Романтика грустной России

— Серёж… — пауза. Который раз заводит эту тему. Пытается подобрать слова, но выходит, как обычно, смазано, неубедительно. — Может, ну нахер это всё? Он прекрасно понимает, о чём Олег говорит. Отрицательно мотает головой, делает глоток из красивого бокала. Красивого, большого. Вино дерьмовое, коробку от него они тактично оставили под столом, чтобы не портить вид. Хотя, говоря откровенно, вид их однушки уже ничего не испортит и ничего не спасёт. Остатки обоев на стенах, Олег готов поклясться, что пятнам на полу лет сто, не меньше, старенькая электрическая плитка еле жива, готовить на ней — ад, но они как-то справляются, скрипучий диван в единственной комнате и — предмет небывалой роскоши — ковёр на стене. На самом деле — просто теплоизоляция от щели. Маленькой такой щели, но зимой дует из неё как из открытого окна. Единственная причина, по которой они выбрали именно эту квартиру — ремонту в ванной всего 5 лет. И владельцы заботливо оставили юным квартирантам электрический чайник и посуду. И два пледа. Клетчатых и жутко колючих, но лучше, чем ничего. Зато, как гордо сказал хозяин, настоящая шерсть. — Нет. Даже не думай. И спорить с ним бесполезно. В этом вопросе особенно. Он же всё ради него делает. И Олег ради него тоже. Его правда устраивает такой расклад, не очень-то он рвëтся в армию, просто за Серёжу боится. Что измученный организм в один прекрасный момент просто не выдержит этой учёбы за двоих. Ему бы и сейчас поспать. Им обоим. Стрелка старых часов на стене близится к двум ночи. Утром вставать и плестись на пары, после у Олега работа, а у Серёжи — всё вместе и разом. Олег до сих пор не до конца понимает, чем и как занимается его рыжее чудо. Потому и чудо, что любой другой такими темпами уже оказался бы в больнице, а этот, хоть и похож на труп и дёргается по поводу и без, всё же проявляет чудеса трудоспособности. — Может, спать? — Может. Вопреки словам, Олег достаёт из пачки сигарету, подталкивает к себе пепельницу из толстого мутного стекла и закуривает. Выдыхает облачко дыма куда-то в потолок. Серёжа на это хмыкает, поднимается медленно, чуть покачнувшись, и рывком со второго (а раньше мог только с четвёртого!) раза открывает скрипучую форточку. — Спасибо, Серый. Разумовский кивает. Выхватывает из пальцев Олега сигарету и затягивается сам. Глубоко, резко. Кашляет, но подносит фильтр уже к чужим губам. Олег поддаётся, затягивается с Серёжиных рук. Ему нравится такая маленькая игра. Главное забрать сигарету раньше, чем она обожжëт рассеянному рыжику пальцы.