Overtime

Красные, кружевные трусики смотрятся удивительно хорошо на Мэй, только под них трудно подобрать юбку или штаны, чтобы они не просвечивали. Несколько раз покрутилась перед зеркалом, до этого, конечно же, исследовав презент от начальника и поняла, что они слишком тяжелые, как для обыкновенного женского белья. Значит, в них что-то есть. Неужели мистер Чон заставил её надеть вибротрусики? Откуда он их взял?! Возможно... возможно, он специально их купил? Выглядят новыми, нетронутыми, даже пахнут, как из магазина. Когда он успел, если переписку увидел за день до? Мэй трудно представить, как мистер Чон заходит в ближайший секс-шоп и просит вибротрусики. Но, с другой стороны, если он знаком с тематикой бдсм, то он является частым посетителем подобных магазинчиков, верно? Руки чешутся спросить у него напрямую, но Мэй почти смеется, ведь она ни за что в жизни не будет задавать своему начальнику подобные вопросы. Нет-нет, ей еще нужно работать, ей очень нравится тут работать, и ей не хочется портить о себе впечатление. Если мистер Чон хочет поиграть – они поиграют. Приходит на полчаса раньше, как и все в офисе. Некоторые предпочитают чуть ли не за час до начала рабочего дня прибывать на своё место и расслабленно попивать кофе, пока на них не давят электромагнитные волны со стороны кабинета начальника. Никто не хочет играться со временем и опаздывать. — Доброе утро! — с улыбкой приветствует Джунг, держа в руках чашку со Старбакса. — Готова к сегодняшней презентации? Мэй неловко сжимает ручками лямки от сумки, немного потирая коленку об коленку. Приятная ткань между ног почти не чувствуется, особенно под юбкой-карандашом. Вариант со штанами отпал, иначе её возбуждение могут заметить многие на конференции, и лучше этого даже не представлять. — Более чем, — улыбается от предвкушения, но Джунг расценивает это как обычное поведение Мэй. — Надеюсь, хоть и в этот раз мистер Чон вас похвалит. Ёнсу мне писал, что довольно долго сидел над презентацией, целую субботу потратил, — он грустно вздыхает и делает глоток горячего напитка. — Что поделать – такая работа, — Мэй жмет плечами и смотрит на лифт, который всё еще не приехал. — Зато, представляешь, какой опыт у нас будет? — Ты везде ищешь только положительное, да? — Джунг как-то восхищенно улыбается, смотря на сотрудницу. — Как тебе это удается? Как же ей хотелось пересчитать по пальцам реальные причины почти всегда хорошего настроения, но, она боится, что тогда её милый, пухленький сотрудник упадет в обморок от шока. — Хм, наверное, зарплата, а еще – моя кошечка, которой нужно покупать корм. И еще, она меня успокаивает. Кототерапия – это вещь, я советую, — Мэй подмигивает, а Джунг непроизвольно хихикает. — Надеюсь, на презентации ты будешь точно так же трещать, как и сейчас. Подопечные мистера Чона синхронно напряглись и выровняли спину, когда услышали холодный и немного раздраженный голос начальника. Он, как Вестник смерти.. нет, как сама Смерть: подходит тихо, незаметно, но ему стоит лишь заговорить, чтобы все вокруг почувствовали его тянущиеся языки черного тумана и остриё Косы. — Доброе утро, мистер Чон. — Доброе утро. Джунг, ты сегодня пешком, верно? — приподнимает бровь и смотрит на работника, как обычно аристократы смотрят на неухоженных, бедных жителей нижнего слоя. — В-верно, — Джунг сглатывает, достает платочек из кармана и вытирает им лоб. — Да, я просто подошел поздороваться с Мэй. — Вот и хорошо. Поджав губы, Мэй заходит в лифт вместе с мистером Чоном и сочувственно смотрит на сотрудника, который лишь тяжело выдохнул и с досадой посмотрел на лестницу. Двери закрылись почти сразу, когда она нажала на восьмой этаж. Они вновь одни, лишь вдвоем в закрытом и узком помещении. Он знает, что она надела вибротрусики, и он помнит пятничный разговор, но ведет себя так, словно ничего и не было. В принципе, он всегда молчит, и его поведение настолько