Зов проклятья

— Кэйа, не делай этого! — Кто к нам пожаловал. Кэйа, надеюсь, ты не будешь его слушать? — Дилюк?..       Кэйа неверяще смотрел на него, словно отказываясь принимать то, что это именно он, а не очередная галлюцинация или воспоминание. Дилюк же смотрел почти с облегчением на то, как тот всё же опустил руку, а не согласился на это обманчиво хорошее предложение. Только вот маг Бездны выглядел разозлённо, у него из-под носа уводили почти сломленного принца. — Кэйа, я настоящий. Мы должны поговорить. — От кого я это слышу?       Дилюк удивлённо смотрел на парня. Этот голос. Он был пропитан холодом и злой иронией. Кэйа улыбнулся, но эта улыбка была жуткой, неестественной, натянутой. Взгляд глаза в глаза, но в нём ни толики тепла. Лишь гнев и старые обиды. — Когда я просил о том же, то ты не послушал меня. Ты проигнорировал все мои просьбы. Ты оттолкнул меня, не выслушав ни единого слова.       Кэйа наступал на него, приближаясь с каждым резким шагом, жестикулируя руками, ногти на которых превратились в острые когти. Дилюк отступал назад, чувствуя надвигающуюся угрозу. Он кожей ощущал напряжение, повисшее в воздухе. За свои ошибки придётся расплатиться. Кэйа, окончательно разбитый, с потревоженными ранами, которые невыносимо жглись, не был готов так легко прощать и слушать. Он помнит этот роковой день, не забудет того предательства. — Почему ты просто не выслушал меня? Тогда бы ничего сейчас не происходило! Я сделал так много для тебя, для нас, но на всё это забил ты, когда я сам рассказал всю правду! Сам! — Если бы ты сказал в другой день, то я бы не оттолкнул! — почти криком в тишине.       Кэйа остановился, смотря непонимающе на бывшего брата по оружию. Что это изменило бы? Холод начал сквозить в воздухе, потрескивая магией. Ноги начало жечь силой элемента, которая начала подмораживать землю, несмотря на пиро стихию. Кэйа выровнялся и посмотрел сверху вниз на того, кто решил так глупо оправдаться. — И почему же? — голос сел, во взгляде скользнуло какое-то сомнение. — Для меня это было добивающим ударом. У меня умер отец, рыцари, в которых я верил, на кого равнялся, оказались лицемерами. Ты был моей последней опорой. Я не ждал от тебя никаких подводных камней, таких жестоких сюрпризов. Мне была нужна в тот момент лишь поддержка. Но ты рассказал правду, которая сломала для меня последнюю опору. Расскажи ты через несколько дней, то я бы остыл. Но я был в отчаянии.       Кэйа отступил на шаг. Холод в глазах начал спадать на нет. Осознание собственной ошибки начало сжигать уверенность в собственной полной правоте. Маг Бездны резко дернулся в сторону парня, но ветряной поток откинул его назад, ещё дальше от пары. Итэр вышел из укрытия, готовый показать этому магу, что прерывать этот разговор нельзя. — Пусть так! — Кэйа встряхнул головой, возвращая себе самообладание. — Может, я сказал в неподходящий момент, но это не значит, что я виноват и на тебе нет никакой вины. Вино не виновато в том, что его пьют. — Прости, Кэйа. — Что?..       