Pray to Me, Brother (c)

      Когда Люцифер отрубил своему брату крылья, он должен был бы толкнуть красивую речь, но почему-то не толкнул. Нечего скрывать — он насладился этим болезненным криком, ему действительно хотелось его услышать. Хлоя не заслуживала быть убитой — пусть даже Денница сумел её вернуть, эти воспоминания наверняка будут тревожить её ещё долго. Сам Люцифер… что же, может, он как раз заслуживал того, что с ним произошло. Но он всё же переродился — всё же вернулся обратно, а значит, верил, что имеет право жить.       От сжавшегося, скорчившегося, жалкого близнеца его отвлёк Аменадиил, преклонив колено. Люцифер непонимающе моргнул, перевёл взгляд на остальных — Еву, Мэйз, своих братьев и сестёр. Помедлив, все последовали примеру первородного архангела — Денница в растерянности оглядел толпу, потом до него вдруг дошло: это была победа. В руках у него был Пылающий меч, и он только что одержал верх над своим соперником. Пусть его и исколотила Декер…       Да, победа была общей — и когда Люцифер встретился с Хлоей взглядом, он почувствовал, как его отчего-то дрожащих губ касается лёгкая улыбка. Она не склонилась — но и не смотрела на тех, кто стоял на коленях. Детектив смотрела на него, с тревогой, гордостью, с неизменной любовью — да, теперь он чувствовал себя достойным.       Взгляд Хлои скользнул ему за спину. Люцифер тоже оглянулся — понял, что Декер посмотрела на Майкла. Тот так и стоял на коленях, на том же месте, где и был, не смея оторвать от них взгляда.       Наверное, ему нужно было что-то сказать. Денница шагнул назад, и его близнец вздрогнул всем телом, быстро сглотнул, чаще задышал. Ещё шаг — и он, глубоко вдохнув, заставил себя разомкнуть губы:       — П-по… пожалуйста, — заикаясь, вряд ли от боли — скорее, от страха. По толпе целестиалов прошла явная волна неодобрения. Майкл посмотрел на них — да, взгляды тех, кто ещё час назад боялся его, были полны презрения.       — Что? — не понял Люцифер.       — Пусть… — подбородок дрожал, плечи скашивались обратно, как будто бескрылый ангел боролся с собой, — пусть Габриэль… уйдёт.       — Зачем? — Денница опустил меч — возможно, слишком резко, заставив брата вздрогнуть, с трудом сдержать порыв отшатнуться назад. Но он и правда не понимал — может, разум был слишком затуманен последними событиями. Люцифер всё ещё чувствовал собственную дрожь, оставшуюся после смерти Хлои, падения в Раю, боли от святого огня.       — Пусть она уйдёт, — повторил Майкл, стискивая зубы, слыша, как насмешки и гул неодобрения становятся громче.       — Я спрашиваю, зачем?       Губы его брата искривились. Глаза почему-то стали темнее — теперь, вспоминая это, Люцифер понимал, что их наполняли слёзы, которые Майкл упрямо старался сдержать.       — Не заставляй её, — голос надломился, став умоляющим. — Смотреть на это, — ангел заставил себя сглотнуть. — Я… я не хочу, чтобы она это видела…       — Да что видела?..       Майкл поморгал. Взглянул на солнце. Задержал дыхание, и Люцифер впервые заметил — может, в голове немного прояснилось? — как сильно дрожит его брат.       Наконец, он медленно завёл руки за спину, сцепил их в замок. Немного передвинулся вперёд, стоя на коленях, и медленно склонил голову, как… как на плахе.       До Люцифера дошло. Он вздрогнул, услышав донёсшееся из толпы:       — Трус! — явно вздрогнул и Майкл. — Слабак! — Денница слышал, как братья и сёстры недовольно обсуждают его близнеца, как посмеиваются над его дрожью, над его страхом за собственную жизнь. Кто-то бросил:       — Слабовольный ублюдок!       Люцифер перевёл взгляд на брата. Да, Майкл дрожал всем телом, но продолжал стоять так, как стоял — заведя руки за спину, опустив голову, ожидая, что и её сейчас отрубят. Видимо, он подумал, что Денница решил его унизить, отняв крылья: продемонстрировать момент своего триумфа, заставить выслушать насмешки, и лишь потом собирался убить.       И он бы заслужил этого. Он убил Реми. Убил двоих людей.       И просил увести Габриэль — единственную, кто иногда общался с ним по своей воле, чтобы ей не пришлось смотреть, как его казнят. Трус? Слабак? Слабовольный ублюдок?       Дыхания ему не хватило. Майкл быстро выдохнул и вновь втянул в себя воздух — наверное, такой сладкий в последние, как он думал, секунды жизни. Больше задержать дыхание он не смог, начал часто и глубоко дышать, зажмурился, как будто пытался убедить себя, что скоро чужие слова не будут для него ничего значить.       Люцифер вспомнил, как надеялся, что Уриил не перестал существовать. Что в пустоте что-то есть. Мог ли Майкл думать сейчас о том, что, может быть, увидит других существ, убитых Клинком?       Денница поднял меч, собираясь вытащить подвеску Аменадиила. Толпа загудела одобрительно, видимо, все подумали, что он замахивается, чтобы действительно снести голову с косых плеч Майкла. Слыша этот гул, брат судорожно глотнул воздух, явно понимая, что он может означать. Люцифер не успел открыть рта, чтобы сказать, что не будет этого делать — прежде, чем он даже вынул подвеску, Мэйзекин сделала шаг вперёд.       — Постой, — Денница приподнял брови. Мэйз жадно окинула взглядом его брата, и Люциферу это сразу не понравилось. — Погоди, Люцифер. Может быть, не стоит его сразу казнить? Мои братья и сёстры сделают с ним всё, что пожелает новый Бог, — она дёрнула плечом, и позади ангелов раздались другие голоса, подтверждающие слова демона. Мэйз, осмелившись, подошла ближе, дёрнула Майкла за волосы, заставляя поднять голову. — Первым делом я бы, — она скользнула целым демонским клинком по его щеке, — отрезала этот лживый язык. А потом бы сделала из него Микаэлу, — демоны засмеялись, Люцифер же нахмурился. — Но если есть особые пожелания, типа — зашить рот после всего этого, нафаршировать ублюдка лавой, или…       — Нет, — перебил её Денница. Мэйз вздрогнула, поднимая на него глаза.       — Нет? — переспросила она.       — Нет. Его никто не тронет, — демон отступила на шаг назад, склонила голову набок, явно не понимая.       — Ты хочешь просто оторвать ему башку, и даже не помучить перед этим? — уточнила она.       — Я не собираюсь этого делать, — Люцифер вынул, наконец, подвеску из слота. — Он уходит. Я дам ему второй шанс.       По толпе вновь прошёл неодобрительный гул. Но тут случилось неожиданное — Майкл вдруг подался вперёд, схватил его за руки. Люцифер замер.       — Нет, — и в его глазах был иррациональный страх. — Нет, пожалуйста…       — Ты будешь жить. Разве не этого ты хотел?       — Нет, я… — взгляд Майкла метнулся к демонам, ангелам. — Пожалуйста… отправь меня с ними. Или… или домой, или… или оставь тут, я буду… буду помогать тебе, я буду тебе служить, я буду!.. — в толпе раздался смех. Ангел впервые абсолютно не обратил на это никакого внимания. — Пожалуйста…       Люцифер секунду смотрел на него. Потом покачал головой.       — Нет, не будешь.       — Я…       — Ты не будешь находиться в моей жизни, Майкл. Или в чьей-либо ещё из нашей семьи и близких мне людей. Только, — он взглянул на Габриэль, — если они сами этого пожелают.       Майкл тоже посмотрел на братьев и сестёр. Теперь на коленях уже никто не стоял, только он один — и это было унизительно. Но он скользил взглядом по знакомым лицам, умоляюще смотрел в глаза каждому — и все отворачивались.       Даже Габриэль, которую он так пытался защитить от зрелища своей казни.       — Второй шанс не означает немедленное прощение, — добавил Люцифер. — Ты должен уйти.       — Но я… — голос стал дрожащим, жалким, — я же… Господень ангел… — снова взрыв смеха в толпе.       — Больше нет, — сказал кто-то.       — Люцифер — новый Господь, и ты ему не нужен, — добавил второй голос. Майкл поднял умоляющий взгляд на своего близнеца.       — Ты… ты отвергаешь меня? — и он дёрнулся, как от удара, когда Денница решительно кивнул. — Нет, тогда… тогда лучше убей, я… я не изменюсь, я не смогу, убей меня!.. — Люцифер стряхнул с себя его руки, и отступил в сторону. Краем глаза он видел, как Майкл прижимает их к своей груди, словно думал, что там находится какая-то рана, словно надеялся её зажать.       Когда Денница, отдав небесному и адскому войскам приказы, снова взглянул на то место, где стоял на коленях его брат, Майкла там уже не было. Он ушёл — и, честно, Люциферу не было в тот момент интересно, куда именно. Он и пересматривать эти события при помощи всеведения не рисковал — ему не хотелось проверять, насколько больнее было отсекать крылья Пылающим мечом…              Но теперь Люцифер знал, куда и зачем ушёл в тот день Майкл. Он ушёл искать того, кто не отверг бы его в качестве раба.       И этим «кем-то» оказался австралийский напыщенный индюк, который только что ударил Майкла точно в то место, которое наверняка было у него самым уязвимым.       — Вы считаете, это нормально? — Декер первой обрела дар речи, наблюдая за тем, как близнец Люцифера торопливо поднимается с пола, стараясь не пролить ни капли кофе.       — Их нужно как-то воспитывать, детектив, — спокойно, почти весело сказал Роджер. Люцифер встал бы, чтобы прижать сволочь к стенке, но Хлоя снова коснулась его запястья своей ладонью. Сжала. Она его понимала. Может, не до конца — потому что однажды спросила, почему он всё-таки не казнил Майкла, но, по крайней мере, чувствовала, в каком он пребывает состоянии.       — Если вы так обращаетесь со всей вашей прислугой, — в голосе её зазвенела сталь, — пожалуй, вы могли кого угодно заставить подмешать яд в еду вашему брату.       — Прекратите, — поморщился Элиас.       — Не прекращу. Вы обязаны нам всё рассказать. Убили человека — если для вас человеческая жизнь ничего не стоит, вы… — теперь уже Люцифер стиснул её руку. Если бы Хлою понесло, сдержать его гнев было бы некому. Декер это поняла, немного утихла. — Говорите. Что было необычно, что отличалось? Что ел только ваш брат? — Майкл тихо скрылся за дверью, видимо, отправился переделывать кофе. — Может, он что-то принёс с собой?       — Нет, всё было точно так же, как и у всех… О, хотя… — Роджер прищурился, что-то вспоминая. — Да. Все пили вино. Люк не стал, потому что единственный приехал на своей машине, без водителя.       — Он что-то пил вместо вина? — и Элиас изменился в лице. — Что?       — Кофе, — медленно сказал он. — Точно. И я тоже пил кофе, вместе с ним, — в голубых глазах появился заметный страх. — Вы хотите сказать… кто-то мог перепутать наши чашки?       — Я хочу сказать, — дверь толкнули, на пороге снова появился Майкл, теперь уже с другой чашкой в руках — похоже, это случалось не впервые, и он сразу сварил больше, чем было бы нужно, чтобы быстро исправить ситуацию. Все взгляды оказались прикованы к нему. Он это почувствовал, не поднимая глаз, и остановился. — Я хочу сказать, нам нужно допросить вашу прислугу.       — Хорошо, — пробормотал Роджер.       

***

             Хлоя очень старалась провести допрос как обычно. И да, это было довольно сложно — но она прикладывала все усилия, чтобы всё прошло нормально.       Правда, в отличие от Роджера, оставшиеся девять человек прислуги сразу зашушукались, когда увидели Люцифера. Похоже, они как раз Майкла знали — и, видимо, неплохо.       Сначала Декер выяснила, у кого вообще был доступ к еде, которую подавали на семейном слёте. Поговорила с поваром, с кухаркой, с теми, кто весь вечер бегал с подносами — как выяснилось, делать это был вынужден даже разнорабочий, в чьи обязанности входил ремонт сантехники и в принципе, видимо, всего того, что могло сломаться в таком большом доме. Гостей и правда было много — и Хлоя, честно, даже была рада тому, что смогла допросить практически всех, оставив Майкла напоследок. Она не представляла, как ей с ним разговаривать, особенно при людях, которые видели очевидное сходство между ним и Люцифером, и при Роджере — который его не видел в упор.       И присутствовал, почему-то, на допросе. Хотя ему это явно не нравилось: прислугу они собрали на большой кухне, и Элиас бесконечно морщился, одёргивал свою одежду, смахивал с плеча что-то невидимое, как будто никогда здесь не бывал.       Зато людям здесь было явно комфортнее, чем в гостиной, где Декер изначально хотела провести беседу.       Она спрашивала, кто и как вёл себя за столом. Просила вспомнить, были ли странные вопросы от членов семьи Роджера, или, может, замечали ли они кого-то странного среди них самих. Поступали ли недавно на работу новые люди? Кто вообще как давно здесь работает? Не приходил ли, случайно, какой-нибудь подозрительный курьер в последние дни?       Наконец, после угрюмого — на самом деле, просто зашуганного, как и все остальные, — парня-садовника в комбинезоне, наступила очередь Майкла.       — Следующий, — сдержав глубокий вздох, позвала Хлоя. Люди переглянулись — на вопросы ответили все, кроме него. Только тогда брат Люцифера медленно поднялся. Заметил странный взгляд хозяина. Вынул из оттопыривающегося кармана брюк спелое красное яблоко, неловко протёр рукавом, и быстро сунул его кому-то, кого прикрыл своей фигурой. Яблоко немедленно исчезло.       Майкл подошёл к столу, где устроилась со своими записями Декер. Сел на краешек стула напротив, рядом с боссом, будто стараясь отодвинуться от него подальше.       — Ты украл его, — нахмурился Роджер. Хлоя приподняла брови, глядя на него. Элиас быстро оглядел всех жмущихся друг ко другу людей. Яблока ему увидеть не удалось — до Декер только сейчас дошло, что он имел в виду. — Ладно, — в голосе не было ничего хорошего, — я разберусь с тобой позже, — и Хлоя была уверена, что ей не показалось, когда она услышала низкое, утробное, животное рычание со стороны своего напарника.       Так, она должна быть беспристрастной.       — Как вас зовут? — задала Декер стандартный вопрос. Прислуга снова тихо зашушукалась, и она бросила на них короткий взгляд — люди замолчали, как будто поняли её состояние. Очевидно, не до конца, но что-то почувствовали.       Ангел молчал. Роджер толкнул его своей тростью — на этот раз полегче, видимо, но всё равно — как лежащее на дороге животное, будто проверял, жив он или нет. Пришлось отвечать:       — Майкл, — ну, что ж, по крайней мере, они не ошиблись.       — Фамилия? — Хлоя впервые так ненавидела свои бумажки и протоколы, но было бы странно, если бы она не спросила. Роджер не должен был ничего понять, если до сих пор не понимал — похоже, не его нужно было спасать от прислуги, а прислугу от него.       И даже этого ангела.       — Я не… — Майкл закусил губу, чуть наклонился вперёд. Декер вскинула взгляд на его босса — тот так и не убрал трость, и, похоже, начинал давить всё сильнее. Близнец Люцифера зажмурился, сильнее кусая губы, явно стараясь сдержать крик — и Хлоя не могла смотреть на страдания человека с лицом её любимого.       — Прекратите, — в голосе у неё снова зазвенела сталь. Элиас не отреагировал. — Прошу вас, отойдите, нам нужно поговорить.       — Слышал? Пошёл отсюда! — явно не понимая, что обращаются к нему, приказал Роджер. Майкл дёрнулся, избегая прикосновений к спине, и хотел встать, но Декер неожиданно для самой себя крепко схватила его за руки. Подняла строгий взгляд на Элиаса, который так и не убрал свою трость.       — Вообще-то, я сказала это вам.       — Мне? — Роджер усмехнулся. Видимо, подумал, что Хлоя шутит.       — Вам. Выметайтесь из-за стола, пока я не арестовала вас за побои своих подчинённых.       Элиас убрал трость. Помедлил, взглянул на Люцифера, лицо которого явно не выражало ничего хорошего, хоть Хлоя его и не видела. Пренебрежительно дёрнул уголком губ. Встал, отошёл в угол, к самому выходу из кухни.       Декер отпустила руки Майкла. Он выдохнул с явным облегчением, когда давление на его спину прекратилось.       — Какая фамилия? — повторила она вопрос. Мягче, но настойчиво — давая понять, что ей необходимо услышать любой ответ, лишь бы продолжать держать ситуацию под контролем.       — Я не… не… — Роджер в углу громко фыркнул, самоутверждаясь хотя бы так, и у Майкла задрожали губы. — У меня нет…       — Демиургос. Его фамилия — Демиургос, — внезапно подал голос Люцифер. Хлоя на секунду обернулась к нему — он стоял, прислонившись к металлической колонне возле кухонного островка, и с явным отвращением смотрел на Элиаса. — Вам следует знать, как зовут ваших…       — Он вполне отзывался на…       — Хватит, — сгладила конфликт Декер. Ей не нужно было, чтобы кто-нибудь прямо сейчас спросил, откуда Люцифер знает фамилию — то есть, прислуга наверняка догадывалась, но возмутительно недалёкому Роджеру она таких тайн открывать не собиралась. — Продолжим. Как давно вы здесь работаете?       — Два месяца, мэм, — ответы были тихие, покорные, и Хлою это напрягало даже больше, чем воспоминания о том, как это существо однажды проткнуло её насквозь.       — У вас был доступ к пище?       — Да, мэм.       — Насколько?       — Разносил еду, мэм, — Майкл не поднимал на неё взгляда, смотрел в стол. Ладно, Декер это вполне устраивало.       — И кофе тоже?       — Да, мэм.       — Кто его готовил?       — Я. Как обычно, мэм.       — Можешь показать пакет с зёрнами? — Майкл поднялся. Дошёл до шкафчика возле газовой плитки, достал два бумажных пакета — вернулся, поставил их на стол.       — Два? Ты не помнишь, какой готовил кофе?       — Это разные сорта, мэм. Один для мистера Элиаса, другой для… для брата мистера Элиаса.       Хлоя открыла оба пакета. Первый был почти полный — она перетряхнула его, понюхала — на первый взгляд, ничего лишнего. Открыла второй — там было почти на дне, и…       — Что за белый порошок на зёрнах? Это нормально для этого сорта кофе?       — Порошок? — Элиас, игнорируя прямой приказ полиции, подошёл к Хлое и выхватил у неё из рук пакет. Заглянул. Побелел от ярости. — Нет, это ни черта не нормально! Так это ты убил моего брата! — вспыхнул Роджер. — И хотел убить меня! — он шагнул вперёд, явно замахиваясь своей тростью, и Майкл закрыл глаза, знакомо задержав дыхание, ожидая удара.       — Выметайтесь! — рыкнула Декер, хлопнув по столу. Элиас остановился на полпути. — Выметайтесь отсюда к чёртовой матери! — и она весьма красноречиво опустила одну руку на кобуру, протянув вторую за пакетом с отравленным кофе. Роджер, бросив пакет на стол, весьма злобно сверкнул глазами, развернулся на каблуках, гордо прошагал к выходу и не менее гордо хлопнул дверью.       Майкл тихо выдохнул, будто обмяк, не открывая глаз. По остальным людям из прислуги тоже прошла волна — они заметно расслабились. Где-то даже мелькнуло красное яблоко.       — Он вас избивает? — спросила Хлоя, оборачиваясь ко всем тем, кого уже допросила. Люди переглянулись, видимо, без слов спрашивая друг друга, могут ли доверять незнакомцам. Темнокожая пожилая женщина в углу, что была ближе всех, покачала головой.       — Вы можете сказать нам. Мы вас защитим, — сказал Люцифер. — Он нападал при нас, мы можем его арестовать.       — Не всех, — робко подала голос худая девушка, почти девочка. Сжала тонкими пальцами яблоко, которое дал ей Майкл, потом, решившись, положила его — длинная юбка просела, обтягивая острые колени. Девушка медленно провела ладонью по своему телу, не в силах назвать вслух то, что было с ней содеяно — и Люцифер, кажется, всё же сверкнул алыми глазами, когда до него дошло, что она имела в виду.       — Меня бил, — подал голос повар. Похоже, честность соседки заставила его решиться рассказать правду.       — Нас, — неуверенно сказал садовник, кивая на парня-разнорабочего, — заставил драться. Чтобы выяснить, кто виноват.       — Больше всего он любит бить его, — тоже решившись, сказала та же женщина, что до этого покачала головой. Подняла руку, указала на Майкла. — Он у нас вроде живого щита.       — Почему? — спросила Хлоя, прекрасно зная, что Люцифер бы спросил об этом как-нибудь менее цензурно.       — Ему нравится, как я кричу, — тихо сказал Майкл. Так тихо, что слова едва ли можно было различить — но в повисшей тишине все это услышали.       — Что?..       — Это правда, — сказала худенькая девушка с яблоком. — Он любит, когда кричат. А у Майкла что-то со спиной… — она бросила на него быстрый жалостливый взгляд. Он же только ниже опустил голову, искоса глядя на неё. Это была правда. — И потому ему… проще с ним. Его проще заставить кричать, — сказала она. Майкл сглотнул, повёл плечами, силясь выпрямить их хоть немного, но мучительная судорога прошла по закостеневшим мышцам, и он едва сдержал болезненный звук.       — Но почему вы все не уйдёте? — спросил Люцифер.       — Нам нужны деньги, — почти в один голос ответили несколько человек. — Нам некуда больше идти. Он не отпускает просто так.       — И что, он так хорошо платит? Это того стоит? — уточнила Хлоя.       — Копейки, — ответил кто-то. Кажется, управляющий. — Нам не на что уйти.       — Мы здесь практически за еду, — добавила темнокожая женщина. — Но и за неё приходится бороться.       — Он… не даёт вам есть?       — Он нам не запрещает, но выделяет очень мало, — пояснила всё та же худая девушка. Декер заглянула в документы — её звали Кристи. — Мужчины делят на нас еду, когда что-то перепадает, чтобы мы могли хотя бы ходить, но… не всем хватает, — и она сжала яблоко, которое до сих пор не посмела надкусить. Видимо, ждала, когда ей позволят взять нож, чтобы разрезать его и поделиться с кем-нибудь ещё.       Майкл сглотнул, отводя взгляд от спелого плода. Закрыл глаза, чтобы не поддаваться искушению. Заставил себя погрузиться в воспоминания, следуя рассказам людей: да, так и было. Они делили еду утром и поздним вечером, прямо здесь, на кухне, куда босс заходил крайне редко. Люди старались оставаться людьми, старались делить справедливо — но как можно было разделить кастрюлю супа на десятерых человек? Как, если личному водителю босса нужно было есть нормально, чтобы он мог трезво мыслить и не попал в аварию? Если у садовника была такая тяжёлая работа?       Женщинам доставалось обычно немного меньше. Хоть одну, да обделяли — и однажды Майкл заметил, что темнокожей пожилой прачке по имени Клодетт еды вообще не досталось. Она со вздохом отошла, никого не обвинила — и он, сам не зная, зачем, подошёл тогда к ней и молча протянул свою тарелку. Не наполненную до краёв, но налили ему, по их меркам, прилично. Это было, кажется, спустя пару недель после начала работы.       Клодетт сначала не поняла. Потом подняла на него взгляд, когда он кивнул на тарелку, и неуверенно взяла её. Майкл отошёл, не оглядываясь, не пытаясь больше ничего попросить себе — медленно дохромал до своего стула и сел. Сегодня была его очередь помогать кухарке после ужина. Он низко опустил голову, чтобы не смотреть на еду — в желудке урчало.       Но вот кто-то коснулся его плеча. Пришлось поднять глаза. Это была Клодетт.       — У м-меня… больше ничего нет, — сказал он, но женщина покачала головой, губы у неё дрожали. Она почему-то отставила тарелку, глаза её увлажнились — Майкл вздрогнул, напрягся, думая, что чем-то обидел человека. Когда он что-то делал не так в этом доме, его наказывали, и если…       Но нет. Клодетт крепко его обняла, избегая давить на больное плечо, и ангела впервые за очень долгое время обдало теплом.       — А как же ты? — только спросила она. А как же он, и правда? Ну, что ж, лишние сутки ему было по силам вытерпеть. Майкл всё же был ангелом — логично, что он не мог умереть от голода. Люди могли. Небольшой дискомфорт, а не смерть — справедливый выбор, правда? И даже равноценный, если только она даст ему ещё несколько секунд этих объятий, или снова посмотрит в глаза.       Это было приятно. И на следующее утро Майкл снова отказался от своей еды ради человека, которому было плохо от недоедания — и его снова обняли. Поблагодарили. Его как будто любили, и от этого было так тепло, что пустой живот отступал на второй план.       А потом однажды Майкл решился украсть ради этих людей. Стащить фрукты из вазы в комнате босса. Вытащить пачки снеков из его кладовой. Принести повару больше мяса и овощей, чем обычно.       — Майкл приносит нам еду. Если бы не он, всё было бы гораздо хуже, — сказал кто-то с теплом в голосе, возвращая ангела к реальности. Снова стало хорошо где-то глубоко в груди. — Но он его за это наказывает, когда узнаёт.       Люцифер с Хлоей в который раз за день переглянулись. Оба понимали, что нужно задать вопрос — и оба не хотели этого делать.       В конце концов, Декер взяла это на себя. Повернулась к Майклу. Люди замолчали.       — Когда ты в последний раз ел? — спросила она. Молчание. — Майкл?       — Да, мэм, — вздрогнул он, словно не ожидал, что с ним могли заговорить просто так.       — Когда ты в последний раз ел? — повторила вопрос Хлоя. Тишина.       — Он отдал мне вчера обе порции, — помедлив, сказала Кристи. Люцифер забыл моргать, когда перевёл взгляд на своего брата. Такого похудевшего, забитого, с более дрожащими, чем обычно, руками, и…       — Мне отдал сегодня утром, — сказал парень-садовник.       — Позавчера вечером мне отдавал, — неуверенно добавила женщина — прачка, если верить записям.       — Майкл? — позвал и Люцифер.       — Я не помню, — наконец, тихо сказал ангел. — Давно, — Декер на мгновение прикрыла глаза, понимая — Майкл не просто молчал всё это время. Он действительно пытался вспомнить, когда ел в последний раз.       — То есть, — это было сложно сказать, когда ситуация складывалась таким образом, но Хлоя была обязана: — у тебя был мотив желать смерти боссу.       Денница вздрогнул. Майкл молчал несколько секунд, потом приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, и ничего не сказал. Он выглядел… виноватым?       — Дурацкая идея, — вслух прокомментировал Люцифер. Закусил на мгновение губу, но решился — ему нужно было знать наверняка. Брат мог притворяться, он всегда был способен лгать, и, если в его планах было прикинуться невинной овечкой… Нельзя было купиться на это, как и раньше.       Он подошёл ближе. Надавил на его плечо, заставляя впервые за всё время посмотреть на себя.       — Майкл, — голос стал гипнотическим, едва был установлен зрительный контакт. — Скажи нам. Чего ты на самом деле желаешь?       Несколько секунд его брат молчал. Люцифер уже собирался отпустить его, согласиться с самим собой, что это была дурацкая мысль — ангелы не могли поддаться ему, но тут:       — Я… я хочу защитить этих людей, — Денница заморгал, сам разрывая контакт, и Майкл знакомо выдохнул — так выдыхали те, кого Люцифер заставлял открывать правду против их воли. То есть, он… он поддался ему? Действительно поддался его силе? То есть… что? Стал человеком?       Люди молча переглянулись. Люцифер поймал их взгляды — и понял, о чём они думают. И правда — исходя из этих слов… Майкл просто перепутал чашки.       — Майкл Демиургос, — прерывая размышления Денницы, сказала Хлоя, — вы арестованы за подозрение в убийстве Люка Элиаса.       И его брат не закричал, пытаясь доказать свою невиновность.              Декер поднялась со стула. Сложила все свои записи на место, передала Люциферу. Подошла к Майклу, кивнула ему, без слов приказывая встать, и потянулась к карману с наручниками.       — Нет, — Денница перехватил её руку. — Нет, ты их на него не наденешь.       — Люцифер, — Хлоя понизила голос. — Это протокол.       — Он сам пойдёт с нами!       — Ты уверен? — Декер приподняла одну бровь — и Денница закусил губу, вспомнив, как однажды его брат без какого-либо промедления или сомнения перерезал горло человеку. Как убил её, и… нет. Нет, он был не уверен. Отчего-то знал, что Майкл поддался его силе, а не солгал — но не был уверен в его сознательности. Абсолютно не был…       Так что Люцифер зажмурился на мгновение, когда Хлоя, заставив его брата завести руки за спину, защёлкнула на запястьях металлические браслеты.       — Я так и знал, что он хочет меня прикончить! — раздалось за дверью печально знакомым мерзким голосом, когда Декер вместе с Майклом покинула кухню.       — Вы тоже, — и, к удовольствию Денницы и всех остальных присутствующих, раздался такой же металлический звон. — Вы тоже поедете с нами.       Щелчки. Неуверенные улыбки прислуги. Ладно, так его устраивало.              Они приехали в участок на машине Хлои, которую пригнал по её просьбе какой-то сержант. Пришлось, конечно, подождать — зато прислуга сполна насладилась зрелищем, когда Декер вывела Роджера в сад и заставила стоять возле окон. Вроде как, ненавязчиво, почти случайно — но она прекрасно понимала, куда выходят окна кухни…       Правда, улыбки на лицах людей омрачались, когда они видели Майкла, что вынужден был стоять рядом с их мучителем. Похоже, он был им дорог — да, может быть, так и было. Вряд ли они знали его историю целиком, и вряд ли он был с ними прежним собой — что-то с его братом случилось. Что-то очень серьёзное, и Люцифер чувствовал: ему необходимо понять — что именно.       Но не ему одному — так что, когда они отдали Элле на экспертизу обе пачки с кофе и передали Роджера Каккузе, Хлоя потянула его за рукав, явно желая отвести куда-то в сторонку. Люцифер не воспротивился. Он видел, как она поглядывала на него, Роджера и Майкла всю дорогу — и понимал, что у неё, скорее всего, есть вопросы.       — Так, — сказала Декер, провожая взглядом Майкла, которого вели в сторону допросной. — Мы сейчас идём допрашивать твоего брата.       — Да.       — Который каким-то образом буквально оказался в рабстве у первого подозреваемого и теперь вместо него подозревается в убийстве.       — Верно.       — Не потрудишься объяснить, что происходит?       — Я… нет, — Люцифер покачал головой. — Я этого не видел.       — Хочешь сказать, ты за все два месяца ни разу не пытался поинтересоваться судьбой своего близнеца, которого отправил бродить среди людей? А если бы он стал серийным убийцей?       — Нет, я… Хлоя, — он устало покачал головой. — Пожалуйста. Ты знаешь, что я с ним сделал. Ты знаешь, почему я не рисковал смотреть прошлое Майкла.       — Но теперь он здесь, и мог убить человека.       — Ты в это веришь?       — Я… не уверена. Я ни в чём не уверена. Он ответил на твой вопрос, значит…       — Значит, стал человеком. И я не знал об этом, поверь. Всё, что я слышал о Роджере — это то, какой он нарцисс и придурок. Но я понятия не имел, что он рабовладелец.       — Ладно. А Майкл… — Хлоя поджала губы, — он ведёт себя… странно. Может быть, это из-за того, что вы близнецы, и он понял, что тебя узнали, или…       — У меня есть теория на этот счёт, — ответил Люцифер. — Но я не уверен. Давай поговорим с ним для начала, иначе нам в этом деле не разобраться. Ладно?       — Ладно. Да, хорошо, пойдём, — Декер глубоко вздохнула. Качнула головой. — Пойдём, — и она шагнула вперёд, но тут же остановилась, когда поняла, что Денница за ней не последовал. Он на секунду задумался, глядя на дверь допросной.       — Минутку, детектив, — и направился в сторону их кухоньки.              Они вошли в допросную в тот момент, когда Элла брала у Майкла отпечатки. Декер глубоко вздохнула, увидев взгляд подруги — она поняла, что у Лопес уже появилось несколько вопросов, на которые им нужно будет ответить. Хлоя молча кивнула, обещая ответить на них позже — и Элла только покачала головой. Вздрогнула, когда дотронулась до правой руки Майкла — это Декер помнила, она у него казалась немного холоднее левой, здоровой. Но ангел никак не отреагировал, был тих, покорен.       — Больно? — спросила Элла. Он опустил глаза.       — Нет, мэм, — и Лопес глубоко вздохнула, когда поняла, что не ошиблась — да, голоса у близнецов были очень похожи.       Она быстро закончила с дактилоскопией, оставила несколько влажных салфеток и покинула допросную. Иногда Элла могла быть поразительно тактичной — и Хлою радовало, что это был один из тех случаев.       Декер села. Люцифер поставил на стол чашку с кофе и положил рядом пончик на салфетке. Майкл искоса посмотрел на них, на еду, шмыгнул носом. Уставился в стол.       — Здесь никого нет, — сказала Хлоя. — Ни за дверью, ни за стеклом. Ты можешь не притворяться.       Денница глубоко вздохнул, пододвигая еду ближе к брату, и тоже сел:       — А он и не притворяется, — манящие ароматы оказались прямо под носом, и Майкл сглотнул, глядя на еду.       — Ты можешь поесть, — предложила Декер. Молчание, бездействие.       — Ешь, — распорядился Люцифер. Тем самым проверил свою теорию — и сердце кольнуло, когда после приказа брат послушно протянул руку к пончику.       Он впился в него зубами почти со стоном. Закрыл глаза, едва ли в силах чувствовать унижение от этого момента.       — Майкл, — мягче позвала его Хлоя. — Как ты там вообще оказался?       Бывший ангел открыл глаза. Посмотрел на неё, на Люцифера — и ниже. На стулья, где они сидели. Однажды он был там. Однажды он сам раскрыл дело. Он однажды…       Однажды ушёл с колизея, где едва не стал Богом, и отправился слоняться по огромному городу. Переночевал в своей пещере, понял — долго здесь оставаться не получится. Нет смысла: ему была нужна цель в жизни, он не мог просто остаться здесь умирать, потому что умирать было не от чего. Бессмертие обрекало его на бессмысленное вечное существование. И Майкл выбрался из пещеры, снова отправился бродить по городу. Заходил в бары — и его выгоняли, шёл по улице — и на него даже не нападали, потому что по нему было видно, что у него ничего нет.       Чёрную броню он бросил там же, в пещере. Нашёл свой тайник с одеждой, которую стащил у брата, и переоделся — но, видимо, вкус у него и правда был отвратительный. Или дело было в том, что одежда успела запылиться? Не так уж важно — Майкл просто брёл, куда глаза глядят, уходил всё дальше, понимая, что сюда уже вряд ли вернётся.       Так он и наткнулся на объявление. Уже не помнил, где именно — в чьей-то газете, брошенной в парке, на столбе, на доске объявлений, или как-то ещё. Запомнил адрес, пришёл — пришлось идти полдня, потому что денег не было даже на автобус. Сквозь кованые ворота увидел, как из дома выходят двое парней, явно чем-то возмущённых. Они прошли мимо, не заметив его — и, пока калитка была открыта, Майкл проскользнул внутрь. Постучался в дверь — ему открыли, будто человек и не успел отойти от двери, проводив прошлых посетителей.       — Вы по объявлению? — спросил мужчина, открывший дверь. Майкл кивнул.       