Varulven (волк-оборотень)

3 — Сила и власть! — говорил Назаниль и глаза его горели. Я с жадностью ловила каждое слово. — Посмотрите на людей, как они жалки! Облеченные в зависимую, стареющую и гниющую плоть. Они все сделают, чтобы продлить свою ничтожную жизнь в изможденном дряхлом теле, разваливающемся по частям. Ой, у меня болят почки! А у меня разлагается печень! А я сломал ногу и на всю жизнь остался калекой! А умирать все равно не хочется никому, даже тем, чьи тела передвигаются еле-еле и они уже одной ногой в могиле, изможденные старостью и морщинами до такой степени, что уже не похожи на себя. Вам не противно? Как приятно чувствовать свое превосходство над убогими! Знать, что ты не один из них, а нечто другое. Прекрасное, сильное, совершенное! Их жалкая плоть — только пища для нас. Мы не оставляем им выбора, как они не оставляют выбора животным, которыми питаются. Они считают их низшими существами. Мы — низшими существами считаем их. Я с восхищением смотрела на прекрасное лицо Назаниля, он был великолепен! — Простите, как вы стали оборотнем? — осмелилась спросить я. Назаниль посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка. — Да, кстати? — спросила Мелисса. На меня она смотрела с явным неодобрением. — Много веков назад, когда я совсем отчаялся в жизни, с трудом влача свой жалкий век в немощной плоти, а псалмы и молитвы для меня были делом бесполезным, я встретился с очень странным и очень красивым человеком. Я стал его любовником. Я не могу сейчас передать все те чувства, которые испытывал к нему. Он признался мне, кто на самом деле, и спросил, не хочу ли я стать таким, как он. Конечно же я согласился! Такая удача выпадает один раз на миллион. Какой же человек в здравом уме предпочтет слабость, старение и смерть силе, вечной молодости и бессмертию! Я сознательно выбрал для себя, что хочу стать таким, как он. Это не было сделано насильно или исподтишка. — Как ты поступил с нами, — сказала Стасия. Назаниль поспешил замять эту тему. — Где сейчас тот, кто тебя обратил? — спросил Мэлорм. Назаниль пожал плечами. — Я и сам не знаю. Он сказал мне, что у меня свой путь и навсегда покинул меня. — А как стали оборотнями остальные? — спросила я. — Мэлорм — мой родной сын, остальных сотворил я так, как может сотворить оборотень оборотня, — ответил Назаниль, будто сделал мне одолжение. "Эх, если бы он и меня также сотворил! Смею ли я надеяться на такое счастье!" Все разбрелись по своим делам, я вышла в сад. Мне захотелось прогуляться в окрестностях и я пошла, как говориться, куда глаза глядят. Я увидела маленького мальчика возле реки, который сидел и смотрел в воду с печальными глазами. — Чего ты сидишь здесь, мальчик? — спросила я. — Почему ты такой печальный? Где твои родители? Мальчик поднял на меня грустные глаза, в которых отражалось синее небо. — Мою маму сегодня ночью растерзали волки, — сказал он. — Но я знаю, что это были те волки, в которых превращаются люди. И я знаю, что ты с ними! Ты хочешь растерзать моего больного дедушку, чтобы я остался совсем один. Будь ты проклята! Он побежал прочь. Бежал и плакал навзрыд. Я была поражена очень неприятной встречей с мальчиком. Неприятный осадок остался надолго. Мысль об оборотнях больше не вызывала такого бурного восторга. Я думала о том, что сегодня ночью оборотни оставят сиротой еще какого-нибудь маленького мальчика. Мысли об этом угнетали. Настроения не было. Я ходила по темному замку. На душе было мерзко. Я увидела фигуру, выросшую из темноты, обернутую серым плащом. Стасия. Я даже испугалась. — А... Почему вы не на охоте? — спросила я. — Не вкушаю человеческого мяса, — ответила она. — Я не проклята. — То есть, как это? — Проклятый тот, кто ест человечину, я — нет. — Но вы же оборотень? Бывают добрые оборотни? — Я питаюсь только мясом животных и птиц, — отвечала Стасия. — И вам не хочется быть, как они? — спросила я. — Я борюсь сама с собой и пока еще не сломалась. Если я стану нести людям смерть, то лучше убью сама себя. Почему-то ее слова задели