Varulven (волк-оборотень)

4 Назаниль протянул мне тушку куропатки. Я с ненавистью и обидой отвернулся. — Мелисса, развяжи его! — сказал Назаниль. — Мелисса, сделай то, сделай это! Ты думаешь, что я твоя служанка? Низаниль ничего не ответил. Молча перерезал веревки на мне. Мелисса ревновала. Теперь появилась соперница. Назаниль не отходил от Стасии. Я с отвращением посмотрел на оборотней и побрел куда глаза глядят, как побитая собака. На меня никто не обратил никакого внимания. Я брел по лесу. Все теперь было по-другому. Душа моя была переполнена отвращением к миру, в котором существуют такие чудовища, и к себе самому. Но я знал, что выхода теперь у меня нет. Людям я чужд, а самому мне не выжить. Волей-неволей придется возвращаться к своей новой проклятой семейке. Назаниль знал, что я вынужден буду вернуться, поэтому так спокойно отпустил меня на все четыре стороны. От бессилия и боли я беззвучно заплакал. Я возвращался обратно. Мелисса и Назаниль о чем-то напряженно спорили. — Мы вернемся в твой замок, — сказал Назаниль. — Ну, замок-то больше не мой, ведь для всех я умерла... — Скажем, что мы — родственники Стасии, что привезли ее, тяжело больную. Слуг всех, кто мог бы тебя узнать, уволим и наймем новых. Мелисса ничего не ответила. Походу, эта идея ей не особенно нравилась, но перечить она не стала. — Собирайся, Мэлорм, мы уезжаем, — сказал Назаниль, будто у него на затылке были глаза. Я криво усмехнулся. Чего мне собираться-то? Шкуру с когтями начистить? Мы вышли в пригород и там поймали карету. Стасия была еле живая. Наверняка, в дороге она умрет, чтобы возродиться в теле зверя. Это все ужасно. Кони устроили настоящий бунт. Ржали, становились на дыбы, отказывались ехать. — Да что с ними такое! — удивлялся кучер. Он отчаянно бил животных кнутом. Животных... Вот и я теперь животное... Кони чувствуют оборотней. Они боятся их. Кони уже исходили пеной. Кучер продолжал стегать их кнутом. Дорога была дальняя. Мы загнали лошадей не одну пару. Ночью мы останавливались, чтобы спрятаться от людей и подкрепиться. Нескольким прохожим не повезло — эта ночь стала для них последней. Я с ненавистью и отвращением плелся за отцом и Мелиссой. Мне никогда в голову прийти не могло, что однажды я стану волком. Человековолком. Мелисса и Назаниль оставили мне часть свежей плоти, чтобы полакомиться. Вот, какую участь уготовили мне! Я совсем упал духом. Я обреченно терпел все. Долгую поездку, отвратительное лошадиное ржание. Лошади били копытами, земля летела из-под ног. Стасия перестала дышать. Для этого мира она умерла. Мы подъехали к замку. Из разговора Мелиссы и Назаниля я понял, что раньше замок принадлежал Мелиссе, а теперь — моей матери. Почему? Какая связь между Мелиссой и Стасией? Они родственники? Как Мелисса стала оборотнем, и откуда взялся Назаниль? Столько вопросов роилось в голове, но спрашивать я ни о чем не хотел. Я не хотел разговаривать с этими людьми. Зверьми. Нас встретил старый управляющий. — Господа, кто вы? — Я — муж госпожи Стасии, — сказал Назаниль. Это наш сын, а это — моя сестра. Управляющий взглянул на Стасию: — Бог мой, да она мертва! — Госпожа жива, — сказал Назаниль. — Она тяжело больна и сейчас спит. Так... нужно позвать доктора... Мы сами займемся этим воросом. И вот еще что: все слуги этого замка, и вы в том числе, уволены. Мы наберем новый персонал. Стасию уложили в постель. Она была мертва. Но скоро, очень скоро, она оживет... Я проснулась будто после долгого тяжелого сна. Все это был кошмарный сон, правда ведь? Ужасающая реальность постепенно возвращалась, отравляя душу. Лес. Мэлорм. Господи, Мэлорм! Стоящий на четвереньках, перепачканный кровью... Ужаснее быть ничего не может... Он обратился. А дальше-то что произошло? Я хотела убить его, больше ничего не помню. Убила или нет?! Я спрыгнула с постели, ничего не осознавая. У меня было четыре ноги... лапы... с когтями... Я закричала, но вместо крика вырвался вой. Твари, они укусили меня! Но я не сдамся. Если я не вкушу человеческой крови, то не стану проклятой, а они этого никогда не дождутся! Мы находились в замке. Жив ли Мэлорм? Дверь раскрылась и вошла Мелисса: — О, здравствуй, Стасия! Отлично выглядишь! — Твари, где мой сын?! — сказала я. — Ты вроде бы пыталась лишить его жизни, но у тебя ничего не получилось. — Слава Богу! — воскликнула я. — У тебя еще хватает наглости вспоминать о Боге? — спросила Мелисса, усмехнувшись. — Я не проклята! — До поры, до времени. Рано или поздно ты сломаешься, — сказала она, уходя, вильнув бедрами. Я возненавидела себя. Мое тело перестраивалось. Привычки менялись. Зверски хотелось