Альберих растерянно посмотрел на Дилюка, который тяжело вздохнул и опустил голову, поднимая взгляд полный вины. В своих эмоциях он никогда не лгал. Пиро мечник отвёл взгляд, убирая волосы с лица назад. — Мне жаль за тот злополучный день. Я совершил страшную ошибку и не исправлял её много лет, решив, что лишь я был прав во всём. Меня терзали сомнения в решении, но я подавлял их много лет. Сначала не признавал своей неправоты, а потом осознал, что уже поздно пытаться понять, кто прав, а кто виноват. Если бы я мог, я бы вернулся в тот день и не позволил собственной ярости и отчаянию взять верх. — Ты… сожалеешь о том дне? — Очевидно, что да, — звучит раздражённо, но Кэйа узнает этот тон, этот защитный рефлекс, когда слишком нервничает или переживает. — Кэйа, прекрати слушать этот бред. Он не выполнил своего обещания и выбросил твой подарок, о каком раскаянии идет речь? — Я не выбросил кулон! — звучит слишком резко, вновь вспылил, тяжёлый вздох.       Кэйа смотрел, не мигая, на него, переваривая услышанное. Несколько медленных шагов вперёд, протягивая когтистую руку к шее. Дилюк стоит на месте, лишь напряжённо смотря на когти. Такими можно было бы легко вскрыть шею. — Покажи. — Что? — Покажи.       Рука резко легла на шею, когти впились в кожу, несколько капель крови покатались по коже под рубашкой. Но следующая боль заставила задохнуться собственным немым криком от неожиданности. Режущая боль пронзила позвоночник, отдаваясь невыносимым ощущением, что голову сейчас разорвёт. Внутри черепа забился пульс, заглушая любой звук. А Кэйа смотрел куда-то за него.       Тот самый злосчастный кабинет, усеянный осколками и землёй. Дилюк метался по комнате, напоминая раненного зверя. Меч улетел куда-то в стену. Было видно, как ночь сменялась днём за окном. Рассасывались тучи, впуская солнечные лучи в комнату, выжженную пламенем и разрушенную битвой. Служанок беспощадно выгоняли, не давая сделать шага за порог. Дилюк то приходил, то уходил. Но уже ближе к вечеру, когда закат отдал свои последние тёплые лучи, но небо ещё было не так темно, он вернулся сюда со свечой в руках, ставя её на пол. Тяжелый вздох нарушил тишину поместья. Он опустился на колени, не жалея ни идеально чистых брюк, ни выбеленной рубашки, которая сразу покрылась гарью, стоило коснуться рукавом пола. Но было видно, что на это владельцу было совсем всё равно. Он собирал осколки в небольшую чашу. Сидел на коленях, тщательно собирая все остатки кулона, его основания. Было видно, что ушли многие часы на это. Переходил с места на место, но вновь вставал на колени и собирал остатки дорогого подарка. И вот уже рассветало, свеча догорела, а Дилюк собирал последние осколки, потирая расцарапанные острыми краями ладони и пальцы. Мелкие царапины украшали их после ночи уборки. — Может, это было ошибкой? После всего…       Он прижал к груди осколки, от которых сейчас разило холодом и отчаянием. Он не хотел его ломать. Даже если Кэйа оказался предателем и лжецом. Тот день… Он же что-то значил для них? Не может ведь быть такого, чтобы каждое слово было умелой ложью? Или может? Дилюк не был ни в чём уверен. Он лишь из памяти, из каких-то остатков любви, собирал кулон вновь из этих разрозненных осколков. Так шли ещё многие часы, пока получилось сложить тот странный рисунок.

