Overtime

“Совсем скоро” – это явно не в ближайшую неделю. Возможно, сам мистер Чон тоже ожидает заветной сессии, но работа не отпускает ни на секунду. В этом месяце у них начался завал, и нижние отделы тоже добавляют проблем из-за горящих сроков. Инвесторы поджимают, а всевозможные встречи забирают и время, и силы. У Мэй нет времени грустить – она, как и мистер Чон, как и все в офисе, усердно работает. Да, её любимый начальник теперь заводится с полуслова и может сорваться без причины на любого, включая её саму, и если Исыль и Джунг могут в тихую пролить несколько слезинок, а Ёнсу и Виен почти заполняют заявления об увольнении, то Мэй светится пуще жаркого солнца в середине лета. Вокруг неё летают цветочки и сердечки, когда она выслушивает от мистера Чона прямо посреди офиса. Ей нравится, что он относится к ней так же, как и раньше. Просто подопечная, ни разу не фанат боли и унижений, не-а. Мэй не отсасывала ему в кабинете, не глотала его сперму и слюну, а еще, не мучалась из-за вибротрусиков и не дрочила на их переписку поздней ночью. Всего этого не было и никто, кроме Чон Чонгука и Су Мэй, об этом не знает. Хотя нет, знает. Суа – единственная, кто следит за отношениями подруги больше, чем за своими. Она всё еще осуждает мистера Чона за его паскудный характер, но при этом она продолжает поражаться до глубины души его выходками и фантазиями. Проблема всё еще есть: они не состоят в официальных отношениях саба и дома, и это всё еще напрягает Мэй. Да, она помнит, что мистер Чон уже сам не выдерживает, и ему тоже очень хочется избить её, показать, каким на самом деле он может быть, что вызывает уйму предположений. Но, нет никакой гарантии, что всё это действительно случится. Пока Мэй представляла мистера Чона с плеткой в руке, мечтательно покусывая бедный и порядком измученный карандаш, Исыль стала толкать сотрудницу в плечо и с улыбкой показывать куда-то в сторону входа в офис. — Всем привет! Как вы тут? Сияющий и невероятно дружелюбный Ким Намджун, к которому все мечтали попасть в отдел. Он выбирал только лучших, самых старательных, и чаще всего, он забирал работников у Чон Чонгука, ведь если ты прошел ад под руководством самого Сатаны, то тебе уже ничего не страшно в этой жизни. Намджун намного лучше относился к работникам, баловал их, устраивал корпоративы и иногда поднимался на этаж выше, чтобы дать подышать свободой. Он знал, какой Чонгук деспот, но никогда не критиковал его. Все его обожали, кроме Су Мэй, которая считала Намджуна лицемером. Он такой улыбчивый, потому что истинным воспитанием занимается мистер Чон, он делает из любого человека золотого, изумрудного, да хоть бриллиантового работника, с которым работать сплошное удовольствие, а Намджун пожинал плоды, к тому же, нагло заманивал. — Всё как всегда, мистер Ким, — Виен сразу же включала женский, хрустальный голосок при виде высокого мужчины с выкрашенными в пепельный волосами. — Мечтаем не сдохнуть. Он смеется, понимает шутку, и никогда не скажет мистеру Чону, как же подчиненные его ненавидят. Зачем ему портить отношения с лучшим учителем и командующим в одном лице в этой компании? К тому же, Чонгук – лицо всей корпорации и один из основателей, с которым лучше не портить связи. — А, Су Мэй и Чхве Ёнсу! Я слышал, что инвесторы были в восторге от ваших презентаций? Она никогда не дарила мистеру Киму искренней, настоящей улыбки, не стеснялась фальшивить и излучать самые настоящие лучи презрения. Не так хорошо, конечно, как мистер Чон, но ненавидеть она тоже умеет. — Пришлось немного попотеть, — радуется Ёнсу, что