сырого мяса с кровью. Хотелось выть на луну. Бежать по лесу ночью. Я стала видеть в темноте. Я перегрызла всех кур в курятнике. Вечером следующего дня ко мне пришел Мэлорм. — Ну, здравствуй, — сказал он. — Зачем ты не послушал меня и убежал? — с укором спросила я. — Ты нас погубил! — Ты виновата в том, что не рассказала мне всей правды. — Разве ты поверил бы мне? Ты же считал, что я во всем лгала тебе. Да что уже говорить? — Ты хотела убить меня, — сказал Мэлорм, смотря мне в глаза пристально. — Это лучшее, что я могла для тебя сделать. Лучше смерть, чем жить проклятым. — Позволь мне самому решать, что будет лучше для меня, — сказал Мэлорм. Он взял меня за руку, но явно не с сыновней любовью. Меня бросило в дрожь. Я почувствовала возбуждение. Какой кошмар, это же мой сын! Я вспомнила язвительные слова Мелиссы о том, что для зверей ничего не значит кровное родство. Я стала отвратительна сама себе. — Мэлорм, тебе лучше уйти! — сказала я. Он встал. Остановился возле двери, посмотрел на меня с желанием и двусмысленно улыбнулся. За окном послышался волчий вой. — Стасия! — позвал Назаниль. — Будь ты проклят! — с ненавистью воскликнула я. — Добился, чего хотел, отравил нашу жизнь! — Ч уже и так проклят, — проговорил Назаниль и засмеялся, показав клыки. — Милая, я всегда любил тебя. Мы же теперь одна семья. У нас прекрасный сын! — Пошел к черту, убирайся! — закричала я в исступлении. — Пора на охоту! — подмигнул Назаниль. Я спрыгнула вниз, обернувшись, не помня себя, мне хотелось разорвать его на куски. Назаниль засмеялся: — Ну-ну, давай! То, что надо. Ты прольешь мою кровь в облике человека и станешь проклятой. Он смеялся надо мной. Я выпрыгнула в окно, чтобы не наделать глупостей. Я не выходила из своей комнаты несколько дней. Мне не хотелось никого видеть. Ночью охотилась на диких зверей, днем спала. Мэлорм вошел ко мне почти неслышно. — Теперь мы остались вдвоем, — сказал он. — Вдвоем? — усмехнулась я. — Ты же обрел отца! Ты с ними. — Я ненавижу их! — сказал Мэлорм вполне серьезно. — Они отравили нам жизнь, заставив плясать под свою дудку. Кто такая Мелисса? Кем она тебе приходится? Почему ты живешь в ее замке? Я имею право знать... Я отвернулась в сторону. Меньше всего сейчас мне хотелось вспоминать о знакомстве с Назанилем, который превратил нашу жизнь в адский кошмар. Кто для меня Мелисса? Я была игрушкой Мелиссы, ее вещью, ее куклой... ?! — Я никто для Мелиссы. Она купила меня у моей нищей матери для забавы. Так я и жила у нее. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы мы не поехали на эту проклятую охоту... Назаниль заморочил нас, он обратил Мелиссу, они начали преследовать меня, и я пустилась в бега. Все эти годы я провела на колесах, в суеверном страхе. Мне повсюду мерещились оборотни, до сумасшествия. Назаниль все-таки напал на мой след... Потом появился ты... Смыслом моей жизни было уберечь тебя от них, не позволить им вторгнуться в твой мир, обратить тебя... Мэлорм стал грустным, задумчивым. Он взял меня за руку. — Прости, — сказал он. Я посмотрела на сына. Какой он был красивый! Он был еще красивее, чем сам Назаниль, что-то в нем было и от меня. Мэлорм погладил меня по руке. Мурашки пробежали по коже. Как ужасно осознавать, что мне хотелось собственного сына... Умом я понимала, насколько это гадко и кощунственно, но тело говорило другое... Теперь Мэлорму всегда будет семнадцать. Он посмотрел на меня долгим волнующим взглядом: — Мама... Я потрепала его по щеке. — Теперь ничего уже не поделаешь, — ответила я. — Так а что терять? — он положил руку мне на талию. Его губы очутились на моем плече. — Нет, Мэлорм, уходи, — прошептала я, но вышло это как-то неуверенно. — Люблю тебя... — прошептал он, прижимаясь ко мне. Его губы коснулись моей груди. Какой прекрасный, какой очаровательный юноша... Я обхватила его за шею, но потом резко оттолкнула: — Уходи! Нам нельзя, ты — мой сын! Звери не признают родства. Я не уйду, пока не добьюсь тебя. — Ты не добьешься меня! — сказала я, решительно вставая с постели. Разум возобладал над всем остальным. В комнату вошла Мелисса. Она хохотала. Милая семейная картина! Сын добивается интима от своей матери! Стасия, святоша, ты же почти поддалась. Не отказывай себе в удовольствии, что уже терять. Нужно было принять обращение вместе со мной, тогда тебе было бы двадцать, а не тридцать восемь! — Уходи отсюда! — почти прорычал Мэлорм. — Подстилка для оборотня! Мелисса снова рассмеялась. — Милый, подстилкой для оборотня был у меня в прошлый раз ты! — Все! Хватит! — закричала я. — Уходите оба! Убирайтесь, я хочу побыть одна! — я захлопнула дверь.