Overtime

― Какой же он ужасный, у меня нет слов. ― Исчадие Ада, не иначе. Он точно воплощение самого Люцифера. ― Тихо, он еще нас услышит! Тогда уж нам точно достанется. ― Да плевать, я все равно собиралась увольняться. Пошел он к черту со своими сранными завышенными стандартами. Он самый натуральный конч. Знаешь, что он вчера мне устроил? Заставил переделывать отчет трижды! Трижды!!! К тому же, обозвал глупой и тупой. Разве так общаются с подопечными?! ― Ага, а мне сказал, что если я еще раз опоздаю – он заставит сидеть в пять раз больше потраченного времени на работе. Разве я виновата в утренних пробках? ― Мэй, чего молчишь? Разве у тебя нет ни малейшей жалобы на нашего прекрасного мистера Чона за целый месяц? Девушка выгибает бровь, медленно потягивая яблочный сок через трубочку. С интересом смотрит на своих новоиспеченных коллег, с которыми сумела сблизиться за столь короткие сроки, благодаря своей открытости и общительности, конечно же. Несколько раз непонимающе моргает, а затем пытается вспомнить прошедшие дни. ― Он же заставлял тебя в первый день сделать квартальный отчет! ― оживает светловолосый Ёнсу, вытягивая указательный палец. ― В первый! ― Да-да, точно! ― подхватывает Исыль, поправляя очки и кивая, словно собачка на бардачке машины. ― Нашей бедной Мэй так тогда досталось, ума не приложу, как ты в тот же день не забрала документы и не кинула в него заявлением об увольнении. Ей хотелось объясниться, но её тут же прервали. ― Я же говорю – конч, ― подтверждает собственные слова Виен, скрещивая руки под пышной грудью. ― Ублюдок, который готов даже молоденьких, новеньких девушек завалить работой и чуть ли не живьем съесть, если она допустит всего лишь одну ошибку. ― До сих пор просыпаюсь по ночам из-за того случая, ― Джунг хрустит пухленькими пальчиками, со страхом смотря в одну лишь точку в центре стола. ― Он сказал, что мне запрещено использовать лифт первые две недели. Сказал, что ему нужны здоровые и подтянутые сотрудники, а не.. не.. жирные свиньи. Пока все начали успокаивать бедного Джунга, Мэй стала жевать трубочку из-за отсутствия сока в крохотной коробочке. Она понимала жалобы своих коллег, вполне прониклась ими, выслушивала и брала на заметку. Да, сама сталкивалась с ужасами директора Чона и его уникальным методом управления компанией, но.. Мэй не знала, стоит ли ей говорить правду. Чон Чонгук всегда судил строго и не допускал малейших ошибок. Он обучал работе без оплошностей, следил, чтобы всё было идеально, мог отчитать даже за беспорядок на столе. Для него не существовало такого понятия, как “неудача”. Поэтому, всё должно было быть безукоризненно точным, правильным, чистым и ровным, как геометрическая фигура. Опоздал на пять минут? Допустил опечатку в отчете? Не сумел организовать встречу из-за непогоды? Не дозвонился до инвесторов? Забыл, что сегодня нужно обновить расписание? Болтаешь вместо того, чтобы работать, хотя, на самом деле, уточняешь даты и данные? Не выключил звук на телефоне? Плевать. Абсолютно на всё плевать. Это твоя вина, и ты должен сам всё исправить. Поэтому все тряслись от одного скрипа двери и стука лакированных туфель. Все огибали его, натянуто улыбались и пытались не смотреть прямо в глаза. Сторонились и контактировали с ним только по необходимости. Со страхом прижимали к себе бумаги и выходили из лифта, если он заходил следом. Использовали обед не для потребления пищи или перекура, а для взаимных жалоб. Тем не менее, Мэй чувствовала себя единственной, кто не мог позволить себе оскорбить мистера Чона. Он способен вести компанию на заоблачные высоты и посещать интервью с каждым успешным прорывом. Да, он был суровым, моментами жестоким и холодным, к тому же, не скупился на оскорбления, если его доведут до ручки. Верно, абсолютно верно, и Мэй понимает своих сотрудников, когда те не могут больше удерживать в себе обиды, не могут вынести такого паскудного отношения к себе. Здесь нет ничего такого. Правда в том, что Мэй нравится, когда