меня до глубины души. Я поняла, что все это далеко не так красиво, как казалось мне раньше. — Зачем вы тогда стали оборотнем? — А меня кто-то спрашивал? Долгие годы я скиталась по городам, спасаясь от преследований Назаниля. Но вышло так, как вышло... — И вам никогда не хотелось стать оборотнем? — Разумеется нет! Ты думаешь все так прекрасно, как кажется? Все мишура! Ты проклят и принадлежишь аду. Как иногда хочется покоя и простого человеческого счастья... Но ты изгой, ты должен постоянно скрываться, постоянно убегать... Возможно, даже от самого себя... Я глубоко задумалась. Две стороны медали. — Назаниль — опасный и сильный. Он всех нас держит под своим влиянием. Но, думаю, придет такой день, когда даже он не сможет нас удержать... Я ушла к себе. В ушах стоял волчий вой и шум ветра. В первый раз в жизни я показалась самой себе чужой и одинокой. Я это не я. Как я могла восторгаться теми, кто несет с собой боль и смерть? Меня очаровала сверхъестественная сила, красота, идеальней которой я еще не видела, вечная молодость и бессмертие. А что будет с тем маленьким обездоленным мальчиком, у которого в жизни никого не останется? Я выглянула в окно. Тусклая луна нахохлилась, будто думая о том же самом. С ветки сорвался одинокий, желто-красный, как яблоко, лист. Он упал вниз, как еще одна чья-нибудь жизнь, как один из этих одинаковых неприметных листов, которые затопчут ногами. На следующий день я снова вышла на улицу. Попала в деревню, в которой стоял крик и плач. Бежала девушка, сама не своя, крича: — Убили! Они убили его! Быть может, убили ее любимого? Брата? Или сына? Отца? Цвет осени окрасился в траурный цвет похорон. Мне стало противно и страшно. Скоро кто-то еще лишится своих родных, близких, любимых. Зачем нужна молодость и бессмертие, когда она несет другим смерть и боль? Мне зверски захотелось все это немедленно остановить. Помочь этим несчастным людям, хотя бы тем, кто остался в живых. Быть может, это моя миссия, посланная небом? Как помочь людям? Убить зло. Убить, уничтожить Назаниля. Как тогда, на площади, я всеми силами желала спасти его, так и сейчас, всеми силами мне захотелось его погубить. Злобный, эгоистичный, беспощадный, не знающий любви и сострадания. Нет в нем ничего человеческого. Мне стало стыдно. Я почувствовала себя предателем своего рода, потому что мои симпатии были на стороне оборотней. И я решила искупить свой грех. Я положу конец злу — убью Назаниля. Я слышала, что оборотня можно убить серебряным клинком в сердце. Я выменяла в лавке драгоценный перстень на нож с серебряным клинком. Берегись, Назаниль, теперь тебе не избежать кары! Я пробралась в спальню Назаниля. Момент был волнительный, конечности дрожали. Назаниль крепко спал. Ворот его рубашки был приоткрыт. Он был обворожительно красив. Да что мне до его красоты, которая сеет смерть! Я занесла над грудью оборотня нож. Внезапно он открыл глаза. Я отлетела к стене, но набросилась на него с ножом второй раз, зная, что терять мне теперь уже нечего. И снова отлетела к стене, влипнув в нее так, что уже не смогла встать. Нож выпал. Оборотень захохотал. Я представила его силу, если одним только движением глаз он может отбросить человека в другой конец комнаты. — Жалкая дурочка! — сказал Назаниль. — Ты возомнила себе, что так легко сможешь убить Меня? Наивно! Даже самые опытные церковники не могли справиться со мной, ибо я — порождение зла. Ты же сама видела, что я творил на площади? И у тебя хватило наглости тягаться со мной? Ты глупа. Стало жаль людишек? Почему бы тебе с таким же успехом не пожалеть курицу, которой отрубили голову? Кстати, многие птицы мне кажутся куда умнее людей. Отчего бы тебе не пожалеть несчастную скотину, которую ты жуешь, не краснея? А знаешь, ведь у нее могли остаться маленькие детеныши. Но тебе на это все равно, потому, что ты хочешь жрать! Вот и я хочу жрать! — он хлопнул кулаком по столу. — Я непременно убью тебя, только в другой раз. А сейчас убирайся, ты прервала мой сон! Я поднялась и пулей вылетела из его