dreamcatcher

      Весь день Тэхён ходит из одного угла комнаты в другой и не может найти себе места. В его голове только Чонгук, Чонгук и ещё Чонгук. Парень было хотел написать на форум и спросить, происходило ли такое у кого-нибудь, кроме него. А что писать? Заснул (слава Богу), и приснился ему сон, пообещал показать ему два сна, а потом исчезнуть, как будто его и не было — полетит помогать засыпать другим людям.       И оставит Тэхёна.       Одного.       После всего лишь двух ночей.       Нельзя же привязываться, да? Ну, видимо, в случае с Тэ уже поздно.       Привязался.       А ведь говорила ему мама, что не надо привыкать к людям слишком быстро. Да и слишком близко тоже не надо. Ведь потом очень больно будет расставаться с ними. А у Тэхёна всё как всегда: и мать не послушал — прикипел, да так, что страшно не думать о нём. И не к человеку даже вовсе, а, выходит, к умершей душе.       Что-то как-то не по себе.       После бесполезных скитаний по комнате Тэхён, увидев пропущенные от друга, решается позвонить Чимину и договориться о встрече, чтобы рассказать о своих ночных приключениях. Не сказать, что он уверен, что ему вообще кто-либо поверит, но попробовать он всё же хочет.

*******

      — Подожди, ты сейчас прикалываешься? — Чимин разводит руками в стороны, а его взгляд только и делает, что кричит о полном непонимании.       — Более чем.       — Ты же понимаешь, что, как бы я ни старался, я поверить тебе не смогу?       — Понимаю, — отвечает Тэ, перемешивая коктейль трубочкой. — Но я и не надеялся, что мне поверит кто-то, кто в здравом уме. Просто... — парень на мгновение прикрывает глаза. — Просто хотел поддержки, что ли? Не знаю, если честно, это всё так странно, что у меня голова кругом.       — Чувак, ну пока что ты заставляешь меня верить в то, что этой ночью ты всё-таки ни хрена не спал.       — Спасибо. Именно об этой поддержке я говорил, — с сарказмом отвечает Тэхён.       Парень поднимает руку, прося официанта, чтобы тот принёс счёт. Делиться своими личными переживаниями, которые остальные примут лишь за помутнение рассудка — идея из ряда вон.       Официант быстро приносит счёт, кладя на стол, и так же спешно удаляется. Тэхён засовывает в него несколько купюр, не забыв про чаевые, и уже было хочет подорваться, как его останавливает рука Чимина.       — Стой, стой, — Чимин слегка сжимает ладонь на чужом запястье. — Я не хочу, чтобы мы разошлись с тобой на такой ноте. Я нисколько не хотел тебя обидеть.       — Чимин, — Тэхён накрывает ладонью чужую, переплетая пальцы, — мне правда лучше сейчас побыть одному. Ты прав, — уголки губ приподнимаются в грустной улыбке. — Ни одна живая душа мне не поверит, поэтому лучше мне сейчас остаться наедине со своими мыслями.       На самом деле, оставаться наедине с собой не всегда хорошо. Бывает, что у тебя просто не остаётся другого выбора, кроме как куковать в одиночку, а бывает, что люди просто не хотят тебя понимать. И пусть ты безумно хочешь с кем-то разделить свою радость или грусть, но... никто не хочет принимать их от тебя. И здесь опять ситуация делится на две: либо человек сам сверху донизу забит своими проблемами и не может принять ничего более, либо просто не хочет. Не хочет, потому что презирает, потому что ему нет дела до того, что там происходит в жизни у другого человека.       В случае с Тэ всё немного сложнее. Чимин-то понять его хочет, но просто рассказ Тэхёна для него — что-то сродни сказке. Он понимает, что сны бывают разные и абсолютно любые, но чтобы вот такие, после которых человека буквально ломает от разлуки с тем, кто был с тобой в том мире — не нормально.       — Я знаю, как мы сделаем, — блондин расплачивается за свой салат и сок, встаёт и тянет за собой друга. — Раз уж ты так хочешь домой — пойдём. Только я провожу тебя, а ты мне ещё раз всё расскажешь.       — Ничего больше не хочешь? — с сарказмом отвечает Тэхён.       — Хм, дай подумать, — парень театрально закатывает глаза и закусывает губу. — Хочу завести себе коня и назвать его Марципан, но это уже...       — Что ты сказал? — Тэхёна как током в тысячу вольт шандарахнуло.       — Что хочу завести себе коня и...       — Марципан, — как в бреду проговорил шёпотом.       — Ну да, я так и сказал.       — Так вот как его звали...— пронеслось в голове.       — Эй, дружок, ты как? Всё хорошо?       — Чимин, — Тэхён немного шатается от переизбытка эмоций и слишком быстрого потока мыслей, — клянусь — вечером я тебе обязательно позвоню и всё расскажу, в красках, — бегло облизывает пересохшие губы, рукой держась за спинку стула. — Сейчас ты должен меня понять и отпустить домой.       — Ты что-то совсем плохо выглядишь. Как я тебя отпущу в таком состоянии? — Чимин обвивает своей ладонью чужое предплечье и помогает Тэхёну добраться до выхода.       С Тэхёном-то на самом деле всё хорошо, правда. Просто до этого момента он лишь образно помнил события прошлого сна. И Чимину рассказал не вдаваясь в подробности. А теперь... Теперь он вспомнил Марципана, а с ним и Изумруду, и все остальные детали.       Бывает же такое, что тебя внезапно накрывает воспоминаниями. До этого ты либо не помнишь совсем, либо помнишь вкратце. А потом как будто током прошибает.       С Тэхёном-то на самом деле всё хорошо, правда. Просто до этого момента он совершенно не тосковал по Чонгуку, который обещал провести с ним ещё всего лишь одну ночь, а потом исчезнуть навсегда.       Правда, всё лучше не бывает.       — Давай я тебя хотя бы до дома провожу? Ты же грохнешься где-нибудь, — не уступает парень, закрывая дверь в кафе. — Нет, это даже не обсуждается! — практически кричит Чимин, видя, как Тэхён прислоняется лбом к прохладному стеклу кафе, прикрывая глаза.       Состояние странное. У Тэхёна описать его точно не получится. Наверное, потому что первый раз он сталкивается с таким, первый раз его, как волной, сносят воспоминания не просто о каком-то человеке, а именно о шоколадных глазах, ванильной коже и запахе сладкой ваты...       Почему-то от них кружится голова.       Ему бы срочно прилечь.       — Да я сам и не дойду в таком состоянии, — отвечает темноволосый.       — Точно пришибу тебя рано или поздно, допрыгаешься ты у меня, — Чимин подхватывает друга под руку, не спеша передвигаясь и направляясь в сторону дома. — Придём домой — я вызову скорую.       — Чимин, ради всего святого, — слегка мотает головой, стараясь убрать пелену с глаз, — не надо никаких скорых. Я просто перегрелся, придём домой, я полежу, и всё пройдёт.       — Ладно, давай сначала доберёмся.