мистер Чон грубит ей, орет на неё, стучит кулаком по столу после того, как она принесет совершенно бесполезный и непрофессиональный квартальный отчет, называет её “безмозглой” и вышвыривает из кабинета чуть ли не за шкирку, когда она ошибается со временем встречи всего лишь на пятнадцать минут. Была бы её воля, она бы сама выводила его из себя, чтобы слышать в свой адрес как можно больше оскорблений, чтобы чувствовать на себе властный взгляд, наполненный презрением и недоверием. Мэй готова была подставить своё личико для удара его ладонью, но, к великому сожалению, до рукоприкладства мистер Чон не доходит. Да, она больная на всю голову, и она саб от макушки до кончиков пальцев, которому очень трудно найти себе партнера в нынешней обстановке. Чон Чонгук – единственный, на кого пал выбор Мэй, и она готова наслаждаться крошками, что кидает ей начальник, пока сам держит у себя целую сладкую булочку. Конечно же, она молчала, чтобы быть близкой с коллегами, чтобы быть своей, чтобы быть в курсе всех событий. Она могла помочь кому-то с загрузкой, могла принести кексики, что сама испекла, могла показывать фотографии своей кошечки, пока лифт вез работников на первый этаж, могла удачно пошутить и разрядить обстановку. Мэй полюбили почти сразу, абсолютно все, кроме Чон Чонгука, который, казалось, никого не любил, кроме себя самого и своей компании. ― Джунг, ты совершенно не толстый, ― Мэй ласково гладит его по плечу, и тот сразу же переключает всё внимание на неё. ― У мистера Чона, возможно, травма детства. Скорее всего, он был очень пухлым и щекастым. Все тут же захихикали, представляя начальника младенцем, и на секунду отпустили пыхтящую ненависть. Вспомнили, что Чон Чонгук тоже человек, и что он не всегда был таким. Как только обед закончился, все вернулись на нужный этаж и разбрелись по столам. Дверь в кабинет Чон Чонгука, как всегда, была плотно закрыта вместе со шторами. Никто никогда не видел, чем он занимается, но было кристально ясно, что он весь в работе: документы, отчеты, звонки, переговоры. Без остановки. Однажды, Мэй спросила у Виен, есть ли у мистера Чона дама сердца или кто-либо, чисто из интереса. Конечно же, её коллега посмеялась, говоря, что “у такого куска дерьма не может быть любимой”. Мэй промолчала. Разбирая бумаги и вклиниваясь в работу, она периодически вспоминала об этом. Ей не хочется быть его девушкой, не хочется ходить с ним на свидания или принимать от него кольцо – зачем? Скучная романтика, которая ни капли не привлекает. Другое дело – сессия с поркой. Исыль за соседнем столиком начинает хаотично скидывать в мусор ненужный хлам и закрывать на компьютере посторонние вкладки. Многие повторяют за ней, пытаясь как можно незаметней избавиться от любого раздражителя, ведь дверь кабинета мистера Чона открылась. Как всегда - весь в черном: костюм, приукрашенный строгим галстуком и рубашкой, на которой никогда нельзя было и пятнышка отыскать. Туфли от известного, дорогого бренда, сверкающие запонки, которые мистер Чон так любил поправлять. Холодный, темный взгляд, сканирующий работников. Идеально уложенные смоляные волосы, открывающие смазливое личико с острыми чертами и хмурыми бровями. Кровь стынет в жилах, когда смотришь на него. По спине пробегают мурашки и неприятно колет щиколотка. Почти зависаешь в одном и том же положении, как испуганный кролик. Дыхание учащается и во рту застревают даже банальные приветствия или пожелания хорошего дня. ― Где копия договора? Я же просил тебя сделать после обеда, ― чарующий, немного хрипящий голос, от которого поджилки трясутся. ― Н-но.. обед только-только за.. ― Меня не волнует. Если через минуту ты мне его не отдашь – работаешь сегодня сверхурочно, ― без запинки, без единого колебания. Разворачивается и направляется к следующему подчиненному. Отчитывает, отдает приказ и, если повезет, прикрикнет. Мэй жадно наблюдает, ловит каждое слово и пытается не выдавать себя, когда он подходит прямо к ней. Сглатывает не от страха, а