Pray to Me, Brother (c)

      Хлое было сложно привыкнуть к своей новой роли. Особенно когда в её прямые обязанности входили еженедельные пытки любимого мужчины.       Она могла осознать, что фактически стала богиней, что, как бы это ни было сложно принять, её бывший муж должен был сам выйти из своей адской петли, чтобы в полной мере насладиться Раем. Могла принять тот факт, что теперь её дочь была принцессой, наследницей целого мироздания.       И реально имела возможность, при желании, стать президентом Марса.       Но Хлоя не могла привыкнуть к тому, как ей приходилось каждую пятницу вечером приковывать нового Бога демонскими наручниками к постели и собственноручно терзать его.       И это было нисколько не весело, хоть в планах у Люцифера наверняка имелся пункт однажды провести что-то подобное для совершенно других целей. Хлоя была уверена, что ещё долго не сможет согласиться перенести это в их интимную жизнь — потому что, стоило бы ей услышать даже довольный стон своего ангела, она бы не смогла ничего больше сделать.       Это было жестоко, но необходимо — и они оба с этим согласились.       Так что, кусая губы почти до крови, Декер старалась быстро утирать свои слёзы, когда Люцифер издавал новый оглушительный крик боли.       Ей хотелось это всё прекратить. Коснуться его шеи, плеч условным знаком, сказать условную фразу — попросить остановиться, прекратив поджаривать собственный мозг. Но у них была договорённость: пока Люцифер может кричать — она его не останавливает. Когда сил на крик не хватает, и он начинает умолять — Хлоя ждёт ещё несколько минут.       Когда он начинает плакать…       Декер ещё ни разу не выдержала его слёз. Она и к крикам привыкала несколько недель, пару раз просила его отказаться от затеи — но понимала, ещё когда открывала рот, чтобы заговорить, что Люцифер не может ей уступить.       Он и сам выдерживал лишь несколько минут. Да, каждые выходные — чуть дольше, но этого было мало. Хлоя должна была засекать время, следить за его состоянием, чтобы он ничего себе не сломал и не свернул, она должна была заботиться о нём — обычно после этого Денница около суток даже не был способен открыть глаза. Она поила его, кормила, укрывала, когда ему было холодно, по стеночке водила в ванную комнату, пока Люцифер восстанавливал свои силы. Утром, в понедельник, над ними обычно посмеивались — они оба выглядели измотанными. Люди думали, это из-за постельных марафонов — что ж, кто она такая, чтобы пытаться их переубедить?       Всего лишь Богиня, конечно, но пусть уж лучше коллеги представляют её счастливой, подмятой под своего медведеподобного будущего супруга, чем догадаются о том, что ей приходится переживать каждый уикенд.       Пусть все думают, что они остались ещё поработать из-за смерти бедного Дэна. Пусть никто не узнает, что по будням им приносит пончики и кофе само божество.       Поначалу и с Трикси было сложно — приходилось что-то выдумывать, отправлять её на выходные к маме, к родителям Дэна, но наступило лето — и стало легче, когда Люцифер предложил отправить её в лагерь. Трикси давно этого хотела…       — Пожалуйста… пожалуйста, хватит… я больше не могу… хватит… — сквозь невнятный вой, почти поскуливания, различила Хлоя. Сердце у неё сжалось. Это было безумно сложно.       — Ещё немного, Люцифер. Ты сможешь.       — Я не могу… не могу, пожалуйста, я не могу…       — Люцифер, ты должен, — иногда приходилось физически цепляться за собственное горло, чтобы заставить себя говорить. Заставить себя сделать свой голос адекватным. — Ты справишься. Ещё три минуты.       — Не-е-ет, — звон стали — он снова дёрнул руками. Дыхание становилось судорожным, и Хлоя зажмурилась, боясь не выдержать того момента, когда на глазах у Люцифера появятся слёзы. — Нет… Пожалуйста, мне нужно остановиться… мне нужно… я не смогу… я не смогу больше, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Иногда он говорил на древних божественных языках. Тогда им пришлось взять пару отгулов, потому что они действительно зашли слишком далеко — оба не были к этому готовы. Люцифер не приходил в себя пятнадцать часов, потом ещё почти сутки провёл в состоянии амёбы — не мог даже перевернуться, если ему становилось тяжело дышать, или попросить воды.       