*******

      — Пей давай.       Тэхён лежит в своей кровати под кондиционером с мокрой тряпкой на лбу. Видимо, он и правда вырубился, как только тяжёлая голова соприкоснулась с прохладной подушкой.       Он поднимает взгляд и натыкается на ночник, который мило себе болтается от лёгкого дуновения прибора.       Чувствует он себя уже куда лучше, но воспоминания так и не прекратили крутиться волчком в голове. Практически каждая деталь, каждый взгляд, каждое прикосновение...       У Тэхёна едет крыша.       — Ты как себя чувствуешь?       — Намного лучше. Спасибо тебе, дружище.       — Знай, когда-нибудь простым спасибо ты не отделаешься, — закатывает глаза Чимин, убавляя мощность на кондиционере.       — Но ты же мой друг! Что за личная выгода?       — Всё-всё, не ворчи. Лучше наконец поведай мне, что за чертовщина с тобой происходит.       — Мне не отвертеться, да?       — Эй! — Чимин легонько шлёпает его по плечу. — Что это ещё за секреты от меня? К тому же ты сам сказал, что вечером позвонишь и всё расскажешь. Считай я тебе просто сэкономил деньги на телефоне.       — Ладно, хорошо, — Тэхён на мгновение прикрывает глаза. — Про странного парня, который представился моим сном у меня же во сне ты уже знаешь.       Чимин молча кивает.       — Ну так вот, когда ты сказал, что хочешь завести коня по кличке Марципан, — парень натирает виски и прислоняет два пальца к переносице. — В общем, в моём сне мы летали на драконах. И у этого парня, кстати, его зовут Чонгук, — Тэхён на секунду прикрывает глаза, а уголки губ дёргаются вверх, — дракона звали именно Марципан. Он был лавандового цвета и...       — Стой, стой, подожди, — Чимин мотает головой в неверящем жесте. — Вы летали на драконах? — выделяет последнее слово.       — Да, Мини, именно на драконах. Ты правильно услышал.       Чимину явно нужна пауза. А ещё лучше отключение от этого мира на минутку-другую.       — Я могу продолжать?       — Ну попробуй, — усмехается блондин.       Тэхён прищуривает глаза.       — Есть ли смысл мне ещё раз, только подробнее, перед тобой распинаться, если ты опять сочтёшь меня за больного? — парень дёргает бровью вверх.       — Не начинай, умоляю, — Чимин не может удержаться от закатывания глаз. — И я никогда не считал тебя больным, что за бред ещё!       Тэхён перекатывается на левое плечо, отворачиваясь от друга.       — Это почему-то тяжело, друг.       — Что конкретно? — недоумевает парень.       — Нести это воспоминание тяжело. Оно такое подробное — закрываешь глаза, и картинка перед глазами стоит, будто это всё пять минут назад происходило.       — Мне очень хотелось бы послушать дальше, если ты можешь, конечно.       — Правда? — Тэхён поворачивает голову и заглядывает блондину в глаза.       — Без вопросов, бро.       — Так вот, — продолжает парень. — Он сказал мне, что...       — Кто? Дракон?       — Ещё раз ты меня перебьёшь — ни хрена больше не услышишь, потому что я откручу твои уши!       — Молчу, молчу, — ворчит Чимин. — Уже и спросить ничего нельзя.       — Потом спросишь. Короче, Чонгук сказал мне, что он будет являться мне во снах дважды. И в каждом из них будет исполняться одно моё желание. Но только те, которые в реальной жизни никогда не произойдут.       Чимин поднимает руку. Видимо, всё же до конца рассказа без вопросов он не дотерпит.       — Ну?       — То есть ты мечтал полетать на драконах? — Чимин показательно выгибает бровь. — Даже не думай мне больше говорить, что ты не маленький мальчик.       — Я хотел этого в пять лет! Я сам забыл, но Чонгук напомнил: привёл меня на поляну, посадил на одного и них. Ну мы и летали вместе.       — И каково это?       — Честно, вообще словами не передать. Такие настоящие чувства и эмоции, как будто в реале на нём летал.       — А как твоего звали?       — Изумруда, — парень вновь прикрывает глаза, воспроизводя образ его красавицы. — Такая красивая, не представляешь.       — Да куда уж мне.       — Чонгук почти поцеловал меня.       Тэхён произносит так неожиданно, что пугает этим высказыванием не столько Чимина, сколько себя.       Да. Больше всего у Тэхёна воспоминание о розовых сладких губах, тоже пахнущих сладкой ватой, что находились в паре миллиметров от его. Да. Тэхён очень хочет, чтобы поскорее наступила ночь, чтобы он вернулся к Чонгуку, чтобы тот наконец поцеловал его, чтобы хоть немного рассказал о себе: как умер, чем ему приглянулся Тэ, что он выбрал именно его, чьим сном он станет потом, когда навсегда распрощается с Тэхёном.       Парню вообще, честное слово, плевать на ещё одно желание. И пусть этого с ним никогда не произойдёт, но он хотя бы узнает о своём сне чуточку побольше.       И Тэхёна почему-то совершенно не волнует этот практически нездоровый интерес и привязанность. Будто это что-то само собой разумеющееся. То, что никогда не потребует объяснений.       И он не знает, как скажет Чонгуку, что не хочет, чтобы тот уходил к кому-то другому, хочет, чтобы остался с ним навсегда.       На секунду у Тэхёна проскальзывает мысль, что без Чонгука ему вообще нет смысла спать.       Ведь любимого сна большое не будет. Останется лишь жалкая пародия.       — Чонгук почти что?       Чимин медленно моргает, переваривая информацию и двигаясь ближе.       — Он сказал, что я ему понравился, потому он и выбрал меня, — Тэхён протирает ладонями лицо. — То есть он выбрал быть моим сном. Это так запутано и не понятно, что голова кругом, — добавляет шёпотом.       — Дай угадаю: сейчас у тебя в голове, конечно, крутятся те самые события о драконах и так далее. Но одно из них под названием "Чонгук меня почти поцеловал, но почему-то не поцеловал" стучит набатом сильнее всего?       — У нас осталась всего ночь.       — Не знаю, что и сказать.       — Я уже говорил, что в поддержке тебе нет равных?       — Практически каждый день.       — Я так боюсь с ним прощаться. Как будто он — та самая недостающая частичка меня. Мне страшно, понимаешь?       Чимин смотрит на друга, не отрываясь где-то минуту, чтобы честно произнести:       — Нет. У меня такого никогда не было, поэтому я не понимаю.       Тэхён откидывает голову назад и устремляет взгляд на верёвочки ловца.       — У меня, вот, тоже никогда такого не было. Поэтому мне сегодня и стало плохо. Очень тяжело справиться с таким незнакомым чувством в первый раз.       Отношения и чувства были у них обоих. Но теперь только у одного — чувство потерять кого-то, расстаться и больше никогда не встретиться. Страх остаться одному, когда кажется, что только этот человек создан быть с тобой до конца.       И Тэхёну по-настоящему страшно. Он всеми фибрами души не хочет, чтобы Чонгук его оставлял.       Страшно, страшно, страшно.       — Поговори с ним сегодня, — подаёт голос Чимин после недолгого молчания. — Не знаю, будет от этого толк или нет, но тебе стоит рассказать ему, что ты чувствуешь. К тому же ты сам сказал, что он выбрал тебя неспроста. И более того, — парень приподнимает указательный палец вверх, — он сам тебя выбрал.       — Ты, что ли, думаешь, что он только из-за меня изменит всю эту закономерность? Мне кажется, если постараться разобраться, какой сон какому человеку отводится — там Чёрт ногу сломит.       — Пусть так, — блондин пожимает плечами. — Но повторюсь: он будет знать о том, что ты чувствуешь. Ты обязан ему сказать, Тэ.       — Да я понимаю. Я собирался с ним поговорить.       — Единственная проблема — это не разреветься перед ним, — остаётся неозвученным.       И нет, Тэхён вовсе не боится, что Чонгук увидит его слёзы.       Он просто боится проснуться раньше времени.