Намджун обратился к нему. Он тоже мечтает перейти в его отдел и наслаждаться райскими садами вместо адских котлов. — Откуда Вы узнали? — Мистер Чон сказал, — он пожимает плечами, но затем неловко трет указательным пальцем бровь. — Правда, зная его “неплохо”, это означает, что было более, чем отлично. Неужели, он вас не наградил хотя бы бесплатными кексиками? — Нет. Наоборот, он взвалил на Мэй еще больше работы, — Ёнсу смотрит на сотрудницу довольно печально, но это лучше, чем шок и непонимание в глазах у Намджуна. — Какой кошмар. Но, ты же справилась, верно? — Не могу иначе, — так искусственно улыбается, что самой противно. — Чудесный ты работник, Су Мэй, а ведь ты пришла совсем недавно, — он опускает ладошку на плечо, и ей хочется скинуть её как можно быстрее. Отвратительные ощущения. — Верно? — Да! Мэй всегда нам помогает, — оживился Джунг, и лишь его пухленькое, милое лицо заставило её немного оттаять. — Что ж, я учту, — он подмигнул ей, и она не смогла сдержать ужаса на лице. — Мистер Чон на месте? — Я на месте. Какого хрена ты сразу не идешь ко мне, а болтаешь с этими свиньями? Как бальзам на душу. Мэй поджимает губы, облизывая их, и завороженно смотрит на злого мистера Чона, который сразу же посмотрел на руку мистера Кима, что всё еще покоилась у неё на плече. Всего лишь секунда, и он вновь смотрит на пепельного мужчину, что убирает ладонь и с раскрытыми объятиями двигается прямо на Чонгука. Мистер Чон не любит обниматься, он ненавидит соприкосновения с работниками или инвесторами, но он не может отказать своему хену, старшего его на целых три года. — Мой любимый и самый лучший директор во всей Вселенной! — Ты нахрена пришел? — он кривится и отходит сразу же, как только его освобождают. — С чудесной новостью! Те самые инвесторы с той самой конференции сказали, что будут с нами сотрудничать! Долгие переговоры были на днях, но им очень понравилось то, как ты их встретил, как ты с ними общался и, в целом, твой отдел произвел на них впечатление. Чонгук фыркает и закатывает глаза, складывая руки в карманы брюк. Он раздражен до глубины души и не стесняется в открытую хмурится и смотреть на Намджуна с отвращением и неодобрением. — И? — Что “и”? — Такая себе причина нарушать рабочий процесс, — он скрещивает руки на груди и смотрит с осуждением, от чего Мэй неосознанно закусывает губу. — Если ты пришел попиздеть, то можешь уходить. — Нет, Чонгук, я пришел не только за этим, — он закидывает руку ему на плечо, и Чонгук заметно вздрагивает, как будто на него только что выкинули мусор, прямо с окна. — Предлагаю сегодня устроить небольшой корпоратив, м? Как тебе? Мой отдел – твой отдел. Начальник всё еще кривится и с неодобрением смотрит на Намджуна, который улыбается и знает, что младший ему не может отказать. Не из-за давления работников – пф, еще бы, – и не из-за необходимости отпраздновать, отдохнуть, а из-за самого мистера Кима, который не отстанет. — Хорошо, но, — он тут же с укором смотрит на подопечных, которые радостно хлопнули в ладоши, — только когда вы все закончите свою работу, вам ясно? Все не могли удержать счастья и некоего облегчения, когда услышали о потенциальном отдыхе, кроме Мэй, которая хоть и была не против немного расслабиться и выпить, но не в компании других отделов и, к тому же, Ким Намджуна, от которого её почти воротило. — Тогда, около восьми-девяти едем в ресторан, я уже всё заказал. Барбекю, мясо, соджу, кимчи и прочее-прочее. Вы же не против, ребята? — Нет, конечно, нет! — слишком воодушевленно, из-за чего мистер Чон слишком раздраженно