Теперь Хлоя была обязана слушать все его мольбы очень внимательно, чтобы вовремя остановить его, если вдруг услышит незнакомое слово.       Хотя при помощи Аменадиила она выучила некоторые фразы на енохианском. Неизвестно, зачем — Декер успокаивала себя тем, что сможет понять, что будет нужно Люциферу, если он вдруг забудется и что-то скажет не по-английски. Но она прекрасно понимала, что знание десяти способов попросить помощи, пощады и отдыха могут ей пригодиться только в одной ситуации.       — Потерпи, — он всхлипнул, и этот звук впился прямо в сердце. — Прошу тебя, Люцифер, потерпи. Ещё чуть-чуть.       Денница взвыл громче обычного. Приподнялся, дёрнулся, стараясь скрыться от чего-то, сжал колени, попытался кого-то оттолкнуть ногами. Мотнул головой, опять всхлипнул — видимо, не мог переключить «канал». С ним это иногда случалось.       — Хватит… хватит, умоляю, хватит… — Декер открыла глаза. Увидела, как дрожит его нижняя челюсть, как по щекам текут слёзы — видимо, уже давно. Сквозь боль она на секунду заставила себя улыбнуться. Да, ему было больно. Да, он безумно страдал. Но он ей доверял — больше, чем самому себе. Люцифер знал, что всегда её услышит, что сделает всё, чтобы прийти на её зов — потому именно она помогала ему сейчас. Денница знал, что Хлоя никогда ему не навредит, что сделает всё, чтобы помочь — и слушал её. Подчинялся, если она запрещала ему прекратить процесс, который не могла контролировать. Продолжал причинять себе боль, даже если думал, что больше не сможет её вытерпеть, пока Хлоя не разрешала ему прекратить.       И да, им обоим было тяжело, но он стал новым Богом и должен был разобраться со свалившимися на него новыми способностями. Отказаться от всеведения было бы глупо — но кто же знал, что архангелы не приспособлены для того, чтобы становиться Богами? Кто мог представить, что всеведение станет такой огромной проблемой, и мозг будет настолько перегружен, что перейдёт в режим самосохранения?       Люцифер рассказывал, как это ощущалось — словно кто-то жарил его голову на углях, и они были не только снаружи, но и внутри. Мозг не справлялся с объёмом информации, как слабый компьютер, на котором запустили тяжёлую программу. Он начинал паниковать, посылать хаотичные сигналы остальному организму, задействовал болевые центры — и даже если фактически Денница был в безопасности, он мог в порыве защититься от этой боли навредить сам себе. Попытаться вырвать глаза, чтобы обрубить хоть один перегруженный канал информации, или что-нибудь ещё — контролировать себя ему было сложно, и они решили использовать наручники из демонской стали. Порвать их Люцифер не мог, и сталь выдерживала любое его буйство, когда он бился, желая освободиться.       Отдельные всхлипывания слились в один судорожный поток, превратились в рыдания. Вот теперь Хлоя знала — больше он не сможет себя контролировать. Вытерпит ещё, если она ему прикажет, но пострадает больше, чем обычно.       Она бросила взгляд на часы. Сегодня Денница выдержал на две с половиной минуты дольше, чем обычно. Их личный рекорд — до этого время прибавлялось по секундам, максимум — на полторы минуты. Они почти удвоили результат всего за одну неделю.       — Всё, — Декер подалась вперёд, отбросив телефон с таймером, обхватила влажную от пота и слёз шею Люцифера. Он замер, тяжело дыша. Всё его тело было напряжено. — Всё, Люцифер, ты можешь прекратить это. Ты молодец. Ты справился. Больше не нужно, — Хлоя поглаживала его по лицу, по груди, вытирала их заранее подготовленным полотенцем, которое Денница потом всю неделю ненавидел — он не любил проявлять слабость, и терпеть не мог вещи, которые напоминали ему о «позорных» моментах. Декер прятала полотенце подальше от его глаз, сама стирала, чтобы Люцифер не выбросил его.       