Overtime

Еще никогда в жизни Мэй так ненавидела выходные. Она занималась чем угодно, лишь бы побыстрее наступил понедельник. Кто-то скажет, что она завидный работник, который хочет трудиться не покладая рук, полон энтузиазма и с улыбкой идет в офис. Но, нет! Всё это клевета, полное вранье и подстава. Мэй почти вприпрыжку приближается к лифту из-за того, что сегодня она встретится с мистером Чоном, который несколько дней назад плюнул ей в рот и занимался с ней секстингом. — Доброе утро! — сверкающей улыбкой здоровается с Джунгом, который терпеливо ожидал спутницу в утренних подъемах по лестнице. — Какой сегодня чудесный день, не находишь? Пухленький сотрудник тут же меняется в лице: печаль и осознание, сколько этажей ему необходимо пройти, тут же испаряются, ведь Мэй заряжает его энергией получше любого кофе. — Д-да, очень, — он кивает и натягивает улыбку. — Ты точно не хочешь на лифте? — Нет. Я обещала, — она берет его за потную ручку и ведет к лестнице, напевая себе под нос ненавязчивый мотивчик. Быстро проходят этажи, и Мэй чувствует себя удивительно легко. Утешает Джунга, когда тот с дикой усталостью опускается на стульчик, чтобы отдышаться, и направляется к своему рабочему месту, здороваясь с каждым сотрудником. Все замечают удивительно хорошее настроение у молоденькой коллеги, что не может не радовать. — У тебя что-то случилось на выходных? — любопытничает Исыль, пока Мэй просматривает свои дела на сегодня. — Не то, чтобы прямо на выходных. Дальнейшие вопросы обрываются тишиной. Слышно, как все здороваются с мистером Чоном, и как он кивает в ответ. Поправляет галстук, когда его взгляд лишь на миллисекунду останавливается на Мэй. Закрывает дверь в кабинет и всё возвращается на круги своя. Всё, кроме Мэй, которая насупилась, почти как ребенок, которому не дали обещанную конфету. Никаких изменений. Почти весь день так и проходит. Чон Чонгук редко выходит, чтобы дать кому-то поручения, зовет секретаршу, чтобы та переделала ему кофе, иначе он заставит её искупаться в этом же кипятке (у Мэй возникла новая идея?), говорит по телефону и почти не смотрит в её сторону. Печально. Она отвлекается на работу, забывает о мистере Чоне и уже готова идти на обед, как он выходит из кабинета и, остановившись, чтобы просканировать офис, смотрит прямо на Мэй. — Ты – остаешься, — шипит сквозь зубы, и все сразу же понимают, что он вновь к чему-то придрался. — Остальные – обед. Исыль и Джунг тут же начинают говорить, чтобы Мэй не боялась. В любом случае, он её не убьет, а если начнет перегибать палку – лучше пригрозить увольнением, что очень смешно. Ёнсу и Виен шепотом поливают начальника всевозможной бранью, желают удачи Мэй и показывают, что они помогут ей, если работы будет слишком много. — Мне долго тебя ждать? Вот-вот у неё вырастут крылья, которые принесут её прямо к ногам мистера Чона. Мэй сияет так же, как и с утра, и сотрудники расценивают это, как привычный им оптимизм. Закрыв за собой дверь, она сжимает руки сзади, выравнивает спину и с предвкушением смотрит на Чон Чонгука, который подошел к столу и стал перерывать тонну бумаг. Видимо, у него сейчас полный завал, ибо он редко позволял себе такой бардак на рабочем месте. — Итак, Су Мэй, можешь ли ты мне объяснить, что это за белиберда? — он вытаскивает два листа бумаги и демонстрирует их подопечной. Поджимает губы и всматривается в документы. Не может толком рассмотреть, ведь мистер Чон стоит довольно далеко. — Простите...? — Что я просил тебя и Исыль сделать в четверг днем? — щурится и, на удивление, он пока слишком спокойно себя ведет. — Составить список всех потенциальных клиентов, прошерстить базу данных, что предоставили нам новые инвесторы и.. — Ты нихуя не можешь нормально сделать, да? — взгляд, наполненный омерзением и