«Те слова… Они были ложью? И те чувства тоже были подделкой?»

      Кулон прижали к груди, стискивая серебряную цепочку. Дилюк чувствовал себя пустым, сломанным, как это украшение. Он собирал себя заново так же, как и его. Но только сколы всё равно видны и бросаются в глаза, стоит лишь смотреть дольше пары секунд. Пара последних беззвучных слезинок упала на стол. У него нет больше права быть слабым.

«Даже если я не могу искоренить всю любовь и привязанность прошлого… Наши пути всё равно разойдутся. Но выбросить?.. Не хватит духа»

      Кулон трепетно убрали в ящик стола, сложив в небольшой мешочек совсем мелкие осколки, которым не удалось найти место. А потом начал убирать цветы, послав одну из горничных за новым цветочным горшком, пока аккуратно осматривал цветы, которые знатно зачахли за сутки, пока их не трогали. Новая земля, новый горшок, но садит точно так же, как их подарили. Аккуратно в перчатках садит тот цветок, который остался без элемента, между изменёнными пиро, которые постепенно начали приходить в себя, стоило вернуть их в землю и полить. Вот только безэлементный остался всё таким же чахлым и уставшим даже спустя дни. Но Дилюк уже не знал этого. Он покинул Мондштадт в поисках тех, кто был виновен в смерти отца, напоследок еле коснувшись цветов. — Я… я не помню этих цветов. — Ты должен помнить, Кэйа, ты сам их видел у меня в кабинете, иначе бы они не сменили стихию. — Не видел я их после того дня, — улыбнулся так, словно смотрит на сумасшедшего, но резко улыбка спала с лица. Он уставился на эти цветы и отступил назад на шаг.       На секунду он схватился за голову. Заблокированные магией воспоминания начали восстанавливаться, стоило увидеть напоминание. Он вспомнил не только это, а целую цепочку воспоминаний.       Стоило Дилюку уехать из Мондштадта, как Кэйа стал частым гостем на пороге винокурни. И это воспоминание материализовалось вокруг. Он стоит в дождь у дверей, с улыбкой напевая только ему знакомый мотив. В руке бутылка вина, увы, в этот раз не «Полуденная смерть», не было смысла заходить в таверну, раз там не было Дилюка. Аделинда вздыхает тяжело, когда открывает тяжелые двери и видит бывшего господина на пороге. Она единственная, кто знала всю ситуацию от и до. Всю братскую ссору, причину расхождения путей. Но она умела молчать, за что её уважал и ценил Дилюк. Никто с того дня так и не узнал, что произошло. И пускай господин отказался от брата по оружию, она не могла не пустить его на винокурню, внутрь поместья. Потому что была привязана к нему так же, как и к другому наследнику. Она не лезла в эти странные дела с Каэнри’ах, ей двигала только жалость, видя промокшего насквозь Кэйю с улыбкой и всё таким же пустым взглядом, за которым скрывался вечный мороз. — Привет, Аделинда! Как давно я не видел тебя, так соскучился, — улыбается дружелюбно, шуточно отдавая честь горничной.       Ответом стал вздох и лёгкая улыбка. Она помнила его ребёнком, который веселился с Дилюком, вечно бегая за ним хвостиком. Она помнила, каким живым он был раньше, как строил планы, как старался не отставать от молодого господина, как равнялся на него, желая быть подстать ему. А сейчас она видит того, кого сломало, перетёрло в труху, а снаружи всё такая же идеальная оболочка. — Проходите, господин Кэйа. — Да меня тут уже лишили статуса, — смеётся, но позволяет стянуть с себя накидку, которую аккуратно повесили около камина, чтобы быстрее высохла. — Я принесу сменные вещи.       Девушка поклонилась и направилась по ступенькам вверх, оставляя Кэйю в одиночестве, чтобы тот отогрелся пока возле жаркого огня, но её окликивают, не дав пройти и половину ступеней. Кэйа стоял возле камина, смотря на неё как-то… тоскливо и грустно, но очень быстро себя поправляет, вновь дружелюбно улыбаясь, натягивая привычную маску того, что всё хорошо. — Давай я с тобой схожу, чего мне тут рассиживать в одиночестве и заставлять прекрасную даму одной искать вещи для того, кто напросился на ночлег.

«Я не хочу оставаться один. Эти стены давят на меня. Запах гари и холода»

— Прошу, господин Кэйа, не стоит пытаться врать мне. Я знаю вас лучше, чем Вы думаете. — Прости, Аделинда, — улыбка совсем спадает с губ. — Как Дилюк? — Я не могу Вам рассказать, — девушка вздохнула, мерно шагая по коридору до нужной комнаты. — Но вернётся он ещё не скоро. — Позволишь мне иногда сюда приходить? — Кэйа усмехнулся с ноткой грусти. — Как только вернется сюда — не увидишь меня больше на этом пороге, не волнуйся. — Хорошо, приходите сюда. Наши двери всегда для Вас открыты, несмотря на всю ситуацию. Вы всё еще воспитанник Крепуса. — Спасибо, Аделинда, могу я?.. — Я приготовлю Вашу старую комнату. — Благодарю, — первая искренняя улыбка коснулась губ.       Она знала его чуть ли не лучше его самого. Сразу убегая, чтобы всё приготовить, оставляя Кэйю в одиночестве перед знакомыми дверьми. Он не знает, можно ли ему тут спокойно расхаживать, наверняка нет, но и себе отказать в любопытстве не может. Как всё изменилось тут за этот небольшой промежуток времени, как его не стало в этом доме? Рука сама тянется к двери кабинета. Последнее место, которое он видел перед тем, как сбежал отсюда. Глубокий вдох и выдох. Открывает за ручку, наблюдая идеальный порядок, словно тут не было никогда драки двух братьев по оружию. Словно это был один большой кошмарный сон. Не было осколков, сожжённого дерева, ничего. Сначала даже не увидел горшка с цветами, пока не подошёл ближе к окну. Цветы бойко тянули свои головки в сторону свежего ветра свободы этой дождливой ночи. — Привет, мои хорошие, вас тут поливают?       Касается земли и чувствует сырость. Улыбка трогает губы, стоит только коснуться этих стеблей и венчиков. От них веяло теплом пиро элемента. Они грели руки, которые, кажется, уже никогда не будут тёплыми.