Тело под ней медленно ослабело. Из груди вырвался тихий, болезненный стон — но более осмысленный, чем всё то, что она успела услышать за последние минуты.       Люцифер попытался открыть глаза. Не смог. Поморщился, снова глухо застонал.       — Как ты? — Хлое безумно хотелось бы, чтобы о ней самой кто-нибудь позаботился после всего этого — но она прекрасно знала, что сейчас не время поддаваться своей усталости. Люцифер нуждался сейчас в её присутствии. В её любви.       — Больно… — пробормотал он, с трудом разомкнув губы. Декер вымученно дёрнула уголками губ — он мог разговаривать. У него ещё были силы. Она не переборщила, остановила его вовремя.       — Сейчас принесу таблетки.       — Сколько… — Денница с трудом облизал губы, — сколько мы… сегодня…       — На две с половиной минуты дольше, — Хлоя склонилась к нему, освобождая от наручников — сердце ныло, когда она видела следы на его запястьях, когда замечала, как он кривится от боли. — Ты что-нибудь запомнил?       — Отрывками… — он стиснул зубы, когда Декер осторожно вытянула его руки вдоль тела, мягко уложила. Хлоя на секунду замерла, когда увидела глубокий кровоточащий порез на его запястье. — Но получалось следить за сюжетными линиями… Ты и правда собиралась выйти… сниматься в сцене в джакузи… без нижних накладок?.. — он слегка приподнял веки и на губах у него возникла слабая, едва заметная улыбка. Хлоя не смогла не усмехнуться — новое божество тратило свои силы на какие-то подростковые озабоченные подглядывания.       Но прогресс её не мог не порадовать. Пусть Люцифер не мог охватить весь мир в одну секунду, он уже был способен заглядывать в прошлое, а не только лишь в настоящее, мог сконцентрироваться на одном человеке и узнать то, что его интересовало. Это было хорошо. Он и правда молодец.       — А потом… — он послушно приоткрыл губы, когда Декер поднесла к ним шарик мягкого наркотика, — попал в день, когда ты рожала своего отпрыска, и… застрял, мать вашу… — Хлоя моргнула, вспомнив, как Люцифер дёрнулся, поджимая колени. Значит, он всё ещё чувствовал боль людей, за которых смотрел — такое случалось всё реже, но, видимо, с ней было иначе.       — Надо было описывать всё вслух. Я бы помогла тебе оттуда выбраться, — покачала головой Декер, отматывая бинт и смачивая его перекисью, чтобы обработать царапину. Это они тоже практиковали — Люцифер говорил, вслух описывал всё, что видел, погружаясь в мир при помощи всеведения. Хлоя ориентировала его, задавала вопросы — но говорить ему удавалось недолго. Скоро речь начинала прерываться криками, понять его было сложно, смотреть на то, как он изо всех сил старается держать себя в руках — тоже.       — Мы бы не поставили рекорд…       — Зато тебе бы не пришлось рожать Трикси, — хмыкнула Декер. Люцифер вяло что-то промычал, когда она коснулась его царапины. Хлоя вопросительно посмотрела на своего ангела — взгляд у него стал стеклянным, и она невольно сжала его руку, проверяя пульс. Сердце билось, Денница дышал — но веки у него медленно опустились, и Декер поняла — он отключился. Слишком устал.       Что ж — её ждали ещё одни выходные возле постели больного ангела.       

***

             — Извини, что снова пришлось меня выхаживать, — сказал Люцифер, когда они вышли из его машины. Хлоя взглянула на него снизу-вверх, приподняла брови. Денница и правда выглядел виноватым — с самого утра, с того момента, как соскрёб себя с постели и отправился готовить ей завтрак, пока Декер была в душе. Она отмывалась за все три дня — ей не удавалось отойти от него ни на шаг две ночи, а на третью было просто лень куда-то выходить, и Хлоя выбрала отоспаться. Потом им позвонили — правда, позже обычного, — вызвали на место преступления. Они едва успели заправиться кофе, прежде чем покинуть дом.       — Ты серьёзно? — Денница опустил взгляд. Видимо, серьёзно. — Люцифер, перестань.       — У тебя уже пару месяцев не было нормальных выходных, — качнул он головой. — И всё потому, что я никак не могу привыкнуть к этому… — понизил голос, когда мимо кто-то прошёл, — всеведению.       — И что? Люцифер, как ты думаешь, что для меня ценнее: ты или выходные? Слушай, — она обошла машину, мягко коснулась его щек, заставляя взглянуть на себя, — всё нормально. И я знаю, что ты стараешься изо всех сил. Я вижу это каждый раз. И каждый раз ты справляешься всё лучше и лучше, и приходишь в себя гораздо быстрее. Я нисколько на тебя не обижена и не давлю — надеюсь, ты так никогда больше не подумаешь.       — Я и не думаю.       — Хорошо. Поверь, я счастлива, что мы вместе. Я буду помогать тебе столько, сколько понадобится, даже если это продлится несколько тысяч лет. Понял?       — Да…       — Мы во всём разберёмся. Вместе, — она мягко коснулась его губ своими, и это Люцифера убедило — не сам её поступок, а то, где она его совершила. Они целовались всегда, когда хотели — но, когда это происходило в людных местах, особенно при коллегах, Денницу это ободряло. Хлоя и правда не передумала, ей и правда было плевать, что о них подумают — она выбирала его. Всегда выбирала.       — Ладно, — он улыбнулся в её губы. Декер кивнула, отступая на шаг, и качнула головой, указывая в сторону двух столкнувшихся машин, которые оградили жёлтой лентой.       — Пойдём?       Люцифер кивнул. Хлоя улыбнулась.       Они приблизились к машинам.       — Элла, что у нас тут? — как можно бодрее спросила Декер. Её всегда успокаивали знакомые фразы, события — так что она надеялась таким же способом настроить Люцифера на рабочий лад.       Ну, или хотя бы добиться его каламбуров. Тоже неплохо.       — Авария, — не отвлекаясь от фотографирования трупа, ответила Лопес. — Всё выглядит довольно просто. Авария случилась по вине водителя этой машины.       — Сколько пострадавших?       — Четверо.       — Четыре трупа? — переспросил Люцифер.       — Не, труп один. Вот этот парень, — Лопес ещё раз щёлкнула вспышкой. — Он же — виновник аварии. Другие пострадавшие были в машине, в которую он врезался, — криминалистка махнула рукой в сторону, — они выжили.       — Удалось поговорить с ними?       — Да, но ничего особенного они не сказали. Обычная семья, ехали с пляжа. Мужья сидели на передних сидениях, ребёнок с собакой были на заднем. Говорят, этот парень начал вихлять, ещё когда они только увидели его. Хотели свернуть, остановиться, чтобы переждать, пока он проедет, но не успели — он дал по газам и врезался в них. Будут в порядке, у одного сломана рука, у другого лёгкое сотрясение.       — А ребёнок?       — Пара ссадин. Был в детском кресле. С собакой всё хорошо, забилась в багажник, перепугалась, но выжила. Так что пострадавших, — Элла загнула пальцы, — четверо.       — Думают, в них врезались специально?       — Нет, вряд ли. Они нашего жмурика не опознали, да и, — Элла отложила фотоаппарат, подошла к трупу, поманила Хлою к себе пальцем. — Видишь следы на лобовом стекле, руле, кресле?       — Рвота?       — Не может быть, — Люцифер шагнул вперёд, вглядываясь в тело на переднем сидении.       — Что такое?       — Это же Люк Элиас, — Денница прищурился, склонил голову, качнул ею. — Это он.       — Откуда ты его знаешь?       — Пару раз встречались в клубе. Он просил одолжение, ничего криминального — небольшой заём на какое-то его семейное дело, что-то связанное с химией. Я в ответ просил немного товара, но он, как оказалось, был не из тех… в общем, был занудой. Устроил мне лекцию о здоровом образе жизни. Был довольно убедителен, если бы наркотики могли мне навредить, я бы даже к нему прислушался, — Люцифер хмыкнул. Снова взглянул на тело. — Потом мы пересекались на благотворительном вечере, где-то ещё… — он чуть нахмурился. — Думаешь, его отравили?       — Кровь вперемешку со следами рвоты. Думаю, да. Похоже, будто Люку стало плохо за рулём, и он хотел остановиться, съехать с дороги, чтобы прочистить желудок, и даже отстегнул ремень безопасности, — Элла указала на расположение ремня — под правой рукой трупа, будто он запутался в нём, когда отстёгивался. — Но ему стало ещё хуже, и он не справился с управлением.       — Это могло быть алкогольное отравление?       — У такого святоши? — с сомнением спросил Люцифер. Элла пожала плечами.       — Сложно сказать, пока нет анализа крови. На первый взгляд, пожалуй, могло. Нужно провести экспертизу, установить, что он пил и ел перед смертью. Может быть, авария была по неосторожности, а может, она просто ускорила неизбежное.       — Ладно. Мы пока проверим его маршрут. Известно, откуда он ехал?       — У Люка чудом уцелел телефон. Передала его спецам, думаю, они уже могли отследить его перемещения. Спросите у Каккузы, — и Элла весьма красноречиво потянулась к своему чемоданчику, явно собираясь взять у покойного кровь. Хлоя этого процесса не любила, что у живых, что у мёртвых — так что поспешила последовать совету подруги и отправилась на поиски Каккузы.       Долго её искать не пришлось.       — Да, — рассеянно кивнула сержант, глядя куда-то в экран рабочего ноутбука через плечо одного из лаборантов, — уже изъяли.       — Что-то нашли? — спросила Хлоя. Где-то вдалеке что-то крикнула Элла, видимо, разрешила забирать тело. Декер немного расслабилась.       — В мобильнике ничего подозрительного — никакого теневого бизнеса, никаких странных звонков, — сказал молодой парень, поправляя очки. — Вообще, толком, ничего, кроме звонков с работы и от семьи. Погибший работал в фирме своего отца, так что это было примерно одно и то же.       — А где он был в последние часы?       — Дома у своего брата. По крайней мере, его мобильник точно был там.       — Есть основания сомневаться, что он был не у него?       — В общем-то, нет. Мы проверим телефон на отпечатки в лаборатории, но пока –никаких сомнений.       — Какого именно брата? Адрес? — спросил Люцифер. Хлоя едва заметно дёрнула уголками губ — в голосе у него была лёгкая обида. Это хорошо, это означало, что ему не плевать на новое дело — и хоть он уже давно не отказывался от «скучных» убийств, эта интонация в его голосе всегда её неизменно радовала.       Парень кивнул, что-то выписывая с экрана на маленький листик.       Люцифер взглянул на бумажку лишь мельком. Скривил губы.       — Что такое? — спросила Хлоя.       — Тебе там не понравится, детектив, — сказал он. — И ехать долго. Может быть, дождёмся анализа крови?       — Мы должны проверить, где он был перед смертью, даже если это несчастный случай. В конце концов, там ведь живёт его брат. Мы обязаны сообщить ему о том, что случилось.       — Можно позвонить…       — Если ты не хочешь ехать…       — Я не… ладно. Но я предупреждал, что тебе там не понравится, — Денница пожал плечами и развернулся, направился к машине. — Тогда передай мисс Лопес, что анализ крови лучше сделать как можно скорее.              Хлоя передала. И не ошиблась — ехать пришлось около часа, и когда они уже заворачивали к высоким кованым воротам — настолько шикарным, что даже вульгарным, — телефон у неё задрожал. Звонила Элла — снова совершившая чудеса скорости. В крови у Люка и правда был яд. Не особо большая концентрация, её было достаточно, чтобы убить — но на здорового человека она подействовала с заметным опозданием.       — Результаты вскрытия пришлю, как только придут. Я попросила Хелен поторопиться, — перед тем, как сбросить звонок, сказала Лопес. Хлоя едва успела тепло её поблагодарить — раздался чей-то голос, и Элла торопливо попрощалась. Видимо, снова была кому-то нужна.       — Кажется, я начинаю понимать, почему ты был так уверен, что мне здесь не понравится, — сказала Декер, убирая телефон в карман и оглядывая неприлично откровенную скульптуру-фонтан прямо через кованые ворота. Ничего красивого в голом теле не было — только бессмысленная пошлость.       Люцифер поморщился, покидая машину. Нажал какую-то кнопку у ворот — из-за куста неподалёку выглянул темнокожий парень в старом, но крепком комбинезоне. Настороженно посмотрел на незнакомцев, и поспешил скрыться за тем же кустом.       Видимо, сигнал от ворот дошёл до охраны.       — Кто вы? — раздался чей-то голос. Кнопка, до Хлои дошло только теперь, была от видеодомофона — странная роскошь, если учесть, что через ворота и так можно было увидеть, кто пришёл.       — Полиция Лос-Анджелеса, детектив Декер, — сказала она, поднимая свой значок к маленькой камере. Несколько секунд молчания, и ворота красноречиво приоткрылись. Декер взглянула на Люцифера. — Видимо, это приглашение.       — Будем думать, на этот раз нас не попытаются расстрелять, — пожал плечами Люцифер, приоткрывая калитку, пропуская Хлою вперёд.       Они прошли по извилистой дорожке в саду. Красивом, конечно — хотя Декер порой и поражали нелепые сочетания цветов. Серьёзно, подсолнухи рядом с изысканными лилиями? Либо садовник в этом доме был полным идиотом, либо он следовал приказу хозяина — не менее круглого идиота.       Хлоя склонялась ко второму варианту — цветы выглядели прекрасно, здоровые, ухоженные. Вряд ли вина за странное оформление лежала на садовнике.       — Ты знаешь его? — спросила она, имея в виду хозяина дома. — Ты так отреагировал, когда увидел его имя…       — Кое-что слышал. Мы не встречались, — Люцифер первым поднялся на крыльцо и протянул ей руку, но прежде, чем Декер поднялась хотя бы на первую ступеньку, дверь дома открылась.       — Здравствуйте, детективы, — ослепительно улыбнулся мужчина лет тридцати. Не менее ухоженный, прилизанный — Хлоя невольно перевела взгляд на своего напарника. Нет, между ними была разница — на фоне Люцифера этот парень казался… пустышкой? Именно так. Сложно было объяснить это чувство, но Денница выглядел как… как настоящий породистый пёс, что ли, а не как перекрашенная под овчарку помесь таксы и пуделя.       — Здравствуйте. Мистер…       — Роджер Элиас. Мне казалось, раз уж господа детективы прибыли сюда, они всё должны обо мне знать, — хмыкнул мужчина.       — Мы знаем больше, чем хотелось бы, — прокомментировал Люцифер. Хлоя дёрнула его за рукав, сдерживая напарника. Неприязнь Денницы была понятна, но нельзя было позволить ему заранее испортить отношения с человеком, который ещё даже толком не стал подозреваемым. Роджер мог бы закрыться, если бы почувствовал опасность, и вызвал бы дорогих адвокатов.       — Да, — выкрутилась Декер. — Мы к вам не с очень хорошими новостями, мистер Элиас. Сегодня вашего брата Люка нашли мёртвым.       На лице у Роджера отразилась странная смесь эмоций. Он поджал губы, опустил взгляд — показалось, так с него сходит спесь и появляется печаль. Хлоя прищурилась, пытаясь понять, истинны ли чувства Элиаса.       — Бедный Люк, — сказал он. Покачал головой. — Как это случилось?       — Он попал в автомобильную аварию, — Декер выдержала короткую паузу. — Есть подозрения, что авария случилась не просто так.       — Его убили?       — Вероятно. В крови вашего брата был найден яд. А мобильник в последние часы перед аварией находился в вашем доме. Не потрудитесь объяснить?       — Разумеется, — кивнул Роджер. Отступил на шаг назад, жестом приглашая гостей пройти вместе с ним вглубь дома. Постучал чем-то по полу — только сейчас Хлоя заметила, что в руках у него была трость. Он не хромал — видимо, трость была частью выдуманного образа. Что ж — пока Элиас не бросался на них и не пытался убить, они не могли его официально подозревать. Пускай человек остаётся со своими странностями.       — Лучше поторопись, доктор Хаус, — процедил сквозь зубы Денница, когда Роджер случайно прикоснулся к нему, закрывая за ними дверь. Элиас склонил голову набок.       — Как пожелаете. Давайте пройдём в гостиную, там будет удобнее, — Хлоя снова дёрнула Люцифера за рукав — и тот опять уступил. Смягчился, будто прочитал её мысли о том, что личная неприязнь к стилю человека не была поводом считать его виновным в убийстве. — Итак, вчера у нас был семейный ужин.       Денница фыркнул.       — Семейный ужин? — тут же поспешила занять паузу Декер. Роджер кивнул.       — Наш отец тяжело болен. Как бы ни было сложно, нам нужно решить, кто из братьев или сестёр займёт руководящий пост в компании, которая перейдёт нам по наследству. Мы все в ней работаем, в какой-то мере…       — И что за компания?       — Производство лекарств. Иногда наркотики — разумеется, исключительно для медицинских целей.       — Прибыльный бизнес, — заметил Люцифер. — Даже если не приторговывать товаром на стороне.       — Безусловно, — проглотил эту насмешку Элиас. — Как видите, я не бедствую.       — Вы живёте тут один?       — Да. И провести семейный сбор здесь — целиком моя идея.       — Но зачем вам это?       — Всё довольно просто, — Роджер жестом фокусника открыл двойные двери, ведущие в большую гостиную, — меня исключили из наследства.       Хлоя и Люцифер переглянулись.       — Понятнее не стало, — сказала Декер. Элиас усмехнулся.       — Поверьте, детектив, это не так уж сложно. У нас с братьями, особенно с Люком, всегда были разногласия. Мы долго не общались, соперничали, и оба совершали ошибки. Но в какой-то момент мы все вырастаем. Я понял, что недостаточно компетентен для того, чтобы быть главой компании. Понял, что Люк справится лучше. Если вы думаете, что я мог как-то поспособствовать его смерти — это не так. Мне не была нужна смерть брата, потому что единственное, чего я хотел — это поладить с ним.       — То есть, после смерти Люка вы не станете главным претендентом на трон? — с сомнением в голосе протянул Люцифер. Роджер приподнял брови:       — «Трон»? — он рассмеялся. Смех был неприятным. — Нет, Боже, что вы. Прошу, присядьте, — Элиас указал на широкий кожаный диван. Хлоя быстро взглянула на Денницу — диван, казалось, был не дешевле, чем тот, что стоял у него в пентхаусе. Люцифер, скрипнув зубами, принял приглашение. — Может, желаете кофе? — учтиво спросил Роджер.       — Да, пожалуйста, — за них обоих ответила Декер прежде, чем Люцифер бы схватил её за руку, пытаясь остановить. Да, наверняка это было глупо — пить что-то в доме, где был отравлен человек, но Хлое было нужно как-то разрядить обстановку. У неё ещё не закончились вопросы.       — Кофе господам детективам! — крикнул куда-то в коридор Роджер. Постукивая своей тростью, приблизился к дивану, сел в кресло напротив.       — Надеюсь, вы в курсе, что, если после визита в ваш дом мы тоже попадём в аварию, захлебнувшись своей рвотой, вас точно посадят? — не отрывая от него взгляда, спросил Люцифер. Элиас улыбнулся:       — Безусловно. Можете не сомневаться, я не собираюсь никого травить. И я никого не травил, — он поднял руки, будто демонстрируя безоружность. — Поверьте, я, наверное, скорблю о смерти Люка больше остальных. Мы всё же родные люди, и я… — тяжёлый вздох, — я для того и предложил семье провести вечер у меня. Мне хотелось напомнить им всем, что семейные узы важнее, чем бизнес. Когда у тебя нет шанса получить желаемое, ты начинаешь ценить то, что имеешь, понимаете? И возможно, я косвенно виноват в смерти брата — это уже самое тяжёлое наказание для меня.       — В каком смысле?       — Очевидно, что в смерти Люка был заинтересован кто-то из нашей семьи. Я организовал вечер, вся еда была приготовлена в моём доме, моими поварами. На стол подавала моя прислуга — все ели одно и то же, наложенное с одного блюда. Вы говорите, Люк умер из-за яда — кто угодно мог подсыпать яд ему в тарелку. Иначе отравились бы все, верно?       — Не поймите нас превратно, — осторожно сказала Декер, — но вам было удобнее всего это сделать. Вы могли бы приказать кому-то из вашей прислуги подсыпать или подлить яд в конкретную тарелку.       — Конечно. Но мне незачем это делать. Я не получу того, что мог бы получить мой брат.       — Месть?       — Умоляю, детектив… неужели так сложно поверить, что люди могут измениться? Что могут вырасти?       — Это сложно сделать, — сказал Люцифер. — Потому и сложно поверить в это.       — Ну, хорошо… Можете опросить кого угодно. Но я точно говорю вам, что виновен кто-то из моих родных, как бы мне ни было тяжело это признавать, я… — Денница отвлёкся от болтовни Элиаса, когда услышал, как позади тихо открылась и закрылась дверь. Он было напрягся, уже собрался защищать Хлою — ему не нравилось в этом доме, всё это было как-то подозрительно, слишком сладко. Но раздался знакомый тихий звон — и Люцифер вспомнил, что несколько минут назад Роджер предложил им кофе. Видимо, приказ услышал кто-то из прислуги, и теперь кофе был готов — что ж, ему, неуязвимому, было нечего терять, даже если напиток был отравлен. Если он учует какую-то горечь, то просто не даст Хлое выпить из её чашки, верно?       