выдохнул. — Тогда, попытайтесь со всем справиться как можно быстрее и.. — Я их начальник, а не ты, Намджун, — Чонгук брезгливо скидывает с себя руку старшего и тяжело вздыхает. — Надеюсь, ты закончил, и мы можем продолжить делать то, что надо. — Да-да-да, конечно-конечно. Мистер Ким еще перекидывается парочкой слов с работниками, в том числе и с Мэй, которая отвечает довольно отчужденно. Она больше заинтересована мистером Чоном. Он редко ходил на какие-либо корпоративы или празднования, поэтому, она очень надеялась, что в этот раз он будет с ними, иначе ей нечего делать в ресторане. Общения с сотрудниками ей хватает с головой, а вот личных встреч с мистером Чоном катастрофически мало. Закрыв дверь к себе в кабинет, он вновь окунулся в работу, а Мэй вновь окунулась в грустное ожидание и надежду, что он сегодня будет с ними.

•••

— Как ты думаешь, мистер Чон не пьет из-за того, что боится быть пьяным перед нами? — шепчет с любопытством Исыль на ухо, которая уж точно не боится быть пьяненькой. Нет, он не пьет, потому что здесь дешевый алкоголь. Соджу или пиво для него слишком плебейские, и такой, как мистер Чон, будет наслаждаться мягкими глотками коньяка или красного вина, дома, один, а не в компании своих ничтожных сотрудников. — Возможно, — кивает Мэй и делает глоток холодного пива. — А, может, у него непереносимость? — Думаю, алкоголь на него не действует, — вмешивается Виен, тихо хихикая. — Его ярость настолько сильно жжет, что никакой спирт не выдержит. — Я думаю, его бесит само понятие “выпивать с подопечными”, — Ёнсу тоже не остается в стороне и присаживается рядом с Мэй. — Он по-любому мечтает отсюда свалить. — С мистером Кимом он хотя бы общается, а на нас и не смотрит вовсе, — Джунг тоже не пил, но на это почти никто не обращал внимания. — Ёнсу прав, мы ему противны. — Если бы мы были ему противны, он бы уже давно отдал бы нас мистеру Киму, — тут же противоречит Мэй и все умиленно улыбаются, смотря на сотрудницу. — Почему ты его защищаешь? — Она всегда всех защищает, Ёнсу, — Виен ухмыляется и подмигивает Мэй. — Думаю, тебе стоило быть адвокатом дьявола. Ты умеешь находить то, что никто из нас не может. Мистер Чон же полная скотина, а ты никогда на него не жаловалась! Вот они и вернулись к тому самому разговору. Конечно же, она не может сказать им правду, она никогда не поделится с ними собственными чувствами, желаниями и тем, что на самом деле происходит между ней и мистером Чоном. Во-первых, это не их дело, а во-вторых, Мэй не хочет, чтобы кто-то, кроме неё, знал, каким может быть их начальник. — Меня просто так воспитали, — она жмет плечами и находит одно единственное оправдание. Допивает бокал пива, показывая, что она больше не хочет говорить на эту тему. Работники из отдела мистера Кима тоже шушукаются, и они тоже говорят о мистере Чоне, который абсолютно не обращает на них внимания. Он привык и сам прекрасно знает, какой он садист, изверг и попросту тиран, и ему нравится. Ему абсолютно плевать на остальных. Виен говорила, что из отдела Намджуна есть трое человек, которые когда-то работали под руководством Чонгука, и самое страшное было то, что они были старше самого мистера Чона, который отрывался на них по полной. Они в первые дни пытались быковать, но он быстро их усмирил и после него они стали шелковыми. Конечно же, мистер Ким забрал их себе. Может, Мэй тоже стоило быть дерзкой с самого начала? Быть непослушной, брыкаться и грубить, выводить мистера Чона из себя как можно больше? Испытывать на себе его суровый взгляд убийцы, морально истощаться и психологически