Trust Me

      Одной любви было недостаточно.       Мысли обо всех вещах, что когда-то с ней произошли или могли ещё только произойти, душат, раздирая глотку. Голова раскалывается, губы плотно сжаты. Она стоит, развернувшись лицом к порывистому ветру, пока океанические волны лениво облизывают друг друга примерно в двухстах футах ниже.       Гермиона Грейнджер стоит c внешней стороны перил Харбор-Бридж, глядя в синюю бездну. Её трясёт после применения дезиллюминационных чар несколькими минутами ранее. Обувь сброшена с ног в странной попытке сохранить хотя бы часть своей стойкости. Когда она сжимает металлические прутья до того сильно, что бледные костяшки на руках становятся видны, сердце начинает биться в таком знакомом и одновременно болезненном ритме.       Она медленно вдыхает и прерывисто выдыхает. Возможно, это последние вдохи кого-то, кем она когда-то была — кого-то, наивно надеющегося на очередное грандиозное событие в жизни. Восстановление памяти родителей.       Девушка позволяет ветру покачивать своё тело и притворяется, что он и есть та самая причина, по которой она теперь слышит звон в ушах. А тризм челюсти — не более чем следствие выброса адреналина, вызванного угрожающей жизни ситуацией. Часть её желает быть достаточно безрассудной, чтобы зайти дальше. Воспользоваться магией, чтобы смягчить удар или сымитировать падение иным способом. Но инстинкт самосохранения не допустит этого, несмотря даже на то, что этот поступок позволил бы ей прояснить мысли и отвлечься от тех вещей, что обычно затягивают в водоворот с головой.       Гермиона открывает потухшие карие глаза, любуясь румянцем на воде от заходящего солнца, и убирает длинные локоны с лица, прежде чем снова осторожно переступить через перила — одна стройная нога тут же следует за другой. Гермиона внутренне усмехается, заметив лёгкое напряжение внутренней части бедра. Вероятно, психолог был прав в том, что ей следует заняться йогой, дабы очистить голову от ненужных переживаний. Грейнджер надевает обувь и, нырнув за широкий столб, снимает дезиллюминационные чары. Потом она отправится в долгий путь обратно, крепко сжимая палочку в расширенном кармане своих штанов.

***

      Честно говоря, она рассчитывала увидеть больший беспорядок на своём столе по возвращении из двухнедельного творческого отпуска в Австралии.       К сожалению, её педантичность требовала, чтобы все папки с закрытыми делами были полностью заполнены нужными бумагами и отправлены в архив до отъезда, а открытые — переданы другим аврорам. Однако у неё была целая стопка писем, с которой ей ещё только предстояло разобраться и немедленно сжечь те послания, что были от её бывшего жениха — Кэтчера Аддингтона — на чьём счету было немало ужасных свиданий. Его письма были больше похоже на поэмы, наполненные надеждой на очередной совместный ужин, но вся эта чепуха была ей совсем неинтересна.       Её следующее после отпуска задание заключалось в том, чтобы контролировать работу нескольких стажёров, поскольку больше никто этим заниматься не захотел. Да и у новичков появилась отличная возможность поучиться у одного из лучших авроров её возраста. В свои двадцать пять она раскрыла львиную долю убийств и других вопиющих преступлений, совершённых руками тёмных волшебников. Она и сам Гарри Поттер постоянно делали ставки на то, кто сможет раскрыть наибольшее количество убийств за год. Однако, будучи Избранным, он практически всегда получал делегирование дел, в которых был заинтересован, оставляя более банальные расследования своим коллегам.       Гермиона сидела за своим идеально прибранным столом и возилась с маггловскими ручками в ящиках с цветовой кодировкой, напрочь забыв о своём ужасном кофе из комнаты отдыха. Грейнджер позволяла себе тратиться на латте по утрам, когда была довольна собой, но сегодня был точно не такой день.       