Кто-то коснулся её плеча. Денница услышал какой-то странный звук — как будто Декер хотела что-то сказать, но на мгновение забыла, как говорить по-английски. Человек отошёл с коротким поклоном, обошёл диван — прежде, чем Люцифер успел узнать его.       Денница поднял глаза, скользнул взглядом по человеку, что протягивал и ему кофе, и собрался поблагодарить, но слова застряли у него в горле. Он глотнул воздух, но так и не смог ничего сформулировать. Теперь он понял реакцию Хлои.              Не смея поднимать головы, кто-то жутко знакомый своими перекошенными плечами, на секунду задержался, исподлобья оглядывая Декер и Люцифера. Лицо едва было видно. Но над левой бровью начиналось что-то очень похожее на шрам.       — На что уставился, кривой? — почувствовав заминку, спросил Элиас, постукивая по полу своей тростью. Денница моргнул. Нет, это наваждение, этого не могло быть.       — Ни на что, сэр, — последовал еле слышный ответ, и Люцифер почувствовал, как у него из лёгких пропадает воздух. Это всё же могло быть. Этот голос он не мог не узнать.       Он метнулся взглядом к лицу Роджера, когда его близнец, Майкл, почти что с поклоном подал кофе и ему. Никакой реакции. Элиас не замечал между ними сходства, потому что…       Майкл отступил на шаг назад, продолжая смотреть в пол, и до Люцифера дошла простая истина: брат никогда не осмеливался поднять на него глаза. Роджер едва ли знал его в лицо.       Элиас с мерзким сёрбающим звуком отпил кофе. Секунда — и он выплюнул его, заставив их с Хлоей вздрогнуть от неожиданности. Капли чудом ни на кого не попали.       — Что ты в этот раз натворил с этими дорогущими зёрнами? — голос его изменился, перестал быть таким заискивающим. — Они стоят дороже твоей несчастной задницы!       Как два одновременно запущенных болванчика, Декер с Денницей перевели взгляд на Майкла. Тот, кажется, кусал губу.       — Я спрашиваю, что ты с ними сделал? — в голосе появилась угроза.       — Как вы любите, сэр…       — Сахар? — ещё больше угрозы.       — Две… д-две трети ложки, — Майкл хотел отступить ещё на шаг, но почему-то не смел. Лишь ниже опускал голову, начиная заметно дрожать.       — И ты считаешь, это две трети? Здесь добрые три четверти! Хочешь, чтобы я испортил себе аппетит? Ты знаешь, с кем меня сегодня могут пригласить на ужин?       — С… с сенатором, сэр.       — Надо же, — фыркнул Роджер, не замечая, как Люцифер постепенно обретает дар речи, приоткрывает рот, чтобы что-то сказать — Хлоя вцепилась в его руку, и лишь это удерживало Денницу от того, чтобы не пойти красными пятнами обгоревшей кожи. — Хоть что-то запомнил.       — Простите, сэр, — шёпотом вместо голоса.       Элиас быстро скользнул взглядом по своим гостям. Поджал губы.       — Пожалуй, стоит проявить снисходительность. С твоими… особенностями, — прозвучало как невысказанное вслух «кривым рылом», — ты вряд ли можешь различить, что делаешь.       После короткой заминки, Майкл быстро забрал чашку кофе из рук Роджера, развернулся, шагнул назад. Люцифер зачем-то отпил свой кофе, будто вместо воды на приёме у психотерапевта, и второй раз воссоединил в мыслях весь английский алфавит, собираясь что-то сказать.       Но снова не успел.       Потому что Элиас, абсолютно не смущаясь их присутствия, вдруг поднял свою трость и — даже непонятно, ткнул или ударил, — Майкла в спину. Прямо туда, где когда-то были крылья — у Денницы дёрнуло морозом по коже, когда он представил, как это ощущалось на шрамах.       Майкл споткнулся — похоже, это был всё же удар, а не невинный тычок, — но даже не вскрикнул. Упав на колени, едва слышно захрипел. Чудом не выронил чашку с кофе.       Люцифер и Хлоя молча переглянулись. Декер осторожно отпила со своей чашки, запоздало последовав примеру Денницы. У каждого похолодели руки, когда до них вдруг дошло: Майкл не уронил чашку этого абсолютно восхитительного кофе лишь потому, что, видимо…              Уже привык.