кайфовать от давления и унижений. Если ничего подобного в Рае нет, то Мэй согласна спускаться в Ад, прямо по ступенькам, за ручку с мистером Чоном. Два бокала пива дают о себе знать, и Мэй просится выйти в уборную. Ёнсу дает ей проход и спрашивает на всякий случай, не нужна ли ей помощь. Конечно же, нет, она слишком трезвая, чтобы ей держать волосы, пока её будет выворачивать из-за трех литров джина с тоником. Эх, времена.. Пока Мэй заходит в кабинку и справляет нужду, она вспоминает о Суа, с которой ей хочется напиться в зюзю. Только они вдвоем и только бутылка джина с каким-нибудь соком или газировкой. Моет руки и смотрит на себя в зеркало, удивляясь своему неплохому виду после столь тяжелых рабочих дней. Из кабинки выходит одна из работников мистера Кима и улыбается Мэй через зеркало, пока приводит себя в порядок. — Су Мэй же, да? Я знаю, что ты недавно пришла к нам в компанию, — она поправляет макияж и водит помадой по пухленьким губкам. — Почти два месяца назад, — ей не сильно хочется обсуждать работу с незнакомой сотрудницей, да и вообще, ей хватает своего отдела. — Хм, — она задумчиво хлопает губами, чтобы равномерно распределить алые мазки. Осматривает себя, затем перемещает взгляд на Мэй, что решает тоже сделать вид, будто бы ей не плевать на количество макияжа у себя на лице. — Знаешь, прошел слушок, что мистер Ким хочет забрать новых сотрудников от мистера Чона. Сегодняшний корпоратив как раз для этого и нужен, чтобы он мог обсудить это с Вашим начальником, — она прячет помаду в сумочку и поворачивается к растерянной Мэй всем корпусом. — Мистер Ким очень хочет забрать тебя и Ёнсу. — Зачем Вы мне всё это говорите? — Решила завести дружбу, — она лучезарно улыбается и подмигивает. — Меня зовут Ли Соён. Тебе понадобится хорошая наставница, так что, я могу взять тебя к себе. — Погодите, — Мэй откладывает всё со своих рук и хмурится. Она пытается быть вежливой и не грубить, особенно онни, которая в целом пытается помочь. — У меня же есть право отказаться от предложения, верно? Брови Соён ползут вверх, а её рот комично изображает букву “о”. Она моргает несколько раз, явно не веря в то, что услышала. Немного щурится и смотрит по сторонам, словно где-то рядом стоит мистер Чон и под дулом пистолета заставляет Мэй говорить такой бред. — Ты не хочешь к мистеру Киму в отдел?! — громче обычного, но шум музыки и посетителей за дверьми заглушает. — Скорее, я думаю, что еще не готова. Ёнсу работает дольше меня, и я бы посоветовала забрать Виен, которая вот-вот уволится. Не думаю, что компании стоит терять такого хорошего работника, как она, а у мистера Кима ей будет более, чем отлично, — быстро тараторит в надежде увести от себя подозрения. Говорит правду и только правду, но не полностью. Ли Соён всё еще недоверчиво смотрит на Мэй и начинает заинтересованно стучать ноготками по керамической поверхности раковины. Хмыкает и как-то впечатлительно кивает, словно она только что услышала самую благородную речь в своей жизни. — Похвально-похвально, — она закрывает сумочку и закидывает к себе на плечо. — Знаешь, мистер Ким часто советуется со мной касательно новых сотрудников. Если ты откажешься, то так ему и скажи, почему и кого бы ты предложила взамен. Он тебя послушает, — улыбается и вновь подмигивает. — Надеюсь, через полгода, а может, и раньше, увидеть тебя среди нашей команды. Мэй кланяется из уважения и прощается с женщиной. Не спешит идти следом, так как ей не хочется попасть под изучающий взгляд двух отделов. Смотрит на себя в зеркало и начинает неконтролируемо злиться. Нет, ну