*******

      — А он красивый, очень вписывается в интерьер.       — Чимин, уже поздно тебе пора, — Тэхён тянет друга за футболку, заставляя подняться и оторвать взгляд от ловца.       — Ухожу, ухожу. Уже и посмотреть нельзя, — блондин поднимается с кровати и направляется ко входной двери.       — До завтра, дружище.       — Жду завтра рассказ о красавчике-сне в подробностях.       — Иди уже.       Тэхён захлопывает дверь и закрывает ту на ключ. Парень проходит на кухню, чтобы заварить себе чай с мятой.       Тэхён, честное слово, пытается перестать дрожать, но у него получается одно полное ни хрена.       На часах уже пол-одиннадцатого. Скоро надо будет укладываться. А у Тэхёна ни в одном глазу. Ладони обхватывают горячий фарфор и непроизвольно трясутся.       — Ауч.       Теперь ещё и язык обжёг.       Как перестать нервничать он не знает, а ещё не знает, как перестать бояться идти спать, потому что "чем раньше уснёшь, тем раньше встретишься, тем раньше расстанешься навсегда".       С горем пополам Тэхён добирается до кровати, не забыв про свои процедуры, которые уже стали привычкой. На этот раз увлажнитель благоухает запахом лимона. Парень укладывается, мысленно прокручивая будущий разговор.       Тэхён знает, что, как только сомкнутся его веки, он уснёт. Именно так это и произошло прошлой ночью. Парень даже не помнит, как провалился в сон.       Звучит иронично, правда?

