Любовь к свечам.

Тени плясали на лице Гарри, когда свет огня свечи мерцал и танцевал. Он сидел один в своей комнате; его единственным спутником был сладкий аромат, исходивший от восхитительных свечей. Его комната в доме Чарли была маленькой, и хотя он обычно ненавидел маленькие помещения с тех пор, как проводил время с Дурслями, он находил эту комнату очаровательной. Она была немного пустой и слишком чистой для ребенка его возраста, никаких тряпок на полу, никаких случайных безделушек, засунутых в щели, и никаких крошек нигде. Просто книги, ноутбук, шкаф с одеждой и свечи. Он вспомнил, как началась его одержимость восковыми предметами.…

*. *. *. *. *. *

Он нашёл свечу под половицами своего маленького помещения под лестницей. Это была его "тайна" с пяти до двенадцати лет. Примерно через три месяца после своего шестого дня рождения он нашел на кухне спички, немедленно отнес их в свою каморку и зажег свечу. Свечи спасли его из этой адской дыры. Они спасли его рассудок или, может быть, забрали и часть его, но они не давали ему думать о том, что они сделали с ним, об отсутствии любви и постоянной боли. Он подносил свечу к носу, ощущал жар, вдыхал запах, в основном запах белья, исходящий от воска, и воображал, что он где-то в другом месте, что он не застрял в каком-то шкафу под лестницей, что у него есть любящие его родители и, может быть, брат или две сестры. Он воображал, что его любят, а побоев не бывает. Но однажды ночью свечи снова спасли его. Ему было двенадцать, когда они пришли в дом; трое соседей предупредили полицейских о возможном жестоком обращении с маленькой белой вороной в доме Дурслей. Когда они пришли в первый раз, было уже далеко за полдень—Вернон избил Гарри за то, что тот испачкал одну из его рубашек, когда тот попытался ее погладить без всяких инструкций. Он обжег ему спину, кричал и бил, а когда закончил, бросил в чулан и оставил на ночь. По привычке он взял спичку—ту самую, которой пользовался уже три раза, - и попытался зажечь ее снова. Она вспыхнула, и он быстро зажег фитиль. Он действительно знал, что произошло, только потому, что Рене сама рассказала ему о той ночи год спустя, когда он смог понять ситуацию, что видела полиция и что произошло той ночью. Все, что он помнил, это то, что он представлял себе, что находится в безопасном месте, что у него есть семья, и он в безопасности.… и боль. Рене посмотрела на мальчика, вздрогнувшего от ее прикосновения. Он был так мал для двенадцатилетнего ребенка. Ее сердце разрывалось при виде его. Слезы навернулись ей на глаза, и она повернулась к строгой женщине, которая помогала ей его усыновить. - В полицию сообщили о возможном насилии всего три месяца назад. Они приехали ближе к вечеру и проверили дом. Они сказали, что не нашли ничего необычного, и что не было никаких подобных признаков насилия. У мальчика, по-видимому, была комната, хотя оказалось, что у их кровного сына было две комнаты вместо одной. "Было уже темно, когда они начали уходить. Они сказали, что вернутся через несколько дней, чтобы допросить маленького Гарри, когда он вернется с ночевки. Они уже выходили, когда один из офицеров заметил вспышку света, исходящую из чулана под лестницей." По щекам Рене текли слезы, и ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не разрыдаться и не обнять ребенка, не сказать ему что-нибудь приятное и не забрать его домой прямо сейчас. Это было ужасно. Единственная мысль, которая могла прийти ей в голову: "Зачем?", "Кто мог такое сделать?"и " Я не могу себе представить, через что он прошел..." -Когда они открыли его, Гарри просто сидел там, держа свечу, с закрытыми глазами, они сказали, что думали, что Дурсли убили его. Он не двигался, у него были синяки на шее, бицепсах и запястьях, несколько порезов на груди, много шрамов на спине и свежая ожоговая рана на боку." Женщина прервала свой рассказ, увидев, что ребенок тоже плачет. Ее взгляд смягчился, и она снова повернулась к миссис Свон. - Мы уже изучили ваши личные дела и историю болезни и не сомневаемся, что вы позаботитесь о ребенке. Мы подготовили все необходимые бумаги, и к следующему месяцу вы официально усыновите этого бедного мальчика." Рене молча кивнула и подошла к ребенку. -Гарри?" Спросила она. Он не поднял глаз, но и не отвернулся. - Гарри, я отвезу тебя домой, хорошо?" она нахмурилась, когда ребенок вздрогнул. - Я дам тебе комнату, игрушки всех видов и любовь. Я никогда не буду пить, как те ужасные монстры, которые утверждали, что они твоя семья. Будешь ли ты моей?" Гарри поднял голову и посмотрел на женщину с затравленной невинностью. - Можно мне свечи?" Рене не знала, смеяться ей или плакать, поэтому она успокоилась, прижимая ребенка к груди, баюкая его голову и поглаживая черные пряди. - О, детка, ты можешь иметь все свечи, какие захочешь.…"