«Всё же сохранил мой подарок. Спасибо, Дилюк. Может, для нас ещё не всё так потеряно? Может, когда-нибудь?..»

      Он наклонился к чахлому цветку без элемента и, недолго думая, коснулся губами, перенаправляя свой элемент в него. Он мгновенно насытился магией, сменив свой цвет. Скоро изменятся и цветки и стебель, нужно лишь дать ему эту ночь. А огненные цветки всё также окружали его, защищая от любой непогоды, лишь рядом проклевывался новый росток, от которого пока только стебель.       Кэйа сел на подоконник около своего подарка, наслаждаясь идущим на улице дождём, который поливал виноградники. Одежда неприятно липла к телу, вода стекала на пол. Придется потом убирать, но ему всё равно, готов потом побегать с тряпкой, ему не сложно. Лишь бы чувствовать какие-то остатки уюта и памяти о старых тёплых деньках.

«В этот раз обещаются хорошие урожаи. Хоть кому-то этот год принёс добро»

— Господин Кэйа, можете идти в комнату, я набрала ванну для Вас. — Благодарю, Аделинда, уже иду, — он напоследок коснулся тёплых лепестков, наслаждаясь последней памятью и лаской, чтобы после выйти и больше не возвращаться в этот кабинет.       Воспоминание резко оборвалось, как только дверь закрылась, словно отделяя этот мир и тот кабинет, в котором произошло слишком много всего. — И ты всё же сохранил мой подарок, Кэйа, на котором я тебе обещал верность и любовь. — Какой? Хватит путать меня, господин Дилюк. — Повязка, Кэйа. Она всегда с тобой. — Это обычная п… — Вспоминай, Кэйа. Вспоминай.       До слуха долетел какой-то посторонний звук, а потом резко обдало сильным потоком ветра. Итэр в очередной раз отгонял мага Бездны от этих двоих, парируя магические атаки. Несколько рывков и ему удалось сбить противника, уронив на землю. Придавив его своим весом, он прижал меч к его шее. — Не смей, путешественник. Пускай этот лжец и пытался обмануть другого лжеца, но это всё ещё часть моего народа, — Кэйа усмехнулся, а после опустил жуткий холодный взгляд на мага. — А тебя попрошу не лезть и прекратить играть с моими воспоминаниями. Снимай защиту. Сейчас же. Мы же не хотим, чтобы на одного замороженного мага стало больше? — Да, господин… — Чудесно, — улыбка коснулась губ, но искренности в ней ни грамма.       А в следующее мгновение поток воспоминаний оглушил, заставив пошатнуться от их обилия. Крылья лишь не дали упасть, сделав небольшой взмах, выровнявший своего владельца. Кэйа стоял с минуту, переваривая всё, вспоминая, осознавая, что с ним очень ловко играли, не давая вспомнить огромное множество хорошего. И он вспомнил про ту повязку. Взаимный подарок в тот день душ. — Знаешь, у меня тоже для тебя есть подарок! — это сказал Дилюк, начав что-то искать в кармане.       Кэйа к тому времени немного успокоился, слёз больше не было, но тепло всё продолжало греть душу. Он ожидал какой-то взаимный подарок, это же Дилюк, он всегда держит слово и не может принять добро в свою сторону, не сделав этого же в ответ. И вот сейчас он что-то искал, доставая небольшую коробочку, размером с ладонь. Кэйа удивленно взял её в руки, открывая, внутри лежала красивая серьга с голубым кристаллом и… повязка. Её сразу выудили оттуда, рассматривая вышивку, немного кривоватую, но детальную. Серебряные нити обрамляли тёмный материал, а на обратной стороне инициалы Кэйи и Дилюка. — Дилюк! Ты это сам? — Да, ну, с небольшой помощью Аделинды. Я знаю, что не идеально, в следующий раз получится лучше!.. — Да не важно! — крепкие объятия не дали договорить, Кэйа счастливо улыбался, сжимая в руке подарок. — Спасибо большое, Дилюк, это так круто в любом случае! С завтрашнего дня буду носить лишь её! — Я так рад, что понравилось, — Дилюк расслабился в объятиях, отвечая на них взаимностью, укладывая голову на плечо. — А серьга? У тебя просто ухо проколото, и я вот решил… — А её прямо сейчас!       Кэйа отошёл к зеркалу, аккуратно продевая серьгу, смотря, как голубой камень покачивается на золотом основании при каждом движении. Юноша рассмеялся, резко повернувшись, из-за чего серьга вновь качнулась. И Дилюк чувствовал тепло, смотря на эту счастливую улыбку. — Мне идёт? — Что тебе вообще не идёт? — с улыбкой закатывает глаза. - Прости, я не знаю традиций твоей родины и слов, которые вы говорите друг другу, а твои я вряд ли смогу повторить, но… Кэйа, я обещаю, что я всегда буду поддерживать тебя и защищать, заботиться о тебе. Я сделаю всё, чтобы наши пути ни за что не разошлись. Ты всегда сможешь на меня положиться. — Я и не сомневался, Дилюк. Спасибо тебе. Пусть на века мы будем вместе.