*******

      Тэхён открывает глаза и оказывается на том же самом месте, где исчез в прошлый раз.       Как же он скучал...       Один только весенний запах чего стоит.       Темноволосый осматривается по сторонам, подходит к деревьям и заглядывает за них в попытках разглядеть того, кто в прошлый раз убежал, а в этот опаздывает.       — Меня никто не встретит? — чуть повышая голос, говорит Тэхён.       Тук-тук-тук.       Страх заказывали?       Тэхёну опять страшно. Страшно, что Чонгук мог его обмануть и сегодня он не придёт. Страшно, что Тэхён будет ходить по этой поляне в одиночестве и так будет происходить каждую ночь до конца его жизни.       Когда же его отпустит?       — Бу!       — Твою ж...       Темноволосый резко поворачивается и отпрыгивает назад, шокировано уставившись на Чонгука во все глаза.       — Ты нормальный вообще? — Ты показался мне каким-то дёрганым, — пожимает плечами Чонгук. — Решил тебя немного отвлечь.       — Только больше напугал...       — Что случилось? Чем я тебя напугал?       — Да что ж такое.       — Да-да, — уголки губ легко дёргаются вверх. — Я всё ещё читаю твои мысли.       — И как я мог забыть?       Лучше бы Тэхён забыл о том, что такое страх.       Он даже не может объяснить это должным образом. Кого он потеряет буквально через несколько часов? Кого больше никогда не увидит, когда вновь уснёт?       Вопросы, не требующие ответов.       И меньше всего Тэхёну сейчас хотелось бы, чтобы Чонгук узнал, что он безумно боится разлуки с ним. Вернее даже не разлуки, а прощания. Ведь прощаться всегда тяжелее всего.       Кто-то пичкает себя глупыми надеждами, говоря друг другу "мы обязательно встретимся", когда понимает, что этого уже никогда не произойдёт. Кто-то осознанно не хочет ощущать это склизкое ощущения беспомощности и безнадёжности, поэтому не прощается с близкими вовсе. Смотреть вслед тому, кого любишь безмерно, кем дорожишь и о ком столько всего ещё не знаешь... Это один из самых известных видов душевной боли.       Именно он заставляет сердце Тэхёна заходиться в бешеном ритме.       — Тэ, всё хорошо? — а Чонгук видит. От него вообще ничего утаить не получится, не в этом случае. Хотя Тэхён и не собирался молчать, даже несмотря на то, что у Чонгука есть способность читать его мысли.       Он не хотел видеть в его глазах сожаление или то, что буквально кричит о том, что изменить Чонгук ничего не может. Не от него зависит это распределение. Он только попросил определить его к Тэхёну. Всё. Больше Чонгук не в силах что-либо исправить. Ещё больше Тэхён не хотел наткнуться на безразличие в шоколадных глазах.       Только не оно.       Но он понимает, что нужно. Нужно так или иначе, как сказал Чимин, рассказать. А после этого бояться уже не самого процесса повествования сопливой истории и страха остаться в одиночестве, а реакции на всё это.       Ещё больше Тэхён не хотел бы, чтобы Чонгук уже сейчас прочитал его, как открытую книгу, узнал все его загоны и мысли, от наличия которых бросает в дрожь. Он хотел сам. Сам попытаться рассказать, только бы слёзы не хлынули от переизбытка чувств. А если не получилось бы, то донести другими, всеми возможными способами.       — Почему у меня такое чувство, — начинает Тэхён совсем не с того, с чего хотел бы, — что мне страшно тебя потерять? Я сейчас напрямую спрашиваю про мою нездоровую привязанность к тебе. То есть почему я так сильно к тебе привязался за такой короткий промежуток времени? — Тэхён старается говорить быстро, но не тараторить, так, чтобы успеть хоть что-то объяснить и Чонгук хоть что-то понял. — Но больше этого меня волнует... — темноволосый бегло облизывает губы, сглатывает тяжёлый ком и продолжает, — почему я воспринимаю это как что-то должное? Почему считаю, что так и должно быть? Такие чувства не могут возникнуть на пустом месте. А я... — Тэхён прикрывает глаза, после накрывая их ладонями. — Я не могу выкинуть тебя из головы, понимаешь? Когда я задаюсь вопросом, почему мне страшно, что ты меня навсегда оставишь, почему я боюсь больше тебя никогда не встретить в своих снах, почему... — Тэхён кусает щёку изнутри. — Я думаю, что так и должно быть. Но это же не совсем нормально, — нервно усмехается, пока Чонгук смотрит нечитаемым взглядом. — Даже друг мне сказал, что на то должна быть причина. А я ему отвечаю, что не нужна здесь никакая причина, — парень чувствует, как его опять начинают покидать силы. Но это чувствует не только он, поэтому уже через секунду Чонгук подходит к нему ближе, вставая почти вплотную и придерживая одной рукой за талию.       Тэхён упирается лбом в чужое плечо, чтобы после спросить хриплым шёпотом:       — Почему всё это происходит?       Темноволосый ощущает витающий в воздухе аромат сладкой ваты, который рядом с Чонгуком ощущается в разы сильнее. И нет, запах совершенно не приторный, только более сладкий и насыщенный. Такой, от которого вмиг приходит успокоение.       Грудная клетка Чонгука тяжело поднимается, когда он с шумом втягивает носом воздух, чтобы после также шумно выдохнуть.       Удивительно, но близость Чонгука действует на Тэхёна лучше, чем чай с мятой.       — Тебе лучше?       Парень молча кивает.       — Хорошо, — Чонгук ещё раз выдыхает, уже облегчённо. — Тогда давай чуть-чуть пройдёмся, и я тебе всё расскажу.       — Нет-нет, подожди, — и когда Тэхён успел стать таким дёрганым? — А как же время? По ощущениям ночь тут длится от силы пару часов. У нас же... — нет, ради всего святого. Только не слёзы, только не сейчас, — не х-хватит времени.       — Тэ, всё хорошо, — Чонгук кладёт руку ему на плечо и направляет в сторону леса. — У нас достаточно времени. Я успею всё тебе рассказать и исполнить последнее желание.       —Нет! Подожди! — Тэхён резко останавливается, перекрывая Чонгуку путь дальше, и пристально смотрит в глаза, кладя руки на плечи. — Это же мой сон, да? То есть я могу им управлять? — смотрит во все глаза.       — Всё правильно.       — Тогда я хочу... — Тэхён принял это решение не так давно, но так внезапно, что удивился сам себе. Возможно, его сон уже прогулялся в его голове и увидел, что задумал Тэ, но он очень надеется, что нет.       А ещё он надеется, что Чонгук не посчитает его ненормальным.       Хотя куда там... Он же буквально что-то чувствует к своему сну.       После некоторого молчания Тэхён хриплым голосом выдаёт:       — Я хочу, чтоб сегодня ты не исполнял одно из моих странных желаний, — нервно облизывает уже покрасневшие от терзаний зубами губы. — Хочу, чтоб мы мы просто поговорили, хорошо? Хочу, чтобы ты рассказал о себе столько, сколько позволишь узнать мне. Именно сейчас это необходимо мне больше всего на свете.       В его глазах — мольба. Простая человеческая мольба. И с одной стороны он понимает, почему просит в их последнюю ночь именно это, но с другой — он всё ещё не может понять, почему это желание само собой разумеющееся и не нуждается в объяснениях.       — Пожалуйста, потрать всё время, что отводится на желание, на объяснение всех моих головных путаниц и немного рассказе о себе.       — Хорошо, — проговаривает Чонгук, слегка улыбнувшись, чтобы парень, который каким-то образом волнует уже не бьющееся сердце, хоть немного успокоился. — Конечно, — проговаривает чуть увереннее. — Это же твой сон. Я — твой сон, и я буду делать всё, что ты мне скажешь.       Тэхён практически сразу меняется в лице. Он совершенно не жалеет на данный момент, что принял это решение, даже если потом пожалеет.       Хотя как он может пожалеть, когда только об этом и мечтал с последней встречи?       — Скажу честно, я боялся, что так нельзя.       — Тебе тут можно всё.       — Всё, — проносится в голове Тэхёна протяжным эхом.       Тогда... Чем Чёрт не шутит?       Тэхён подаётся вперёд, делая маленький шаг, сильнее обвивая руками чужую шею. Губы почти касаются тех, приятный аромат которых на таком близком расстоянии отдаёт всё той же сладкой ватой и оседает на устах невесомым шёлком.       — Я же могу?       — Да, конечно.       