раздражением, направленный прямо на Мэй. — Какого черта я должен сам вычитывать каждое имя? У Вас с Исыль, что, один мозг на двоих? Для кого был придуман алфавит? М? Для кого, Мэй? Он складывает бумажки, комкает их и откидывает в сторону, мимо мусорки и не в направлении Мэй. Она следит за небольшим снежным шаром и думает, что, вообще-то, это была идея Исыль не писать по алфавиту, а по количеству предоставленных денег. И, конечно же, ей хочется оправдать, защитить себя, и она уже открыла рот с подготовленным объяснением, как мистер Чон поднимает указательный палец, тут же затыкая. — Я ничего не хочу слышать. У тебя есть время до окончания обеда сделать всё так, как надо. Не сделаешь – пеняй на себя, — скрещивает руки на груди и пронзительно смотрит, словно думает, каким лучше способом перерезать глотку. Обрывисто выдохнув, Мэй кивает и выходит из кабинета. Какого черта вся работа ей? Почему Исыль тоже не отрабатывает, ведь она виновата! К черту. Мистеру Чону невозможно что-то объяснить. Ошибся – исправляй сам, и не смей перекидывать вину на остальных, ведь это твоя ошибка, что ты не сделал всё в лучшем виде, не усмотрел и не предугадал. Меньше, чем за час справляется, и у неё есть еще целых десять минут, чтобы успеть купить хотя бы булочку внизу. Заходит обратно в кабинет после стука. В этот раз, он сидел за столом и высматривал что-то в экране ноутбука. — Я всё сделала, мистер Чон, — показывает документ, когда он поднимает на неё глаза. Забирает исправленные бумаги и откладывает их в сторону, даже не проверив. Глубоко вздыхает и откидывается на спинку кресла, слишком пристально исследуя подопечную. Ни усталости, ни выгорания, ни желания передохнуть. Мистер Чон лишь смотрит, изучает тяжелым взглядом, под которым Мэй становится немного неловко, но это не означает, что ей не нравится. Легкая обида и чувство несправедливости исчезают, когда на его лице проскальзывает призрачная ухмылка. Слышно, как все вернулись с обеда, офис наполнялся еле различимыми разговорами и топотом. Мэй почти расстроилась, что она не смогла чем-то перекусить. — Под стол. Хмурится и вопросительно смотрит на мистера Чона, который, скрестив пальцы, выжидающе наблюдает. Неизвестно, что пришло ему в голову, но каких-то два слова сбивали с толку и, в то же время, будоражили. — Что? — Я не повторяю. Интересно. Мэй очень интересно. Она полностью забывает о голодном желудке, просящим какого-нибудь перекуса, и оглядывается, чтобы удостовериться, что шторы и дверь закрыты. Ей же не послышалось? Облизывает губы и выдыхает. Не спеша обходит стол и тупо пялится под него, словно пытается там что-то найти. Мистер Чон любезно отодвигается и дает подопечной пространство, чтобы она медленно опустилась на колени под испепеляющим взглядом и заползла на четвереньках, как самая лучшая собачка в этом здании. Он не двигается, и пальцем не шевелит, наблюдает, но выглядит чересчур расслабленным. — Повернись ко мне лицом, — тут же выполняет, понимая, что либо она такая маленькая, что ей тут удобно, либо здесь слишком много свободного места. — Итак, — он облокачивается локтями о колени и грубо хватает подбородок Мэй, чтобы удержать в одном положении. — Как ты там писала? Толкаться тебе прямо в глотку, да? Точно. Как же Мэй могла забыть об этом? Она думала об их переписке целый день, и именно сейчас в её голове включился режим самой настоящей дурочки. Не сразу, но смысл происходящего и сказанного мистером Чоном доходит до неё. Она моргает несколько раз и решает осмотреть лицо начальника, пока на то есть возможность. Восхищается его эмоциями, предвкушением, желанием. Чаще всего, его трудно прочитать, ибо привычная ярость и раздражение настолько приелись, что никто из офиса не мог представить у мистера Чона нечто совершенно иное, в особенности – страсть