Pray to Me, Brother (c)

      Хлоя стояла в коридоре больницы, глядя прямо перед собой. У неё, наверное, двоилось в глазах, но — нет. Нет, это и правда происходило.       Она смотрела на две одинаковые двери двух одинаковых палат, расположенных зеркально. Слишком зеркально — потому что, сквозь наполовину прозрачные стены было видно: мужчины, что неподвижно лежали на высоких больничных кроватях, выглядели абсолютно одинаково.       Может, не настолько, как раньше, конечно, но всё-таки: одинаковый рост, одинаковые тёмные волосы. Одинаково бледные лица, и абсолютно одинаковое отсутствие признаков жизни — если бы только не кинематографично попискивающая аппаратура.       Декер сжала ручки большого бумажного пакета. С момента, когда Люцифера привезли в эту больницу, прошло чуть больше двух суток. Дело Роджера Элиаса было официально закрыто, его вина была доказана. Пакеты с кофе и ядом — найдены и изъяты, тело — убрано. На запястьях Майкла больше не было наручников, Хлоя позаботилась об этом, когда заезжала в участок — это было единственным, о чём ей позволили позаботиться, когда Декер пришлось рассказать о состоянии Люцифера. Разумеется, при этом наврать с три короба — что он неизвестным ей образом догадался, где искать Элиаса, что поехал за ним, что хотел поймать и отомстить — но так гнал, что не справился с управлением. И люди отчего-то ей поверили, хотя она не могла предоставить ни разбитой машины, ни протокола о случившемся — никаких доказательств того, что говорит правду.       Никто не копал. Все просто посочувствовали — и прежде, чем Хлоя отправилась в больницу, ей вручили этот пакет. Там были какие-то фрукты, сладости, всякие милые вещи — всё то, что обычно передавали родственникам больного. Декер не смогла отказаться взять это, хотя горло у неё и перехватило, когда она подумала — Люциферу это всё может не понадобиться.       Люди верили, что он поправится. Но они не знали, что с ним — впрочем, Хлоя тоже не знала. Так что она взяла пакет и хотела отправиться в больницу — но Аменадиил ей не позволил. Он почти насильно унёс её в пентхаус, расстелил на диване одеяло, которое они с Люцифером собирались дать Кристи, и заставил выпить снотворное. Находился рядом, пока Декер бессильно, хрипло рыдала, уткнувшись в его колени. Гладил по голове, запрещая смотреть в сторону спальни, где была сбитая постель — мокрая от крови и пота.       — Мы сделаем всё возможное, Хлоя, — повторял архангел. Детектив, захлёбываясь некрасивыми, болезненными слезами, до боли стискивала то углы подушки, то его руки. Она чувствовала себя опустошённой, бессильно злой, и новости о смерти Роджера едва ли помогли уменьшить боль, когда она опустила веки и вновь увидела кроваво-пустые глаза Люцифера.       Пару раз Декер пыталась оттолкнуть Аменадиила. Встать, на одном порыве броситься в больницу, куда Денницу забрали человеческие медики. В голове у неё роилась тысяча мыслей, и многие из них вели к тому, что люди понятия не имели, что делать с настолько пострадавшим божественным существом. Они не знали, как ему помочь. В любой момент они могли решить, что поддерживать его жизнь бессмысленно, и…       Но Аменадиил был терпелив. Он слушал все её сбитые, невнятные речи — и гладил по щекам, вытирая слёзы. Он расправил крылья, чтобы согреть её, трясущуюся от холода даже под толстым одеялом в середине лета в Лос-Анджелесе. Он дождался, пока её дыхание не станет ровным, сонным — и только тогда оставил.       Оставил, чтобы попытаться что-то исправить.       Её рук кто-то коснулся.       — Всё будет хорошо, Хлоя, — раздался голос Кристи. Декер моргнула, устанавливая контакт с реальностью. Точно — снятие обвинений с Майкла всё же было не единственным, чего она успела добиться перед своим непростительно долгим сном. Покидая участок, Хлоя успела попросить Каккузу связаться с больницей, договориться, чтобы Кристи тоже осмотрели врачи. Может, учреждение в какой-то мере чувствовало свою вину за прокол своего сотрудника — но они не отказали. И Декер надеялась, что девушка останется в больнице, сможет там переночевать, но… конечно же, забыла сказать об этом Аменадиилу.       Так что она проснулась сегодня утром от аромата горячего кофе и яиц, и первым, что Хлоя увидела — было лицо Кристи. Спавшей — где? На полу? Ладно, главное — определённо какое-то время спавшей.       Разумеется, она не могла оставить девушку в пентхаусе — и разумеется, не могла больше оставаться для неё «детективом Декер».       — Я надеюсь, — Хлоя глубоко вздохнула, опуская глаза. Картинка всё равно отпечаталась где-то в мозгу, и вдруг пришла мысль — странная, но поэтичная. Близнецы оказались на грани, но совершенно по-разному: потерявший силы Майкл — на грани смерти тела, как человек. Опустившийся так низко, оказавшись в рабстве — но на самом деле, вознёсшийся выше, чем когда-либо в своей жизни.       Люцифер же, судя по всему, оказался на грани смерти сознания. Как высшее божество, вознёсшийся — но на самом деле опустившийся, рухнувший практически с небес после всплеска мощи, которой не мог вынести.       — Их брат, — Кристи закусила губу, переводя взгляд на одну из палат — ту, где был Люцифер. Хлоя посмотрела туда же — да, возле Денницы, склонившись, стоял мужчина в халате. — Он ведь может им помочь?       — Будем верить, — сказала она. Декер усмехнулась бы, если бы ей было хоть капельку легче. Сегодня утром, встретившись с Аменадиилом в больнице, она далеко не сразу поняла, что рядом с ним стоит не просто врач — на самом деле, вообще не врач.       — Наш брат, — понимая, что пауза затягивается, представил архангел своего голубоглазого спутника. — Рафаэль. Рафаэль, э-э-э… Раш, — и Аменадиил растерянно скользнул взглядом по Кристи, — доктор. Лучший в ЛА.       И Хлоя только хмыкнула тогда, когда какой-то настоящий доктор попытался остановить Рафаэля, но тот коснулся его плеча, заглянул ему в глаза и тихо сказал:       — Я хочу помочь.       Человек помедлил, но уступил ему дорогу. Наверное, это было что-то из сверхспособностей, в духе «чего ты желаешь».       — Что говорят о Люцифере? — спросила Кристи. Декер пожала плечами — на самом деле, ничего хорошего она от человеческих врачей не услышала. Всё, что они смогли сделать — это обколоть его обезболивающими и насквозь просветить, пытаясь понять, что с ним вообще не так. Они до сих пор едва могли понять — и сочли нужным погрузить его в искусственную кому, но… Сломанный позвоночник ведь этим не исцелить, верно? Расплавленный мозг, наверное, тоже.       — Он серьёзно пострадал, — уклончиво сказала Хлоя, очень стараясь, чтобы голос у неё не дрожал. — Врачи не знают, что делать, — глубокий вздох. — Ну… ну а что с Майклом? — ей не хотелось об этом спрашивать, но Кристи заслуживала услышать этот вопрос. Майкл был для неё важен.       — Говорят, Роджер чудом не задел сердце. Ещё бы немного в сторону, и… — девушка закусила губу, переводя взгляд на вторую палату, куда только что вошла медсестра. — Но он сильный. Он выберется. Должен выбраться, — Кристи опустила глаза. Декер сама коснулась её руки, без слов приподняла уголки губ.       — Может быть, отдохнёшь? — предложила Хлоя. Девушка покачала головой. — Кристи, мы… мы с тобой мало что можем сделать.       — Я могу быть здесь, — упрямо сказала она. — Майкл всегда был рядом для меня. Я не могу уйти.       — Ну а что дальше? — осторожно спросила Декер. Кристи вскинула на неё вопросительный взгляд. — В смысле… Роджер мёртв. Полиция помогает восстановить документы тем, у кого они были. Я попрошу своих друзей потянуть за пару ниточек для тех, у кого не было, чтобы они смогли остаться в Штатах, если захотят, но… Чего хочешь ты? Чем собираешься заняться, когда всё кончится?       Девушка задержала взгляд на медсестре, которая что-то делала возле Майкла. Пожала плечами.       — Не знаю, — сказала она. — Правда не знаю.       — Ты, вроде бы, училась на медицинском, — вспомнила Хлоя. — Не хочешь вернуться? — Кристи невесело усмехнулась.       — У меня ведь не было полного гранта. Брат помогал мне оплачивать обучение. Я бы хотела, наверное… Но мне не на что.       — Я могу тебе помочь, — сказала Декер. Кристи часто заморгала, посмотрела ей в глаза. Хлоя вдруг почувствовала себя страшно одинокой после этих слов — это не она должна была предлагать Кристи помощь. Люцифер должен был бы молча перевести ей нужную сумму, даже не сказав об этом Декер — он всегда так делал. Но его не было рядом.       И он хотел, чтобы она распоряжалась его деньгами. Может, Хлоя сейчас танцевала на костях Бога, но она чувствовала — это было бы правильно.       — Ты… ты не серьёзно, — Кристи растерянно смотрела на Декер. Та сунула руку в карман, зачем-то стиснула мобильник — точно. Если она не могла ничего сделать для Люцифера, она могла сделать всё за него. Помочь не только Кристи, но и всем этим людям, ради которых он довёл себя до такого состояния.       — Серьёзно. Если ты захочешь остаться с Майклом, ты не можешь снова отправиться работать в прислуге у какого-нибудь очередного извращенца. Ты не заслуживаешь такого отношения, Кристи. Тебе нужен… — промочить бы после этих слов горло чем-нибудь крепким: — Второй шанс.       — Я… — губы у девушки дрожали, глаза блестели от плохо сдерживаемых слёз. — Спасибо…       Они обнялись, шурша пакетом. Молчали несколько секунд, пока Декер наконец не справилась с комком в горле.       — Ты нужна ему, Кристи, — сказала она. Это была правда. Девушка улыбнулась куда-то в её плечо, отстранилась. — А он, похоже, нужен тебе.       — Очень, — Кристи сморгнула слёзы, посмотрела в сторону своего ангела. — Но я… я не уверена, что у нас что-то получится. То есть, я… он дорог мне. Но я не знаю, дорога ли ему, если… Если то, что он говорил — правда. То есть, если он хотя бы думал, что это правда. Если просто наказывал себя за что-то, я… — Хлоя качнула головой. Она понимала, о чём думает Кристи — и не знала ответа на этот вопрос.       Но одно она знала точно:       — Послушай, — мягко сказала Декер. — Люцифер… Люцифер понравился мне сразу, когда мы только познакомились. Он не был таким, каким ты его знаешь. Вернее… я просто не могла принять факт, что он именно таким и был. Это было сложно. И я отталкивала его несколько лет, я руководствовалась какими-то своими убеждениями, обычной моралью. Но он не обычный, — Хлоя заставила себя улыбнуться, когда Кристи подняла на неё взгляд. — Он… он потрясающий. И я… мы прошли с ним через многое. Действительно через многое. Я теряла его несколько раз, вернее, думала, что теряла, и… Каждый раз это было безумно страшно. Я сожалела об этом так, как никогда не сожалела ни о чём другом.       — Его уже ранили прежде, да? — наивно спросила Кристи, касаясь её локтя, стараясь поддержать. — У вас опасная работа…       — Можно и так сказать, — усмешка далась тяжело. — Я много раз думала, что без него мне будет лучше. Они… — Декер взглянула на Люцифера, потом на Майкла. Такие одинаковые, несмотря ни на что. — Они сложные люди, эти близнецы. И я не могу рассказать тебе полностью всю историю, как так вышло, что Майкл встретил тебя в доме у Роджера. Но, поверь мне: быть с ними, быть с ним… — Хлоя вновь перевела взгляд на Денницу. Губы сами сложились в болезненную, но светлую улыбку. — Это один из величайших даров в мире. Во всей Вселенной. Поэтому, — Декер сжала руки Кристи, чувствуя, как и она дрожит, — если в тебе что-то щёлкает, если сердце замирает, когда он смотрит на тебя — тебе лучше признать, что происходит на самом деле.       — И что происходит? — шёпот сквозь такую же болезненную улыбку, сквозь искорки слёз, что готовились сорваться с ресниц.       — Вероятно, — и от смеха, впервые за долгое время такого лёгкого, с груди словно свалилась тяжёлая мрачная глыба, — ты начинаешь любить этого кудрявого идиота.       Кристи шмыгнула носом, тоже тихо засмеявшись. Утёрла всё же сорвавшиеся слёзы.       — И что делать?       — Быть с ним. Всегда быть с ним. Потому что потерять его так легко, — Декер глубоко вздохнула, стараясь собраться с силами — хоть кто-то из них должен был держать себя в руках. — И если ты будешь подавлять то, что чувствуешь рядом с ним — ты пожалеешь. Ненастоящее спокойствие не стоит потом твоего разбитого сердца, когда он… когда они уходят навсегда.       — Хлоя! — раздался позади знакомый голос. Детектив вздрогнула, обернулась — точно, не показалось. К ним торопливо приближалась Элла в наскоро накинутом на плечи белом халате. Лопес не успела со своими обязательными приветственными объятиями — одна из дверей вдруг открылась. У Декер замерло сердце, и она опять рывком повернулась — желая и боясь наконец услышать вердикт ангела-целителя.       Да, это был Рафаэль. И Элла остановилась, почувствовав, видимо, состояние подруги. Медленно приблизилась, коснулась её плеч, не настаивая на ответах. Ангел склонил голову, без слов спрашивая у своей Богини — может ли он говорить при этих людях?       Хлоя не смогла заставить себя кивнуть или как-то иначе обозначить своё согласие. Её не интересовало в эту секунду присутствие Кристи и Эллы, лимит сочувствия на сегодня был практически исчерпан — Декер сделала шаг вперёд. Всё, что она смогла выговорить — единственный действительно интересующий её вопрос:       — Он будет жить? — ангел поджал губы. Вздохнул.       — Он сильно пострадал. Физически и… духовно, — голос был мягкий, мелодичный — и полный сожаления. Сердце у Хлои сжалось. Она поняла, о чём говорил Рафаэль — не только о теле Люцифера, но и о его сущности, не справившейся с принятием божественных сил. — Его мозг… — плавится, мысленно закончила за него Декер. — Заметно повреждён. Пострадали многие области: движение, координация, зрение… — короткая пауза, — память.       — Он?..       — Мне удалось привести его в чувство, — взгляд Хлои метнулся к прозрачной стене палаты, и она вздрогнула, когда увидела — глаза Люцифера и правда были открыты. — Но он меня не узнал. Я сделаю всё, что помочь ему, подлечить, но… — Рафаэль покачал головой, — многое мне не под силу. Брат сможет исцеляться дальше сам, если у него хватит сил выкарабкаться. Я не всесилен, — он заметил, как Элла вздрогнула, услышав эти слова.       — Вы…       — Я брат Люцифера, — ответил ангел. — Доктор Раш.       Лопес закусила губу, кивая, умолкая.       — Я… — Хлоя облизнула дрожащие, враз пересохшие губы, которые Денница так любил целовать. — Я могу к нему зайти?       Рафаэль молча приоткрыл для неё дверь.              