Расстояние между их носами сошло на нет. Тэхён почти коснулся губами чужих, как резко остановился и дёрнулся назад.       Опять в его непутёвую голову лезут мысли подобно червям.       — Я не хочу тебя заставлять, если ты сам...       Его затыкают, не дав договорить, и резко, немного небрежно прижимают к себе.       Тэхён успевает надумать себе кучу всего и всякого. И то, что он только что хотел поцеловаться с Чонгуком против его воли, и то, что, возможно, тот никогда и не хотел этого делать, а приходится ему только из-за прихотей Тэхёна.       Тэхён так не хочет. Даже несмотря на свою возможно нездоровую привязанность. Она в данный момент, когда чужие губы неторопливо, но терпко сминают его собственные, бьёт набатом в колокола и кричит истерически. То желание возникло в большей степени из-за того, что всего лишь ночь назад они почти так же близко стояли друг к другу, почти так же Тэхён ощущал пленяющий дурман, наверное, теперь его любимой сладости.       И только это желание не давало ему окончательно потеряться в страхе разлуки.       Целоваться с Чонгуком до умопомрачительного сладко. Кто бы сомневался. Парень обхватывает своими губами чужую верхнюю, плавно переходя на нижнюю. Тэхён отмирает практически сразу, пребывая в таком состоянии и переживая такой спектр эмоций, что его вновь начинает охватывать страх, что от такого проснуться ему — ничего не стоит.       Но он вовремя понимает, что, если сейчас не отдастся этому чувству, потом будет до конца жизни жалеть.       Тэхён укладывает руки на чонгуковы плечи, тем самым подходя ещё ближе, после чего зарывается пальцами в мягкие волосы и легко почёсывает загривок. Он подстраивается под темп Чонгука, проявляя небольшую вольность в виде языка между чужих губ. Чонгук обвивает руками тэхёнову талию, тяжело выдыхая, сплетая их языки.       Они целуются как в последний раз: до сбитого дыхания и звёздочек перед закрытыми глазами. Тэхён такого никогда ранее не чувствовал: чтобы так сладко и правильно. Так, как будто Чонгук на самом деле не должен был умирать. Он должен был быть рядом с Тэ, там, на Земле, в реальном мире, а не в мире грёз.       Тэхён прокручивает в своей голове, что, как только Чонгук ответит на его вопросы и расскажет чуть о себе, он попросит его остаться. Глупо? Безусловно, но это его самое главное желание в данный момент. А Чонгук сказал, что будет исполнять их.       Спустя минут пять их губы, периодически покидающие друг друга, чтобы хозяины могли сделать долгожданный вдох, отрываются друг от друга; и те, и другие расплываются в лёгкой улыбке.       — Давай пройдёмся, — произносит Чонгук и берёт Тэ под руку, опять шагая в сторону леса.       Они заходят за деревья; их кроны загораживают солнце и не пропускают солнечные лучи, создавая тень и лёгкую прохладу. Парни идут по тропинке, проходят между самых разнообразных цветов, растущих по бокам от неё. Тэхён вдыхает запах природы и по-настоящему наслаждается. Ему кажется, что наяву такого запаха просто не существует: нет вещей или явлений, которые могли бы так пахнуть. Поэтому Тэхён наполняет лёгкие по полной и запоминает настолько, насколько позволяет память. Трава всё такая же изумрудная, только уже темнее из-за тени. Птицы всё так же распевают чудесные песни. Всё происходит в точности, как и вчера.       Только за одним маленьким исключением.       Чонгук держит его за руку.       — Для начала следует сказать, — говорит Чонгук иногда поглядывая на Тэхёна и продолжая не спеша двигаться в известном только ему направлении, — что то чувство, которое ты испытываешь сейчас по отношению ко мне, а конкретно двоякое и непонятное ощущение всей этой ситуации, происходит из-за меня. Точнее я виноват только в том, что, при всём твоём здравом смысле, ты считаешь свои чувства ко мне чем-то разумеющимся.       Тэхён и не думает его перебивать. Пока ему всё более чем понятно. Честно говоря, он примерно догадывается, почему причиной такого поведения является именно Чонгук.       — Ты всё правильно думаешь, — заячьи зубки накрывают нижнюю губу, в то время как сам Чонгук слегка, но довольно заметно морщит нос. — Это потому, что я чувствую к тебе то же самое. Я начал ощущать это, когда первый раз увидел тебя. А потом осознал, что всеми силами должен сделать так, чтобы из всех душ, к тебе определили именно меня.       — Я чувствую к тебе то же самое, — эхом отдаёт в голове.       Тэхён соврёт, если скажет, что не думал и не надеялся. Если бы вчера Чонгук не сознался, Тэ вряд ли догадался бы об истинной причине тревожности, расползающейся большим пятном внутри.       Несмотря на то, что Тэхён теперь знает правду, он бы не расстроился, если бы причина была не такой.       В Чонгука невозможно не влюбиться.       Других причин ему, в принципе, и не нужно.       — А сомнения — это, как ты опять же всё правильно понял, здравый смысл, подсказывающий, что чувства так быстро и практически из ниоткуда не возникают.       — Я бы всё равно в тебя влюбился, — проговаривает очень торопливо. Так, чтобы совсем не успеть подумать. — Даже без того, что твои чувства возникли раньше.       Ох, далеко не это Тэхён хотел сказать.       А, возможно, у него из-за того, что сны умеют читать мысли, появилась такая привычка — говорить совсем не то, что думаешь.       Чтобы один очень красивый, пахнущий сладкой ватой сон не узнал всё раньше времени.       Чонгук резко останавливается, берёт вторую руку Тэхёна в свою, чтобы заглянут в глаза, и спрашивает немного подрагивающим голосом:       — Правда?       Тэхён точно сбился со счёта, который раз сердце начинает щемить, а внутри что-то неприятно скручивается в жгут.       Он руками лезет под чужие, обвивает талию и прижимается, утыкаясь носом в шею. Когда чужие руки взаимно прижимают к тёплому телу, Тэхён ощущает, что его как будто накрывает что-то очень нежное и мягкое: словно волокна сладкой ваты окутывают пространство вокруг них двоих, огораживая от всех проблем, вопросов и недосказанностей.       — Ты знаешь... — шёпотом прямо в шею.       Тэ чувствует, как нос Чонгука зарывается в его тёмные волосы, а губы бережно целуют в макушку. Он бы вечность так простоял: спокойно, без городской суеты и галдёжа других людей. Парень на секунду задумывается, что, встреть он Чонгука в обычной жизни, спустя какое-то время он ощущал бы те же самые чувства. Возможно прошло бы несколько больше, чем одна ночь (в чём Тэхён сильно сомневается), но зато, думается ему, у них было бы больше времени, которое они провели бы вдвоём. Они бы никуда не спеша узнали друг о друге то, что необходимо знать, гуляли по улицам и паркам, кушали мороженое и пачкали друг другу носы...       Что там мама говорила Тэхёну о "не привязываться"?       — Нам нужно идти дальше, — Чонгук не хотя отрывается от Тэ, снова берёт его ладонь в свою и тянет в направлении тропинки дальше. — У меня есть для тебя сюрприз.       — Не нужно мне никаких сюрпризов, — не спеша мотает головой, чтобы не отрывать взгляд. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о себе. Но так, чтобы это было не моё желание, а твоё.       И тут же Тэхён даёт себе мысленную оплеуху. Как он так может врываться в чужую жизнь, мысли и чувства? Может быть, Чонгук и испытывает к нему нечто то же самое, что Тэхён, но это не значит, что теперь он начнёт болтать о себе налево и направо.       — Прости, пожалуйста, я... Я не могу делать такие выводы так быстро, да? Будто ты сам хочешь со мной чем-то поделиться... Просто мне показалось, что...       — Какой ты глупенький, а, — Тэхён снова купается в шоколадной глазури. — Ты не требуешь или просишь то, что мне не нравится, поэтому перестань так нервничать, а то я начинаю чувствовать себя неважно. — Чонгук подносит чужую ладонь к губам и целует костяшки. — Дойдём до места и я расскажу тебе всё, что захочешь.       — Хотя бы скажи, куда мы идём, — Тэхён не может сдержать улыбки при поцелуе в руку.       Чонгук кидает на Тэхёна загадочный взгляд прежде, чем ответить:       — Сюрприз.       Запретите этому сну подмигивать, иначе Тэхён точно не проснётся.