непредсказуемое, что.. — Значит, у тебя есть кошка? Что за вопросы? Почему ему интересно сейчас это, а не нижнее белье Мэй? — Да. Марселин. Сокращенно – Марся, Марс, — закусывает губу и смотрит на него сквозь отражение в дверях лифта. Внезапно, он слабо ухмыляется и поднимает кулачок ко рту. Прочищает горло и опускает руку обратно в карман брюк. Вторая сжимает всё тот же кейс, и лучше бы не думать, что сегодня там покоится. — Забавно. Двери открываются, и он выходит, оставляя за собой шлейф лаванды и кедра. На него тут же вылетает секретарша, совершенно случайно сталкивается с ним и роняет бумаги прямо под его ноги. Быстро извиняется, присаживается на корточки и начинает собирать, не замолкая ни на секунду. Как же жаль, что Мэй не может увидеть его выражение лица. — Нахрена тебе очки, если ты в них нихуя не видишь?! Боже. Почему Мэй подалась на финансиста, а не пошла работать секретаршей мистера Чона? От его крика и взбешенного тона ей пришлось облокотиться о стенку, чтобы не упасть на колени так же, как и секретарша. Облизнула губы, ощущая дрожь вперемешку с обидой и завистью. Почему он никогда так не кричал на неё? Почему он не может хотя бы чуть-чуть добавить ругательств в собственную речь при разговоре с Мэй? Это что, так сложно? — Да-да, простите, мистер Чон, я Вас не заметила. Смотрит сверху вниз, с презрением кривится, специально наступает своими лакированными туфлями на упавшие документы, и идет дальше. По дороге, отчитывает Виен за то, что у неё с самого утра беспорядок на столе, хотя она не успела и куртку снять. Хлопает дверьми в кабинет, не замечая, как его провожают озлобленные и осуждающие взгляды работников. Единственная Мэй восхищенно вздыхает, словно мимо неё прошел принц Чарминг. — Какого хуя он так рано приперся? — шипит Виен, пока приводит в порядок стол. — Ему так тяжело было не наступать на документ? — секретарша злится и с легким отвращением выкидывает в мусорку истоптанные листки бумаги. — Фух, как же тяжело, — в офис заходит уставший Джунг, почти весь потный и тяжело дышащий. — Моё сердце когда-то не выдержит. — Тебе стоит прекращать пить кофе, — переключается Мэй и помогает сотруднику присесть на ближайший стульчик. — Можешь еще, конечно, уволиться, чтобы тебя не терроризировали по поводу веса. — Не могу я, — вновь вытирает платочком пот со лба и со страхом смотрит на дверь мистера Чона. — Ты же знаешь, он очень много платит и предоставляет прекрасные связи. Если я пойду в другую компанию со словами, что добровольно уволился отсюда, меня назовут дураком и идиотом. Мэй бы тоже посчитала себя дурочкой и идиоткой, если бы писала заявление об увольнении. Нет, не из-за денег, совершенно не из-за денег и опыта. — Тяжело тебе, — она сочувственно гладит его по плечу, а тот лишь улыбается. — Немного, — смотрит на свой стакан из-под Старбакса и выкидывает в мусорку. — Если я откажусь от кофе, я буду засыпать на работе. — Смотри на это с хорошей стороны, — Мэй ободрительно хлопает его по спине и широко улыбается. — Отличная возможность похудеть, наладить питание, подкорректировать сердце. К тому же, я могу с тобой ходить по ступенькам, как группа поддержки. Тоже скину пару кг, — жмет плечами и вопросительно поднимает брови. Джунг моргает и так смущенно отводит взгляд, словно молоденькая сотрудница только что позвала его на свидание, а не предложила небольшую помощь. Машет рукой, чтобы Мэй не брала в голову, но её это не устраивает. — Завтра с утра вместе будем подниматься по ступенькам. В то же время жду тебя у лифта, — кивает и, не услышав ответ, идет к своему рабочему месту. — Если ты откажешься, я очень сильно обижусь. Совершенно не расстраивается, что добровольно отказывается от совместных поездок в лифте с мистером Чоном. Как-никак, его предложение начать особенные отношения – более чем прекрасная замена. Ей очень хочется думать, что вибротрусики – это начало, слишком невинное начало.