Элла зашла вместе с Декер. Хлоя поняла это не сразу, лишь после того, как её слегка подтолкнули сзади, одновременно с этим мягко забирая из рук мешающий пакет с явно ненужными сейчас подарками с участка. Детектив собралась с силами — шагнула вперёд, ещё, приблизилась к кровати. Рядом с высокой койкой стоял стул. Она присела, осторожно коснулась руки Люцифера, не зная, как ещё привлечь его внимание, чтобы не сделать ему больно.       Он моргнул, глядя в потолок. Глаза его выглядели гораздо лучше — крови не было, были видны красные, воспалённые сосуды, но часть здоровой белизны уже вернулась. Хлоя заметила крошечное движение бровями, поняла — Денница что-то чувствовал. Он понимал, что она была здесь?       — Люцифер? — тихо позвала она. Он вздрогнул, уже явственнее, слегка качнул головой. Медленно, с трудом — повернул её так, чтобы суметь посмотреть на неё. Прищурился — и Декер поняла: Люцифер всё ещё почти её не видел. Рафаэль говорил, что у него пострадали все области мозга — та, что отвечала за зрение, видимо, тоже. Но он поправится. Ведь целитель никуда не ушёл — он отправился в палату к Майклу, он… он ведь должен был ещё сюда вернуться, правда? Он ему поможет. Божественное исцеление ведь тоже могло быть не всесильно, не мгновенно?       Люцифер разомкнул бумажные, серые губы:       — Д-дет… — крошечное движение кадыка, будто он пытался сглотнуть какую-то помеху. — Д-де… тектив?..       — Это я, — подтвердила Хлоя. Слабая, вялая ладонь в её руках заметно напряглась, будто Люцифер пытался притянуть её к себе. — Я с тобой. Не бойся.       — Я… кто здесь?.. — Денница нервно облизнул сухие губы, заметнее нахмурился, пытаясь приподнять голову, осмотреться. — Кто ещё… — может, в отсутствие зрения усилился слух? Раньше Люцифер не мог даже понять, где она сидит — а сейчас, кажется, вполне осознавал, куда смотрит, пытаясь различить второго человека в палате.       — Это я, — сказала Элла, поймав на себе ищущий взгляд. Поставила пакет на пол, заставила себя широко улыбнуться, приблизилась, коснулась плеча Люцифера — и замерла, когда он вздрогнул почти всем телом. — Эй, я… Я Элла. Мы… — Денница часто задышал, дрожь усилилась, он попытался отодвинуться — не смог, и быстро перевёл на Хлою вопросительный, заметно испуганный взгляд. — Мы же…       — Люцифер, всё хорошо, — попыталась успокоить его Декер. — Всё нормально. Это просто Элла. Ты ведь помнишь Эллу? — она коснулась его подбородка, поглаживая, успокаивая, и Денница вновь медленно моргнул, чуть повернул голову в сторону Лопес. Прищурился. Нахмурился. Видимо, это ничего не дало. — Элла наша подруга, она не причинит тебе вреда, — зашептала Хлоя почти ему на ухо. Но дрожь его не ослабевала. Он цеплялся за её руку, хрипло дыша, явно боялся «незнакомку», и Декер на секунду устало опустила веки, понимая, что у неё не получается убедить его.       — Ладно, — Лопес отстранилась. Люцифер снова вздрогнул, ощутив резкое движение справа от себя. — Ладно. Я тогда… пойду, — Элла тихо, судорожно выдохнула, поднимаясь со своего места. Хлоя быстро подняла на неё взгляд — подруга отвела глаза, вытерла нос тыльной стороной ладони, и направилась к выходу из палаты. Нет, так Декер отпустить её не могла — Элла ведь не была ни в чём виновата, она так старалась им помочь все эти дни, и…       — Постой, — Хлоя тоже поднялась с места — мягче, тише, чтобы не напугать Денницу. Быстро подошла к двери, которую Лопес уже собиралась толкнуть, чтобы выйти в коридор. — Нет, постой, Элла… не обижайся.       Криминалистка подняла на неё удивлённый взгляд. Глаза у неё уже казались слегка опухшими.       — Я же не дура, Хлоя. На что я могу обидеться?       — Люцифер узнал меня, но…       — Перестань, — Элла покачала головой. Денница коротко застонал, и она понизила голос до шёпота. — Ты ему ближе всех. Если до тебя он не узнал даже родного брата, о чём речь? Я не могу на это обижаться. Всё нормально, — Лопес закусила губу, осторожно оглянулась, бросив взгляд на Люцифера. — Просто… страшно видеть его таким. Он всегда был такой сильный, такой… — она стиснула зубы, сдерживая лишний звук — всхлип.       — Он сильный, Элла, — таким же шёпотом подтвердила Хлоя, касаясь плеча подруги. — Он обязательно выберется.       — Да. Да, я знаю. Я… я буду за него молиться, — Декер с трудом удержала лицо. Молиться было некому. Все, кто мог бы помочь Люциферу, и так уже были здесь.       — Хорошо. Спасибо, — Хлоя потянулась к ней — и Элла мягко обняла её.       — Детектив?.. — раздалось совсем тихо, слабо. — Детектив?.. Ты здесь?..       — Я пойду, — шёпотом сказала Лопес, всё же касаясь ручки двери. Декер кивнула, отпуская подругу, и вернулась к кровати. Села на тот же стул. Притронулась к руке Люцифера — и почувствовала, как он медленно успокаивается.       — Я здесь, — повторила она. Он выдохнул, опуская веки, закрывая бесполезные сейчас глаза.       — Я… вспомнил Эллу. Немного, — приподнял подбородок, открыл шею, слегка дрожа от боли, но словно кот, позволяя Хлое погладить его. — Она… она из полиции. Да?..       — Да, из полиции. Пришла работать почти сразу после тебя.       — Она… — Люцифер скользнул правой рукой по постели — там, где до этого пыталась примоститься Элла. — Обиделась… что я её не узнал.       — Нет, не обиделась. Она понимает, что тебе сейчас тяжело. Ей просто… — Хлоя быстро вдохнула, очень стараясь, чтобы её руки не тряслись. — Ей просто тоже тяжело. Она тебя очень любит.       — Элла… напоминала мне Азраэль. Я плохо вижу, — Денница приподнял веки, — и не мог разглядеть её, я подумал… Что Азраэль пришла за мной. Она может скрываться, если хочет… — короткий стон-выдох. — Надо объяснить ей…       — Люцифер, она же не знает, кто ты такой, — дрожь боли стихала, когда Хлоя поглаживала его по щекам, груди. — Не волнуйся. Элла умница. Она всё понимает. Ты просто больше так не переживай, — мягкое прикосновение к руке, и Денница снова сжал пальцы, как смог. — И ничего не бойся. Я буду рядом с тобой. Тебя никто не обидит.       — Спасибо… — пробормотал он. Сомкнул сухие губы — и Декер на мгновение отстранилась, чтобы налить ему воды. Она понятия не имела, можно ли ему пить — но решила, что хуже точно не сделает.       Попытки напоить его заняли целых четыре минуты. Но Хлоя не пролила ни капли — и Люцифер — неимоверное напряжение в спине того стоило, — казалось, немного ожил после этого.       — Что случилось? — уже не таким хриплым шёпотом спросил он. — Меня… как будто снова швырнули в Ад. Или скинули с крыши Люкса. Что…       — А что ты помнишь? — осторожно спросила Хлоя.       — Я… не знаю. Боль… И какие-то отрывки, но я… как будто был не я. Я как будто был в голове у кого-то другого, и он… он умер? — Денница нахмурился, поморщился, как будто снова что-то увидел.       — Ну… ты включил всеведение, чтобы раскрыть дело. Чтобы помочь Майклу и другим невинным людям. Этого не помнишь?       — Всеведение… — с его губ сорвался нервный смешок. — Откуда оно у меня? –Хлоя вдохнула, чтобы ответить, но тут лицо его изменилось — похоже, Люцифер вспомнил. — О… Я… я стал Богом?       — Стал, — подтвердила Декер. Денница растерянно моргнул — в уголках глаз у него собирались мутные капли. Не слёзы, подумала Хлоя — организм просто пытался прочистить сам себя, убрать лишнюю кровь, регенерировать ослепшие глаза.       Она осторожно стёрла крупную каплю, когда та покатилась по его виску.       — Но… меня ведь изгнали с Небес, — прорезался голос вместо шёпота — и он был напряжённым. — Я ведь не могу… я сгорю, если попытаюсь… — дыхание стало тяжелее, как будто Люцифер изо всех сил напрягал измученный мозг, и это причиняло ему физическую боль.       — Не думай об этом, — попросила его Хлоя, мягко касаясь плеч. — Не заставляй себя вспомнить, если тяжело. Ты же вспомнил Эллу. Всё вернётся само собой, да? — они встретились взглядами, и она тепло улыбнулась ему. Нет, это её и правда радовало — память возвращалась к нему. Пусть медленно, кусками, но к чему было его торопить? Главное, чтобы он поправился.       — Ты улыбаешься, — тихо сказал Денница, глядя на неё сквозь едва приподнятые веки. — Да? — прозвучало вопросительно — и правда, он совсем плохо видел. Если вообще что-то видел.       — Да, — кивнула Декер. Заметила движение его руки — подняла её сама, прижала к своей щеке.       — Я почти тебя не вижу… темно, — Люцифер ещё моргнул, и такая же мутная капля скатилась по его виску с другой стороны. — Ты… можешь наклониться? Я попытаюсь тебя разглядеть, — он хотел приподняться сам, но Хлоя удержала его. Придвинулась ближе, в доказательство шаркнув стулом по полу. Наклонилась совсем близко, поправляя волосы, чтобы они случайно не попали в воспалённые глаза Денницы. Он скользнул ладонью по её лицу, мягко ощупал лоб, скулы — пальцы дрогнули, и он едва не попал ей в глаз. Хлоя инстинктивно зажмурилась, чуть отстранилась, и Люцифер вздрогнул, почувствовав это. — Прости… Прости, я не хотел… Я… у меня не получается осторожно. Лучше я не буду, — он опустил руку, виновато приподняв брови.       — Всё в порядке. Я знаю, что ты не специально, — успокоила его Декер. Губы его дрогнули. — Люцифер, я не злюсь, всё хорошо… — Хлоя снова коснулась его ладони, и он сжал её так крепко, что она даже вздрогнула.       — Я просто… правда не вижу, — похоже, это его тревожило больше, чем показалось изначально. — Я… — Денница глубоко вздохнул. — Я ведь так и не сказал тебе, что… что люблю тебя. Я хотел бы однажды сказать тебе это, глядя в глаза. Но не могу, — он качнул головой, будто чувствовал отвращение к себе.       — Люцифер, — Хлоя легонько коснулась кончиками пальцев его губ. — Не нужно. Ты говорил это. Я помню.       — Я… говорил? — зря она это сказала — у него снова начался довольно болезненный мыслительный процесс. Но прежде, чем Декер опять попросила бы его остановиться, его лоб разгладился. — Да. Да, точно. Говорил, — и губы под её пальцами сложились в лёгкую улыбку. — Говорил. Хорошо…       — Хорошо, — эхом повторила за ним Хлоя. Осторожно поправила его сбившиеся, кудрявые волосы. — Постарайся больше не напрягаться. Ладно?       Люцифер помолчал. Прислушался к себе.       — Я… — медленно заговорил он, — я и не могу. Я почему-то… почему-то не чувствую свои ноги. Хлоя?..       — Да, это…       — Почему я не чувствую ноги?.. Они… они на месте?..       — Да, Люцифер, на месте. Это тоже из-за того, что ты включал всеведение.       — Всеведение? — он казался потерянным. У Декер ёкнуло сердце — Денница забыл то, о чём они говорили пару минут назад. — А… да, всеведение… Точно, — она ощутила его лёгкую дрожь — похоже, Люцифера самого напугал этот провал в памяти. Он перевёл взгляд куда-то в сторону, сосредоточенно на что-то посмотрел.       — Всё нормально. Всё будет хорошо, просто тебе нужно время. Ты восстановишься, — пообещала Хлоя. Денница сморгнул новую каплю, опять посмотрел на неё. Что-то у него во взгляде слегка изменилось — может, он смог что-то увидеть?       — Можно… можно ещё раз? — Люцифер приподнял руку, явно стремясь прикоснуться к её лицу. — Я постараюсь… аккуратно.       На этот раз Декер заранее прикрыла глаза, позволяя ему дотронуться до своего лица. Денница особенно внимательно ощупал её губы, нос, щёки, брови — и остановился на волосах. Он как будто хотел задать вопрос — но не мог себя заставить.       Наконец, разомкнул губы и тихо спросил:       — Какого они цвета? –ладонь дрожала, дрожала вся рука, и Хлоя крепче сжала её, опуская ниже.       — Светлые, — как можно мягче сказала она. — А глаза…       — Глаза я помню, — пробормотал Люцифер. — Я их никогда не забуду, — пауза, он переводил дыхание. Похоже, это всё отнимало у него довольно много сил. Наконец, Денница опустил веки. — Почему… почему я не чувствую ног? — снова спросил он. И, хоть по коже у Хлои пробежали мурашки, она заставила себя сказать:       — Люцифер, всеведение, — терпеливо, как с маленьким ребёнком.       — Все… — он запнулся. Похоже, понял по интонации её голоса, что она повторяла это не в первый раз. — Да, — медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Всеведение. Может, мне стоит снова воспользоваться им, чтобы больше я ничего не забыл?..       — Не нужно, — она опустила его руку на кровать, немного изменила своё положение, чтобы дать напряжённой спине отдохнуть. Но не лишила Люцифера прикосновений — начала поглаживать по голове, по волосам. — Тебе будет больно.       — Почему? — и Декер слышала, что он боится услышать ответ — потому что думал, что и его она повторяла не в первый раз.       — Ты не приспособлен для этого режима, Люцифер. Тебе тяжело с ним справляться. Это нормально. Всё нормально. Не переживай, не думай об этом. Ты придёшь в норму. Обещаю.       — Я… я устал, — выдохнул Денница. Хлоя чуть отстранилась. — Извини…       — Поспи. Тебе нужен отдых. Я посижу с тобой.       Он замолчал. Притих, дыхание немного выровнялось. Но вот Декер попыталась пересесть подальше, чтобы дать ему больше личного пространства — и он приподнял веки.       — Хлоя?.. — это прозвучало вопросительно — так, будто Люцифер не был уверен в том, что произносит имя правильно. Детектив замерла.       — Я здесь.       — Какого… — он моргнул, и в этот раз в уголках глаз собрались не просто мутные капли: — Какого цвета… у тебя глаза?.. — и, глядя на его испуганное лицо, Декер впервые не смогла сразу заставить себя ответить — потому что и ей самой тоже стало страшно.       — Серые, Люцифер, — она бы обняла его, упала бы ему на грудь, чтобы снова прорыдаться, как следует — но побоялась навредить. Она была нужна ему сильной. Она была нужна ему…       Но он тоже был нужен ей.       Когда Денница провалился в сон, а в палату вернулся Рафаэль, Декер выскочила в коридор. Ей нужна была минута, когда она бы не смотрела на беспомощного, бессильного Люцифера. Когда могла бы вспомнить, каким он когда-то был. Как говорил ей…       Хлоя бездумно сунула руку в карман, за телефоном. Пролистала новые сообщения, стараясь отвлечься, но легче ей не стало.       Она опустила веки, прижавшись затылком к стене. Ей было одиноко, холодно, ей хотелось уснуть и не просыпаться, пока всё не кончится. Пока Люцифер не разбудит её поцелуем, не посмотрит в глаза и не скажет, что…       Декер распахнула глаза. Может быть, это было эгоистично, но…       Она быстро открыла диктофон. Включила последнюю запись, прижала мобильник к уху.       — Я люблю тебя, — знакомый голос, ещё не надломленный от боли. — Хлоя. Хлоя, пожалуйста. Посмотри на меня, — короткая пауза. — Я тебя люблю. Просто хотел… ещё раз сказать.       Хлоя оторвалась от стены. Посмотрела в сторону палаты, где Рафаэль медленно вливал в рот своему брату какое-то тёмно-зелёное варево. Денница не просыпался, но мог проснуться — и Декер перемотала запись на начало.       Под новое тихое «я люблю тебя» от прежнего Люцифера, Хлоя сумела заставить себя вернуться в палату.