и похоть. — Я не только это писала, — пытается сдержать улыбку, когда видит, что брови Чон Чонгука дергаются от удивления. — Вшивая дворняга, — он брезгливо отпускает лицо Мэй и откидывается на спинку стула. — Ты себя не трогала, как я и приказывал, да? — она часто кивает и смотрит так, словно просит косточку с обеденного стола. — С чего мне тебе верить? — Вы можете потрогать меня и ощутить, насколько я мокрая, хозяин, — она шепчет и смотрит с такой хитростью и вредностью, что мистер Чон сглатывает, но тут же скалится с отвращением. — Я не прикасаюсь к грязному отродью, вроде тебя, — он раздвигает ноги, и взгляд Мэй автоматически упирается в его пах. — Придется почистить твой рот. Меня уже порядком заебала твоя дерзость и смелость, Су Мэй. Пора напомнить, где ты, а где – я, — он кладет руки на подлокотники и кивает вниз. — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что делать? Она сглатывает и покрывается мурашками от открывшегося перед ней вида. Не об этом ли она мечтала? Мистер Чон, словно восседающий на троне, смотрит на неё сверху вниз, душит властью и авторитетом, говорит ей отсосать ему. Сейчас. Прямо во время рабочего дня. Ему не хватает золотой короны, красного, мехового плаща и трости. Облизывает губы и пододвигается немного ближе, открытыми коленками чувствуя холодный пол. Аккуратно прикасается к ремню и тихо расстегивает, чтобы не сильно шуметь бляхой. Руки, на удивление, совершенно не дрожат, уверенно идут к поставленной цели. Пальцами переходит на пуговицы с молнией и ни на секунду не отводит взгляда, хоть ей и очень хочется увидеть лицо мистера Чона. Только сейчас понимает, что он возбужден. Из-за чего? Ей срочно надо знать из-за чего! Потому что она перед ним на коленях? Потому что он её отчитал? Потому что она допустила ошибку, и он вывалил на неё целую груду оскорблений? Потому что он управляет ею, приказывает? Потому что она назвала его хозяином?! Почему?! — Посмешище, — ухмыляется мистер Чон, а затем резко хватает Мэй за волосы и немного тянет вверх. Ощущения невероятные, ведь боль приятно окутывает голову и растекается по позвоночнику. — Ведешь себя, как целка. Никогда в жизни не поверю, что твой рот до сих пор не ебали, Мэй, так что веди себя, как подобает шлюхе, — отпускает и фыркает, когда подопечная приходит в себя. Она действительно мокрая и очень жаль, что мистер Чон не хочет потрогать её. Наверное, сейчас она еще влажнее, чем во время конференции, ведь она наконец-то смогла почувствовать небольшую капельку той боли, которую ей может предоставить начальник-садист. Закусывает губу и немного приспускает штаны вместе с бельем, пытаясь не сильно задерживаться на возбужденном, пружинистом члене мистера Чона, который она видит впервые и не может поверить, что сейчас действительно будет делать первоклассный минет своему директору. Пока что, она плывет по течению, боясь, что оно вот-вот оборвется и нужно ловить всё, что попадается по пути. Горячий, но не такой твердый, каким Мэй его представляла. Вероятнее всего, Чон Чонгуку самому не терпится, и он может возбудиться лишь от наблюдения, лишь от легкого прикосновения пальчиками и губами. Он ощутимо вздрагивает, но не издает ни звука. Тихо смотрит, не двигает руками, не пытается еще больше ускорить процесс. Терпеливо ждет, хоть и слышно, как он учащенно дышит со слегка приоткрытым ртом. Мэй уже довольно давно не отсасывала, и последний дом, который у неё был, имел куда меньше и намного уже член, чем у мистера Чона. Нет, она не боялась, что он разорвет ей рот, но она боялась, что ему может не понравиться, и тогда их непонятные игры могут прекратиться так же быстро, как и начались. Проводит языком вдоль и прикрывает глаза, зная, что если она посмотрит вверх, не факт, что сможет удержаться и не опустит