Так, в общем-то, он и попал в этот дом: просто пришёл и согласился на все условия. Управляющий, печальный светловолосый мужчина, смотрел на него с жалостью, когда Майкл подтвердил, что готов жить здесь и выполнять любую работу, которую ему поручат. Тогда он, конечно, ещё ни о чём не знал — но потом часто вспоминал этот взгляд, понимая, что мужчина явно хотел его отговорить. А отговаривать было нельзя — Роджер обвинил бы его, наказал бы его…       Так что единственным, что Эллиот сделал для него в тот день — оставил выбор даты рождения. Майкл честно сказал, что не знает, когда родился — привыкший к своему летоисчислению, он понятия не имел, на сколько земных лет может выглядеть. Люди жили мгновения по сравнению с ними, но теперь задерживались на этом свете всё дольше и дольше, и… ну, сколько ему могло бы быть? Тридцать лет? Тридцать пять? Сорок? Раньше в этом возрасте уже становились глубокими стариками, теперь же всё было наоборот.       — Если не знаешь год, напиши примерно — восемьдесят седьмой, — посоветовал тогда Эллиот. — И день… выбери какой-нибудь отсюда, — он показал ему какие-то бумаги. Майкл не понял, зачем, не понял, почему именно эти дни. Так ли это было важно в тот момент?       — Мне нужна была работа, — тихо сказал он, старательно пережёвывая пончик где-то в настоящем. В животе урчало ещё больше, когда Майкл делал это — организм наконец почувствовал, что его кормят, и хотел больше.       — Работа, — кивнула Хлоя. — Хорошо. Ты хотел начать оттуда. Это… — она глубоко вздохнула, — это правильное решение. Ты не знал, куда попадёшь. Мы не обвиняем тебя, Майкл. У тебя были причины убить босса.       — Я не собирался его убивать.       — Майкл, ты варил и подавал кофе. Больше некому, — Декер покачала головой. — Но тебя морили голодом неделями, и то, что ты перепутал чашки…       — Я никого не убивал! — Хлоя замолчала, и ангел перестал жевать, поняв, что впервые осмелился повысить голос. Опустил голову ниже. — И не путал чашки. И меня не морили голодом. Я сам отдавал другим еду.       Детектив молчала. Может, тоже вспомнила, как однажды сидела здесь рядом с ним, проверяя его, испытывая, пытаясь заставить стать Люцифером. Наконец, она тихо спросила:       — Почему?       Майкл проглотил кусочек не жуя. Еле заметно пожал плечами.       — Я раньше был ангелом, — сказал он. Да, стоило это признать — больше Майкл им не был. Только после того, как брат изменился в лице, когда понял, что сумел заставить его ответить на свой вопрос, до него дошло — вот почему в последние дни было так сложно отказываться от еды. Вот почему ему постоянно хотелось спать. Дело было не в том, что Люцифер получил божественные силы — нет, вопрос был прежним, обычным. Майкл бы не ответил на него, если бы тоже остался прежним. — Я был ангелом, и думал… что не умру от этого. От голода, — пока он говорил, приходилось сдерживаться, перестать жадно кусать пончик. — Но, — Майкл отхлебнул кофе, и горячая жидкость, кажется, согрела даже холодную больную руку, — видимо, нет. Видимо, когда я вернусь домой… Это случится.       Это тоже стоило признать. Он умрёт. Больше бессмертие не будет защищать его ни от побоев — впрочем, не то, чтобы оно как-то помогало, — ни от голода. Но перестать отдавать еду Майкл не сможет. Как долго протянет его человеческое тело? Сломается ли он, начав сам отнимать еду? Может, в нём хватит достоинства, чтобы остаться верным хотя бы самому себе? Что будет делать Роджер, когда после очередного наказания Майкл просто не поднимется с пола?       — Ты туда ни в коем случае не вернёшься, — раздался голос Люцифера. Он вздрогнул, услышав его, снова вернувшись в реальность. — И это не твой «дом». Не смей так называть это место. Ты туда больше не вернёшься, — и в голосе как будто правда был гнев. Впервые обращённый не на него. — А я… я никогда больше не похороню ещё одного своего брата, — Денница покачал головой. Майкл не посмел поднять на него глаза — он не хотел увидеть в лице брата отвращение к себе после таких слов.       — Майкл, — снова мягкий голос Хлои, — почему ты позволяешь ему так обращаться с тобой?       Молчание. Опять воспоминания — это было довольно давно, кажется, на третий или четвёртый день после устройства на работу. Роджер был раздражён, а Майкл ещё не мог проворно передвигаться с подносом в руках — конечно, он приносил своему Отцу дары, но то были райские фрукты, и рассыпать их было не страшно, ведь на месте падения каждой ягоды непременно вырос бы новый куст. Элиас же требовал бессмысленной роскоши — маленькая чашка кофе на серебряном подносе. Пирожное — на своём месте. Всё разложено, как нужно.       Майкл поставил поднос перед хозяином. И тот оказался чем-то недоволен. Когда ангел — да, тогда ещё ангел, — отвернулся, собираясь уйти, ему внезапно прилетело сзади тростью по спине.       Он тогда упал. Даже не понял этого, потому что в голове всё смешалось от дикой боли — раны на месте крыльев хоть и были прижжены святым огнём, болели неимоверно, местами даже кровоточили. Майкл не услышал своего крика, но, когда сумел открыть глаза — понял, что лежит на полу, как сломанная игрушка, и Роджера абсолютно этот факт не беспокоит. Он включил телевизор, и что-то болтало на фоне — Майкл даже не понял, сколько так пролежал. Почувствовал прикосновения к своим щекам, понял, что они были влажные — и, когда поднял глаза, увидел рядом с собой худышку Кристи. Она привела его в чувство — видимо, заглянула, когда услышала крик.       Девушка тогда прижала к губам палец. Им нельзя было шуметь. Майкл почувствовал, как у него дрожит челюсть — и, что самое удивительное, не от гнева. Ангел вдруг понял: он был сломлен. Он не хотел встать и отомстить человеку, который позволил себе так с ним поступить. Эта боль казалась такой правильной, такой необходимой ему… Это был его дом. Он должен был принадлежать этому месту.       И Майкл встал. Отряхнулся. Вышел из комнаты, пропустив перед собой Кристи — чтобы ей, доброй душе, тоже не прилетело чем-нибудь в спину, если хозяина вдруг разозлит их шум. Это почему-то тоже казалось в тот момент правильным. Необходимым.       — Ты говоришь, тебе была нужна работа, — опять голос брата вернул его в настоящий момент. — Но это даже не работа. Это просто рабство какое-то, этот Роджер относится к людям, как к своим… — Люцифер вздохнул. Провёл рукой по лицу. — Да, точно.       — Что? — спросила Хлоя.       — Рабство. То, о чём он просил меня, но я отказал, — Денница поджал губы — Декер секунду думала, а потом до неё дошло — это был ответ на вопрос, который она задала ему перед допросом.       Ладно. Ладно, это они обсудят позже. У них убийство — и Хлое нужно закончить допрос.       — Хорошо. Майкл, ты не перепутал чашки. Значит, отравленный кофе достался тому, кому и должен был достаться. То есть, Люку — брату Роджера. Ты его знал? Встречался с ним раньше? — Майкл закусил губу, промолчал. — Слушай, тебя могут посадить, если ты не будешь сотрудничать. Моя работа — не отомстить тебе, что бы ты мне ни сделал раньше. Моя работа — верно раскрыть дело и найти настоящего убийцу. Если ты не убивал Люка, помоги нам найти того, кто убил.       — Я… заправлял его машину, — наконец, сказал Майкл. Хлоя замолчала, склонила голову, показывая, что слушает. — Он сидел в беседке, в саду. Я закончил и подошёл сказать, что всё сделал, что он может ехать.       — Почему ты заправлял его машину?       — Другие были заняты, а у него… — Майкл глубоко вздохнул, быстро проглотил последний кусочек пончика. — Другим заправляли машины их шофёры. У него не было своего. Я подумал, что он может немного заплатить, если захочет, и я смогу… купить еды. Он дал мне десятку, и я… — захотелось прикусить язык, но Хлоя требовала всю правду. Вряд ли это было важно, конечно, но она бы почувствовала, что он что-то скрывает: — Я хотел отойти, и он остановил меня. Сказал, что я похож на Люцифера, и… спросил, не нужна ли мне помощь. Предложил уехать с ним.       — И ты не поехал? Или тебе запретил Роджер?       — Нет, я… я не хотел. Он просто уехал один.       — То есть, ты не хотел бы его убить?       — Я не убивал…       — Но в пачке, которую ты нам показал, был какой-то порошок, Майкл. Сейчас Элла докажет, что это яд. Ты его туда подсыпал?       — Нет.       — Ты знаешь, кто подсыпал?       — Нет… мэм.       — Почему ты взял именно этот пакет?       — Босс сказал приготовить этот сорт. Для его брата. Других пакетов не было.       — Это нормально, что пакет был один? — и Майкл неловко пожал плечами:       — Обычно открытый один. Могут быть ещё один-два про запас. Их не было. В этом было мало… — он заглянул в свою чашку. Тихо вздохнул — похоже, кофе кончился.       Хлоя задумчиво пожевала губу. Допрос им практически ничего не дал, кроме того, что они и так подозревали — Роджер сам подстроил убийство своего брата. Но как доказать это? Показания Майкла едва ли можно было использовать для того, чтобы попросить ордер на обыск особняка. Да и к тому же — Майкл. Как долго Люциферу позволят заниматься этим делом, когда все в участке поймут, что он — лицо заинтересованное? Скоро информация о его близнеце под арестом дойдёт до лейтенанта, и… Это нехорошо.       Декер взглянула на Майкла. Тот немного осмелел, приподняв голову — и она заметила его голодный взгляд, направленный на пустую салфетку, где от пончика остались одни крошки. Он не наелся, но боялся сказать об этом. Что-то шевельнулось внутри — да, Майкл натворил много бед. Но его было жаль, такого похудевшего, осунувшегося, забитого — к чему мучить его ещё больше, если он ничего не может им рассказать? Он уже получил своё наказание.       — Ладно, — сказала она. — Давай продолжим позже. Мы проверим кое-что, а ты… отдохни немного. Тебя проводят в камеру, там есть кровать, ты сможешь полежать. И скоро принесут ещё поесть, — она поднялась со стула, и Люцифер, помедлив, последовал за ней.       — Почему мы ушли? — почти шёпотом спросил он, когда за ними закрылась дверь допросной.       — Потому что, — таким же шёпотом ответила Хлоя. Подозвала сержанта, попросила проводить Майкла в камеру — потом потянула Люцифера за руку, заставила отойти в сторонку. — У тебя может быть конфликт интересов. Нам нужно как можно скорее раскрыть это дело, пока тебя не отстранили.       — Поэтому мы бросим допрос главного подозреваемого на полпути?       — Люцифер, мы же оба понимаем, что Майкл никого не убивал. По крайней мере, на этот раз. Я говорила ему, и повторяю тебе — я не монстр. Мне не нужно вешать на него убийство, чтобы наказать — похоже, что он уже был сполна наказан за всё, что натворил, — Денница смягчился, вздохнул, кивнул. — Так что я думаю, что мы услышали всё, что могли. Нам нужно сейчас узнать результаты вскрытия, результаты анализа пачек с кофе. Роджер хватал одну из них, и пришить его отпечатки к делу не получится, но, если отпечатки Майкла будут вызывать хоть малейшее подозрение, мы сможем надавить на судью и взять ордер.       — Думаешь, нам его дадут?       — Если не дадут, пустим в ход твои связи, — не отступила Декер. — Но в любом случае нужен хоть крошечный повод. Отсутствие запасных пачек тоже не будет основанием для обыска.       — Хорошо. Ладно. Значит, в лабораторию. Только, погоди… — Денница отошёл куда-то, поймал того же офицера, что отводил Майкла в камеру, и что-то шепнул ему на ухо. Хлоя мягко улыбнулась — поняла, что Люцифер просил принести его брату обед пораньше.              Они вошли в лабораторию. Обычно Элла напевала себе что-то под нос, но сегодня была непривычно серьёзной, сосредоточенной.       — Ну, что тут у тебя? — осторожно спросила Хлоя. Лопес обернулась к ней.       — В пакете — яд, — сказала она. — Остальное вам придётся подождать. Вот, — Элла кивнула на экран компьютера, — можете почитать предварительный отчёт по вскрытию. Хелен торопилась, как могла, может быть, пока будете читать, пришлёт ещё.       Декер проскользнула между Люцифером и столом и уселась на стул. Погрузилась в чтение. Явно не зная, как заполнить паузу, Денница последовал её примеру, склонившись к её плечу. Увлекательного чтива хватило минут на пятнадцать вдумчивого чтения.       — То есть, кофе он всё-таки пил, — констатировал Люцифер. Взглянул на Хлою. — Это не означает, что яда не могло быть где-нибудь ещё. Может быть, в пакет высыпали только остатки.       — Может… — компьютер чирикнул ещё раз. Декер кожей чувствовала взгляд своей подруги, буквально сверлящей её лопатку. Хорошо, они были спасены от неловкого молчания — пришёл полный отчёт. Повезло.       Хлоя предпочитала не задумываться над тем, какими неисповедимыми путями упомянутая Хелен успевала вскрывать трупы и печатать такие длинные отчёты — впрочем, она где-то слышала, что в морг не так давно пришли студенты-практиканты. Видимо, именно их коронер и привлекла к составлению красивых, полных, гигантских отчётов. Таких, что чтения хватило ещё на полчаса.       Наконец, когда Люцифер начал поглядывать на Хлою, явно не желающий выходить из лаборатории, чтобы не столкнуться один на один с теми, кому нужно будет соврать что-нибудь про своего брата, Элла вздохнула:       — Ладно. Хватит молчать друг на друга. Вы мне всё равно ничего не скажете, а отчёт ты уже раза четыре перелистала, Декер, — Хлоя вздрогнула, повернулась к подруге, стараясь сделать самое честное лицо. — Отпечатки довольно смазанные. Принадлежат тебе — уж от тебя не ожидала, что будешь хватать улики, — вашему красавчику Роджеру и… — она взглянула на Люцифера. — Видимо, Майклу. Если его так зовут.       — Его так зовут, — поспешила заверить её Декер.       — Я бы проверила пакет и изнутри, на ДНК, если они залезали туда голыми руками, — продолжила Лопес. — Только Роджер отказывается давать образец. А у вашего Майкла брать его, очевидно, не нужно.       — Почему? — осторожно спросил Денница. Элла закатила глаза.       — Люцифер, не держи меня за дуру. Так похожи могут быть только однояйцевые близнецы. А у них ДНК абсолютно одинаковая. Если будет нужно, я просто сравню её с той, что есть в наших базах — то есть, с твоей, — Денница опустил глаза, явно боясь встречаться взглядом с Лопес. Та развела руками. — Ну, как я и думала. Ничего никому не скажу, да?       — Элла, — Хлоя покачала головой. — Пожалуйста. Это довольно сложно… и обсуждать, и объяснять. Мы будем работать точно так же, как и обычно, просто раскроем дело. Если он виновен… — она коснулась плеча Люцифера, медленно погладила, — он сядет. И мы никак этому не помешаем. Но если нет… Пожалуйста, — она приподняла уголки губ, взглядом указывая на Денницу. Элла глубоко вздохнула.       — Ладно. Но после закрытия дела вы мне всё расскажете. Хотя бы столько, чтобы вам не было стыдно передо мной, — она тепло улыбнулась, и Люцифер, подняв глаза, не смог не улыбнуться в ответ.       — Договорились.       — Ладно. Значит, все отпечатки смазанные, — рассудила Хлоя. — Может быть похоже на то, что пакет пытались, я не знаю… протереть?       — Это же не банка. Пакет плотный, и в принципе, должен хорошо сохранять отпечатки, но… Сложно сказать. Его просто могли сворачивать.       — Отлично. Значит, это тупик, — подвела итог Декер. Ущипнула себя за переносицу, сдерживая усталый вздох. — Хорошо. Люцифер, нам надо поговорить, — она заставила себя подняться со стула, приобняла Эллу, снова без слов извиняясь, и толкнула дверь лаборатории. Денница последовал за ней. И, хотя у Хлои совершенно не было идей, она собиралась сгенерировать хоть одну по пути к своему столу. Хотя бы незаконную.       Не пришлось. Когда она уже почти собралась с мыслями, раздался чей-то смутно знакомый голос:       — Детектив? Детектив Декер? — Хлоя вздрогнула, оборачиваясь. По ступенькам вниз торопилась та самая девушка, что была в доме у Роджера — та, которой досталось яблоко. Как же её…       — Кристи? — наудачу предположила Хлоя, когда девушка подбежала к ней. Та закивала. — Что ты тут делаешь?       — Простите, я… — Кристи выдохнула, но явно не от того, что задохнулась, пока бежала. У неё дрожали руки. — Я должна была вам кое-что сказать. Мне удалось собрать немного на дорогу, и я приехала, как смогла, потому что…       — Успокойся, — Декер дотронулась до тонких рук девушки, сжала их, согревая. Кристи закивала. — Присядь, — Люцифер, словно читая её мысли, немедленно пододвинул стул. Кристи села — пришлось потянуть её вниз, потому что она была натянута, как струна. — Расскажи, что случилось?       — Я… мне очень стыдно. Но я… побоялась кое-что рассказать вам при боссе.       — Сейчас он в камере. Можешь говорить спокойно. Если хочешь, можем отойти туда, где потише.       — Нет… нет, всё хорошо. Просто… — выдох. Стиснутые челюсти. Вдох. — Я кое-что знаю. Я видела в ящике у босса, когда убиралась сегодня утром. И я… побоялась сказать при нём. Понимаете…       — Понимаем. Всё в порядке.       — Но Майкл… — она помотала головой. — Он не заслужил. Он не виноват. Я уверена. Он не заслужил того, чтобы его арестовали.       — Расскажи, что ты видела, Кристи.       — Я… — она сжала ткань юбки. — Я видела в ящике шкафа две пачки кофе. Тот сорт, который босс приказал заварить для мистера Люка. Они должны были стоять в том ящике на кухне, понимаете? А я нашла их у него в комнате. В шкафу, среди вещей!       — Обычно он так не делал?       — Нет! Конечно, нет.       — И больше ты ничего в ящике не видела?       — Нет… — Кристи выдохнула, опуская голову. Видимо, подумала, что её слова посчитали глупостью.       — Хорошо. Хорошо, ты очень нам помогла, Кристи. Ты молодец, — Хлоя улыбнулась — и Люцифер по её взгляду понял, что детектив не притворяется. — Ты просто умница.       — Правда?..       — Да. Теперь у нас будет повод для обыска, — и на губах у Кристи тоже появилась неуверенная, слабая улыбка, когда она встретилась с Декер взглядом. — Мы всё проверим. Ты очень храбрая, — Кристи, чуть дрожа, подалась вперёд, наверное, неосознанно — и Хлоя, приблизившись, осторожно обняла её. Девушка не воспротивилась.       — Мы посадим этого монстра, — пообещал Люцифер, опускаясь рядом с ними на корточки. Кристи, оторвавшись от Хлои, посмотрела ему в глаза. Он едва заметно вздрогнул — видимо, подумав о том, что девушка видела в нём больше его брата, чем его самого. Но не отстранился, позволяя ей чувствовать хоть какую-то близость к Майклу, если уж ей это было нужно. Если уж ради него она проделала такой путь, дрожа от страха перед хозяином. — Посадим в любом случае. Вы можете дать против него показания. Это настоящий монстр, если он морил своих же подчинённых голодом, — он коснулся её плеча. — Мы вам обязательно поможем. Всем. Пусть пока нам удалось накормить только Майкла, мы можем и тебе…       Кристи вздрогнула. Как-то нехорошо, испуганно — Люцифер приподнялся, оглядываясь — не увидела ли где она Роджера? — но девушка схватила его за руки, притягивая обратно.       — Вы его накормили? — в голосе у неё была неподдельная тревога.       — Да, пончик с кофе, и ещё должны были принести обед в камеру… — девушка вскочила. В глазах у неё появился настоящий страх.       — Где его камера?!       — Что?..       — Он же голодал! Неизвестно, сколько времени вообще не ел! — Люцифер вздрогнул, когда понял, о чём она говорила. — Его нельзя было сразу столько кормить! — она, забыв о страхе, о смущении, обернулась к Хлое, умоляюще заглянула ей в глаза: — Где его камера?!       Люцифер первым сорвался с места.              Он отобрал ключи у охранника. Иначе вынес бы дверь — и с ним в таком состоянии не стали спорить. Хлоя спешила вслед за Люцифером и Кристи, едва поспевая.       — Твою же мать… — выдохнул Денница, когда дверь ему наконец поддалась. Кристи прижала руки ко рту, широко распахнув глаза. Люцифер зашёл в камеру, и она, собрав, видимо, волю в кулак, шагнула вслед за ним.       Хлоя, наконец, их догнала. Заглянула, открыв дверь шире, как раз для того, чтобы по коридору с гулким эхом пронёсся крик:       — Скорую, срочно!       Майкл лежал на полу, сжавшись, как маленький ребёнок. Он был без сознания.       Руки его в последнем порыве были прижаты к животу. На подносе, который Декер нашла взглядом, ничего не осталось — тарелки были пусты. Несчастный ангел был настолько голоден, что накинулся на еду, едва её ему принесли, и похоже…       Хлоя закусила губу, наблюдая за тем, как бережно Люцифер обошёлся с перекошенными плечами брата, когда осторожно уложил его головой к себе на колени. Кристи суетилась рядом, что-то советовала — и Денница слушал её.       В какой-то момент он вскинул на Декер умоляющий взгляд, и Хлоя не посмела отказать ему в немой просьбе. Убедившись, что охранник вызывает «Скорую», она тоже вошла в камеру и опустилась на колени рядом с содрогающимся от боли бывшим ангелом.       Спустя несколько минут где-то вдалеке раздался быстрый топот.