от волнения. Внутри всё переворачивается, когда она втягивает аромат лаванды и кедра, свежий и стойкий. Перед глазами сплошные буквы и цифры на экране, но в голове почти всё отключается. ― Да, мистер Чон? ― натягивает улыбку и поднимает взгляд. Он смотрит на неё сверху вниз, как на свою прислужницу, и от таких ассоциаций у Мэй сводит в животе. Как человек может вызывать такую бурю эмоций? ― Сегодня с тебя квартальный отчет, ― кидает прямо перед ней кипу бумаг, загораживая монитор. ― Перебери и отсортируй. К тому же, тебе это поможет написать правильно с первой попытки, а не с десятой. Как же Мэй хочется, чтобы он плюнул в неё. ― Да, мистер Чон, будет сделано, ― послушно кивает и со всех сил прикусывает щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Чонгук ничего не замечает, и это очень радует молоденькую подопечную. Он переходит дальше, раздает указания и отчитывает, громко и с криками. Не может сдержать ярость, когда читает необработанный документ, поэтому комкает его и выбрасывает в мусор под испуганный и почти плачущий взгляд Джунга. Мэй закусывает карандаш и сводит коленки из-за возбуждения. Ей жаль сотрудников, но она готова взять всё унижение на себя, готова подставлять своё тело и выслушивать любые недовольства с боку мистера Чона. К сожалению, сегодня он даже не повысил на неё голос. Если она специально будет косячить – то её могут и уволить, а так, все работают честно, усердно, стараются изо всех сил, и, наверное, именно поэтому Чонгук никогда никого не увольняет. ― Боже мой, сколько же работы он на тебя навалил, ― сочувственно шепчет Исыль. ― Уж лучше бы просто отчитал. Да, лучше бы. ― Я справлюсь, ― кивает Мэй и осматривает стопку документов. ― Возможно, придется задержаться допоздна. ― Как и многим из нас. Чон Чонгук идет обратно, и Исыль тут же затыкается, опуская взгляд обратно в свой блокнотик. Мэй же смотрит на его спину, наслаждается видом и чуть ли не вздыхает восхищенно. Может, если бы не его тело и красота, которые удивительно хорошо подходят на роль доминанта, она бы считала его полным скотиной и говнюком, как и все в офисе. Ни одна девушка не мечтает о нем, наоборот, все только и делают, что оскорбляют, критикуют, ненавидят и шарахаются. Всем абсолютно все равно на его внешность, и если некоторые и влюблялись в него на первых собеседованиях, то совсем скоро их горящее восхищение испарялось с такой же скоростью, с какой мистер Чон опускал самооценку новоприбывших. Хлопает дверью и все тут же облегченно выдыхают. Могло быть и хуже. Наверное, у него сегодня хорошее настроение, поэтому его ярость испытали на себе лишь особые индивидуумы, в список которых Мэй не входила. Пора приступать к работе.

•••

На часах 11:43 ночи, а Мэй всё еще сидит за бумагами. Стопка почти дошла до конца, да и квартальный отчет вот-вот будет завершен. Глаза слипаются и количество зевков в час превышает норму. ― Тебе еще долго? ― к ней подходит Ёнсу, такой же уставший и замученный. ― Думал тебя подвезти. В офисе лишь они вдвоем и мистер Чон, что сидел в своем кабинете. Когда людей оставалось меньше трех, он открывал дверь кабинета и выключал кондиционер. Перечитывал документы, лазил в папках, работал точно так же, как и его подчиненные. Поэтому, Мэй так любила задерживаться, хоть и по большей части она была увлечена поручениями и не могла позволить себе любоваться начальником. ― М-м, наверное, иди без меня, мне еще нужно часа два, ― виновато улыбается и наклоняет голову так, чтобы мистер Чон её не видел. ― Беги, пока шериф не видит, ― тихо-тихо шепчет, а Ёнсу сдержанно смеется в кулачок. ― Попытайся не уснуть, ― он подмигивает и, кинув взгляд на мистера Чона, уходит, прихватив пальто. Мэй провожает своего коллегу взглядом, а затем смотрит на Чонгука, что, казалось, и не заметил ухода. С ним редко прощались, но зато всегда здоровались. Его нельзя было отвлекать от работы, иначе можно было бы отхватить выговор. Телефон вибрирует, и она решает немного отвлечься. Всё-таки, ей