собственные пальцы прямо между ног. Она чертовски сильно завелась, и ей тяжело трезво оценить ситуацию, когда целиком заглатывает и заставляет мистера Чона крепче ухватиться за ручки стула и вдавиться в кресло. Боже мой. У неё во рту член Чон Чонгука. Нет, это не может быть правдой. Возможно, слишком реалистичный сон? Совсем скоро член твердеет и теперь Мэй намного удобнее отсасывать. Она втягивает щеки, пускает как можно больше слюней и чувствует соленную смазку. Запах лаванды и кедра одурманивает похуже самых сильных феромонов, но не это главное. Главное – тихий-тихий стон, что слетает с Чонгука. — Убери руки и работай ротиком. Заведи их за спину. Его голос надломился, но это нельзя заметить, если не общаться с ним каждый день. Он говорит не так, как обычно, но в нем всё равно есть та небольшая доля садизма и отвращения, привычная всем в офисе. Мэй делает всё так, как ей и сказали. Сжимает кисть сильнее обычного, поудобнее устраивается и начинает двигать головой немного чаще и быстрее. Выбирает нужный темп и сама пытается ёрзать хотя бы на ногах, чтобы доставить себе хоть чуть-чуть удовольствия, о котором она мечтала с пятницы. Мистер Чон убирает её волосы с лица, сжимает в конский хвост и начинает сам управлять её головой. Мэй чувствует, как он слегка поддается бедрами, насколько это вообще удобно в его положении. Слышно, как скрипит кожаный стул, как он немного ездит со своего места туда-сюда, иногда постукивает, если Чонгук слишком сильно откидывает голову назад. — Полная хрень, — почти выплевывает и резко встает, прижимая Мэй затылком к столу. — Ты готова давиться и задыхаться? Она поднимает глаза и видит лишь животное рвение и пронизывающий взгляд. Он с жадностью смотрит на свой член, что исчезает во рту у Мэй, толкается с такой силой, что она начинает кашлять и машинально тянется руками к его ногам, но после его недовольного рыка, она опускает их и заводит за спину. Горло ужасно дерет, а на глаза наворачиваются слезы от столь быстрого темпа. Очень неудобно сидеть на корточках, но Мэй готова смириться с чем угодно, лишь бы продлить беспощадные толчки мистера Чона прямиком ей в глотку. Не сдерживается и слабо стонет, понимая, что она слишком возбуждена. Кашель и рвотные позывы не такие сильные, как она могла бы предположить, но кислорода ей не хватает. Она с трудом вдыхает носом, но этого мало. Мистер Чон сжимает её волосы и тянет на себя, когда входит в неё во всю длину. Зависает и смотрит, не дает ей отодвинуться и на миллиметр, мучает и издевается, ловит колоссальное удовольствие от страданий Мэй. Она прекрасно чувствует, как его член несдержанно пульсирует. Отпускает лишь тогда, когда ему будет удобно и тут же полностью освобождает её рот. Мэй пытается как можно тише прочищать горло. Ей не хочется, чтобы кто-то узнал, чтобы кто-то начал подозревать что-то неладное. Она прикрывает рот рукой и наклоняется, дабы убавить громкость, дабы прийти в себя как можно незаметнее, но не проходит и минуты, как Чонгук тянет её волосы, а сам нагибается, чтобы посмотреть ей в глаза. — Боишься, что кто-то узнает, какая ты на самом деле больная? — шепчет, и от этого шепота Мэй дергается. — Больная, конченная, грязная сука, отсасывающая своему начальнику на коленках прямо в его кабинете. Дрянь, — он отпускает её и, не ожидав, Мэй падает целиком на пол. Вытирает тыльной стороной ладони рот и оборачивается, когда слышит, как мистер Чон сел обратно в кресло. — Мы еще не закончили. К ноге, псина. Кажется, Мэй сейчас кончит без касаний, и это будет самый неожиданный оргазм в её жизни. Она вновь под столом, и она вновь берет мокрый, напряженный член и начинает сосать, с помутненными глазами и зудящим чувством прямо между ног. — Позови ко мне Ёнсу. У Мэй расширяются глаза. Что он только что