•••

— Волнуешься? — Ёнсу смотрит на Мэй, которая раз в десятый перечитывает доклад, пока он просматривает презентацию и проверяет проектор. — Не особо, — натягивает неловкую улыбку. — Не бойся - мы всё проработали и мистер Чон похвалил нас на предыдущей. Ты столько читала, готовила, к тому же, мы помогали друг другу. Инвесторы всегда более приятные люди, чем наш начальник, так что они уж точно будут довольными. Мэй вообще всё равно на конференцию – она знает, что справится замечательно. Серьезно, в универе она была менее уверена в силах, чем сейчас. Все документы, что мистер Чон просил разбирать, квартальные отчеты и другие кипы бумаг, с которыми она работала, являются отличными помощниками. Трепетное волнение вызывают вибротрусики, которые за целый день никак себя не показали. Абсолютно. — Идут, — Ёнсу подрывается и встает рядом с сотрудницей, слишком близко, как ей показалось, но она тут же отвлекается на вошедшего мистера Чона. Он улыбается и общается с женщиной солидного вида, которая старше его лет на двадцать. Ей явно льстит внимание молодого директора. Затем заходят еще трое мужчин и все присаживаются на места. Подопечные мистера Чона вежливо кланяются и Мэй очень сложно включить рабочий режим, ведь сердце начинает увеличиваться в объёмах, когда она встречается взглядами с начальником. Занимает своё место - во главе стола, прямо напротив презентации. Закидывает ногу на ногу и скрещивает пальцы, словно король, что готовится к представлению двух шутов. Пристально следит за Мэй, но затем его внимание переключается на Ёнсу, когда он начинает доклад. Всё идет гладко, прямо как по маслу. Инвесторы внимательно слушают, заинтересованно смотрят на экран, следят за руками блондина, иногда что-то записывают и просят остановиться, чтобы обсудить возникшие вопросы. Мистер Чон тоже участвует в беседе, и Мэй пытается незаметно следить за его мимикой, слушать сосредоточенный голос, в целом наслаждаться видом мистера Чона, который полностью вовлечен в дела компании. А еще, ей очень и очень интересно, почему он бездействует. Прошла добрая половина презентации и.. ничего. Абсолютно. Словно, он забыл о том разговоре в машине. — Далее, касательно капитала и финансов в целом, вам расскажет Су Мэй, — Ёнсу меняется местами с сотрудницей. Быстро переключается на доклад и начинает рассказывать так четко и идеально, что почти все слушатели впечатляюще кивают. Тихо смеются, когда она позволяет себе пропустить шуточку, довольно удачную, ведь сам мистер Чон изобразил что-то на подобие улыбки. Ёнсу щелкает презентацию именно тогда, когда нужно, и тоже с неким восхищением следит за коллегой. Всё шло просто идеально, и Мэй уже и забыла о нижнем белье, как её резко прошибает восхитительная дрожь. Она запинается на слове и её немного ведет, когда между ног начинает вибрировать. Медленно, пока что лишь на первой скорости, поэтому ощущения не такие уж и заоблачные, хоть ей всё равно приятно. Рискует посмотреть на мистера Чона, который сидит с абсолютно каменным выражением лица. Полное безразличие, только вот одна его рука покоится под столом, пока второй он подпирает голову. У него там пульт?! Моргает несколько раз и вспоминает, что она на конференции лишь благодаря Ёнсу, который шепотом подсказывает, что говорить дальше. Она прочищает горло и продолжает, пытаясь собрать всю волю в кулак и не обращать внимание на приятную вибрацию между ног. Всё-таки, первый уровень для Мэй – сущие пустяки. Меньше, чем через минуту, трепет усиливается чуть ли не до максимума, и она втягивает в себя воздух и почти падает. Облокачивается рукой о стенку, на что многие приподнимаются с места, беспокоясь о состоянии работника. — Всё в порядке, милая? — спрашивает один из инвесторов, и Мэй лишь машет рукой. — Ж-жарко просто.. — Ёнсу, открой окно, — говорит мистер Чон, пока смотрит на свою подопечную. Блондин тоже немного испугался за коллегу, поэтому быстро выполнил просьбу. Как