что за наглость?! Мистер Ким не посмеет забрать её к себе, нет-нет! По крайней мере, этого не произойдет, пока мистер Чон не устроит ей настоящую сессию, и пока она сама не захочет покинуть место. Никто и ничто не заставит её уйти. Ни повышенная зарплата, ни частые корпоративы и улыбчивые сотрудники, от которых так и прет приторностью и противной лаской. Вот когда мистер Чон сам скажет ей, что больше не хочет её видеть у себя в офисе, тогда она и уйдет. Обидно будет, конечно, но, ничего не поделаешь. Раз уж она покажет себя, как ужасный и безрукий финансист, то тут дорога либо вон из компании, либо в отдел мистера Кима, и второй вариант ей не нравится больше первого. Раздраженно моет руки раз в третий и сушит под сушилкой, всё еще обдумывая ситуацию. Пытается успокоиться и уже дергает за ручку, как её чуть не сбивает дверь, опасно надвигающаяся на неё. Мэй отпрыгивает чисто на рефлексах и удивленно смотрит на мистера Чона, который такими уверенными шагами вошел в женский туалет, словно он и вовсе не ошибся. — Эм... мне кажется, Вы не ту... Её рот накрывает широкая ладонь Чонгука и он заставляет её спиной зайти в кабинку, которая, – о, Господи, спасибо! — как отдельная комнатка и не видно, есть ли внутри кто-то, пока не дернешь за ручку. Здесь куда меньше места, чем в лифте, но сейчас Мэй абсолютно плевать на пространство, и понятно, почему. Она часто дышит c распахнутыми глазами, словно у оленя посреди ночной дороги, смотрит на мистера Чона, который прижимается к ней так близко, что можно почувствовать его жар сквозь костюм, можно уловить его сердцебиение и дыхание на переносице. Никакого аромата алкоголя, даже легкого намека нет, сплошная лаванда и кедр. Мэй не обращает внимание на чересчур неудобную позу и легкий дискомфорт в позвоночнике, когда мистер Чон заставляет её сесть на закрытый крышкой унитаз и упереться спиной о металический, холодный бочок. — Скажи мне, кому ты принадлежишь? — шепчет и смотрит свысока, как на свою маленькую игрушку. Опускает медленно руку, чтобы дать возможность ответить. Пронзительно смотрит, ждет, хоть и видно, что у него терпения не так много, как у обычного человека. При этом, в нем еще нет той повседневной злости и негодования, в нем нет жестокости, и Мэй не знает, что с ним произошло. Конечно же, разговор с мистером Кимом касательно её и Ёнсу, но тогда бы он не боялся за Мэй. Он же знает, что она не уйдет от него? Он же не станет мягкосердечным лишь из-за дурацкого страха потерять её? Звучит смешно в контексте мистера Чона. — На мне нет ни единой Вашей метки, мистер Чон, — хлопает глазками и понимает, что это её шанс, прямо как и в кабинете, когда он был в подвешенном состоянии. — Поэтому, пока что, я не принадлежу Вам. Скептически дергает бровью, но заметно напрягается. Почти с отвращением осматривает Мэй, её положение и внешний вид, слабо толкается языком в щеку и странно ухмыляется. — Для шавки нужен ошейник, а для суки – поводок, — его длинные пальцы, словно когтистая лапа обхватывает шею и слабо сдавливают, от чего Мэй восхищенно выдыхает. Часто моргает и смотрит прямо в темные глаза, которые с интересом исследуют её лицо. — И что же заслуживаешь ты, Мэй? — Быть выпоротой? — с надеждой смотрит на мистера Чона, который слегка приоткрывает рот и изящно выгибает бровь. — Несомненно. Только, сначала, ты обязана сказать, кому ты принадлежишь, мразь? — он сильнее сжимает и Мэй автоматически хватается ладошками за его руку. Нет, не потому что она хочет, чтобы он перестал, а потому что ей не хватает воздуха и её инстинкт самосохранения