*******

      Они приходят скорее на опушку, нежели, как в прошлый раз, на поляну. Здесь лучи солнца всё-таки пробиваются через высокие мощные кроны и полосками освещают в некоторых местах изумрудную траву. Будь Тэхён наяву, подумал бы, что в каждом луче крутится пыль. Но сейчас ему, кроме как какой-нибудь волшебной пыльцы, золотым потоком струящейся по лучу, ничем другим это показаться и не может. Парень восхищённо разглядывает представленный его взору пейзаж, пока Чонгук с нескрываемым восторгом смотрит на него.       Только Тэхён этого не замечает.       — Мы остановимся здесь? — спрашивает, не спеша разворачиваясь и отвлекая откровенно залипшего Чонгука от рассматривания чужого лица. — Ты чего? Всё хорошо?       — Да, да, конечно, — слегка тряхнув головой отвечает немного смущённый Чонгук. — Всё верно: мы останемся здесь. Тебе нравится это место?       И вновь эта улыбка, которая покалывает на своих же губах приятным нежным напряжением с привкусом сахарной сладости.       — Очень, — кивает слегка. — Хорошо, что мы здесь останемся. Тут просто волшебно.       А радость, та самая радость, что прямо сейчас наполняет уже давно остывшее тело, легко сжимает что-то в районе солнечного сплетения.       Чонгук уже не помнит, когда последний раз чувствовал нечто подобное. И чувствовал ли при жизни вообще. У него внутри сейчас распускается та самая весна, что сейчас окружает его и, по факту, его хозяина со всех сторон. Он ощущает это всем своим нутром и тем, чем ещё может чувствовать. Хотя такого в нём почти не осталось.       А ещё Чонгук резко понимает, что при жизни не чувствовал себя настолько живым, как сейчас с Тэхёном.       И это чувство сейчас кажется ему самым ценным.       — Я хочу тебе кое-что сказать. Это и потому, что я сам хочу и потому, что ты меня попросил. Я... сам хочу с тобой поделиться многим. И как я понял, ты абсолютно не против.       Очередной кульбит тэхёнова сердца ощущается всем нутром.       — Я тебя слушаю.       — Я... утопленник.       К такому никто не был бы готов. И Тэхён никакое не исключение.       Он думал, что Чонгук расскажет ему причину своей смерти, хотя, честно говоря, предпочёл бы остаться без этой информации. Но раз сон посчитал нужным рассказать именно это, Тэхён без лишних расспросов выслушает его от и до.       — Это произошло, кажется, года два назад. Я не помню конкретный период. Помню только, что это произошло в две тысяча семнадцатом году. А какой сейчас год? — спрашивает чуть зажато и неуверенно.       — Две тысячи двадцать первый.       — Четыре года... — Чонгук отпускает ладонь Тэхёна, чтобы накрыть своими глаза. — Как долго.       — Тебе, должно быть, очень одиноко здесь, — темноволосый не думает, прежде чем сморозить такую очевидную глупость, но и правду в то же время. — Столько лет в полном одиночестве...       Обладатель шоколадных глаз присаживается на лежащее бревно и опускает голову на сведённые вместе колени. Тэхён понимает: задел за живое.       Звучит немного абсурдно. То, что душа, которая должна была пересечь одни из двух ворот и стала сном, имеет что-то живое внутри. Парень сразу же задумывается: а почему какой-то страх в человеке называют живым?       Возможно потому, что этот страх оказал сильное влияние на человека: слился с внутренностями и ценностями. Возможно, страх грозился выкинуть всё самое важное и нужное для человека, поэтому он и ощущает его так сильно и принимает за что-то живое.       Как будто без него уже не сможет существовать.       Тэхён присаживается на корточки, обвивает руками ноги Чона и укладывает свою голову на чужую. Парень чувствует, как тот нервно дышит, и целует его в макушку, зарываясь носом в смоляные волосы, мысленно извиняясь и успокаивая своими объятиями.       — Прости. Прости, пожалуйста, Чонгук...       — Всё нормально, не стоит за меня переживать, — шмыгает носом парень и отвечает приглушённым голосом.       — Ты что такое говоришь? Я виноват перед тобой, за это и извиняюсь.       Чонгук поднимает голову, заглядывая Тэхёну в глаза. И он видит. Видит в шоколадных омутах боль и сожаление. Из-за чего — сложно сказать. Не мог же Тэ так сильно задеть его чувства? Нет. Не похоже. Точно не из-за болтливого языка.       Глаза его персонального, пусть всего лишь на две ночи, сна сейчас наполнены грустью. Да такой, что в ней собраны все тяжести жизни людей на планете. Ему тяжело. И это состояние набросилось на парня так быстро, как будто он... вспомнил.       Вспомнил, как жил, из-за чего переживал, чего боялся, и какие из этих страхов остались с ним даже сейчас, продолжая пугать.       — Страх одиночества...       — Всё верно, Тэ.       — Мне очень жаль, Гук. Каждый чего-то боится. И порой от страха избавиться просто невозможно. А я... Я не знал. Поэтому и сболтнул не подумав. Извини ещё раз.       — Всё в порядке, правда. Я на самом деле уже и забыл, что такое — испытывать эмоции: радоваться, пугаться, расстраиваться и плакать, влюбляться...       Должен ли был Тэхён услышать последнее действие, которое душа умершего человека никогда не должна более испытать, он не знает. Но факт остаётся фактом.       Он услышал.       И он тоже.       — Закрой глаза и открой рот, — неожиданно произносит брюнет уже своим привычным голосом и почти с высохшими мокрыми дорожками на щеках. — Только не подсматривай, пожалуйста.       — Что..?       — Пожалуйста. Время моего сюрприза.       — Чонгук, я же сказал, что...       — И не время меня перебивать. — серьёзно смотрит, чуть нахмурившись.       Тэхёну ничего не остаётся, как сомкнуть свои веки и вдохнуть поглубже, чтобы избавить сон от очередной своей колкости.       Парень слышит, как Чонгук поднимается с бревна и уходит, возможно, в сторону кустов. Через несколько секунд Тэ убеждается, что сон и правда удалился в сторону кустов, потому что услышал характерный шум листьев.       Тэхён не знает, может ли Чонгук слышать его мысли на расстоянии. И из-за этого не знает, о чём подумать ему прямо сейчас: в момент одиночества, которого так боится Чонгук.       Но мысли вновь окутывает страх, а думать не получается ни о чём, кроме как о сожалении, что они встретились вот так... Как сон и кто? Хозяин сна? Да не смешите. Какой Тэхён ему хозяин? Он вообще не представлял, что такое может произойти в его жизни: практически полное отсутствие сна, а потом внезапное его появление. Да такое, что Тэхён боится потом остаться лишь с его подобием. Какова всё-таки ирония, а? Сон пришёл, давно так сильно любимый и дорогой, что Тэхён и не ожидал, что может влюбиться в него. А потом сообщает, что оставит его после двух ночей.       Как же так? Пришёл же только что! Он так долго ждал тебя!       Невольно Тэхён задумывается, а сможет ли он засыпать в дальнейшие оставшиеся на его жизнь ночи, зная, что Чонгук больше никогда не придёт к нему? Даже если он заснёт, что будет сниться ему? Будет ли он спать спокойно и без кошмаров?       — К кому уйдёт Чонгук после меня?       Парень вздрагивает и невольно жмурится.       Нет, нет и нет, Тэхён. Ты не должен об этом думать.       — Нет, нет, нет, пожалуйста...       И последним, что придёт ему в голову, перед тем как он снова услышит шелестение кустов, и что, Тэхён надеется ни в коем случае не услышит Чонгук, будет...       — Не надо мне никаких желаний, только останься со мной чуть дольше...       Он чувствует, как Чонгук приближается к нему и подносит что-то к губам.       — Тэ, я же просил тебя...       Он не успевает договорить, потому что Тэхён, совершенно забывшись, сразу же приоткрывает губы.       — Я не это планировал, но прости мне сейчас маленькую вольность.       Тэхён не успевает обработать смысл сказанных слов, как его губы тут же оказываются в плену чужих.       Спустя пару неторопливых и плавных движений Тэхён чувствует во рту кусочек чего-то очень сладкого и безумно знакомого. Как только он понимает, чем его сон угостил своего при помощи своего языка, он поднимает ладони вверх, желая на ощупь найти лицо Чона. Пальцы Чонгука обхватывают одну ладонь Тэхёна и подносят к своему лицу, позволяя тому огладить свою мягкую и нежную кожу.       Они подходят друг к другу ещё ближе, а Тэхён сплетается своим языком с чонгуковым и кончиком пытается пробраться в чужой рот, чтобы отхватить себе ещё кусочек его любимой ягоды. Размазывает по губам клубничный сок и перекатывает, по ощущениям, три кусочка ягоды, смакуя любимый вкус.       Сейчас он отрывается ногами от земли, а за спиной у него вырастают крылья. Куда ему там до счёта предметов в его рте.       — Вкусно? — чуть отстранившись, ухмыляется Чонгук.       — Сюрприз очень вкусный.       — Это не он, — слегка мотает головой в разные стороны и слизывает капельку сока с нижней тэхёновой губы.       — Боже мой...       Чонгук вновь улыбается, на этот раз показывая свои милейшие зубки, и накрывает этой же рукой тэхёновы глаза, чтобы тот точно не подглядывал.       Спустя время Тэхён ощущает, как к его губам прикоснулось что-то, напоминающее трубочку. Почувствовав тот самый запах, темноволосый обхватывает её губами и неторопливо втягивает воздух, чтобы вместе с ним поднялось содержимое стакана или кружки, чьё дно он всё равно видит под ладонью Чонгука.       Брюнет убирает ладонь, а под ней видит глаза Тэхёна, которые крепко зажмурены, а нос втягивает и выпускает воздух большими порциями нервно.       Тэхён ни за что не откроет глаза.       Он не хочет, чтобы Чонгук видел его слёзы.       Парень нервно, большими глотками пьёт напиток, забывая обо всём вокруг. Забывая о времени, которое совсем скоро будет на исходе. Забывая, что скоро он расстанется и больше никогда не встретится с тем, к кому привязался так быстро и впервые так сильно. Сейчас он не может думать ни о чём, кроме как о его вкусе. Вкусе того, что всегда накрывало его воспоминаниями о доме, семье, детстве и маме...       Клубничный компот. Тот самый, который ему варила мама всё детство, а потом давала с собой, когда сын навещал её. Тот самый, ради которого Тэхён подрывался с утра, только немного чувствуя аромат свежести, лета, любимых ягод и сахарного сиропа. Ради которого бегал по огороду и до самого вечера собирал маленькие клубнички в ведёрко, чтобы с утра проснуться и вновь испить этот навсегда любимый компот.       Тэхён не пил его семь лет. Но Тэхён никогда не забудет его вкус и запах...       Тэхён не пил его семь лет...       Потому что семь лет назад умерла его мама.       И сейчас, спустя семь лет, в собственном сне он вновь пьёт его благодаря сну, который принёс его в качестве...       Сюрприза.       А Тэхён чуть было не отказался...       Когда парень начинает слышать характерные хлюпающие звуки, означающие, что компота осталось совсем чуть-чуть, он делает последние глотки и медленно опускает голову, чтобы приоткрыть глаза.       Мокрые дорожки сдержать у него не получается.       Чонгук опускает стакан с трубочкой на траву и поднимает подбородок Тэхёна пальцами, подходя ближе и заглядывая в глаза, в этот раз собравшие грусть всех людей на Земле.       — Спасибо, — одними губами шепчет Тэ, уже прекрасно зная, почему именно клубничный компот оказался его сюрпризом.       — Прости.       Тэхён быстро мотает головой, позволяя нескольким капелькам слететь с его щёк, прежде чем отвечает:       — Нет, не нужно извиняться. Спасибо тебе, это очень ценно для меня.       Чонгук подходит ещё ближе и прижимает к себе, позволяя уткнуться носом в свою шею, и накрывает чужую макушку широкой ладонью.       Тэхён вновь плачет, обвивая руками чонгукову талию.       — Где ты его взял? — звучит чуть приглушённо.       — Из твоих воспоминаний. Как ни странно, но именно вкус этого компота отпечатался в твоей голове ярче всего. Вот я и подумал, что, возможно, ты бы хотел воплотить своё воспоминание в настоящее время.       Тэхён поднимает голову, вновь заглядывая своими заплаканными глазами в чужие и практически судорожно начинает кивать, облизывая сладкие клубничные губы.       — Ничего бы так не хотел, как вновь ощутить этот вкус. Я помню, как... — хмыкает и качает головой, как бы осуждая себя. — Как я пытался долгое время приготовить такой же по её рецепту. Но никогда, — вновь мотает головой, — никогда не получалось приготовить точь-в-точь, как у неё. Каждый раз как будто чего-то не хватало. И я так злился, что у меня не получалось. Мне от чего-то казалось, что она расстраивается из-за этого, знаешь? Что я не могу распознать тот самый ингредиент. А тот, что ты принёс сейчас... Он как раз точь-в-точь, представляешь? Это благодаря моим воспоминаниям такой точный вкус?       — Да, именно так.       — Прости ты мне теперь маленькую вольность, но я очень хочу ещё.       Уголки губ Чонгука приподнимаются вверх, и прямо из-за спины он достаёт большую бутылку розовой жидкости.       — Он весь твой.       — И всё равно, лучше бы ты был всем моим.       — Прости, Тэ, но я не властен над этим, — сразу серьёзным голосом произносит Чонгук. — Твои желания потеряют силу сегодня утром, а меня слушать точно никто не станет. Поэтому никого не будет волновать наше желание остаться мне в твоих сновидениях навсегда.       — И всё-таки чудес не бывает, — звучит спустя двадцать секунд тишины и мыслительного процесса, который ни от кого не скроешь.       — Не говори так про то, с чем никогда не сталкивался, — мотает головой Чонгук, всё ещё серьёзно уставившись на Тэхёна. — Ты не можешь утверждать, что чего-то не существует, если просто никогда не видел этого прежде.       — Наверное, я просто заполнил себя пустыми надеждами и разбился о суровую реальность.       — Тогда впредь никогда не загадывай. И не живи ожиданиями, которые впоследствии могут не оправдаться.       — Мне страшно спать без тебя, — неожиданно выдаёт Тэхён. — Ты знаешь, что я думал об этом. Сам факт наличия того, что, засыпая, ты не будешь меня ждать здесь, заставляет меня дрожать.       — Я знаю, — кивает Чонгук. — Но мы не можем ничего сделать, Тэ. Не в этот раз.       Тэхён понимает. Он всеми силами прямо сейчас заставляет себя это сделать. Но у него не то, что не получается, у него прямо сейчас наступает та самая стадия отрицания. Та самая, при которой он не может представить свой дальнейший сон без Чонгука.       Единственное, что он понимает, так это то, что не имеет права ни о чём его более просить.       — Сколько осталось? — спрашивает грустно и обречённо. Так, как будто он усмехается над собой и своей наивностью вкупе с пустыми ожиданиями.       — Пять минут, — отвечают ему с ещё большей грустью.       — Здорово...       — Я не знаю, к кому меня определят потом, Тэ, но... — Чонгук подходит ближе, чтобы практически прикоснуться губами к чужому уху, — пожалуйста, не скучай по мне. Не нужно. Потом твой сон обязательно наладится: каждый будет крепким и безмятежным. Будут ли в нём сновидения — я не могу сказать. Но скучать — это последнее, что ты должен делать по отношению ко мне.       Тэхён не может сдержать всхлипа.       И всё-таки в последний момент, когда он видит его и чувствует, Тэхён не может этого не сделать.       — Прощай, Тэ.       Только не это дурацкое слово, пожалуйста.       Да, Тэхён ненавидит слово "прощай". И не потому, что не любит прощаться, а потому, что понимает, что после того, как люди говорят друг другу данное слово, это означает, что они прощаются навсегда.       Предпоследнее о чём думает Тэхён — это то, что фраза "я буду скучать", по его мнению, вопреки запрету Чонгука, идеально бы подошла сюда.       Последнее — это то, что скучать он будет. Непременно будет. Но только тогда, когда Чонгук уже не сможет читать его мысли.