«Павший архонт, благослови наше обещание»

— Я всё вспомнил. — Кэйа, посмотри на меня.       Кэйа посмотрел ему в глаза взглядом полным тоски и боли. Дилюк вздохнул, чувствуя, как у него самого внутри всё сжалось от этих воспоминаний и осознания всей трагедии их судьбы. — Мы ещё можем всё исправить. Мы можем поговорить. Да, спустя года, но мы можем это сделать и вернуть всё в то время. — Ты серьёзно? — Да, Кэйа, пожалуйста. Я знаю, что ты не простишь меня в один момент, что мы оба не сможем за секунду забыть все раны. Но мы можем попытаться. Прошу, давай вернёмся домой. В наш дом. — Пообещай, Дилюк. Пообещай, что всё не повторится вновь, я не хочу проходить через ту же боль. — Хорошо. Кэйа, я клянусь, что теперь ты никогда не будешь одинок.       В руке что-то начало жечься. Дилюк разжал ладонь и увидел в своей руке ту самую повязку, которая будто горела ярким красным светом, от неё прямо веяло теплом. Он заметил, что в руке Кэйи появился тот самый кулон, идеальный, целый, как в тот далёкий день. Он светился бледно-голубым светом. — Я клянусь, что больше никогда не солгу тебе, Дилюк.       Они сделали шаг навстречу друг другу. Повязка прикрыла глаз, который перестал светиться магией проклятья, а на шею Дилюка лег тот самый кулон. Взаимные улыбки, слабые, но искренние. Пиро мечник раскрыл руки для объятий. — Пошли домой.       Кэйа обнял его, не оцарапав острыми когтями, крылья закрыли их от всего окружающего мира, оставляя наедине. И впервые за многие годы горячие слёзы полились из глаз вместо льда.