пытается защитить её от асфиксии. Молчит. Молчит, потому что хочет вывести мистера Чона из себя как можно больше. Он уже прикасается к ней, не стесняется душить и прижимать к бедному унитазу, прямо во время корпоратива! — Хочешь позлить меня? — шипит и сдавливает еще сильнее, но затем замирает, когда слышит, что в туалет кто-то заходит. — Боже, представляешь, мне Соён такое сказала! — Мэй узнаёт Виен, что очень ей не нравится. Она закрывает глаза и рот, чтобы сосредоточиться на собственном дыхании и звуках, пока лицо мистера Чона озаряет насмешка. — Жаль, я не могу найти нашу Мэй, но, впрочем, зная Соён, она могла уже её к себе заманить. — Ты о чем? — Исыль включает воду, пока её сотрудница идет в туалет и громко хлопает дверьми. — Мистер Ким хочет забрать к себе её и Ёнсу, представляешь?! — мистер Чон раздраженно кривится и тянет Мэй на себя лишь немного, чтобы вновь впечатать её в бочок. По спине идет приятнейшая боль от легкого удара, от чего она неконтролируемо улыбается, но тут же закусывает губу, когда поднимает взгляд на Чонгука. — Типа, знаешь, я так рада, что их забирают. К тому же, наверное, ты уже заметила, но Ёнсу неровно дышит к нашей Мэй, — мистер Чон с отвращением фыркает, но при этом удивляется услышанному, как и его подопечная, которая, в целом, подозревала что-то такое, но её мозг был слишком сильно увлечен начальником. — Если они вдвоем уйдут, будет прекрасно. — Чего ты так думаешь? Я наоборот не хочу, чтобы они уходили, — Исыль расстроенно вздыхает и выключает кран. — Нам будет еще тяжелее. — Да ладно тебе, — Виен спускает воду и выходит, цокая каблуками. — Разве ты не будешь счастлива за них? — Ну-у-у, они подходят друг другу, — задумчиво отвечает Исыль. — К тому же, из них отличный рабочий дуэт, и презентации у них всегда классные. Если честно, Мэй вообще плевать на разговор. Да, её коллеги обсуждают её и еще одного сотрудника, сплетничают и не стесняются, но зачем ей Виен и Исыль, когда прямо над ней нависает мистер Чон и тоже всё слышит? Все его эмоции хоть и скрыты, но по его лицу можно прекрасно понять, что он очень очень недоволен тем, что обсуждают его подопечные. — Проблема в том, что Мэй не хочет, — Виен грустно вздыхает. — Соён отправила мне сообщение, что она отказалась и предложила меня. — Правда?! — изумленный крик Исыль разносится по всему туалету, а брови мистера Чона поднимаются вверх, пока его взгляд медленно перемещается на глаза Мэй. Он немного хмурится и щурится, словно пытается понять, соврала она или же сказала правду онни. — Да уж, наша Мэй, ничего не скажешь. — Мг. Святой человек, — мистер Чон слабо ухмыльнулся. — Серьезно, как она может терпеть этого конча? Как?! Он же изверг! Видимо, Чонгук прекрасно знает и так, что его сотрудники его недолюбливают, поэтому оскорбления в его сторону не поражают его так же, как и то, что Мэй не хочет уходить к мистеру Киму. Выражение абсолютно неизменно, и он всё так же с интересом изучает свою жертву, не отпуская шеи, всё так же сжимая и сдавливая. Почти идеально, ведь Мэй может дышать и при этом не издать и малейшего писка. — Может, чуть позже поймет, — предполагает Исыль. Нет, не поймет. Мэй никогда не будет считать мистера Чона моральным уродом. Да, он изверг, но он нравится ей! Если бы он был таким же противным, как и мистер Ким, она бы никогда в своей жизни не допустила бы крохотной фантазии перед сном. Ужас! Мистер Чон отпускает шею и Мэй очень хочется покашлять, но она сглатывает слюну и тихо прочищает горло. Немного холодно и неуютно без сильной, мягкой ладони у самой