*. *. *. *. *

Он слабо улыбнулся и встал, обошел комнату вокруг, чтобы задуть свечи, наслаждаясь немного удушливым дымом, и вышел в холл, чтобы найти свою сестру. - Иззи? - позвал он, заглядывая в комнату сестры, и нахмурился, не найдя ее. Откинув голову назад, он закрыл дверь и повернулся, чтобы спуститься по ступенькам, но замер, услышав голоса. Чарли и Иззи говорили... о нем… - ...Беллз, ты не можешь нянчиться с ним вечно! Надо что-то делать с его фобией! Антропофобия (боязнь толпы)? Он не может ожидать, что пойдет, в среднюю школу, и не будет иметь прямого контакта с людьми ! Я рассказал об его проблеме директору, но она сказала, что ничего не может с этим поделать—и мы ничего не можем с этим поделать!" - сказал Чарли, и по его тону было видно, что он, скорее всего, упер руки в бока. -Ты жесток, Чарли, - ровным голосом заявила Белла. - Ты прекрасно знаешь, через что ему пришлось пройти, и со временем он это переживет.—" - Беллз, мы давали ему время! Мы все ждали того дня, когда он не будет возражать пойти в торговый центр и не начнет трястись или убегать от нас! Мы не можем просто ждать до этого дня!" - Прекрати!" Белла закричала—он слышал, как срывается ее голос, и готов был поспорить, что в глазах у нее стоят слезы. У самого Гарри в глазах тоже стояли слезы, но он изо всех сил старался сдержать их. Он знал, что Чарли никогда не относился к нему так, как к Белле, его дочери по крови, но все равно было больно слышать, как он говорит о нем так… -Может быть, нам стоит вернуться в Феникс, - пробормотала Белла. Он слышал, как Чарли начал было протестовать, но Белла перебила его: - Стой! ДА… Я понимаю, что Гарри долго не выздоравливает… Я признаю, что он-обуза.—" Гарри перестал слушать, перестал дышать и позволил слезам пролиться. Обуза? Да... он был обузой, но он думал… хорошо… что Изабелла, Белла, его Иззи, никогда бы не подумала о нем как о таковом. Хотела ли она, чтобы ее родители были только с ней? Скучала ли она по нормальной прогулке по торговому центру и тому, что ей не нужно беспокоиться о том, что ее брат сбежит? Неужели она действительно считает его своим братом? Чувство предательства засело очень глубоко, и сомнение, которое он накопил, но оттолкнул за эти годы, едва ли не вливалось в его душу. Он не должен был им доверять. Неужели он слишком остро реагирует? Он не знал, но должен был знать, что когда-нибудь они устанут от него.… Мрачные мысли все еще вертелись у него в голове, но он взбежал по ступенькам, стараясь не шуметь, и вбежал в свою комнату. Он быстро схватил рюкзак, сунул туда несколько сухих свечей, зажигалку, спустился вниз и вышел на улицу. Время, казалось, замерло и вдруг началось снова. Он бежал—как долго? Он не знал. Он только что очутился на поляне-мягкая росистая трава, круг деревьев и несколько полевых цветов тут и там. Было... утро. Его глаза широко раскрылись—настолько широко, насколько он мог. Изумрудные глаза воспалились и опухли от всех слез, которые он выплакал накануне, и он медленно начал вспоминать, что он сделал. Он подошел к лесу сбоку от дома и просто пошел. Он понятия не имел, в каком направлении и надолго ли, но каким-то образом смог выбраться. "Ачу!" Черт, Гарри подумал, что, должно быть, не спал всю ночь… а было довольно холодно. Даже с мыслью о том, что он болен, он не хотел возвращаться в резиденцию Свонов. Здесь было так мирно, свободно и красиво. Он слегка улыбнулся и посмотрел на свою сумку, открыл ее и достал толстую бежевую свечу. Он быстро вытащил зажигалку и зажег свечу. Его мгновенно обволок запах карамели. Должен ли он вернуться в ближайшее время? Должно быть воскресенье, а завтра будет первый школьный день. Другими словами—он должен был вернуться. Он вздохнул, подобрал под себя ноги и сел по-индейски, не обращая внимания на капли расплавленного воска, падающие на его пальцы. Она оставляла красивый золотистый оттенок на его коже. Он почти не замечал боли. Гарри замер и повернул голову так быстро, как только мог, выливая остатки расплавленного воска на правую руку, и поморщился от ощущения жжения, но снова проигнорировал его. Он оглядел лес, окружавший его маленькую поляну, но никого не нашел. Он подумывал о том, чтобы заговорить вслух, но передумал, чтобы это не были люди, которых он