Теперь в её кабинете было очень тихо. Изначально помещение было рассчитано на двух сотрудников, но её соседка ушла в декретный отпуск и будет отсутствовать ещё как минимум год. В комнате практически не было вещей, не имеющих прямого отношения к работе. Её половина была ещё более-менее заставлена, в то время как часть, принадлежащая бывшей коллеге, продолжала пустовать.       Стоило только задержать взгляд на чём-то в кабинете дольше положенного, как обшитая деревянными панелями комната начинала давить на неё тяжестью мемориальных досок, прославлявших её военные подвиги. Однако, по наблюдениям Гермионы, улыбающиеся лучистые глаза с детских фотографий влияли на неё куда хуже — они преследовали её ещё очень долгое время даже после мимолётного взгляда на них.       Знакомый стук и немедленное вторжение в комнату отвлекли её от навязчивых мыслей в голове. Яркие зелёные глаза под оправой очков выражали своё привычное беспокойство, к которому за последние несколько лет она успела привыкнуть.       — И снова Старый-Новый мир приветствует вас, — Гарри усмехнулся, кладя завёрнутый в салфетку шоколадный круассан ей на стол. Поттер сел на его край, с папкой под мышкой и стаканом чёрного кофе в руке. — Прошлым вечером я пытался с тобой связаться. Думал, что ты всё-таки решишь воспользоваться порт-ключом.       — Да, я… — она надавила на виски, откинувшись на спинку стула. — Я была не в состоянии ни на что подобное вчера.       — О, — его глаза увеличились от беспокойства, что, как ей всегда казалось, было такой характерной для него чертой. — Плохие новости?       — Ужасные, — она отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.       — Хочешь об этом поговорить?       Гермиона взглянула на своего друга, с которым была неразлучна уже больше десяти лет, и её решимость окрепла. Она подумала, что гораздо лучше взять себя в руки и рассказать обо всём сейчас.       — Я отвела их на приём к лучшему целителю, и он сказал, что я перестаралась с чарами забвения и что если бы и была какая-то возможность восстановления их памяти, — она сделала глубокий вдох, совсем не заботясь о резком покалывании в носу и внезапно нахлынувших слезах. — То они метались бы из одной реальности в другую. Они никогда не смогли бы понять, что из этого является правдой. Они бы мучились так до самой смерти.       — Боже, Гермиона. Мне жаль.       — Мне действительно не нужно было возвращаться в их жизнь, — она встала из-за стола и направилась в другую часть кабинета. — Теперь я буду для них той дальней родственницей, точное родство к которой они даже не могут вспомнить. Дочерью, которой никогда не было. Я буду их видеть один, может быть, два раза в год, и то если буду очень настойчива.       — Гермиона, — Гарри оказался к ней ближе, чем она могла ожидать, глядя какое-то время на запертую дверь кабинета. Девушка закрылась руками от света, потому что больше игнорировать напряжение в горле было невозможно. Он крепко обнял её, и она позволила себе раствориться в его объятиях.       — Дело даже не во времени, которое могло бы уйти на исцеление, — сказала она в его плечо, — Дело в том, что это сделала я. И я не могу ничего изменить.       — Ты сделала только то, что была должна, — заверил он, поглаживая её завязанные резинкой волосы. Гермиона кивнула, хоть и не верила его словам. — Я бы поступил так же.       И в это она тоже не поверила.       Его объятия всегда были согревающими и надёжными, поэтому какое-то время она не могла заставить себя отстраниться. Но перед тем как всё-таки сделать это, она убедилась, что на лице не осталось ни слезинки. К счастью, Гарри не стал обращать внимания на красные пятна, раскиданные по её щекам и шее, но от неё не укрылся мимолётно брошенный им взгляд на новый шрам на её лице.       Это была ещё одна часть её жизни, переполненная частыми взлётами и падениями.       — А приходи-ка сегодня к нам на ужин. Джинни решила снова заняться выпечкой. И, кажется, ей удалось придумать что-то куда интереснее маггловских приличных тортиков, — его улыбка снова озарила кабинет, и она не смогла найти в себе сил отказаться. — К тому же, Джеймс по тебе очень скучает. Он безостановочно болтает, что его любимая тётя к нам не заходит.       — Ему два. Всё что он делает — это болтает, — Гермиона фыркнула и закатила глаза, разворачиваясь к своему столу.       — Да, и это очень мило, — Гарри поправил галстук и снова прислонился к мебели. — И тебе бы ни за что не хотелось пропустить момент, когда он только учится составлять свои первые предложения.       — Думаю, сегодня вечером я обрадую нашего принца, — она нахмурилась, глядя на папку, которая снова оказалась в его руке. — Что это?       — Это? А, это новое дело.       — Продолжай.       — Ну, — Гарри пролистал содержимое папки. Несколько газетных вырезок и что-то, похожее на отчёт после вскрытия, привлекли её внимание. — В твоё отсутствие на меня повесили расследование убийства.       — Так ты пришёл сюда, чтобы похвастаться? — Грейнджер на всякий случай вытерла глаза и взяла круассан.       — Нет. Я здесь, чтобы быть твоим лучшим другом, которым, кстати, был всегда, и отдать его тебе, — он кинул папку на стол, едва не задев пирожное. — У меня и так полно работы. Да и Джинни может приступить к исполнению своих угроз, если я возьмусь за ещё одно дело серийного убийцы, — после этой фразы её брови непроизвольно вскинулись, но он продолжил. — Между нами говоря, я бы предпочёл второго ребёнка выигрышу в споре.       — Это серийник?       — Официально нет, но всё сводится к этому. Я особо не вчитывался, — он достал статью из местной маггловской газеты. — Пять дней назад в переулке было обнаружено тело. Здесь есть то, что привлекло внимание отдела. Читай.       «Местный житель был найден мёртвым с повреждённой сонной артерией и переломами на обеих руках… идентифицирован в нескольких случаях сексуального насилия. Предполагается, что незадолго до смерти он мог быть участником ещё одного… удивительный случай, когда каждый опрошенный полицейский имеет своё видение событий с новыми запутывающими следствие деталями…»       Гермиона отложила от себя листок, а мысли в её голове уже начали сменять друг друга в поиске ответов на все волновавшие её вопросы.       — Они были…       — Сбиты с толку, да. По крайней мере, исходя из того, что нам известно. Я получил отчёт о вскрытии таким же образом, но вся информация, которую мы получили от маггловской полиции — бесполезна, — Гарри снова начал рыться в стопке бумаг. — Мотив убийства, по большому счёту, им не ясен. Они считают, что жертва убитого мужчины напала на него в целях обороны. Но, — он указал пальцем на диаграмму тела и вытащил фотографию. — Вот это предполагаемый серийник.       — Левая рука, — пробормотала она, двигая изображение ближе и пытаясь прочесть сквозь чернильные пятна. — Надпись была вырезана магическим способом?       — Вряд ли. Странно делать что-то подобное в данном случае, — равнодушно пожал плечами он.       — Но от этого дьявольщины меньше не становится, — на мгновение она задумалась. — Тебе не кажется надпись знакомой?       — Не я здесь могу похвастаться статусом заучки.       — Хм, — сказала она себе и машинально вытащила кусок пергамента. Гарри наблюдал за этим со слегка озадаченным выражением лица.       — Просто подумал, что ты заинтересуешься, — он встал, потягивая свой, вероятно, уже холодный кофе.       — Знаешь, это очень плохо завуалированная попытка отвлечь меня, — сказала она, не поднимая глаз и вычёркивая ряд сделанных ей пометок.       — До вечера, — крикнул он и направился к двери, заранее пригнувшись, чтобы спастись от скомканного кусочка пергамента, брошенного в его голову.       