***

— Вроде просыпаются. Хм, эффект достаточно длительный у зелья, стоит записать об этом. — Итэр! Господин Дилюк! Вы весь день проспали! Мы вас даже разбудить пытались, а вы вот как умерли! — Тише, Паймон, дай в себя прийти.       Итэр потёр виски, чувствуя дикую ноющую боль, он отлежал всё, ещё и голова раскалывается. Но его положение лучше, чем у… Он удивлённо посмотрел на Дилюка, который наполовину сполз с кресла возле кровати, но его удерживало огромное крыло. — И как давно?.. — Всё синхронизировано со сном. Превращение во сне дублировалось с превращением в материальном мире. Действие проклятья закончилось, но такое последствие осталось. Как их исправить — вопрос к Кэйе, у него есть уже подобный опыт.       Дилюк начал медленно просыпаться, сразу хватаясь за голову. Его головная боль и боль в мышцах пощадила ещё меньше, чем путешественника. Но он мгновенно вскочил, когда увидел, на чём именно он частично лежал. Крыло сразу подтянулось к своему владельцу, частично складываясь. Кэйа просыпался тяжело, несколько долгих секунд всё осматривая, не понимая, где он и что происходит. — Подождите немного, ему нужно время, чтобы восстановить своё восприятие. — Кэйа?       Тот резко повернул голову на звук, словно не веря в то, кого он видит. Он попытался сесть, но мгновенно с шипением упал обратно. Крылья дёрнулись, а их владелец прикрыл руками лицо. — Надеюсь, то, что было во сне, было правдой. — Кэйа, я не беру своих клятв назад. — Спасибо, Дилюк.       Было видно, как на губах появилась улыбка, чуть дрогнув, словно её владелец сдерживал слезу. Глубокий вдох. Медленно начинает подниматься, садясь на своей кровати. Крылья сразу начали прижиматься к спине, облегчая процесс. На кровати осталось несколько ярких павлиньих перьев. Другие же продолжали покрывать собой спину между крыльев, подобно накидке, а мех выглядел помято от одного положения. И всё это было в крови. — И как давно я был в отключке? — В общей сложности от двух до трёх суток. Твоё состояние сейчас стабильно, проклятье пропало. Как себя чувствуешь? — Я бы сказал, но путешественник слишком юный, — Кэйа рассмеялся, но сразу схватился за грудь. — Поаккуратнее сейчас. Думаю, тебе нужно принять ванну, ты весь в крови. — Ох, кажется, тут после меня будет очень много уборки, — усмехается, аккуратно начиная сползать к краю кровати. — Но всё это отмыть действительно стоит, только вот…       Кэйа попытался встать, но мгновенно почти полетел на пол. Только сильная хватка не дала упасть. Парень поднял взгляд и увидел чужие красные волосы и серьёзный обеспокоенный взгляд. — Я помогу. — Думаю, у меня нет выбора, — улыбается, удобно перекидывая руку через шею, позволяя себя вести до ванной. — Кэйе нужно будет место, где он будет приходить в себя, люди не поймут его такого внешнего вида. Было бы интересно поизучать, как будет вести себя его тело в таком состоянии. — Думаю, он будет у Дилюка. Им есть о чём поговорить, — Итэр улыбнулся, смотря на дверь, в которую ушла эта странная парочка. — Думаю, скоро мы их вновь увидим по одну сторону.

***

— Добро пожаловать в Бездну, мой старый дом и мою родину!       Кэйа театрально развёл руки, улыбаясь так, будто не им предстоит путь в самые глубины. Он убрал чёлку с повязки, украшенной серебряной вышивной и посмотрел вниз. — Путь будет долгим и достаточно опасным. Держимся вместе и не расходимся. Вы же не хотите тут заплутать? Это не Мондштадт, тут вас за ручку до выхода не проведут, — усмешка трогает губы, пока он вновь ровняется с Дилюком, который поправил серебряную цепочку на шее. — Ты уверен, что моя сестра здесь? — Итэр недоверчиво смотрит вниз, туда, где темнота в какой-то момент поглощает весь свет. — Даже если не здесь, то мы точно найдём подсказку! — Для тебя всё так легко…       Какое-то нехорошее предчувствие закопошилось внутри. Словно спустившись вниз, они найдут то, что им не следовало бы находить. — Ты точно нам больше ничего не хочешь рассказать?       В этот момент Итэр вздрагивает, когда ловит этот холодный пронзительный взгляд. Он готов поклясться, что большего холода и чувства угрозы он ещё не чувствовал. Ощущение такое, что он только что прошёлся по тонкому лезвию. Словно в этом взгляде было больше темноты, чем в самой Бездне. Но в следующее мгновение он видит дружелюбную улыбку. Кэйа приобнимает Дилюка, издав смешок, на что тот попытался скинуть руку, но после смирился с этим посягательством. — Не волнуйся, Итэр. Этот путь нас в любом случае приведёт к свету. Если бы было что-то, что мне было бы необходимо вам рассказать, — секундный напряжённый взгляд и вновь весёлость. — Я бы вам уже рассказал. А теперь в путь, он будет очень долгим.