*******

      Будильника всё ещё нет. Он и не нужен человеку, который пару дней назад не знал, что такое сон. Но Тэхён всё равно просыпается под раздражающую трель своего телефона. Он уже примерно понимает, кто может звонить ему. Но всё равно, пока тянется к смартфону, успевает пару секунд посомневаться. А когда Тэхён видит имя на дисплее, ломает голову, почему лучший друг ему звонит именно утром, ведь он единственный человек, который знает, что творилось с ним последнюю неделю. Первая причина, которую сразу же можно назвать абсурдной, — Чимин чисто случайно забыл о странностях и ночах без сна собственного друга.       Но как только Тэхён берёт трубку, он узнаёт, что уже, оказывается, три часа дня, а лучший друг звонил ему около десяти раз и каждый безрезультатно.       Ну, и ещё узнаёт о половине бутылька валерьянки, что Чимин успел выпить за пару часов, в которые пытался до него дозвониться.       — Слава Богу, ты живой! — слышит темноволосый на том конце провода. — Ты знаешь, сколько всего я успел себе надумать? Ещё бы чуть-чуть и я приехал бы взламывать дверь в твою квартиру, потому что знаю, что ты всегда запираешься на сто замков.       — Чимин, сбавь громкость, будь добр. Башка раскалывается как будто я и не спал.       А, это ещё одно, что Тэхён понимает не сразу после пробуждения, но сразу же после вступительной нотации Чимина.       — Мы скоро совсем останемся без здоровья. Я — из-за тебя, а ты — из-за своих ночных приключений, в которых ты почему-то спишь, но ни хрена не высыпаешься. Объяснишь как-нибудь?       Тэхён находит в себе силы невесело усмехнуться, прежде чем ответить:       — Того, кто мог бы хоть как-то это объяснить, я больше никогда не увижу. Ни во сне, ни наяву.       На том конце слышится тяжёлый вздох.       — Мы сможем сегодня встретиться?       — Если мне будет получше, я напишу тебе через пару часиков.       — Хорошо, я тебя понял. И да, Тэхён, — он уже почти успел сбросить, как вновь услышал голос друга, — не засыпай снова. От греха подальше. Видишь же, что, несмотря на все твои попытки заснуть, лучше тебе не становится. Лучше просто полежи, отдохни.       — Да, Чимин. Ты, наверное, прав. Поваляюсь пока что часок-другой. На созвоне.       — На созвоне.       Тэхён лежит в постели примерно час. Он пытался восстановить события прошлого сна и вспомнил практически всё до мельчайших подробностей. Так, что самому стало страшно от них. А ещё больно. Больно от последних минут, проведённых вместе с Чонгуком. Больно от расставания, от безвыходности положения. От того, что, возможно, судьба просто-напросто не уготовила им встретиться в реальной жизни. И от того, что всё-таки позволила узнать друг друга в тэхёновом сне и так нелепо решила их развести.       Тэхён кое-как поднимается с кровати и идёт к холодильнику, чтобы выпить воды и чуть-чуть освежить тяжёлую голову. Но вместо воды на нижней полке он наблюдает ту самую бутылку клубничного компота, которую Чонгук передал ему со словами "он весь твой".       Тэхён не планировал плакать вновь. Ещё и с больной, ноющей головой.       Но именно это он и делает.       И вновь из-за Чонгука.       Сна, который умершая душа и который оставил его, сам того не желая.       Закрывая холодильник Тэхён не замечает под магнитом маленький белый стикер, на котором аккуратным почерком написаны ингредиенты того самого клубничного напитка, который Тэхён так сильно любил с самого детства и любит по сей день. Самым последним указан лимонный сок, который Тэхён так и не смог почувствовать.       Но теперь он точно сможет готовить его, прямо как мама.