спальни. Теперь моя песенка спета. Нужно уносить ноги, пока он не проснулся и у него не появилось настроение прикончить меня. Да, убить Назаниля — наверное самая глупая затея, которая только могла прийти ко мне в голову. Я мчалась, как ураган. В деревню. — Мне нужен самый опытный охотник! — кричала я, но на меня никто не обращал внимания. Люди были заняты своим горем и похоронами. Хоть бы нашелся человек, у которого мозги бы находились в нужном русле! Я заметила подростка, одиноко стоящего возле стены, и молча наблюдающего за похоронами. — Мальчик, ты можешь отвести меня к дому самого опытного охотника? Это очень важно. Подросток согласился, так как все равно слонялся без дела. Я вошла в дом даже без стука. — Вы охотник? — Да, — ответил человек лет сорока. — А вы кто? Я закрыла дверь. — Дело очень важное. Вы должны помочь. Мы можем остановить все эти смерти. — Это невозможно, — угрюмо ответил охотник, занимаясь своим делом. — Сам Сатана разгулялся. — Возможно. Нужно убить оборотня и смерти прекратятся. Я знаю, где его логово и как убить его. Охотник серьезно посмотрел на меня: — Вы шутите? — Какие уж тут шутки! Серебряный клинок в сердце. — Я слишком беден, чтобы иметь серебряные клинки, — ответил охотник. — Я в лавку! Я мигом! Нельзя было терять ни минуты. Я заложила последний перстень и купила большой серебряный наконечник, который охотник прикрепил к древку копья. Мы пробрались в замок — логово оборотня. В замок с посторонним человеком заходить было рискованно. Мы спрятались в кустах. Рано или поздно Назаниль выйдет. Мы сидели в засаде довольно долго, но Назаниля-таки дождались.— — Назаниль! — окликнула я. План был таков: я отвлекаю оборотня, а охотник бросает копье в спину, чтобы оборотень не отшвырнул его взглядом в другую сторону. Копье пройдет через сердце, войдя в спину, выйдя из груди. Охотник знает свое дело. Он ходил на диких зверей и ни разу в жизни не промахивался. Если он допустит осечку — нас будет ждать неминуемая гибель. Но что случилось со мной... Увидев глаза Назаниля, я поняла, что не смогу позволить ему умереть... Что за дьявольская сила была в них! Я попыталась схватить копье на лету, но даже дотронуться до него не успела. Меня пронзила адская боль, а дальше я ничего не помнила... 4 Я открыла глаза. Беспокоила зверская боль в плече. Трясло. Мы ехали в повозке. Кто это, мы? Возле меня сидели два очень красивых парня с женскими лицами. Один лет двадцати, другой — постарше. Рядом две девочки лет десяти. У всех были очень знакомые лица. Люди не заметили, что я пришла в себя и продолжали свою беседу. — Зачем мы взяли ее с собой? — злобно сказал парень женским голосом (я узнала в нем переодетую Мелиссу). — Прикончить эту тварь, чтобы не портила нам жизнь. — Нет, — беспрекословно сказал человек на козлах (голос несомненно Назаниля) — она — моя прихоть. — Из-за твоих прихотей мы все должны страдать и устраивать этот нелепый маскарад, чтобы спастись от обозленных, ненавидящих нас, крестьян? — снова сказала Мелисса. Я поняла, что девочками были наряжены волчата. Они были похожи на двух хорошеньких куколок. — А, если бы охотник не промахнулся? — Но он промахнулся, — ответил Назаниль. Промахнулся?! Я думала, что это я не дала копью достичь цели... — Кроме того, она теперь одна из нас, хотите вы этого или нет. Одна из них?! Странная, как гром, догадка, осенила меня. Да, и самое хорошее оружие дает осечку. Охотник промахнулся. Мое плечо болит не из-за того, что его пронзил клинок копья... Это болит укус. Назаниля... Я теперь — оборотень... Осознав это, я снова лишилась чувств... Один раз со мной случился странный случай. Видал я виды, но чтобы такое... Смолоду я был силен и кичился своим превосходством перед сверстниками. Не было ни одного молодого парня, которого я бы не смог превзойти по силе и ловкости. Кто знал меня, конечно же не связывались. Поэтому я ходил по тем местам, где меня никто не знал и провоцировал молодых людей, чтобы показать им свое превосходство. Это тешило мое эго и я еще раз доказывал