Varulven (волк-оборотень)

3 Я спала. Тяжкие сны мучили меня. Будто злая сила распростерла надо мной свои крылья и накрыла с головой. Волчий вой душил. Как из тумана, вышла мать. — Стасия! — позвала она. — Спасай сына! Он в опасности. Вы все в опасности! Проклятие тяготеет над вами. И моя душа никогда не обретет покоя из-за того, что я не смогла спасти вас. — Мой сын спит в соседней комнате! — ответила я. Мать дернула за веревку. Открылся занавес, словно в театре. Я увидела Мелиссу. Ее лицо было перемазано кровью, хищная улыбка обнажала волчьи зубы. Рядом сидел Назаниль. Чуть дальше я увидела Мэлорма. Он обгладывал труп животного. Назаниль повернулся к Мелиссе. Он посмотрел вначале на луну, а потом на нее. — Скоро полнолуние. Мы возьмем его с собой на охоту. Он не сдержится и вкусит плоть. Тогда он обратится, станет таким, как и мы... — Не-ет! — закричала я. Занавес упал. Все погрузилось во тьму, я проснулась. Побежала в комнату сына — его там не было. — Проклятье! Они выманили его, чтобы погубить! Я схватила серебряный кинжал и спрятала на груди. Бежать. В лес. Они там. Да, да, там. Отец с Мелиссой часто говорили о полнолунии, о великой охоте, об обращении. Я не понимал их. Все люди со своими причудами. Вспомнить хотя бы странности моей матери. Как неожиданно мне удалось найти отца! Он говорит, что Мелисса его приемная дочь. Но я снова хочу ее. Главное, не возвращаться больше к матери. Никогда. У нее — тюрьма. А здесь — свобода. Я чувствую себя в этом лесу, как дома. Будто родился здесь. Назаниль позволяет мне все, я делаю, что захочу. Ем мясо каждый день. Много сырого мяса с кровью. Назаниль приносит мне убитых животных и птиц. Теперь я чувствую себя человеком. И вот, один раз, когда мы сидели ночью на лесной поляне, я услышал крики своей сумасшедшей матери: — Мэлорм! Отойди от них, они опасны! — Ты чокнутая! — со злостью закричал я. — Тебе больше не разлучить меня с отцом, от которого ты прятала меня по своей прихоти! Стасия бежала, карабкалась на пригорок, спотыкаясь. Волосы выбились из-под капюшона. — Мэлорм! Послушай! — она скатывалась с пригорка и снова карабкалась, цепляясь руками за землю. Мне даже стало жаль ее. — Мэлорм! Это оборотни! Они хотят тебя сделать таким же, как сами! Назаниль и Мелисса засмеялись: — Ага, оборотни! Привидения! Стасия, сказочница, ты совсем безумна! Во рту у Мелиссы блеснули звериные клыки. Я стоял, как громом пораженный. Вспоминалось собственное странное поведение. Собачий нюх, быстрый бег, видение в темноте, страсть к сырому мясу. Полнолуние. Обращение. Нет... Я побежал, куда глаза глядят. Мне кричали в след и Стасия, и Назаниль. — Оставьте меня все! — закричал я, мечтая убежать туда, где больше никогда не встречусь ни с одним из них. На горизонте появилась полная луна. Я все бежал, бежал, а навстречу кто-то шел. Человек. Что-то нашло на меня. Я напал на него и стал рвать зубами. Я не помнил себя. Слышал лишь крик: — Свершилось! Я бежала за сыном, искала его, звала. Ужаснейшее зрелище предстало предо мной — Мэлорм, будто чудовище, стоит на четвереньках и, перемазанный кровью, жует человеческую плоть. Я поняла, что проклятье свершилось, и его уже не спасти. Тогда пусть лучше умрет. Решила я. Выхватила серебряный кинжал и занесла над сыном. Последнее, что я помню, как звериные клыки вцепились мне в запястье. Нож выпал. Я лишилась чувств... Я не знала, в какой попала мир. Не исключено, что в мир теней, чудищ и призраков. Было так гадко, так неуютно... Непроглядная тьма, а над ней сизая, клубящаяся дымка. Что-то хлюпало, как по болоту. Тьма будто разорвалась, и я увидела свою мать. Она беспомощно тянула ко мне свои руки, но нас что-то разделяло, как будто пропасть. Она кричала и плакала. — Стасия, вы проиграли! Теперь вы прокляты, прокляты! А я никогда не смогу обрести покой, никогда! Что-то захлопнулось, будто закрыли шкатулку. Мать пропала. Надо мной кружились