правда осталось совсем немного, и не согласилась на предложение Ёнсу лишь из-за уединения с мистером Чоном. Small Pineapple 🍍: ты завтра свободна? [11:50 pm] Мэй: Смотря что ты мне предложишь) [11:50 pm] Small Pineapple 🍍: ну как насчет выпивки? пятница, конец месяца, и я могу еще и еще тебе придумать поводов ;) только скажи [11:50 pm] Мэй: Ахах ну хорошо уговорила [11:51 pm] когда и где? Может, зайдем в тот бар на углу? [11:51 pm] Small Pineapple 🍍: читаешь мои мысли!!! да я согласна, мг. [11:51 pm] кстати, видела сегодня такого горячего мужчину 😏 [11:51 pm] “отправляет Вам изображение”. Мэй: Я на работе! Не смей соблазнять и слать похабщину. [11:51 pm] Small Pineapple 🍍: 😦😦😦 в смысле ты еще на работе??!! [11:52 pm] Мэй: квартальный отчет и куча всякого еще.. [11:52 pm] Small Pineapple 🍍: твой начальник тот еще козел. Ьы время вообще видела??? 😡😡 [11:52 pm] Мэй: я не жалуюсь [11:53 pm] Small Pineapple 🍍: а, ну да, я и забыла, что ты течешь от него.. [11:53 pm] ты не думала, что тебе нужно лечиться с такими-то конченными предпочтениями? [11:54 pm] Мэй: 🙄 [11:54 pm] он сегодня говорил со мной!!1 Представляешь?! Только совершенно не кричал и ни одного оскорбления 😢 [11:54 pm] Small Pineapple 🍍: ты блять конченная [11:55 pm] Мэй: Я знаю [11:55 pm] Боже он только что устало вздохнул и взлохматил свои волосы. Ты бы это видела [11:55 pm] Small Pineapple 🍍: 🥱🥱🥱 [11:55 pm] Мэй: А еще он снял галстук. Всё еще мечтаю, чтобы он завязал мне им руки или глаза. [11:56 pm] Интересно, он сильно бьет? Как вообще можно у своего учальника узнать силу удара?? [11:56 pm] Small Pineapple 🍍: пожалуйста, прекрати [11:56 pm] Мэй: Мне больше не с кем обсудить это((( Суа!!! Ты же всё равно не занята, да? [11:56 pm] О, Боже, он только что снял пиджак!!!!! Как ты думаешь, у него есть татуировки? [11:57 pm] Small Pineapple 🍍: Ага, прямо на жопе “я - гондон” [11:57 pm] Мэй: Не смешно. [11:57 pm] Small Pineapple 🍍: а по-моему очень даже [11:57 pm] Мэй: Будет обидно, если он нижний, или вообще гей. [11:58 pm] Small Pineapple 🍍: уж лучше бы он был геем, ты бы тогда успокоилась и уволилась оттуда [11:58 pm] Мэй: Не дождешься. [11:58 pm] Small Pineapple 🍍: Серьезно, Мэй, успокойся уже. найди себе нормального дома или напиши прошлому [11:58 pm] Мэй: Буэ, не напоминай. Он был ужасным. [11:59 pm] Я тебе отвечаю, ты ПРОСТО не видела его вживую. Не слышала его, ты бы кончила прямо тут [11:59 pm] Small Pineapple 🍍: 🤢 [11:59 pm] ты же знаешь, я не люблю тех, кто унижает своих рабочих. и знаешь, почему? потому что я нормальная)))) как и все твои остальные сотрудники. [11:59 pm] Мэй: Суа.. он только что вышел из кабинета в одной рубашке и ушел. Он никогда так не ходил в офисе. [00:00 am] Small Pineapple 🍍: по-любому из-за тебя, ага. Сейчас еще вернется с тортиком и скажет, что ыт работник года. [00:00 am] Мэй: Тебе так сложно поддержать мои увлечения? [00:00 am] Small Pineapple 🍍: да он просто не замечает тебя ми думает, что он остался один [00:00 am] Мэй: Может.. [00:01 am] Small Pineapple 🍍: кстати, чтобы тебя отвлечь, сейчас расскажу тебе стори, что со мной сегодня приключилась [00:01 am] “записывает голосовое сообщение” Мэй вновь зевнула и достала наушники, чтобы послушать аудио на целых восемь минут. Мистер Чон всё еще не вернулся, и она позволила себе немного прикрыть глаза и положить голову на кипу бумаг. Скорее всего, он правда её не замечает, так что она может тут и до завтра остаться. Голос подруги убаюкивал, несмотря на её оживленную речь и эмоциональные вскрикивания. Мэй слишком выдохлась, поэтому не заметила, как уснула. Что-то похожее с ней бывает, когда она включает аудиокнигу в автобусе и засыпает, из-за чего оказывается на конечной и ей приходится топать пешком. К сожалению, её, всё же, мистер Чон замечает и окликает, но Мэй не отвечает. Она в наушниках, дремлет и не слышит своего любимого начальника. Не видит, как он подходит, как его взгляд опускается на бумаги, отчеты и.. открытую переписку.