самому себе, что мне нет равных. Я возомнил себя едва ли не Богом. Ну, полубогом уже так точно. Все было, как всегда. Я вышел победителем и, опьяненный превосходством, шел, вызывающе крича: — Ну, давайте! Кто бросит вызов мне, самому Богу? Внезапно из-за кустов вышел молодой красивый парень. Он смотрел на меня заносчиво и ухмылялся. "Дурак", — подумал я, — "еще не знает, с кем связывается!" — Дурак, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Еще не знаешь, с кем связываешься! Я нагло рассмеялся ему в лицо. — Парень, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, пока цел и не успел окончательно разозлить меня, — сказал я. — А что ты мне сделаешь? — ухмылялся парень, скрестив руки на груди. Его заносчивость начинала выводить меня из себя. — А то, что мне Бог дал недюжинную силу и тебе не поздоровится, — сказал я. — Тебе Бог, а мне — Дьявол, — сказал парень, все также нагло ухмыляясь. "Что он себе позволяет?" — подумал я. — "Да он насмехается надо мной! Пора показать этому наглецу, кто в доме хозяин!" Я набросился на парня, не помня себя от бешенства, и улетел так, что влип в дерево, с которого посыпались листья, будто была глубокая осень. — Ну, что, понял, кто в доме хозяин? — засмеялся парень. Я рассвирепел окончательно, даже не веря в очевидное поражение. Я снова накинулся на парня. Он подкинул меня с такой силой, будто бы я был маленьким камешком и я улетел так высоко, что повис едва ли не на кроне дерева. — Хочешь еще что-то сказать мне? — хохотал парень, которому доставляло явное удовольствие глумиться надо мной. — Слезай с ветки, я подожду. — Слезу и убью тебя! — кричал я, потрясая кулаком сверху. Парень пропустил мои слова мимо ушей. Он сел под дерево, оперся о ствол спиной, подбил пробегавшего мимо зайца по голове камнем и начал есть тушку, разрывая шкуру зубами. Я сразу же подумал, что здесь какое-то нездравое и нехорошее дело. Но этот парень так унизил и оскорбил меня, не знавшего поражения, что мне хотелось во что бы то ни стало придушить его. Я начал спускаться с дерева, пока он ел дохлого зайца, похрустывая ушами. Я запрыгнул ему на шею прямо с дерева и вцепился в волосы. Руки мои затем сжали его горло. Парень встал, раскрутился, и я летел почти до самого озера, едва не свалившись в воду. Поднявшись, я помчался на то же место, решив уничтожить противника любым способом. Но его под деревом уже не было, а на том месте сидел волк и доедал тушку зайца. Я опешил. Волк обернулся, и посмотрел прямо на меня человеческим взглядом, а глаза у него были точь-в-точь, как у того парня. И горели они адским огнем, проникающим в самую душу, что аж кровь стыла в жилах. И улыбка напоминала ухмылку того парня. Улыбка волчьей пасти! Я побежал без оглядки, мне навсегда перехотелось кому-то что-то доказывать. Больше я никогда никого не задирал и ни с кем никогда не мерялся силами. Честно говоря, я до сих пор думаю, что встретился тогда с самим Дьяволом. И мне еще очень повезло, ибо Дьявол не любит, когда его дразнят... То, что я изначально считала благословением, показалось мне сейчас отвратительным проклятием. Что за сила таилась в глазах Назаниля? Которая помешала нам осуществить свой план? И охотник, который никогда в жизни не промахивался, промахнулся... Чары... Теперь я, как они. По делом мне, дурочке! Не лезь в то, чего не знаешь. Но можно же как-то жить, не убивая людей? Стасия же живет? Буду, значит, как она. Сбылась мечта идиотки! Я давно заметила, как лошади неадекватно реагируют на оборотней, а наш конь везет повозку, наполненную оборотнями! Насколько тяжело ими управлять! Но Назанилю подчинялись даже кони, он, как удав, завораживал их взглядом. — Стоп! — Назаниль притормозил коня. Посреди дороги лежал разодранный труп. — Хм, — хмыкнул Назаниль. — Кто-то неплохо постарался и без нас... Здесь есть оборотни... — Может, свернем обратно? — спросила Мелисса. — Я никого не боюсь, и не собираюсь ни от кого прятаться, даже, если встречу себе подобных, других. Едем дальше. Красота, молодость, смерть...