же хорошо, что в помещении было действительно душновато. Пока все отвлеклись на Ёнсу, Мэй зажмурилась и отвернулась лицом к стене, чтобы никто не увидел, как же ей хорошо. Пришлось немного сжать ноги и согнуться чуть ли не пополам, чтобы не застонать на весь офис. — Су Мэй, продолжайте. Сглатывает и выравнивается, понимая, что она не продержится долго. Трудно сосредоточиться, когда твой начальник держит в руках небольшой пультик и управляет вибрацией прямо между твоих ног. Немыслимо. Так приятно, что голос Мэй меняется, как и скорость повествования. Она начинает сбиваться и делать слишком большие паузы. Мычит и тяжело вздыхает, но всё еще следит за докладом и иногда смотрит на гостей, пытаясь не встречаться взглядами с мистером Чоном. Он издевается над ней, в буквальном смысле. Не доводит до оргазма, но и не останавливает вибрацию. То сильнее, то слабее, то быстро, то медленно, и это еще хуже. Мэй не может управлять собой, она не может покинуть конференц-зал и уединиться в туалете, ей нужно закончить доклад. Само осознание ситуации заставляет почти всё тело трепетать, и никакие бабочки в животе с этим не сравнятся. Осталось всего лишь три слайда, и Мэй знает, что она выдержит. Она обязательно выдержит! — Стоп, — мистер Чон поднимает ладонь, а затем обращается к одному из инвесторов. — Нужно обсудить данный вопрос. Как считаете? Все согласно кивают, а Мэй хочется, чтобы они все заткнулись и ушли отсюда, оставив её и начальника наедине. Нет, она не ненавидит мистера Чона – такое вообще невозможно – но ей очень не нравится наличие других людей. Ей нравится, что он издевается над ней, по-настоящему глумится и управляет ею, дергая всего лишь за один единственный переключатель. Почти как собачкой на поводке. Хорошо, что гости не смотрят на неё и с увлечением обсуждают предоставленную информацию, пока мистер Чон продолжает играться с темпом и скоростью, абсолютно незаметно. Никто не будет заглядывать под стол, никому неинтересно, почему не видно вторую руку представителя компании, все углублены разговорами, пока Су Мэй корчится от наплывающего и убывающего оргазма. — С тобой точно всё в порядке? — шепчет Ёнсу и подходит ближе. — Д-да, всё просто за.., — запинается и опускает голову, когда вибрация усиливается на максимум, и она начинает заметно дрожать. Ей очень тяжело дышать. — Давай, я продолжу? — Нет, я закончу, — облегченно выдыхает, когда скорость уменьшается, и она поднимает взгляд на коллегу, из-за чего тот хмурится с подозрением. — Наверное, я переволновалась. — Итак, продолжай, — мистер Чон окидывает подчиненную оценивающим взглядом и хранит полное беспристрастие. Как?! Как он может так себя вести?! Как он может так хорошо себя контролировать?! Неужели то, что он творит с ней и видит перед собой не приносит ему хотя бы минимальное наслаждение?! Прочистив горло, Мэй приступает к докладу и пытается рассказать его как можно быстрее. Вибрация всё еще дразнит, но она относительно к ней привыкла и может хотя бы сфокусировать зрение на картинках и буквах. Как только заканчивает и кланяется вместе с Ёнсу, мистер Чон нажимает на кнопку и всё прекращается. Она облегченно выдыхает и сжимает ладонями колени. Достаточно длинные волосы могут прикрыть её лицо, невероятно красное и измученное. — Жду вас в своем кабинете через десять минут, — говорит мистер Чон и покидает зал вместе с гостями. — Выпей водички, — Ёнсу заботливо протягивает бутылку, и Мэй не сразу понимает, что это. Не то, чтобы она злая. Скорее, очень и очень недовольная, что она так и не кончила. Её начальник-деспот словно чувствовал, когда она была чересчур близка, обрывал на финальной ноте, не позволял бесстыдно потечь прямо во время конференции и презентации. — Нет, спасибо, — мотает головой и поправляет волосы. — Пошли. Думаю, он будет не в восторге, если вернется, а нас не будет в кабинете. Ходить довольно легко, но Мэй чувствует, что она чересчур влажная. Немного некомфортно, и