•••

Опаздывает. Она опаздывает! Впервые в жизни. Залетает в здание и чуть не сшибает с ног охранника. Торопливо показывает пропуск, мчится к лифту и раз десять нажимает на кнопку, надеясь, что так он спустится быстрее. Смотрит на наручные часы и не верит, что у неё осталось всего лишь две минуты до появления в офисе. Если бы мистер Чон, всё же, заметил её вчера, то разбудил бы, отчитал или же попросил быстрее окончить работу – сделал бы хоть что-то, чтобы Мэй очнулась. Суа уже начала переживать, что её подруга никак не реагирует на голосовое, но при этом читает сообщения, поэтому позвонила и привела в чувство. Дома она очутилась в три ночи, и четырехчасового сна ей с трудом хватило. Переводит дыхание и снимает куртку, параллельно сражаясь с собой. Ей не стоит радоваться от потенциального выговора со стороны мистера Чона, но и не стоит бояться, что сегодня её могут оставить после работы. Если честно, ей бы не хотелось вновь засиживаться допоздна, к тому же, ей еще сегодня предстоит посетить бар вместе с Суа. ― Доброе утро. Вздрагивает и оборачивается, замечая Чонгука. Полное безразличие и всё тот же ледяной тон. В руке держит кейс, пока вторая покоится в кармане брюк. Аромат парфюма моментально пробирается в легкие, но Мэй пытается не обращать на него внимания. ― Доброе утро, мистер Чон, ― улыбается и встает лицом к лифту. ― Квартальный отчет готов? ― Я вчера положила Вам на стол уже после того, как Вы ушли, ― отвечает и заходит следом за начальником. ― Мг. И всё. Они молча едут вдвоем, лишь вдвоем, и больше не разговаривают. Мистер Чон больше не задает вопросов, а начинать беседу первым никто не решается. Инициатором всегда был Чонгук и он не любит пустую болтовню. Никогда о себе не рассказывал, не сближался с подчиненными, мог быть дружелюбным, разве что, с партнерами, что приходили на переговоры. ― Сегодня в шесть вечера встреча с инвесторами. Ты подготовила презентацию? Какую презентацию? Хмурится и не может вспомнить ни о какой презентации. Знает о встрече, но не знает о том, что она должна выступать или вообще как-либо учавствовать. ― М-м.. мистер Чон, ― она рискует посмотреть на него, и тут же видит утонченный профиль и расслабленный взгляд, ― разве не Ёнсу должен был этим заниматься? ― Но ты ведь занимаешься общими финансами и документацией? ― приподнимает бровь и смотрит искоса, почти как на надоедливую муху. ― Я не прав? ― Нет-нет, всё верно, ― правило номер один: всегда соглашаться с мистером Чоном. ― Но.. ― Но? Насмешливо улыбается и от этого сердце почти падает в пятки. Мэй получает удовольствие от страха и психологического унижения, но пытается держать планку и помнить об этикете. Не выдает себя и не хочет показывать, что чувствует нарастающее возбуждение от этого взгляда и смешка. ― Я не успею подготовить презентацию, ― говорит, как есть, и ей правда не хочется быть уволенной. ― Уж постарайся, иначе мне придется наказать такое ничтожество, как ты. Они сталкиваются взглядами и двери лифта открываются. Что он только что сказал? Чонгук одаривает её еле заметной ухмылкой, поправляет запонки и выходит из лифта, оставляя за собой дорожку властной ауры и уничтожающей всё вокруг энергетики. Еще чуть-чуть, и его следы начнут пылать, прямо как у дьявола. Потерев виски, Мэй медленно продвигается к своему рабочему месту. Машет всем приветственно и почти заваливается на стульчик. Всё еще переваривает услышанное и с подозрением смотрит на мистера Чона, что отчитывает секретаршу за отсутствие горячего кофе на своем столе. Нет-нет, ей точно не показалось, и она сожалеет, что люди всё еще не придумали машину для отмотки времени или повтора увиденного. Прямо как в Черном зеркале, да, только не для того, чтобы сказать, кто прав или