сказал? Чон Чонгук очень и очень редко пользуется услугами секретаря, чтобы позвать кого-то к себе на ковер. Чаще всего, он настолько злой и недовольный, что не ленится орать на весь офис, чтобы все знали, какая же жесть ожидает того или иного работника. И сейчас, Мэй в панике хочет остановиться, но рука Чонгука давит ей на затылок прямо в тот момент, как дверь открывается. — Вызывали, мистер Чон? — Ёнсу, ни о чем не подозревающий, не сразу закрывает дверь. — А разве у Вас не была Су Мэй? — Я вызвал тебя не для того, чтобы обсуждать нашего тупоголового финансиста, а чтобы дать тебе поручение. Как? Как он может держать столь непринужденный тон, как он может быть таким спокойным, когда Мэй отсасывает ему прямо под столом?! Причем, так умело, так грязно, так мокро и так усердно? — Да, я слушаю. — Сегодня, мне нужно, чтобы ты разослал письма всем указанным именам, — он шуршит бумагами и слышно, как Ёнсу подходит к столу. — Всё, что нужно о них узнать – я тебе скину на почту. Тебе ясно? Ёнсу молчит. Скорее всего, он просматривает бумаги и не видит, как рука Чонгука ползет под стол, как его пальцы путаются в скомканных волосах Мэй и как он со всей силы прижимает её к себе, заставляя чуть ли не закашлять и не застонать на весь кабинет. Она удивительно хорошо держится и не издает ни звука, молясь, чтобы Ёнсу не тупил и ушел. Мэй может задерживать дыхание на довольно долгое время, но не с членом чуть ли не у самых гланд. — Д-да, мистер Чон. — Ах да, кстати, — он отпускает волосы, и Мэй может хоть чуть-чуть отдохнуть. Ей приходится утыкаться носом куда-то между ног мистера Чона, прямо в кожаное кресло, чтобы быть тихой, пока она налаживает дыхание. — Сегодня с тебя подробное ТЗ для всех работников касательно отдела мистера Кима. — Что?! — Мэй чувствует, как Чонгук напрягся, и можно ощутить на коже, как из него исходят темные щупальца. — То есть, мистер Чон, я не успею до конца дня всё это сделать. — Постарайся. Если придется – будешь работать сверхурочно. Еще вопросы? — он вновь опускает руку и тянет лицо Мэй к головке, утыкается прямо в сомкнутые губы, но почти сразу проталкивается. — Нет, мистер Чон. — Можешь идти. Дверь хлопает и Мэй может шумно выдохнуть и завибрировать горлом, пропуская по всему члену приятный стон. Мистер Чон же откидывается на кресло и поворачивает голову подопечной так, чтобы он мог толкаться ей в щеку. — Тебя заводят такие низкие и отвратительные вещи. Убожество, — он заставляет Мэй посмотреть ему в глаза и она тает, когда он мягко проводит пальцами по её щеке, нащупывая головку. — Сделай так, чтобы я кончил прямо тебе на язык. Она кивает и как в бреду начинает водить губами и ртом по члену так, что даже мистер Чон удивленно выдыхает. Он хмурится и закусывает губу, явно не ожидая, что Мэй может сосать настолько хорошо, что у него отнимет возможность говорить и думать. Слюни мешаются со смазкой и штаны мистера Чона окрашиваются темными, влажными пятнами. Мэй добавляет ладонь, которая обхватывает и начинает сжимать так приятно, что начальник обрывисто выдыхает, но тут же поднимает руку ко рту, чтобы закрыть его, чтобы она не услышала, как ему нравится и в каком же он восторге. Ей хотелось показать, что хоть она и кайфует от унижений, хоть она и мечтает о том, чтобы на неё наступили, чтобы ей со всей дури влепили прямо по лицу – она может сделать так, что сам мистер Чон будет просить её закончить дело. Или же, всё совсем не так? Чонгук быстро перехватывает инициативу, понимая, что власть переходит в руки Мэй, поэтому он кладет ладонь на макушку и сам начинает двигать её головой. Он слабо толкается и закидывает голову назад, когда настраивает нужный темп, когда язык подопечной творит невообразимые вещи, а узкая глотка ощущается чуть ли не лучше любой из тех девушек, кого он