*******

      Он возвращается домой около двенадцати ночи, думая, что теперь будет ненавидеть сновидения и сам процесс сна в целом. Чимин после рассказа друга, продлившегося где-то час, долго уговаривал его пойти домой, но Тэхён отнекивался, отвечая, что ему там нечего делать, а спать он точно не собирается.       На душе противно и гадко. Или, возможно, это всё ещё боль. Тэхёну тяжело понять из-за нескольких бокалов белого сухого, которые он под нотации и возмущения лучшего друга вливал в себя практически без перерывов, желая забыться.       Не помогло.       Сделало только хуже.       Тэхён сам до конца не понимает, как после душа, который должен был его взбодрить, но, наоборот, только разморил и расслабил, оказался лежащим в постели с закрытыми глазами. И даже нет желания смотреть что-то в Интернете или просто читать новости. Хочется просто лежать и смотреть в темноту собственных глаз. Тэхён чувствует, что, несмотря на усталость и несколько бокалов вина, не хочет спать. Единственное его желание сейчас — это лежать вот так, в тёплой постели, не двигаясь.       А потом он понимает, что хотел бы этого именно с Чонгуком.       Просто лежать, ни о чём не думая, переплетаясь руками и ногами под одеялом, прижавшись и даря друг другу простое человеческое тепло. Да, именно на этом он, возможно, и остановился бы в собственных желаниях. И не нужно ему никаких драконов, пейзажей и даже клубничного компота, пусть последний и хранит дорогое сердцу воспоминание.       — Надо жить настоящим, а не воспоминаниями, — думает Тэхён.       — Но даже настоящее, — тут же перебивает сам себя, — ускользает от меня сквозь пальцы.       Проваливаясь в сон, совсем незаметно теряя связь с реальностью, Тэхён не сразу понимает, что кто-то приближается к нему со спины, кладёт руку на живот, прижимая к себе и дыша в затылок. Он не понимает, что кто-то начинает безмятежно сопеть и греть своим, существующим только для Тэхёна, теплом.       И как только он ощущает чьё-то присутствие сзади, а точнее аромат сладкой ваты, сразу же просыпается от лёгкой дрёмы, начиная пихаться и переворачиваться на другой бок, во все глаза уставившись на Чонгука, который только и успевает, что убрать руки и открыть глаза, как получает подушкой по лицу.       — Кто ты? Боже, уходи! Я вызову полицию!       — Тихо, тихо, Тэ, — начинает он тараторить шёпотом. — Это я, Чонгук. Успокойся, я всё объясню.       Как такое вообще возможно? Он же сон, который, между прочим, должен являться уже к другому человеку, а он тут... в реальности... в тэхёновой кровати...       У него однозначно галлюцинации.       Тэхён понимает, что это подсознание так умело играет с ним, подкидывая картинки того, что он безумно хочет, но что никогда не произойдёт.       Или это сон. Сон, который тоже сыграл на его подсознании.       — Чонгук, пожалуйста, — шепчет Тэхён на грани слёз, которые уже разучился контролировать, — мне очень плохо. Не издевайся надо мной. Тебя нет. Это всё мои страхи и подсознание. Их злая шутка над моим усталым мозгом. Или, может быть, это сон? — быстрый шёпот превращается в загнанные всхлипы. Слова очень тяжело даются. Он буквально начинает задыхаться от слёз. — Но ты говорил мне, что больше не придёшь ко мне во сне... Что происходит, чёрт возьми?! — он срывается буквально на вопль и понимает, что контролировать разучился не только поток слёз, но и собственное сознание.       Тэхён не успевает сообразить, как Чонгук встаёт на колени, как и Тэхён, и крепко прижимает к себе практически трясущееся тело.       — Всё хорошо, Тэхён. Успокойся, прошу тебя. Это не сон, а реальность. Ты не сбредил, ты здоров. Поверь мне, пожалуйста. Я же никогда не врал тебе.       Тэхён слабыми кулачками колотит Чонгуку в грудь, пытаясь вырваться, но позже понимая, что это бесполезно, и просто утыкаясь носом тому в грудь.       Он так сильно скучал...       — Ложись, давай. Я буду рядом.       — Н-нет, — коротко всхлипывает и мотает головой. — Ты мне сначала объясни, что ты здесь делаешь. Ты же...       — Умер, всё правильно. Ложись, Тэ, пожалуйста.       Чонгук сам ложится на спину и тянет Тэхёна на себя, укладывая на грудь. Парень, не веря, что находится в реальном времени и бодром состоянии, несколько раз сильно щипает себя за предплечья, а потом и щёки.       Ничего. Это точно не сон.       Тэхён аккуратно, будто не веря, в то, что может на самом деле это сделать, укладывает голову на грудь Чонгуку, кладя руку ему на торс.       — Не бойся, я же не кусаюсь.       — Как я могу тебя не бояться? Ты же буквально взялся в моей кровати из ниоткуда.       — И так будет каждую ночь, — задумчиво произносит Чонгук.       — В смысле? — недоумевает Тэхён.       — В прямом. Я не знаю, как назвать себя теперь, но отныне я — твой личный сторож сна, — звучит воодушевленно. — Скажи, дурацкое название, да? — тут же добавляет, чуть сморщившись.       — Какой ещё, нафиг, сторож? — Тэхён чувствует себя, как на каком-нибудь чемпионате по переспрашиванию. Но с Чонгуком нельзя по-другому.       — Я буду спать с тобой каждую ночь, сохранять сон, помогать высыпаться и оберегать от кошмаров. В самих снах находиться не буду, как раньше. Теперь моя задача оберегать тебя в реальной жизни. Можешь считать, что Морфей мне, в каком-то смысле, вольную дал.       Тэхёну нужно время.       Очень много времени.       — То есть ты сейчас на самом деле лежишь со мной рядом?       Чонгук в ответ угукает.       — Хорошо, а кроме меня тебя может кто-нибудь видеть?       — Нет. Видеть и чувствовать меня можешь только ты. Я ведь твой сон. Если бы у тебя не было необходимости в моём прямом появлении, я бы тихо наблюдал со стороны, как ты мирно посапываешь, теперь уже не утомляясь в процессе сна, а только отдыхая. — Чонгук поддевает пальцами тэхёнов подбородок, чтобы смущённо, но глядя в глаза, продолжить. — Может, я слишком высокого мнения о себе, но я чувствовал, что нуждаюсь в тебе очень сильно. А когда понял, что ты точно так же мучаешься, решился вот так без приглашения заявиться к тебе. Извини за это.       — Извиню, если ответишь, как такое вообще могло произойти? Ты же сам сказал, что не в праве решать. К тому же тебя должны были определить к другому человеку, — недоумевает Тэхён. — И что это за "мне Морфей вольную дал"? — передразнивает.       — То и значит, — пожимает плечами Чонгук. — Я сам был удивлён не меньше тебя сейчас. Мне никто не рассказывал о том, что сны могут быть ещё и сторожами. То есть появляться наяву, чтобы охранять. Но так, чтобы видел нас только тот, чей сон мы охраняем.       — И как ты узнал?       — Буквально после твоего пробуждения мне сказали, увидев, как я смотрю на тебя, что я могу стать твоим сонным сторожем. Прости за то, что они* смотрели на нас. Это тоже их обязанность.       — Ты у них прямо-таки любимчик: и человека выбрать тебе самому разрешили, и потом остаться с ним. В реальности остаться! А я говорил вчера, что чудес не бывает... Вот же оно, прямо передо мной лежит, — смущённо произносит Тэхён, не успев опустить взгляд.       Чонгук чмокает парня в нос, прежде чем большим пальцем погладить чужую нижнюю губу, затем приближается и почти в самые губы выдаёт:       — И за то, что отныне каждую ночь я буду, если не спать рядом с тобой, то смотреть — обязательно.       — Ты достал изви...       Не дав договорить, Чонгук накрывает его губы своими, неторопливо сминая и передавая свой вкус сладкой ваты, забирая при этом клубничный.       А Тэхён... даже переварить информацию не успевает.

*******

      Возможно, он очень сильно боялся своих желаний. Боялся, что всё это — игры подсознания и что на самом деле Чонгук не приходил к нему. Больше всего страшился, что Чонгук пришёл, дал пустое обещание и покинул его на совсем.       Но не произошло ничего из этого. Всё, что случилось той ночью оказалось реальностью: Тэхён не бредил и не сходил с ума. Чонгук появился в реальной жизни и убедил, что то, что видеть, слышать и чувствовать его может только Тэхён — это не галлюцинации, а факт наличия и некого принадлежания только ему одному.       И теперь каждую ночь Тэхён засыпает, чувствуя присутствие Чонгука, который душа без тела, ставшая сном Тэхёна, а потом сторожем его сна, который прижимается близко и обнимает крепко-крепко.       И который каждую ночь рядом с Тэхёном становится человеком.