глотки, поэтому она пугается, что могла чем-то расстроить Чонгука. Любые страхи исчезают, когда он заставляет её поднять ноги, пока сам поднимает края юбки к самому поясу, что очень и очень шокирует Мэй. — В том-то и дело. Я не хочу, чтобы светлая и радужная Мэй превратилась в угрюмую и ненавидящую свою жизнь Мэй, — отвечает Виен и шумит водой, что заглушает суматоху в кабинке. Остатки разговора Мэй не в силах понять и разобрать, так как всё её внимание направленно на мистера Чона, что сжимает её поднятые ноги. Она с трудом удерживается за унитаз, надеясь, что не упадет, но никто не отменял мучений, в особенности в компании Чонгука. Не до конца понимает, что мистер Чон делает, но резко кусает фалангу пальца, когда его язык опускается прямо между её ног и слишком грубо давит. Задыхается и не может оторвать взгляда, не может хотя бы предположить, что всё это реально. Мистер Чон, который не желал прикасаться к ней, который плевал в неё и обращался, как с самой гнусной и отвратительной дворнягой, сейчас сам сел на колени и сам отлизывает ей в туалете бара. Что? Что?! Мистер Чон, с прикрытыми глазами, смотрит на неё, сжимает чуть ниже колен до синих пятен, жрет её и не стесняется никаких звуков, даже не пытается быть тише! Лакомиться куда охотнее и жаднее, чем предоставленным алкоголем и мясом, упивается вкусом и наслаждается мучениями Мэй, которая пытается быть как можно незаметнее, как можно беззвучнее. Ей уже делали куни и не раз, но куни от мистера Чона – это новый уровень, новые врата в какой-то отдельный круг Ада, где тебе невероятно хорошо, где тебе доставляют умопомрачительное удовольствие, где не допускают ничего и никого с крыльями или всратыми нимбами. В голове одна лишь похоть и тяга к грехам и терзаниям. — Кстати, а разве она не ходила в уборную? — спрашивает Виен и затихает на несколько секунд. Удачно, что шум бара проникает и в туалет, и пошлое хлюпанье вместе с бесконтрольным выделением слюны у мистера Чона не слышно так, как должно бы. Мэй сглатывает и поджимает губы. Ей хочется прикоснуться к Чонгуку, сжать его волосы, впервые в жизни прикоснуться к ним, но она боится, что он либо отрежет ей руку, либо сразу же откроет дверь и продемонстрирует своим двум работникам, чем же занимается их “святая сотрудница”. Вполне возможно, возьмет еще за волосы и потянет прямо к мистеру Киму. — Вроде, да, — Исыль тоже что-то подозревает, и Мэй молится, чтобы они не смотрели на одну единственную закрытую кабинку. Конечно же, именно в этот момент, великолепнейший мистер Чон легко касается пальцами и проникает внутрь, заставляя подчиненную сильнее ухватиться за унитаз и чуть ли не до крови закусить губу. — Хм, может, она свалила? Сумку тоже забрала, — Виен достала телефон и стала клацать в нем. — Может, набрать её? Глаза Мэй расширились, и она в панике посмотрела на свою сумку, что лежала подле мистера Чона. Он заметил её испуганные глаза и.. отодвинул сумку еще дальше! В открытую насмехался, не боялся совершенно ничего, даже того, что его краткие движения заставили Исыль и Виен немного затихнуть. — Да, набери, — с еще большим опасением соглашается Исыль. Мэй молится и просит Вселенную перенаправить волны на другой какой-нибудь телефон. Либо же, сделать что угодно, но чтобы он сейчас не зазвонил на всю уборную! Мистер Чон кусает и ухмыляется, когда Мэй втягивает в себя воздух. Его пальцы подстраиваются под особенный темп, и теперь очень трудно соображать и общаться со всевышними силами. Мэй теперь не знает, что делать: ей ужасно хочется кончить, но ей также нужно дотянуться до сумки