ей бы хотелось посетить уборную, чтобы подарить себе лучший оргазм в её жизни, но понимает, что ей попросту не хватит времени. — Инвесторы довольны, — мистер Чон закрывает дверь и встает перед работниками. Скрещивает руки на груди, облокачивается поясницей о стол, дарит снисходительный взгляд. — Вы опять неплохо справились. Ёнсу тут же улыбается, но Мэй может разве что слабо приподнять уголок рта. Опять-таки, она рада получить комплименты от самого начальника касательно работы, но после того, что он с ней сотворил, ей интересно услышать совершенно другое. — Спасибо, мистер Чон, — кивают и кланяются. — Су Мэй, останься, нужно с тобой обговорить вчерашнюю документацию. Ура! Судя по его недовольному тону, ему явно что-то не подошло и, вполне возможно, он её отчитает, прямо как секретаршу сегодня с утра. Только Мэй за себя не отвечает. Если она упадет на колени, то будет просить, чтобы на неё наступили так же, как он прошелся ботинком по невинному клочку бумаги. Ёнсу уходит, даря уже знакомый сочувственный взгляд, и тихо закрывает дверь. Они опять одни. Вновь держит руки позади и нетерпеливо мнет пальцы, сжимает кисти и выжидающе смотрит на мистера Чона, что проглядывает папку с документами. Молчит добрую минуту, а после, поднимает взгляд, медленно и непрерывно смотря в глаза подчиненной. — Тебе придется всё заново переделать, — презрительно изгибает бровь и кидает папку обратно на стол. — Отвратительно. Ты допустила столько опечаток, что я не хотел дочитывать до конца. Как мне работать с этим куском дерьма, скажи, м? — он хмурится и начинает повышать голос, пока Мэй расширяет глаза и неконтролируемо переминается с ноги на ногу. — Вы сейчас говорите о документе или обо мне? Какого черта? Мэй прикусывает язык и опускает взгляд, понимая, что лучше сначала думать, а уж потом говорить. Если на конференции прокатила шутка из-за добрых и милых инвесторов, то с мистером Чоном дела обстоят совершенно по-другому. Отвечать вопросом на вопрос? Хамить? Смеяться? Прикалываться над его словами? Видимо, она по-настоящему сдурела. — Что ты сказала? — Ничего, — тут же мотает головой. Закусывает щеку и закрывает глаза, понимая, что ей очень хочется улыбнуться, и ей не хочется показывать уровень своей извращенности, несмотря на то, что Чон Чонгук, в принципе, уже понял, кто такая Су Мэй. — Подойди, — так тихо, но так властно. Пару шагов, и она уже возле самого мистера Чона. Не может поднять головы, смотрит ему в ключицу, рассматривает галстук, думая, можно ли им задушить человека. Чувствует аромат парфюма, но не углубляет дыхание. Внезапно, он пальцем проводит по щеке, к подбородку, поднимает, чтобы всмотреться в глаза. Задумчиво хмыкает и пристально исследует лицо, почти не моргая. — Я тебя недооценил, — ухмыляется и отпускает, отходя ближе к окну. Достает с кармана брюк пультик и потирает его, словно пробует на ощупь. — Никто даже не заметил. — Одно дело – предполагать, что мистер Чон управлял вибрацией, а другое дело – видеть это своими глазами. — Надо это исправить, — ухмыляется и жмет до максимума, от чего ноги подкашиваются и Мэй упирается руками о стол. Твою ж мать. Какой-то новый режим?! Беспощадный и уничтожающий?! Мэй закусывает губу и тихо мычит, радуясь, что у неё есть хотя бы слабая возможность издавать звуки. Тяжело дышит и сжимает края деревянного стола чуть ли не до побелевших костяшек. Закрывает глаза и опускает голову, пытается как-то заглушить саму себя, что плохо получается. Ноги дрожат, как и всё тело. За дверьми полный офис работников, и ей лучше держать громкость на допустимом уровне. Нельзя кричать, нельзя стонать во всю глотку, хотя ей так хочется. Невероятные ощущение, запредельные. Никакой пощады мистер Чон не допускает – самый максимум, и Мэй не знает, сможет ли она выдержать так же, как на конференции. — Посмотри на себя, — он поднимает её за подбородок. Стоит напротив, с другой стороны стола, почти смеется, но лишь