам эта… машина, — нахмурился Андрей Иванович. — Скажем так, я хочу таким образом искупить свои… эээ… грехи, — неуверенно протянул Эйтан, глядя ученому прямо в глаза. — Просто то, что вы от меня просите… Это ж какой тяжелый грех вы совершили, что решили пойти на… перерождение? Это так называется? — Долгая история, — тут же сурово протараторили в ответ. — Сейчас бы я хотел обсудить кое-что другое. Нам понадобится помощь в этом всём, в одиночку вы не управитесь. — Ну, думаю, у вас есть какие-то мысли по этому поводу, да? — хитро ухмыльнулся советский ученый. Москва, год 1989. Он знал, что работа над машиной займет немало времени, поэтому Эйтан решил немного схитрить и отправиться на несколько лет вперед, как раз к моменту, когда Селиверстов Андрей Иванович уже закончил свой проект. На самом деле будущий Свидетель не просто так обратился именно к этому человеку — он знал, что в будущем, а учитывая, какой именно сейчас был год, до этого момента осталось совсем чуть-чуть, Андрей Иванович перевернет мир своими изобретениями, однако, жаль, конечно, что это будет не та машина, над которой тот работал в течении двадцати лет. Но оно даже к лучшему — чем меньше знало людей о её существовании в принципе, тем лучше. — Надо же… двадцать лет прошло, а ты даже седого волоска не обрел! — удивленно хохотнул Андрей, встречаясь со своим «спонсором» впервые за такое долгое время. — Гены вещь хорошая! — попытался отшутиться Эйтан. — Ну, да, а вот я-то… — Да вы тоже неплохо выглядите в свои сорок с небольшим. Действительно, тогда-то, в шестьдесят девятом, это был молодой юноша, который только начал покорять вершины науки. А вот сейчас это был ученый, умудренный опытом не только научным, но и жизненным — Андрей Иванович ведь многим рисковал, занимаясь тайным проектом, о котором не должно было узнать его начальство, иначе все накрылось бы медным тазом. — Впрочем, я здесь с одной целью, — Эйтан сделался серьезнее. — Я уж понял, — кивнул ученый, хитро улыбаясь. — И вы очень вовремя, так как у меня уже практически все готово. Андрей отвел Эйтана в свою тайную лабораторию, где и представил будущему Свидетелю своё детище. Две огромные железные коробки, от которых исходил слабоватый бело-золотой свет, а посередине стояло кресло. — В общем, оно работает так, — откуда-то у ученого в руке оказался огромный пожилой кот, которого Андрей тут же аккуратно усадил на кресло, а ещё для подстраховки укрепил животное шнурами, чтобы котик не сбежал. Эйтан молча наблюдал за тем, как действовал ученый. Андрей встал у панели управления, набирая определенный алгоритм, который запустил с помощью поднятия нескольких тумблеров. Бело-золотистый свет начал светить ещё ярче, полностью обволакивая кота, который начал истошно орать, от чего Эйтан даже закрыл уши — настолько ему неприятен голос страдающего животного, который менялся на атомном уровне. — Боже мой! — испуганно вскрикнул Эйтан на родном английском. — Ему же больно!!! — А? — не понял Андрей, когда услышал, что его «друг» говорил не на русском. — Я говорю, что ему больно ведь! — тут же поспешил мужчина ответить на понятном для Андрее языке. — Ну, что я могу сказать… Молекурно-атомное изменение это вам не поплавать в теплой ванне, — тяжело вздохнул биоинженер. А потом устройство отключилось и теперь… на том самом кресле, где сидел пожилой кот, теперь был самый настоящий котеночек, которому навскидку можно дать пару месяцев. Эйтан медленно подошел к питомцу, внимательно рассматривая его вблизи. Самый обыкновенный котик, разве что было необычным то, что он отхаркивался кровью. — В любом случае, для объекта это не проходит бесследно, — заключил Андрей, так же приблизившись к Эйтану и омолодившемуся коту. — В процентах, наверное, семидесяти из ста, это вызовет какую-либо мутацию. Поэтому я не тренировал это на людях, пользовался лишь брошенными кошками и собаками, ну иногда ещё и обезьян с крысами использовал, которые по ДНК наиболее близки к человеческому. И тут будущий Свидетель увидел, что в глазах котенка было что-то иное… Будто на него смотрел какой-то безумный человек. — Вы точно уверены, что хотите испытать это на себе, Максим? — понятное дело, Андрей был не дурак и явно осознавал, что вечно кошек и собак тут не получится менять. — Как я уже сказал, она почти готова. Но