***

             Это было утро?.. Или день. Или…       Пытаться открыть глаза было бесполезно. Вдохнуть тоже — он попытался сделать это сам, но напрасно: в горле была трубка. Кто-то насильно качал в его грудь воздух? Зачем?       Несколько минут пришлось это терпеть. Потом появились чьи-то руки, трубку убрали, на лицо надели маску — полегче. Дышать самостоятельно оказалось довольно больно — новый укол на сгибе локтя, ещё несколько минут — и боль ослабла.              Наконец, Майкл сумел разлепить тяжёлые, свинцовые веки. Пляшущий, пульсирующий болью мир превратился в статичную картинку. Он был жив?.. Или это… где он?..       Рядом раздался тихий, сонный вздох. Демиургос кое-как склонил голову на бок, сумел сфокусировать взгляд на человеке, что был рядом, и его словно облили ледяной водой. Ужас, что раньше сковал бы его — немедленно придал ему сил.       Кристи. Рядом была Кристи — и в голове у Майкла немедленно вспыхнули все последние события. То, как он попал в человеческую тюрьму, как потом очнулся в больнице, как хозяин ударил его в грудь ножом — удалось скосить глаза, проверить — нет, больше нож в его теле не торчал. Но было довольно больно.       Майкл болезненно вздрогнул, вспомнив свою же молитву брату. Неужели, Люцифер не пришёл помочь тем, кто в этом нуждался? Неужели, Кристи…       Её нужно было предупредить. Нужно было спасти — и Демиургос, собрав волю в кулак, решил сделать это сам.       Сначала он попытался позвать её. Не получилось — горло будто слиплось, ссохлось. Дыхания не хватало, чтобы его прочистить, а попытка прокашляться причинила такую боль, что Майкл едва не потерял сознание. Что же — ладно. Значит, ему нужно до неё дотянуться.       Он напрягся изо всех сил, стараясь сдвинуться хоть немного. Сердце колотилось где-то в горле, и Демиургос даже подумал — а что, если это был его случайный вздох? Или ему показалось? Что, если Кристи, такая неподвижная в своём кресле… если она уже мертва?       Страх вновь импульсом придал сил. Бывший ангел глубоко вдохнул, не обращая внимания на боль, и рванулся вперёд. Не понял, удалось ли ему коснуться руки девушки — и бессильно захрипел от боли. Зажмурился.       — О Боже! — раздался знакомый голос. Майкл заставил себя распахнуть глаза — хоть это было и бесполезно, потому что перед ними всё равно потемнело. — Майкл! Майкл… — кто-то прикасался к щекам, и, когда тьма рассеялась, Демиургос понял, что это была Кристи. Она всё же просто спала. И он сумел разбудить её.       — Ты… — слова, звуки раздирали сухое горло, но сейчас это было не важно. Важно было другое: — Роджер… хочет убить… — девушка закивала, быстро коснулась его губ, желая заставить замолчать. У него вообще точно получалось выдавать целые слова? Может, она слышала лишь отрывками, буквами?       — Я знаю. Я знаю, всё знаю, помолчи, — Кристи отстранилась, плеснула воды, осторожно поднесла стакан к его губам. Живительная холодная жидкость помогла, смочив рот и горло.       Девушка быстро отодвинулась, явно боясь давать ему много пить. Майкл был благодарен уже за эти пару глотков — ему наконец удалось облизнуть губы.       Кристи убрала стакан. Осторожно приспустила с его лица маску. Говорить тоже стало проще.       — Ты… в порядке?.. — в её глазах была усталость, тревога — и Майклу действительно нужно было знать, что с ней произошло. Что случилось, пока его не было? Пока некому было прикрыть её от безумства их хозяина?       — Я-то? — усмехнулась девушка. — По сравнению с тобой — просто прекрасно.       — Что случилось… — на одной ноте, хрипловатым шёпотом, не имея сил на интонацию.       — Я… это моя вина, Майкл. Я относила наши вещи в стирку, и не заметила, как ко мне прилип бейджик. Я обронила его в комнате Роджера. И он… — Кристи пустилась в объяснения. Рассказала, как полицейские нашли пакеты с кофе и ядом в домике на пляже, что принадлежал Элиасу. Как отправились на задержание, как он пытался сбежать — и, споткнувшись, рухнул с моста. Как Люцифер догадался раньше остальных, где его искать, и не сказал даже Хлое — решив, видимо, что дело личное. Как и он попал в аварию, сильно переломался, как Декер теперь переживает за него, и…       Как она предложила им всем помочь.       Майкл молча слушал её. Брат всё же отозвался на его молитву, всё же остановил тварь, что отравляла жизнь множеству людей. С ним что-то случилось, но ведь это ненадолго — он наверняка должен был восстановиться. Может, Хлоя вообще просто солгала Кристи насчёт переломов и всего такого. Может, брат просто карал грешника в Аду.       Люцифер сделал это. Он принял условия сделки, и даже больше — смилостивился над братом, позволив ему ещё раз очнуться. Увидеть, что его поступки были не напрасны. Что хоть что-то он сумел сделать правильно.       Но... ведь это означало, что Майкл скоро должен был умереть. Люди были в безопасности, Бог защитил их, как он и молил его — значит, теперь оставалась его часть сделки. Судя по боли, что причиняло даже слишком глубокое дыхание — много времени это не должно было занять. Что ж, Майкл и так сделал всё, что хотел — теперь он мог уйти. Все беды миновали, Хлоя, судя по рассказам Кристи, уже собиралась оформить нуждающимся новые документы. У них начиналась новая жизнь.       — Я отойду на минутку, хорошо? — тихо сказала девушка, надевая ему маску обратно. Майкл моргнул, соглашаясь — даже если ему не хотелось отпускать Кристи, он должен был. Она не была обязана оставаться с ним, пока он…       Вдруг стало страшно. Ведь на этот раз никого не будет рядом, когда это случится, верно? Он останется один, как и тогда, в камере. Майкл выполнил свою функцию и больше не был никому нужен: те, кто был ему дорог, собирались отправиться в совершенно другой мир. Буквально.       Он просто… прошёл через всё, что мог. Вымолил для них помощь, положив на чашу весов единственное, что у него было — свою жизнь. Впрочем, довольно никчёмную. Скоро Майкл отправится домой к Мэйзекин, и она всё же повеселится, отрезая ему язык, зашивая рот, и что она там ещё хотела сделать… Наполняя его разодранный живот лавой.       Демиургос опустил веки, стараясь бороться с пожирающей силы дрожью. Он знал, о чём думает — и нет, ему не нужны были человеческие утешения. Никто не обязан был сидеть рядом с ним и держать за руку, успокаивать, уговаривать, обещать, что скоро всё будет хорошо. Но почему-то этого хотелось. Умирать страшно не было — было страшно умирать в одиночестве. Зная, что никто о нём не вспомнит. Что никто не придёт — не в этот раз.       Ему нужно готовиться к боли. К концу. Он должен…       Раздался шум. Майкл тихо выдохнул, слушая его — наверное, пришли чьи-то родственники. Пришли к кому-то, кто был важен для них. Кто непременно должен был поправиться, потому что…       — Вам сюда нельзя! По одному!       — Ещё чего! — хмыкнул кто-то. Майкл слегка нахмурился — голос показался странно знакомым.       Дверь в его палату распахнулась, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Шум прокатился волной по коридору, лишь нарастая, и сконцентрировался вдруг совсем рядом. Бывший ангел хотел открыть глаза — от боли в груди и животе голова стала будто бы чугунной, и снова пришлось постараться, чтобы это сделать. Но когда он это сделал — не поверил тому, что видит.       Вокруг его кровати столпились люди. Знакомые лица были повсюду, они смотрели на него, они ему улыбались, они… Они были здесь?..       Движение рядом — Кристи нырнула под руку Эвану и уселась обратно, где была до этого. Кто-то нажал какую-то кнопку — спинка кровати немного приподнялась. А капли в мешке над головой запрыгали быстрее. Майкл приоткрыл рот, едва дыша.       Целая толпа. Глазами он пересчитал их — все девять человек. Это их врачи пытались остановить? Это они снесли их количеством, просто чтобы… просто чтобы попасть к нему? Увидеть его?       Кто-то подошёл ещё ближе. Погладил по плечу, склонился, осторожно, чтобы не причинить лишней боли, изобразил объятия — сквозь странную пелену на глазах Майкл уловил лишь тёмное пятно. Тёмная кожа — это была Клодетт? Это она стянула с него маску, чтобы погладить по заросшей щеке?       — Как ты здесь, сынок? — раздалось над самым ухом. Демиургос, широко распахнув глаза, не веря им, продолжал оглядываться. Кто-то в шутку отпихнул Кристи, чтобы она не помешала поставить на столик какой-то пакет, кто-то внаглую сел прямо на кровать — на краешек, в самых ногах, но его согнали лёгким подзатыльником.       Ему казалось, он ослеп. Ослеп от такого яркого света, которым веяло ото всех этих людей, от того, что он был направлен на него. Только на него.       Его гладили по плечам. Ему поправили подушку. Друг через друга, через головы, люди передали ещё какие-то гостинцы — и их тоже поставили на столик. Улыбки были повсюду. Слова благодарности звучали со всех сторон. И он не понимал, что происходит, почему это происходит с ним, как это возможно, если…       Майкл почувствовал, как у него дрожит нижняя челюсть, когда он наконец осознал, что именно застилало ему глаза — слёзы. До него дошло. Сделка была завершена.       — Я… — на дрожащих губах появилась робкая улыбка. Такая редкая — не только за последние месяцы, но и за всю жизнь. Люди замолчали, глядя на него. Не отворачиваясь. — Я что… Я в Раю?.. — да, это было единственное разумное объяснение. Он ждал, что попадёт в Ад — но, похоже, это было не так. Ему тогда не почудилось — за ним и правда пришла Азраэль. Всё, что он сделал, было значимо. Майкл искупил свою вину. Его простили. Его пустили домой.       И пусть он находился среди своих иллюзий, как обычный человек — но всё было позади. Всё, что с ним сделали. Он был на Небесах. Может быть, те, кто был рядом с ним… тоже были мертвы?       Но нет, нет. Они ведь однажды смотрели на него так. Небеса выжимали все его воспоминания, делали из них лучшую версию. Роджер просто не мог успеть никого убить, потому что… Потому что тогда бы рядом с ним не было убитого человека. Люди ведь не могли выбрать в качестве своего Рая присутствие рядом с ним, правда?       А вдруг среди этих ненастоящих людей скрывается кто-то из его сестёр? Братьев? Вдруг они увидели его? Вдруг они его простили?.. Вдруг пришли в облике кого-то из этих людей?..              Кристи почувствовала, как у неё болезненно сжимается сердце. Майкл выглядел сначала абсолютно потерянным, и это было, наверное, нормально после всего, что он перенёс. Но вот у него на губах родилась улыбка — такая красивая, редкая, и он шёпотом задал вопрос…       И этот вопрос заставил девушку на секунду перестать дышать. Сколько… сколько же боли Майкл перенёс, если думал, что мог умереть? Сколько он видел света в своей жизни, если так растерянно оглядывал всех тех, кто пришёл к нему — и неужели, он не верил, что они могут прийти к нему просто так? Неужели, думал, что это может случиться только на Небесах, в качестве сна, некоторой награды?       Кристи поймала его взгляд. Глаза Майкла были полны слёз, но он не оплакивал свою, как он думал, оконченную жизнь, это были слёзы радости. И всё встало на свои места: то, сколько он сделал для неё, для них всех. То, как никогда не считал это ценным — нет, он просто не считал ценным себя. Майкл не мог поверить, что при его жизни кто-то бы так поступил. Что кто-то пришёл бы к нему.       Он был таким уязвимым сейчас. Он был таким… милым, что ли.       И Кристи склонилась к нему. Обхватила ладонями лицо, заставила посмотреть на себя. А потом, решившись, прикоснулась к его губам своими.       Когда она отстранилась, то поймала короткий выдох, словно Майкла ударили в живот. Девушка открыла глаза — и вздрогнула, увидев его взгляд. Он казался почти напуганным.       Кристи отодвинулась назад. Демиургос ещё раз коротко выдохнул, медленно поднял дрожащую руку, будто не чувствуя боли. Дотронулся до своих губ. Сглотнул.       — Это… — и он окинул изменившимся, протрезвевшим взглядом всех присутствующих. — Это… т-такая… такая шутка?.. — в глазах больше не было затаённого восторга. Майкл смотрел на них уже не как на чудо, а так, словно спрашивал — кто его ударит первым?       — Почему ты так думаешь? — спросила Кристи. Он взглянул на неё. — Ты нам не веришь? Мне не веришь?       — Я… — губы дрогнули и неожиданно скривились. Майкл медленно покачал головой. — Это неправда. Я же вам… — слово как будто застряло в горле, но он выдавил его: — Я же вам отвратителен. Я… должен быть отвратителен. Всем вам, да? — дыхание сбилось, но глаза стали сухими. И в них появилось отчаяние. Он хотел услышать правду. Он умолял их сказать правду — встречался взглядом, но люди не понимали, чего он от них ждёт — и молчали.       — Нет, — первой ответила Кристи. Клодетт, пристроившаяся с другой стороны, коснулась плеча Майкла — и он вздрогнул, зашипев от боли — но посмотрел и ей в глаза. — Нет. И никогда не был.       — Никогда, — поддержал Эллиот.       — Нет, — раздался голос Криса. Остальные подхватили, повторяя на разные лады. Кристи снова дотронулась до его щеки.       — Я серьёзно. Если ты захочешь, — и все замолчали, позволяя ей говорить совсем тихо, — я хотела бы быть с тобой.       Майкл снова покачал головой. И взгляд его теперь стал таким знакомым — таким же, как несколько дней назад, на кухне.       — Тебе нельзя быть со мной. Ты не знаешь, что я натворил.       — Я знаю, — и он замолчал, чуть нахмурился. — Ты спас мою жизнь. И жизни всех этих людей. А всё остальное — неважно, — его губы продолжали дрожать. Наконец, он взглянул на её руку — на то, как она сжимала его, больную. Тихо сказал:       — Помоги мне… дотронуться до шеи, — Кристи приподняла брови. — До моей. Пожалуйста. Сейчас, — девушка не стала спорить. Помогла ему приподнять руку, понимая, что силы его постепенно оставляют, и осторожно поднести к горлу. Трясущимися пальцами Майкл скользнул к быстро колотящейся венке. Моргнул. Это была правда — у него был пульс. Будь он в загробном мире, в Аду или на Небесах, пульс нащупать было бы невозможно. Он был бы иллюзией, но сейчас… Похоже, это была правда. Он был жив.       — Убедился? — по-доброму усмехнулась Кристи. Майкл сглотнул. Убедился. Но…       — Я… я и правда?.. Правда… — подобрать слово было сложно. И он выбрал самое невинное, то, которого мечтал заслуживать: — Я тебе и правда… нравлюсь? — хотя бы нравиться. Хотя бы не вызывать отвращения. Желания бросить его одного как можно скорее.       Девушка покачала головой:       — Нет, — и Майкл почувствовал, как у него замирает сердце. Может, вот сейчас оно и должно было остановиться? Но тут Кристи светло улыбнулась, придвигаясь ближе — и коснулась его щеки, не обращая внимания на шрам. — Нет. Думаю, я начинаю любить тебя, — и снова тёплое прикосновение губ. Она не стеснялась своего выбора. Она делала это при других, не боясь осуждения. Она…       — Но я… я тебя не заслуживаю, — срывающимся шёпотом.       — Мне всё равно, — шёпотом увереннее. — Даже если это так. Мне решать, быть ли с тобой. И я этого хочу.       — Но…       — Может быть, — Клодетт тепло сжала левую, здоровую руку — очень осторожно, чтобы не вырвать иглу, — именно её тебе и не хватает? Чтобы почувствовать себя достойным, — Майкл смутно увидел, как женщина достаёт платок, мягко прикасается к его шее. Он плакал? И они всё равно от него не отворачивались?       — Достойным чего, — опять почти без интонации, хрипло.       — Хотя бы жизни, для начала, — помедлив, ответила Кристи. Согревая холодную правую руку, обхватила её своими ладонями, подула. — А дальше — разберёмся.       Она была нужна ему. Как и говорила Хлоя. Потому что — да, теперь Кристи могла вернуться в институт. Она бы больше не попала к богатым мерзавцам в качестве живой постельной игрушки, не попала бы в рабство, но… Майкл бы попал. Майкл стал бы рабом снова, он удивительно талантливо притягивал к себе неприятности — и вполне мог найти ещё одного такого монстра, как Роджер, даже если бы их было всего двое на город. Он будет прислуживать и получать незаслуженные унижения. Он может погибнуть, и она не отпустит его. Не сейчас. Расстаться они всегда успеют, если что — но Майкл был слишком дорог ей, чтобы Кристи могла отпустить его умереть где-то под чужой палкой.       — Но мне нечего тебе дать, — виноватый шёпот почти ей на ухо. — Я… я же должен тебя кормить. У меня ничего нет…       — Заткнись уже, — почти простонала девушка, закрывая глаза. Да, Декер была права — близнецы и правда были безумно тяжёлыми людьми.       И, может быть, она даже немного понимала Люцифера, который просто не вынес второго себя в своей жизни.              

Два с половиной месяца спустя.