и вырубить чертов телефон! — Хм, вне зоны, — удивляется Виен, пока её сотрудница выгибается в кабинке и ловит падающие звезды прямо с космоса. — Странно.. — Та ладно. Может, ей стало плохо и она решила никого не беспокоить. Пошли, а то нас, наверное, заждались, — слышно, как скрипит дверь, и не слышно, как всё тело Мэй ломается и почти распадается на куски. Как только дверь закрывается, она протяжно стонет и откидывает голову назад, ощущая радугу в венах. Тяжело дышит и немного сползает с унитаза, так как у неё больше нет сил держаться за бедную крышку, которая еще чуть-чуть и треснет. Потолок перед глазами плывет, всё глючит и экран зависает, всего лишь на несколько кратких, но очень сладких мгновений. Медленно опускает голову, чтобы проследить, как мистер Чон аккуратно вынимает пальцы, как его губы отсоединяются и можно заметить тонкую ниточку слюны. Его подбородок блестит под теплым светом лампы, глаза сверкают от наслаждения и упоения, словно он насытился куда больше, чем планировал. Встает и поправляет запонки, пока Мэй всё еще пытается наладить контакт с миром. Осматривает статного, высокого мистера Чона, который выглядит поразительно хорошо после куни своей сотруднице. Конечно же, она замечает, что у него вновь встал, и ей очень хочется ему помочь. — Даже такие суки, как ты, могут быть вкусными, — он большим пальцем проходится по нижней губе и слабо скалится. — Интересно. — М-Мистер Чон, разрешите, — шепчет и, немного спустив юбку, усаживается поудобнее на унитазе, чтобы быть лицом прямо к его паху. — Нет, — холодно и резко, и почему-то это всё равно возбуждает. — Сейчас, ты идешь домой. Ни с кем не прощаешься, ни с кем ни о чем не говоришь. Раздеваешься и снимаешь на камеру, как дрочишь себе, — он ухмыляется и нагибается так, чтобы схватить щеки Мэй холодными, немного влажными пальцами. — Отправляешь мне и ждешь моего ответа, тебе ясно? — быстро кивает и сглатывает, представляя, как она будет течь от одной мысли, что мистер Чон будет ласкать себя при просмотре видео. — Ах да, и еще, — он грубо тянет вверх, и Мэй приходится подняться на ноги. Унитаз меняется на холодную, плиточную стенку, к которой её прижимает мистер Чон, и, она клянется, она опять течет. Он достает с кармана ручку и щелкает ею, словно открывает замочек. Отводит голову Мэй чуть в сторону, чтобы ему открылся доступ к чистой шее, где он вдоль что-то пишет, давит так, чтобы чернила не смылись ближайшую неделю, если не две. При этом, его лицо почти не меняется, но слабая ухмылка всё равно будоражит. Когда он заканчивает, вновь щелкает и прячет ручку обратно. Любуется результатом всего лишь пару секунд, а затем скептически смотрит в глаза Мэй и с отвращением отпускает её щеки, которые начинали немного ныть. — Я иду первым, а ты побудь здесь. — Да, мистер Чон, — она касается подушечками пальцев места загадочного рисунка от начальника и пытается не улыбаться. Он, ничего не ответив, выходит и, не моя рук, покидает уборную. Конечно же, Мэй тут же приводит себя в порядок, поправляет волосы и уставляется в зеркало, с детским интересом пытаясь рассмотреть, что написано. Как только она видит метку мистера Чона, тут же широко улыбается, но сразу же прикрывает её волосами, когда входят две незнакомых девушки. Мэй выскальзывает и выходит из бара, надеясь, что её никто не видел. Почти вприпрыжку идет к остановке и свистит что-то из классики. Почему? Да, просто. Уж слишком хорошее настроение, чересчур хорошее!!! Чувствует себя чуть ли не победителем олимпийских игр из-за одного единственного “JK’s” у себя на шее.