бездумно трахал. Внезапно, Мэй решает вновь подерзить, потому что она может, потому что мистер Чон сейчас в очень подвешенном состоянии. Он слаб и не успевает отреагировать, когда она отпускает его член, когда она смотрит на него, когда она высовывает язык и невинно хлопает глазками. — Разве не это Вы представляли, пока мы переписывались, хозяин? Разве, вы не кончили от одних сообщений, прямо в свою руку, представляя именно сегодняшний день, — хрипит из-за уставшего, разодранного горла, но не может не молчать. — Вы такой же, как и я. Вы же мечтаете о том, чтобы избить меня… — Заткнись, — шепчет, но не останавливает руку Мэй, которая слишком хорошо надрачивает. — Мистер Чон, кончайте мне в рот, я хочу, чтобы вы испачкали меня так, как никто другой. — Ты, блять.. закрой рот, Мэй. — Мистер Чон, я вся ваша. — Твою мать, Мэй! Он хватается за её лицо прежде, чем кончить прямо в рот и задержать дыхание. Он смотрит так, как никогда, и дышит так часто, что его грудь не может перестать вздыматься. Почти дрожит, трепещет под тягучей волной удовольствия и наслаждения, закрывает глаза и жмурится, покрывается мурашками из-за взорвавшегося безумия прямо внутри. Мэй проглатывает всё и наглядно облизывается. Немного неприятная, совершенно не сладкая, но это сперма мистера Чона, и ей плевать, какова она на вкус. Она с упоением наблюдает, как её начальника накрывает с головой, и он не может прийти в себя долгую минуту. — Ты… ты что себе позволила, отребье? — ему так хочется быть яростным, но он не может из-за всё еще пузырчатого осадка от оргазма. — То, что давно хотела. Вывести Вас из себя, — она приторно улыбается и застегивает штаны мистера Чона перед тем, как встать и поправить свою юбку. — А теперь, мистер Чон, простите, но мне надо работать. Она чувствовала себя на вершине пищевой цепи, на самой высоте, где никто её не достанет. Сам мистер Чон не выдержал её сладких речей, медленных, скользких движений рук и открытого рта с высунутым языком. Он кончил с таким удовольствием, которого и сам не ожидал получить. Но Мэй слишком зазналась и потеряла рассудок, не учла, что мистер Чон – это мистер Чон. Он хватает её за руку слишком сильно, тянет назад, от чего её и так не шибко хорошо балансирующие тело чуть не валится прямо к нему в объятия. Немного пугается такому порыву со стороны начальника, но не противится, и всё с тем же восхищением смотрит на всё еще растаявшего мистера Чона, который со всех сил пытается собрать себя по частям. — Я выбью из тебя всю дурь, Мэй. Никакого стоп-слова, ничего – я уничтожу тебя, — он сверкает глазами и притягивает к себе так близко, что она чувствует его дыхание у себя на щеке. — Ты поймешь, что такое быть моим сабом, — шепчет и пронзительно смотрит, словно одним лишь взглядом уже надевает ошейник и затягивает как можно туже. У Мэй мурашки, и она не понимает, как можно возбуждаться еще больше. Между ног очень некомфортно не только из-за соблазнительного зуда, но и из-за неприятной прохлады, влаги, от которой хочется избавиться, либо же которую хочется использовать. Её сердце всё еще не может успокоиться, а жар так высок, что хочется принять ледяной душ. — Жду не дождусь, мистер Чон, — её улыбка дрожит, и она решает приблизиться к его губам, подразнить и узнать его реакцию. Изумительно, но он застыл, не двигается и лишь дергает бровью, когда чувствует на своих губах её дыхание. — Спасибо за обед, мистер Чон, — лучезарно улыбается, поправляет волосы и выходит из кабинета, не оглянувшись. Удивленные взгляды встречают Мэй, но ей абсолютно плевать, ведь совсем скоро у неё наконец-то будет настоящая сессия с поркой вместе с восхитительным деспотом по имени Чон Чонгук. Осталось чуть-чуть, осталось совсем немного, и на её теле появятся долгожданные синяки от тяжелой руки.