нет, а чтобы удостовериться, что у Мэй не едет крыша на почве переработки и недотраха. ― Всё хорошо? ― спрашивает Исыль, что-то печатая на компьютере. ― Выглядишь не очень. Тебя не тошнит? ― Нет-нет, всё замечательно, м-м.. мне нужен Ёнсу. Тем не менее, работа есть работа, поэтому она встает и направляется к сотруднику. Объясняет ситуацию, у того, естественно, от удивления брови ползут всё выше и выше. Улыбается и просит по-быстрому всё рассказать, чтобы она знала, что может добавить, что надо выучить к вечеру и увидеть весь текст выступления. ― Су Мэй! Вздрагивает и роняет карандаш. Вовсе не из-за испуга, а из-за тянущего ощущения внизу живота, что атаковало так же внезапно, как и её имя, что раскатистым громом пронеслось по офису. Пока она шла в кабинет мистера Чона под сочувствующими взглядами абсолютно всех сотрудников, всей душой и телом надеялась, что если он её сейчас и отчитает по полной, как никогда, она не потечет и не испытает оргазм с самого утра. ― Да, мистер Чон? ― Я так понимаю – это твой квартальный отчет? ― демонстрирует перед ней документ, который она трижды проверила и могла бы даже сказать, что гордится им. ― Да, мистер Чон. Что-то не так? ― Дата, ― комкает и кидает прямо в лицо, но Мэй ловит ладошками и смотрит. ― Дата? ― Какую, блять, дату ты поставила? Боже мой, Мэй уже течет. Нет-нет, так нельзя, так не должно быть. Ей еще нужно работать. Разворачивает отчет и просматривает ошибку, которой.. нет? ― Мистер Чон, можно ставить одну из трех дат последних дней месяца. То есть, в нашем случае, 29-31. Я поставила сегодняшнее, ― всё-таки, она знает правила и не может не защитить собственный труд. ― Напомни, какую дату лучше всего ставить? ― скрещивает руки на груди и смотрит так, что хочется упасть на колени и открыть рот. ― Самую последнюю, но ведь.. ― Так почему ты не поставила завтрашнюю, м? ― он несколько раз моргает, хмурится и в упор смотрит в глаза напротив. ― Решила, что так будет лучше? Ты и вправду такая безмозглая? Мэй сглатывает и закрывает рот, иначе еще бы чуть-чуть и из неё вырвалось бы “да, хозяин”. Опускает взгляд на черные туфли и сжимает отчет руками, чтобы перебороть возбуждение, что слишком быстро просыпается внутри. ― Прошу прощения, мистер Чон, я всё исправлю, ― кланяется, затылком ощущая испепеляющий взгляд. Видит, как черные туфли приближаются и застывает, распахивая глаза. Радуется, что имеет возможность комкать документ, как ей захочется, иначе бы все заметили, как она его испортила и сдерживала себя. Нет, не от рыданий, а от расцветающего желания. Замирает, когда чувствует указательный палец на подбородке, что поднимает её голову. Чонгук смотрит пренебрежительно, высокомерно окидывает взглядом лицо подопечной и ухмыляется точно так же, как в лифте. Дергает бровью и толкается языком в щеку, чего он еще никогда не делал, поэтому Мэй не знает, как расшифровывать его поведение. Но одно она знает точно. Чонгук притронулся к ней не просто так. ― Если в твоем следующем отчете будет хотя бы одна ошибка, ― он нагнулся всего лишь на несколько сантиметров ближе, но Мэй было достаточно, чтобы она вблизи увидела серьезные намерения у мистера Чона, ― то я заставлю тебя сожрать этот кусок бумаги, ты меня поняла? Кивает чисто на автомате и уже не скрывает восхищения и чуть ли не щенячий восторг в собственных глазах. Приоткрывает рот, облизывает нижнюю губу и выравнивается, когда Чонгук её отпускает. В груди чуть ли не великаны топчутся, а между ног почти водопад. Ловит воздух и учащает дыхание, не в силах прийти в себя. ― Можешь идти, ― разворачивается и, поправляя запонки, возвращается к столу и выдыхает. Она вылетает с кабинета и радуется, что у него зашторены окна и всегда закрыта дверь. Никто не видел