мне понадобится ещё некоторое время, чтобы довести это дело до конца. — Боюсь, что у меня нет столько времени, — сурово пробасил Эйтан, не отводя взгляда от котенка. — Ну, правда, безумец… — нервно хохотнул Андрей, отходя в сторону. «Максим» поднял взгляд на Андрея, после чего тяжело выдохнул. — Рано или поздно вам придется это испытать на человеке, — серьезно ответил мужчина. — Будет лучше, если я буду первым. — И всё-таки… это очень рискованно, кто знает, чем это может обернуться? Эйтан чувствовал сомнения Андрея по этому поводу и искренне понимал, почему он так думал. Но каким бы образом ему бы удалось убедить этого ученого, который и так опередил свою эпоху, в том, что у него всё получится, потому что Эйтан видел это и знал, что это будет именно хороший результат? — Я уверен в своем решении, и мне бы не хотелось встречаться с препятствиями, — честно ответил Эйтан, кинув Андрею. — Чёрт… — ученый нервно прикусил губу. — У меня будет к вам последняя просьба: если эксперимент завершится удачно, то вы меня… ну, то есть, маленького меня… просто напросто отправите в приют. И всё, на этом наши пути расходятся. — Да, я вас понял. Началось приготовление, и Эйтан даже затаил дыхание. Наконец-то оно близко, слишком долго он этого ждал. Усевшись на кресло и дождавшись, когда Андрей закрепит его шнурами, он почувствовал вновь голоса. — Змей, пожирающий свой хвост, — тихо прошептал Эйтан, пьяно улыбнувшись. — Скоро это изменится. — Чего? — удивленно хмыкнул Андрей. — Чёй-то вы вдруг по-английски заговорили? — Неважно. Давай уже. Андрей начал настраивать новые координаты, с испугом поглядывая на свой объект… Он не мог не переживать за него, искренне надеясь, что повезет, однако, не было никаких гарантии, что всё пройдет замечательно. И теперь уже Селиверстов Андрей Иванович закрыл уши, дабы не слышать крики мужчины, которого превращали сейчас в ребенка… Несколько дней спустя. — Сереж, смотри! — девушка взяла на руки полугодовалого малыша, который до этого ревел, а после того, как его взяли, перестал. — Ребенка бросили, — тут же поспешила объяснить нянечка. — Впрочем, как и многих других, которые здесь находятся… впрочем, я вижу, что вы с Максимкой общий язык. — Максимка? — не понял Сережа. — Мальчика Максим зовут, да, — кивнула работница дома малютки. — Человек, оставивший малыша здесь, сказал, что его зовут Максим Кольцов. — Ого… — удивленно вздохнул Сергей. — По-моему это определенно удача… Люб? Сергей обратился к своей жене, которая ласково прижимала к себе малютку, тихо ему напевая. Мужчина всерьез задумался о том, что это удача, ибо у этого ребенка та же фамилия, что и у него, значит, менять не придется. — А? — Люба обратилась к своему супругу, но потом тут же затараторила: — Знаешь, что, по-моему… это он. Этой мой… ребенок. — Наш, Любаш, наш ребенок! — рассмеялся Сережа. — Ну ты посмотри на его глаза, они такие… взрослые? — женщина приблизилась к своему мужу, показывая тому малыша, и Сергей увидел, какие у ребенка были глаза… Это было какое-то странное ощущение. Будто на него смотрел не полугодовалый малыш, а самый настоящий взрослый человек, который пережил, наверное, не одно дерьмо. Тем временем нянечка тихо наблюдала за будущими родителями малыша. Для неё каждая такая сцена, когда к брошенным, оставленным детям, приходили их новые родители, забирая их в новый дом, стремясь дать им то, чего не удосужились дать родные папа с мамой, была радостной. Она была уверена, что Сергей и Любовь Кольцовы станут хорошими родителями для Максимки, в этом она не сомневалась. Москва, год 1993. — Ну ты даешь, Андрюха, о таком умолчать! — разносился в удивленно-гневной тираде Игорь, лучший друг Андрея Селиверстова. — Ты вообще в курсе, че сделал?! Это ж… это ж… — Игорь, хорош! — прыснул Андрей, отведя смущенный взгляд в сторону. — Ничего я такого не сделал. — Ничего такого, говоришь? То есть, по твоему, эликсир вечной молодости это «ничего такого»? — Я вообще подумываю о том, чтобы уничтожить это… Чувствую я, что ни к чему хорошему это не приведет. — Андрей, ты ебнулся или как? В смысле уничтожить… То есть, потратить на это большую часть своей жизни, а потом просто… на помойку? Я отказываюсь как-либо понимать тебя, если честно. Если бы Игорь однажды не решил сунуть свой нос, куда не следует, Андрей