      Люцифер, прихрамывая, проклиная всё на свете, спустился вниз по ступенькам своего клуба. Сегодня он впервые решил сделать это самостоятельно — без чьей-либо помощи. И это было охренительно сложно сделать на костылях.       Спина у него всё ещё нещадно болела. Глаза восстановились не до конца, но раньше всего — видимо, чтобы основательно помучить его и его близких в период восстановления памяти. Денница успел испугаться Мэйз, Каккузу, Линду, с трудом узнал Аменадиила, и не раз слышал тихие всхлипывания детектива, когда погружался в сон — приоткрывал глаза, оставляя щёлочку, и наблюдал за ней. Она держалась ради него, и он не мог бы просить большего.       Потому что, когда Рафаэль сказал, что Люцифер не будет ходить — Декер собралась с силами, вытерла рукой нос, а потом сорвала с шеи Аменадиила подвеску и прижала ангела к стенке. Больница едва не содрогнулась, когда она это сделала, и целителю пришлось попытаться сотворить чудо.       Было больно. Денница потерял пару дней прогресса в восстановлении памяти, когда брат попытался собрать его позвоночник воедино. Но у него получилось — пусть и плохо, пусть он и не мог исцелить его полностью. Это забрало большую часть сил Рафаэля, и Аменадиил, мягко забирая у Хлои свою подвеску, покачал головой. Не осуждая — он бы сделал так же на её месте, наверное. Но ангела-целителя пришлось относить на Небеса на руках — он больше ничем не мог им помочь в ближайшее время.       Когда позвоночник удалось срастить, хоть немного, к Люциферу вернулась и чувствительность. Восстановление спины, ног пошло быстрее: и спустя неделю после процедуры — отмечая свой месяц в больнице, — он смог сесть.       Дальше стало ещё лучше. К рукам возвращалась сила, и когда человеческие медики, поражённые его восстановлением, притащили костыли, это действительно помогло. Он смог начать ходить — сначала вокруг кровати, потом по палате, потом впервые навернулся на лестнице, на крыльце — и Хлоя запретила ему покидать палату в одиночку.       А потом, спустя ещё три с лишним недели, она забрала его домой — и Денница только тогда понял, как скучал по грохоту музыки, с которым на самом деле столько было связано.              И вот сейчас — он прыгал по ступенькам, сдавленно рыча, когда очередное приземление отдавалось обжигающей болью в спине. Декер убила бы его, если бы увидела — но её дома не было.       А ему уж очень было важно спуститься сегодня вниз — и не только для того, чтобы сделать ей сюрприз, показав, насколько он окреп.       Сегодня был первый рабочий день Майкла. Вернее, первый самостоятельный рабочий день — до того он несколько недель стажировался, обучался, помогал старшим барменам. Иногда убирался после вечеринок, хоть Люцифер и пытался запретить ему это делать.       Денница остановился на балкончике, чтобы отдохнуть. Оглядел бушующее веселье, задержал взгляд на баре. Майкл был на месте — неизменно, как и каждый день до этого.       Да, это было довольно неловкое примирение. Это даже не было, толком, примирением — Люцифер не просил прощения, брат тоже. Он просто появился однажды в его палате во время очередной тренировки с костылями. Тоже прихрамывая, в серой больничной пижаме, с неизменно опущенными глазами. С ним пришла Кристи — нет, наверное, это он с ней пришёл. Она объяснила, что Хлои не будет ещё пару часов — где-то детектив задерживалась. И они пришли помочь ему — Люцифер не посмел отказаться, видя свет в глазах этой девушки.       Так и повелось. Майкл, тоже немного окрепнув, начал чаще приходить к нему вместе с Кристи. Потом один, потом стал составлять компанию Декер — и именно он помог Деннице спуститься по этим проклятым ступенькам в тот день, когда они вернулись домой.       Брат молчал. Ничего не спрашивал, просто помогал, делал всё, что от него требовалось. Но от Хлои Люцифер уже знал — у них с Кристи явно что-то намечалось. И девушка должна была с начала учебного года вернуться к обучению — но Майклу деваться было некуда. Её это наверняка тревожило, и его, на самом деле, тоже — Денница понимал, что брат может вновь попасть к худшим представителям человечества, если попытается найти себе нового хозяина.       Так что, когда Декер отлучилась, Люцифер удержал его рядом с собой, крепче сжав плечо. Майкл немедленно опустил глаза, пряча взгляд, когда Денница осторожно потыкал пол под собой костылями, надеясь найти опору.       — Нашёл работу? — спросил он тогда. Майкл ниже опустил голову. Потом покачал ею.       — Я ищу, — виновато, явно подумав, что Люцифер спрашивает не просто так. Денница думал несколько секунд — да, брат не хотел быть содержанцем. Его унижало то, что они давали деньги Кристи, что платили за его лечение. Он хотел уйти — и не мог, потому что его очевидно держала эта девушка.       Не специально. Просто фактом своего существования.       Люцифер глубоко вздохнул. Взглянул на Хлою, которая так по-хозяйски зашла за барную стойку и наклонилась, чтобы взять, наконец, что-нибудь покрепче чая или сока, на которых его держали в больнице.       — Ты… — гордость мешала — но Денница понял после случившегося гораздо больше, чем был готов признать вслух. — Ты готовил отличный кофе, Майкл.       — Спасибо, — пробормотал его брат.       — Как думаешь, — и он протянул руку за стаканами, чтобы поставить их перед Декер. — Коктейли будет смешивать сложнее? — Люцифер приподнял уголки губ, когда Майкл вскинул на него вопросительный взгляд.       До брата дошло, что это было предложение. Он взглянул и на Хлою — та тактично отвела глаза, наливая что-то в стаканы. Майкл едва заметно кивнул, принимая его — и Люцифер протянул ему руку. Брат замялся, глядя на неё. Денница увидел его порыв — как он медленно сгибает колени, явно собираясь их преклонить.       Но тут сзади налетел вихрь со светлыми волосами. Кристи обняла его со спины, явно не заметив сложность момента — и Майкл остановился. В глазах у него явно читался вопрос — и Люцифер покачал головой. Брат принял этот ответ — и не стал опускаться на пол, принимая его своим новым хозяином.       Он приступил к работе со следующего вечера. И вот — сегодня стоял за барной стойкой сам.              Денница преодолел оставшиеся ступеньки. Ходить по ровной поверхности было гораздо проще, он справлялся с этим довольно хорошо уже даже без костылей — и, храня свою гордость, даже убрал один из них, зажал под рукой, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Майкл не замечал его. Он явно был сосредоточен, смешивая очередной коктейль — верно, отточенными движениями. Аккуратно и быстро, не пролив ни капли, Демиургос наполнил очередной бокал — и пододвинул его какой-то девушке. Та кивнула, взяла, отошла в сторону — Майкл оказался не у дел. Но не прервал своей деятельности — окинул взглядом стенд с алкоголем, убрал пустую бутылку, взял новую. Подошёл к мусорке — и оказался совсем близко к Люциферу, что уже с трудом, но взобрался на барный стул.       Тогда Денница протянул вперёд руку и коснулся плеча брата. Собирался похлопать, уже улыбнулся, открыл рот, чтобы похвалить его — Майкл и правда отлично справлялся со своими обязанностями.       Но не успел — похоже, брат был увлечён своей деятельностью. Он и правда его не заметил — и вздрогнул, когда ощутил сзади чью-то руку. Нехорошо вздрогнул, всем телом, немедленно втянул голову в плечи, будто ждал удара.       Люцифер замер, понимая, что напугал его. Да, прошло уже два с лишним месяца с тех пор, как Майкл освободился из рабства — но, видимо, этого было всё ещё недостаточно. Он слишком долго провёл в насилии — и даже в больнице, шёпотом рассказывала Кристи, с трудом приучился не бояться врачей и их внезапных прикосновений. Майкл боялся доверять кому-то себя, своё тело — он действительно привык к наказаниям.       И, похоже, ожидал их даже сейчас.       Но он заставил себя повернуться к Люциферу. Рискнул поднять глаза, хоть немного.       — Это я, — тихо, серьёзно сказал Денница, опуская руку. Брат знакомо, медленно моргнул. — Майкл, я… я не хотел тебя напугать. Я не подумал.       — Всё… всё нормально, — пробормотал Демиургос.       — Нет… нет, не нормально. Я правда не хотел. Я просто… — Люцифер окинул взглядом такой неважный сейчас бар. — Хотел сказать, что ты отлично справляешься. Ты молодец. Правда.       — С-с… спасибо, — Майкл заставил себя расслабиться, опустить плечи. Поднять голову выше, но недостаточно, чтобы перестать казаться забитым. И всё же осмелился встретиться с Люцифером взглядом.       — Извини, — это получилось само собой. Естественно, так, как и должно было бы быть. Майкл еле заметно кивнул. — Я постараюсь больше так не делать. Прости меня.       — И… и ты меня прости, — неловко опустив руки на стакан, который только что подсунули прямо к раковине, где стоял Демиургос. — Извини. Я… всё ещё не могу привыкнуть.       Люцифер тоже кивнул. Ободряюще улыбнулся брату.              Хлоя тоже улыбнулась, наблюдая за этой сценой с балкончика. Она только пришла — и, похоже, успела вовремя, чтобы застать один из самых важных моментов за последнее время. Близнецы напряжённо смотрели друг на друга — сами не до конца понимая, за что только что попросили прощения. Декер же понимала — это было не из-за одной только этой ситуации, когда Люцифер невольно напугал Майкла. Нет. Это было что-то глубже — пусть сами братья это до конца и не осознавали, неловко пытаясь снять напряжение в разговоре.       — Эй! — радостно раздалось позади. Улыбка Хлои стала шире, она обернулась — и тут же попала в объятия Кристи. Расцветающей, слегка набравшей вес — стоило исчезнуть вечному стрессу и появиться нормальному режиму питания, надежде на светлое будущее — и девушка превратилась в настоящий цветок.       — Привет, — Декер крепко обняла её. Они успели стать подругами — и даже Элла порой немного её ревновала. — Как дела?       — Грант оказался даже больше, чем мы ожидали. Оплачивать обучение не придётся, я даже… — радостная улыбка, — буду получать стипендию.       — А я говорила, что ты сможешь подготовиться, — где-то в груди стало очень тепло от этой новости — и от горящих глаз Кристи.       — Если бы не ты, Хлоя…       — Эй, я же обещала помочь тебе с оплатой. А тут — не участвовала, — Декер в шутку подняла руки, — ты всё сделала сама. Причём тут я? — девушка покачала головой, засмеялась. Тоже окинула клуб взглядом — и, естественно, задержала его на барной стойке. Взгляд её изменился, наполнившись явной нежностью. — Как у вас с Майклом? — спросила Хлоя, заметив это. Кристи чуть пожала плечами:       — Думаю, хорошо. Мы живём в этой квартире, что ты нам посоветовала, и нам… — она усмехнулась, — многовато.       — Да уж, — хмыкнула Декер. Ей этой квартиры тоже было многовато — так что она решительно устроила перепланировку пентхауса, чтобы оборудовать комнату для дочери, пока та была ещё в лагере. Хлоя больше не хотела выбирать между ребёнком и любимым мужчиной — так что, когда квартира ей не понадобилась, она предложила её Кристи. А потом и Майкл устроился в клуб Люцифера, и естественно, его зарплата была больше, чем должна была бы быть — так что никаких проблем не возникло.       — Ну… — улыбка на лице Кристи стала немного печальнее. — Всё не совсем просто. Он до сих пор иногда… кричит по ночам. При этом так крепко спит, будто в последний раз. Пытался уходить вниз, чтобы не мешать мне — с трудом уговорила его остаться. У него бывают панические атаки, он прячется в ванной, но я слышу… — глубокий вздох. — Он не всегда тактильный. Знаешь, не всегда даёт к себе прикасаться. И не везде. Иногда отказывается прогревать и мазать спину. Говорит, ему это не поможет.       — Может быть, и правда не поможет? — осторожно предположила Декер. Кристи снова пожала плечами.       — Может, и правда. Но спина у него гораздо лучше выглядит. И, — улыбка опять посветлела, — область уже расширена. Он узнаёт меня во сне. Иногда сам пытается обнять. Мы ещё не… — она кашлянула, когда мимо кто-то прошёл, — я не уверена, что он хочет.       — А ты?       — Я… я бы хотела. Не знаю. Мне не хочется его торопить, — Кристи пожевала губу. Взглянула на Хлою. — Ну, а как Люцифер?       — Полон люциферности, — хмыкнула Декер. — Отказывается признавать, что до сих пор плохо видит. У него из-за этого кружится голова, но от инвалидной коляски он тоже отказывается. Хочет и костыли выкинуть, каждую ночь их прячу, — она засмеялась, вспомнив обиженное лицо Денницы. — Собирается начать ходить вместо них с крутой стильной тростью, — она взглянула на Люцифера сверху вниз. Взгляд потеплел. — Думаю, скоро он сможет.       В этот раз Денница явно почувствовал её взгляд. Вздрогнул, поднял глаза — коснулся руки Майкла, и тот тоже посмотрел наверх. Близнецы одинаково заулыбались, увидев своих женщин — пусть Люцифер и сделал это уверенно, а его брат слегка кривовато.       Хлоя толкнула Кристи, предлагая ей спуститься вниз. Девушки заторопились, отвернулись, и Денница негромко сказал, наблюдая за ними:       — Нам повезло.       — Да…       Кристи спустилась первой. Люцифер же первым попал под раздачу — раздачу объятий. Тёплых, дружеских. Подошла Декер — и девушка уступила ей, зашла за стойку. Привычно обвила шею Майкла руками — и он не вздрогнул. Мягко поцеловал её нижнюю губу. Он не превозмогал себя, когда обнял её — и Денница предложил:       — Выпьете, дамы? — Кристи покачала головой. — Тогда, может, передохнёте немного? Стив, — он кивнул ближайшему бармену, — пока справится сам.       Девушка радостно сверкнула глазами. Вопросительно посмотрела на Майкла, легонько потянула его за руку — и он впервые замялся. Посмотрел на толпу танцующих, где не было никакого расстояния между телами совершенно незнакомых людей. Потом на Кристи. Глубоко вздохнул. Опустил веки, явно поборолся сам с собой — и уступил ей. Не болезненно — понимая, что и сам этого хочет, хоть и боится. Поддался, позволяя девушке утянуть себя в сторону танцпола.       Хлоя выпить не отказалась. Они проследили взглядом за парой: Майкл неловко покачивался в такт музыке. Кристи не настаивала приближаться к толпе — держала его за руки, сжимала их, когда он вздрагивал после того, когда его случайно кто-то задевал. Скоро он склонился, пытаясь приобнять её за талию, чтобы хоть как-то изобразить нечто, похожее на парный танец. Девушка поправила его руки, охотно показала несколько движений. Майкл явно расшевелился, пусть и был довольно напряжён.       — Милые, — хмыкнула Декер.       — Да, — Люцифер качнул головой. — Она изменила его. Сильно. Майкл старается, — Хлоя дотронулась до его плеч, легонько разминая, и Денница почти со стоном откинулся назад. Декер убрала руки. Стон стал разочарованным.       — Это тебе за то, что ты сам спустился сюда. А если бы костыли соскользнули? — она «сердито» нахмурилась.       — Детектив, это слишком жестоко. И я уже вполне могу ходить без них.       — Да? Поднимешься сам? — Люцифер закусил губу, глядя на ступеньки. Глубоко вздохнул. Подниматься всегда было тяжелее, чем спускаться. Ему помогал Майкл, иногда — Эван. Парень, что тоже раньше состоял в числе прислуги Роджера — они всем нашли работу. Проследили за судьбами тех, кто уехал к себе домой. Держали связь. В клубе работали ещё несколько человек — но Декер, честно говоря, всех вспомнить не могла.       Да сейчас было и не до этого.       — Это шантаж.       — Нет, это просто осмотрительность. Больше так не делай, — и Хлоя смягчилась, касаясь его щёк, поглаживая их. Денница согласно гукнул ей в губы. Декер ощутила, как он скользит руками к её талии, поглаживает по пути открытые плечи. Закусила губу.       — У тебя ещё спина не зажила, — возразила она, чувствуя горячее дыхание на шее.       — Я могу обойтись и без спины, — Люцифер опустил одну руку, нашарил позади Хлои прислонённые к стойке костыли. — Хочешь, покажу?       — Давай хотя бы в пентхаусе, — хмыкнула Декер. Денница кивнул, неловко сползая с барного стула, и…       Вдруг неподалёку раздался чей-то взвизг. Люцифер и Хлоя синхронно вздрогнули, оторвались друг от друга — подняли глаза. Толпа волной отхлынула куда-то в одну сторону. Денница всё же встал, опираясь на стойку, и вытянулся, пытаясь рассмотреть, что происходит.       Люди отшатнулись назад ещё, и наконец, стала видна причина.       Причиной был Майкл. Майкл, привалившийся спиной к стене возле двери, ведущей в уборную. Майкл, чьи губы почему-то явно были измазаны в знакомой персиковой помаде.       Майкл, у которого почему-то была на несколько пуговиц расстёгнута рубашка — явно больше, чем обычно.       И за спиной у которого были распахнуты чёрные крылья.       Кристи медленно опустила руку, которой держала очередную пуговицу. Потом убрала ту, что была у его паха. Она его только что поглаживала?..       Медленно отступила на шаг назад. Наверное, моргнула.       Взглянула на Люцифера. Потом снова на Майкла. Опять на Люцифера. На Хлою. Хлоя вспомнила, что забыла спросить, как именно лучше стала выглядеть спина Демиургоса.       Наконец:       — А вот теперь, — медленно сказала Кристи, оглядывая крылья за спиной у Майкла, — мне точно нужно выпить, — он почти испуганно бросил взгляд себе за спину, и вздрогнул, будто только сейчас понял, что произошло. Девушка кивнула сама себе. — Водочки, пожалуй.              Поддатая толпа, которая видела в этом клубе всякое, снова начала шуметь.              Видимо, все — или многие, по крайней мере, — подумали, что это была часть сложного костюма.