произошедшего, никто не смог ощутить то, что ощутила Мэй. Электрический разряд, от которого никуда не спрятаться, и ей приходится пройти мимо Ёнсу, который уже хочет пожалеть и сказать, что он всё слышал. Не обращает внимание на сожаление у сотрудников и влетает в туалет. Проскальзывает в кабинку, запирается и утыкается в дверь спиной. Не может успокоить дыхание, пока поднимает юбку и облизывает указательный и средний палец. Откидывает голову и стукает затылком, смотрит куда-то в потолок и закрывает глаза, когда проникает внутрь. Запихивает в рот края блузки, сжимает зубами со всей силы, чтобы не издать и звука. Не удивляется, что настолько мокрая, и начинает быстро надрачивать себе, прямо как месяц назад. Сглатывает и воспроизводит всё то, что произошло в кабинете с невероятной точностью. Никакая технология будущего ей не нужна, возбуждение и желание делают всё идеально. Голос мистера Чона, его приказной тон, его взгляд, его пальцы, что касались подбородка, его господство и мощь, которыми он удивительно хорошо управляет, использует. Давление, унижение, угрозы. Лишь на секунду, Мэй представляет, как он заносит ладонь и влепляет ей пощечину, из-за чего моментально кончает и пытается удержать громкий стон, что так и рвется наружу. Делает несколько завершающих толчков пальцами и немного толкается бедрами. Жмурится и вспоминает, какого это, безрассудно дрочить прямо на работе. Зубы отпускают блузку и Мэй открывает глаза. Тяжело дышит, чувствует, как жар проникает под одежду, как в горле пересыхает и ей хочется пить. По телу всё еще блуждают сладкие остатки оргазма, растекаются медом, словно по утренним блинчикам, которые почему-то так внезапно захотелось съесть. Выдыхает и выходит из кабинки, радуясь, что никого нет. Вымывает руки и поправляет одежду. Выглядит так, словно она только что свалилась с лестницы, и, впрочем, если её столкнул мистер Чон, она бы с удовольствием встала, подскочила к нему и попросила столкнуть еще раз. Нет, ну ей определенно нужно лечиться. Мазохистские наклонности, в принципе, не исправляются медикаментозным путем, но, как минимум, она может сходить к психологу или сексологу. Еще раз смотрит на себя в зеркало прежде, чем выйти и замечает у туалета Виен с Исыль, которые тут же подскакивают. Заботливо спрашивают, всё ли в порядке, проверяет лицо, думая, что она так быстро убежала в туалет из-за рвущихся наружу рыданий. ― Всё в порядке, девочки, ― она машет рукой и пожимает плечами. ― Правда, мне просто стало немного жарко и.. ― Слушай, не скрывай этого, хорошо? ― Виен смотрит в упор, прямо в глаза. ― Мы знаем, какой мистер Чон конч, поэтому и твоя реакция вполне естественна! Нет, она не естественна. ― Да, ты права, ― она берет сотрудницу за ладошки и опечалено вздыхает. Ей точно стоило идти на актерское. ― Мне так тяжело всё это скрывать, ты представить себе не можешь, ― от части, это правда, только вот контекст совершенно не тот. ― Бедненькая, ― Исыль гладит её по плечу и закусывает губу. ― Ты наше солнышко, нельзя тебя обижать. ― Ладно, давайте, не будем заострять внимание, ― она скинула несуществующую слезу и выровняла спину. ― Нужно работать и, еще раз, работать! Мы прорвемся и всё сделаем так, что мистер Чон не сможет придраться ни к чему! Ясно? ― Ясно! ― синхронно ответили Виен с Исыль и дали пять сотруднице. ― Вот и хорошо. Вперед. Да, именно поэтому она так и понравилась всем остальным, потому что несмотря ни на какие угрозы, унижения, крики и упреки, Мэй всё равно продолжала упорно стараться и молчать. Всегда улыбалась, шутила, никогда не жаловалась на работу и начальника. Все думали, что она просто супер-усердный сотрудник, и что она чудом не срывается, но никто не знал правду, и никогда не узнает.