бы так ему и не рассказал об этой шайтан-машине. А так всё-таки пришлось раскрыть карты. И вот теперь он вынужден слушать от Игоря Лебядкина о том, какой Андрей «проебщик», решивший избавиться от того, что по его мнению реально могло стать ключом к спасению. Но почему-то внутри у Андрея Селиверстова все переворачивалось, он вспоминал тот момент, случившийся несколько лет назад, когда он… Впрочем, что-то внутри ему подсказывало, что вообще не стоило этого даже начинать. И что изначально, в шестьдесят девятом, ему стоило послать этого Максима Кольцова в эротическое пешее с его идеями. А ведь Андрей молод был, глуп… Ну, а что теперь сделаешь? Сделанного не воротить. — В общем, ты подумай ещё, и на этот раз хорошенько, — с наставническим тоном в итоге протянул Игорь.***
Андрей смотрел на то, как сгорал в огне труд всей его жизни. Это было окончательное решение, которое не подлежало сомнению и переиначиванию. Конечно, с одной стороны он действительно жалел об этом, но уж лучше так, чем это станет достоянием общества и превратится в оружие. — Здравствуйте! — вдруг раздался чей-то женский голос, от чего Андрей дернулся. К нему вышла некая женщина в пальто и встала рядом с Андреем, глядя вместе с ним на сгорающую машину в огне. Селиверстов насупился, сделав пару шагов от незнакомки, так как не знал, чего в принципе ожидать от неё. — Так это… с помощью это… он… изменился? — испуганно прошептала та, и Андрей заметил, как та женщина говорила с ярким американским акцентом, более того, было достаточно видно, что чужие слова ей давались с трудом. — Вы о ком? — нахмурился мужчина. — О человеке, который вас попросил создать эту… машину! — женщина бросила печальный взгляд на Андрея. — И вы её сейчас уничтожаете… — Да, — Андрей вскинул подбородок вверх. — Я понял, что на самом деле это оружие дьявола, и лучше от него избавиться. — Ваше право и я понимаю, почему вы так решили… Однако, у меня вопрос… Куда вы дели этого человека, после того, как изменили его? — Вы вообще кто, женщина? — недовольно вскрикнул Андрей, скрестив руки на груди. — Вас кто пустил сюда? — Я сама вошла, — кивнула та. — Можете звать меня Кассандра. И я ещё раз повторяю — куда вы дели моего сына?! — Чё… Андрей попытался сопоставить то, что услышал от этой Кассандры с тем, кого он знал под именем Максим Кольцов. Как-то странно выглядело то, что женщина, которая внешне ему ровесницей годится, зовет себя его матерью. Как-то странно это всё… — Я оставил его там, где его никто не найдет, — нахмурился Андрей. — Я так полагаю, он знал, что вы придете, поэтому… можете хоть до смерти меня запытать, но я вам не скажу, где Максим. — Его зовут Эйтан, — грустно вздохнула Кассандра, улыбнувшись уголками губ. — Да хоть Папа Римский, я свою позицию высказал. — Впрочем, я не собираюсь вас пытать или что-то вроде этого… Не знаю, что он вам такого наговорил, но поверьте мне, я просто хочу вернуть сына назад. Я не преследую злых целей. — Ну, и ищите дальше, я вам ничем не смогу помочь. Кассандра скрестила руки на груди, нервно прикусив губу и немного помотав носком ноги.***
— Я могу пойти к этому человеку вновь и… — нахмурился Джеймс. — Нет, — строго ответила Кассандра. — Не надо. Знаю я твои методы. Коул тяжело вздохнул, оглядывая улицу и осматривая её… Он никогда не задумывался о том, что поиски его сына приведут в Россию. Конечно, Джеймс мог только догадываться, что задумал Эйтан, обращаясь за помощью советского ученого. — Мы его так никогда не найдем, — мужчина прикрыл глаза, тяжело и нервно хмыкнув. — Тем более что, похоже, наш последний шанс послал тебя далеко на надолго. — Мне почему-то кажется, что у него какая-то своя цель, — прошептала Кассандра. — Зачем ему вновь становиться ребенком? Знаешь, я думаю о том, что Эйтан просто хотел начать все заново, хотел избежать того, что ему… приготовили. Вспоминая о том, к чему готовили её сына, Кассандра инстинктивно дернулась — какая-то часть её души до сих пор отказывалась верить в то, что её родная кровь в будущем станет монстром, который уничтожит весь мир. — Даже если это и так, то все равно это теперь уже неважно, так как Эйтана уже не найти. Никому из нас, — ответил Джеймс, серьезно задумавшись на словами той, которая была ему больше, чем просто напарница. — Надеюсь, что оно к лучшему…