слышал. Или, может быть, Иззи придет, чтобы забрать меня обратно. Он проигнорировал боль в груди и снова уставился на свою свечу. Эта мысль расстроила его, но в то же время сделала счастливым. Ему было стыдно за то, что он стал обузой для Беллы, но он был счастлив при мысли о сестре. Она была одной из немногих, с кем он разговаривал. -А-а-пчхи! - снова чихнул он и почувствовал на своем плече холодную руку. Если бы он не был таким застенчивым и не боялся людей (людей, которых он не знал лично) вообще, он бы закричал. Вместо этого он решил полностью замерзнуть и медленно повернулся. Они были прекрасны. Там было двое подростков, возможно, немного старше его, и у обоих была мертвенно-бледная кожа и топазовые глаза. В остальном они отличались. У того, что держал руку на плече, были бронзовые волосы, немного короче, чем у него самого, и немного растрепанные. У него были полные губы, такие же бледные, как и его кожа, и фиолетовые круги под глазами, как будто он не спал много дней. Его челюсть была сильно сжата, у него были тонкие плечи и холодное прикосновение. У другого, стоявшего в нескольких футах от него, на красивом лице было написано сильное любопытство. Как и у бронзововолосого подростка, у него тоже были темные круги под глазами. У него были высокие скулы и слегка заостренный подбородок. Его губы были слегка тонкими, и у него были мягкие на вид волнистые светлые волосы, лежащие чуть ниже его челюсти. - Как давно ты здесь?" -спросил бронзововолосый, и он неохотно перевел взгляд с белокурого существа на того, что стоял справа. Он слегка приоткрыл рот, потом замер. Что, если они такие же, как они? С этой мыслью он просто неуверенно улыбнулся ему и начал подниматься. Двое незнакомцев смотрели, как он встает, и он нервно задул свечу. Как можно спокойнее он положил свечу обратно в сумку и взвалил ее на плечо. Он поднял глаза, увидел, что оба человека смотрят на него, и почувствовал себя загнанной в угол мышью. В них было что-то особенное.… они отличались от всех, кого он когда-либо встречал, хотя, не сказать, что он встречал много людей в своей Антропофобской жизни. Он одарил их застенчивой улыбкой, прежде чем развернуться и уйти так спокойно, как только мог. Он молился, молился, чтобы они оставили его в покое, позволили ему вернуться домой и хорошенько вздремнуть, может быть, принять какое-нибудь лекарство и ... — -А-а-а-пчхи!" Он чихнул, склонив голову и сунув указательный палец левой руки под ноздри. "Проклятье", - подумал он, услышав, как двое других людей снова подошли к нему. Он подумывал о том, чтобы убежать, но снова его застенчивость помешала ему выглядеть идиотом. -Эй, ты, должно быть, пробыл здесь дольше, чем думал, - сказал бронзововолосый, встав слева от него, в то время как блондинка стояла где-то позади него. Подросток бросил на него слегка обеспокоенный взгляд, затем перевел взгляд за спину Гарри на другого великолепного подростка. Они, казалось, пришли к какому-то молчаливому соглашению, когда мистер Бронз мягко улыбнулся ему. - Меня зовут Эдвард Каллен, а вон тот парень-мой брат Джаспер. Ты, должно быть, один из тех, кто переехал сюда летом. Наш отец-врач, и мне было бы гораздо легче убедиться, что вы в безопасности и здоровы, и я уверен, что ваша семья тоже этого хотела бы." Гарри отчаянно хотелось убежать, вытащить свечу и спрятаться в шкафу—он специально расчистил небольшую секцию, достаточно большую, чтобы сидеть в темном маленьком пространстве для таких случаев. Времена, когда он хотел уйти… Блондин, Джаспер, подошел к нему и тепло улыбнулся, положив руку на плечо Гарри. - Пожалуйста, пойдем? Если не ради вашего личного здоровья, то ради нашего душевного спокойствия?" - спросил он, и Гарри успокоился. Может быть, все будет не так уж плохо? .. Слегка покраснев, он опустил глаза и, пожав плечами, кивнул. Он чувствовал, что может доверять этим людям… пусть эти люди, загнавшие его в угол всего несколько минут назад,—те самые люди, от которых он раньше хотел убежать. Его брови нахмурились, и он смутился. Он чувствовал, что не должен доверять этим двоим... но по какой-то причине он просто доверял. Он пропустил взгляд, которым обменялись два брата, и его внезапно увели, он должен был задаться вопросом, что же он сделал, чтобы заслужить это!