скептически осматривает подопечную. — Отребье. Мечтаешь, чтобы я избил тебя? Выебал тебя? М? — выгибает бровь и не снижает скорость. — Как я могу хотя бы прикоснуться к такому ничтожеству, как ты? — Мистер Чон, пожалуйста, — то ли шепчет, то ли мычит, Мэй не может сама осознать, что говорит. — Пожалуйста, я хочу кончить. — Не слишком ли много чести для такой грязной суки, как ты? — сжимает пальцами щеки и почти рычит в лицо. — Какое право ты имеешь просить меня? М? Скажи мне, Мэй, какое, блять, ты имеешь право? Если и бабочки в животе существуют, то только такие. Не верит своим глазам, ушам, чувствам – ничему не верит, потому что это невозможно. Она не могла представить себе такое в самом мокром сне, не могла предположить, что сам мистер Чон будет разговаривать с ней так, что он будет доводить её до оргазма не игрушками, а словами, обычными, блять, словами. Ей так хорошо, что она готова плакать. Всё еще пытается стонать не так громко, как ей необходимо, пытается не выдать себя и быть максимально тихой, чтобы никто не узнал. — Больная. Ты больная, Су Мэй, — шипит, словно змей, и приближается так близко, что она может ощутить его дыхание на своем лице. — Плюнуть в тебя? Хочешь, плюну прямо в твою глотку? — Да, п-пожалуйста, м-мистер Чон, — сбивчиво говорит и горящими глазами следит за губами начальника, что растягиваются в улыбке, настолько извращенной и довольной, что где-то в глубине сознание Мэй понимает, что он кайфует от ситуации не меньше, чем она. — Открой свой паскудный рот. Нет, не она управляет своим телом, а он. Он давит на челюсть так, что она сама открывается. Мэй высовывает язык и понимает, что сейчас она действительно похожа на собачку, что просит, что с жадностью и чуть ли не вытекающими со рта слюнями жалобно просит. Пальцами, он тянет ниже, чтобы Мэй нагнулась еще больше, чтобы он был выше. Плюет. Он плюет в неё. Он плюет прямо ей на язык. Так грязно и так возбуждающе. — Глотай. Она проглатывает и закрывает глаза, чувствуя, как она вот-вот кончит, так сильно кончит, что ни один дом не доводил её до столь яркого оргазма. Она предчувствует это, предвкушает со всеми вытекающими. — В следующий раз, — он приближается к уху, чтобы медленно, вязко прошептать: — это будет моя сперма. Что именно подействовало на Мэй – непонятно. Наверное, всё и сразу, поэтому она закусила губу почти до крови и, не сдержавшись, уткнулась лицом в стол, когда мистер Чон её отпустил. По её телу растекается приторный, карамельный сироп, и она почти чувствует на своем языке сладкие нотки удовольствия. Между ног мягко тянет, в голове пусто, в груди так громко, что она может слышать в ушах звуки удара разбушевавшегося сердца. Чувствует, как у неё стекает по ногам, и как она пачкает деревянную поверхность слезами и слюнями. Надеется, что её стоны никто не слышит, кроме мистера Чона, что выключает вибрацию и откидывает пультик в сторону. — Вытрись и проваливай. С трудом поднимается на ноги и берет салфетки, что кинул ей директор. Кое-как приводит себя в порядок, выкидывает всё насквозь мокрое в мусорник. Забирает документы и делает всё на автомате, как обычно пьяные пытаются почистить зубы или переодеться. Поднимает взгляд на мистера Чона, чтобы поблагодарить, но он падает чуть ниже, непроизвольно, и уж это точно как яркая вспышка в поблеклом сознании. — Ты и вправду такая тупая или тебе повторить, чтобы ты убиралась?! Мэй прижимает к себе папку и вылетает, сразу же направляясь к своему рабочему месту. Встречает уже знакомые улыбки, ободряющее похлопывание и даже объятия, ведь в этот раз четко видно, что она плакала. Молчит и никому ничего не говорит, смотрит перед собой, и затем хмурится, пока её сотрудники шепчутся о мистере Чоне. Закусывает карандаш и поднимает взгляд на дверь, прищуривается и еле заметно улыбается, чуть ли довольно не хлопая в ладоши. У Чон Чонгука был каменный стояк, и сейчас он разбирается с ним, надрачивая себе прямо в кабинете.