чудовища, вытягивая свои руки, как оленьи рога. Они начали свою круговую пляску. В середине дьявольского круга на коленях стоял Мэлорм. Его лицо было перепачкано человеческой кровью. Он смотрел на меня. Я закричала. Все погрузилось в абсолютную темноту... — Зачем ты сделал это?! — с укором спросил я, глядя на отца. — Если бы я не сделал этого, Мэлорм, Стасия в припадке зарезала бы тебя ножом, — спокойно ответил Назаниль, глядя на бледную Стасию, которая бредила в лихорадке. — Лучше бы она убила меня, чем мне превратиться в безобразного монстра! — ответил я в отчаянии. — Разве Стасия не предупреждала тебя, что мы — оборотни? Слишком поздно сказала? Ну, скажи она раньше, ты бы все равно не поверил. Для тебя же это сказки. Вот, считай, что ты попал в сказку. А в том, что ты растерзал в лесу человека и обратился, нет моей вины. Ты сам сделал это. По зову крови. Судьба привела тебя туда, куда нужно. Мелисса облизала руку Назаниля, как собачка. — Ты, только ты во всем этом виноват! — в исступлении закричал я. — Ты портишь род людской! Назаниль с непринужденной улыбкой посмотрел на меня: — Я даю роду людскому освобождение — молодость и бессмертие. Это тот дар, о котором люди мечтают испокон веков. Но достается он лишь избранным. — Освобождение?! — вскричал я. — Всю жизнь ходить в облике чудовища и разрывать трупы, это освобождение?! Зачем мне твоя молодость, зачем бессмертие, когда я проклят навечно?! Таких, как ты, надо убивать! — Пожалуйста, — Назаниль спокойно подал мне серебряный кинжал, которым меня едва не прирезала Стасия (и я жалею, что она не сделала этого). — Давай, ты можешь сделать это прямо сейчас. Я со всей ненавистью замахнулся на Назаниля, которого мне теперь и отцом-то было называть противно. Он стоял, не шевелясь. С ехидным вызовом смотря на меня. — Давай, Мэлорм. В сердце или в голову! Возможно, если бы он не вел себя так, я бы всадил в его грудь этот кинжал. Но теперь рука сама собой опустилась. Я выбросил кинжал и в бессилии закричал. Мне хотелось разбить свою голову об дерево. Я в исступлении кричал, а из груди вырывался звериный рык. Назаниль не обращал на мою истерику совершенно никакого внимания. Он держал за руку Стасию, которая металась и бредила. Милая, я сделал то, что должен был сделать давно. Теперь мы будем жить одной дружной семьей, как и было предписано в Книге Судеб. Я изошелся уже не плачем, а лаем. Я в бессилии рвал на себе волосы, а летели клочки шерсти. Я схватил кинжал, чтобы вонзить его уже в свою собственную грудь. Назаниль резким рывком выхватил кинжал и вышвырнул его. Кинжал сделал сальто в воздухе и исчез между соснами. Назаниль вернулся к Стасии. — Я всегда любил тебя, — говорил он, и в его голосе сквозили циничные нотки. — Настолько, насколько это умеет зверь. Я катался по земле, крича, рыча, визжа и лая, но Назаниль не обращал на меня никакого внимания. Мелисса злобно наблюдала за тем, как Назаниль стоит возле Стасии. — Твой сын впал в истерику, — заметила она. — Так и что теперь? — равнодушно сказал он. — Перебесится. Это с непривычки. Не каждый же день узнаешь, что в твоих жилах течет кровь оборотня. Когда он поймет, что это есть благо, успокоится. — Благо?! — заверещал я. — Я не хочу быть монстром! — Не хочу быть монстром! Не хочу, не хочу! Уж лучше бы я всю жизнь жил взаперти. Я дрыгал в воздухе ногами, как пятилетний ребенок. Но это уже не ноги... Это лапы молодого волка! Я визжал от страха и ужаса к самому себе. — Да заткнись ты уже, щенок! — не выдержал Назаниль. Я окончательно взбесился. Мне захотелось самоуничтожиться. Я начал брать разбег, метясь головой в сосну. От первого удара из глаз посыпались искры. Я побежал снова. — Идиот, — с раздражением проговорил Назаниль. — Мелисса, свяжи его! Я брыкался и визжал, но Мелисса была сильнее меня. В два счета она меня скрутила и опутала веревками. Я притих. Обреченно прося у небес смерти. Я был смешон и жалок.