***

      Несмотря на надпись, выцарапанную на руке убитого мужчины, Гермионе так и не удалось прийти к чему-то конкретному.       Попытка Гарри отвлечь её от переживания трагедии в семье оказалась бессмысленной, потому что рабочий день рано или поздно заканчивался. К тому же, ей так и не удалось узнать ничего нового, и в конце концов она столкнулась с теми же проблемами, что и маггловская полиция.       Гермиона оставила свой стол в том же идеальном состоянии, в котором нашла его утром, и направилась к каминам, избегая разговоров с коллегами и ограничиваясь короткими приветствиями. Обычно Грейнджер задерживалась на работе ещё как минимум на несколько часов после окончания рабочего дня, но из-за того, что она так и не смогла найти никаких зацепок, а смотреть на записи об убийстве, которое было больше похоже на единичный случай, чем на что-либо ещё, она больше не могла — ей пришлось изменить своим правилам и уйти раньше обычного.       Убитый был ничем не выдающийся коренастый мужчина тридцати лет, известный своим пристрастием к молоденьким девушкам, оказавшимся в неправильном месте в неправильное время. Его руки, как показало вскрытие, были сломаны после наступления смерти. А надпись была вырезана, предположительно, перочинным ножом.       Всё, что Гермиона смогла сделать — проанализировать состояние ран на левой руке. Учитывая, что буквы увеличились в размере, ей удалось сделать вывод. К её огорчению, решение загадки оказалось максимально простым.       Если этот человек пытался убить волшебницу, то, очевидно, встретил кого-то равного себе.       Она накидала несколько возможных вариантов убийства маггла, но кем бы ни была эта ведьма — она была достаточно умна, чтобы скрыть следы, не говоря уже о том, что она подстраховалась на случай вмешательства авроров, наложив конфундус. Происшествие имело все шансы остаться незамеченным, если бы только Гарри не следил за криминальной сводкой маггловского мира.       Гермиона добралась до недавно отремонтированного и ставшего менее удручающим дома на площади Гриммо, стряхнув пепел с плеч. Она была уже морально готова с головой окунуться в хаос, созданный её любимым крестником. Малыш, о котором шла речь, услышал рёв камина и успел вскочить на ноги, чтобы как можно скорее уткнуться лицом в её брюки. В его тёмно-синих глазах всегда можно было разглядеть детскую искренность и чистоту, которых так не хватало её карим радужкам.       Она заключила его в объятия, успев покрыть поцелуями лицо неутомимого мальчика и наслаждаясь теплотой от его столь близкого присутствия. Прежде чем она успела отпустить его, её окружила ещё одна пара рук, и она вдохнула успокаивающий аромат лавандового шампуня Джинни.       — Две недели — это слишком долгий срок, чёрт побери! — хватка Джинни усилилась, и Джеймс заёрзал от свалившегося на него давления. Через мгновение она отстранилась, в её глазах искрились понимание и забота, но всё же радости от возвращения подруги было больше.       — Чёрт. — пробормотал Джеймс, когда оказался на свободе и от неожиданности рухнул на ковёр. Джинни вздохнула, глядя на своего сына.       Гермиона принялась рассматривать подругу и заметила на веснушчатых щеках и плечах следы от муки. Она ни капли не изменилась за последние две недели, не считая новых пятен на её выцветшей футболке. На третьем месяце беременности Джинни пришлось оставить квиддич, но начало нового этапа в жизни не означало, что она бросит спорт, с которым была в довольно тесных отношениях чуть ли не с рождения — по крайней мере, ей всё ещё удавалось справляться с их утренними упражнениями по воскресеньям лучше Гермионы.       Она заключила, что ей удавалось держать себя в такой хорошей форме благодаря постоянной заботе о своём гиперактивном ребёнке.       — Полагаю, в следующий раз должно пройти как минимум несколько лет, чтобы ты смогла по мне снова так сильно соскучиться, — Гермиона пожала плечами и растянула губы в неуверенной улыбке.       Джинни прищурилась и окинула Гермиону тем же подозрительным взглядом, что и Гарри несколькими часами ранее.       — Оу, ну ты всегда откладываешь свой отпуск на потом. Спорим, твой следующий будет не раньше медового месяца.       — Боюсь, мой поезд ушёл, — фыркнула Гермиона на замечание подруги.       — Тот факт, что мой брат оказался настоящей размазнёй в ваших с ним отношениях, — о чём я, кстати, всегда подозревала, — вовсе не означает, что ты не встретишь того самого, — она дёрнула плечом в явном раздражении и направилась следом за Джеймсом на кухню, где было приготовлено около тридцати различных блюд, очевидно, не без помощи магии. — Я удивлена, что ты пришла раньше Гарри.       — Скучный день, — Гермиона последовала за подругой, швырнув сумку на диван при выходе из гостиной. Малыш сидел за маленьким столиком, испещрённым карандашными отметинами, и, казалось, наслаждался процессом разрисовывания очередной детской книжки. — И твой брат вовсе не размазня. Просто наши с ним отношения изжили себя. Вот и всё.       — Я уже наслышана обо всех тех скучных и неубедительных версиях, — ведьма отмахнулась от неё, перекинув полотенце через плечо перед тем, как открыть духовку для проверки степени готовности чего-то, с виду похожего на жаркое. — Я предпочитаю верить в то, что он просто не смог удержать рядом с собой такую умную и сильную женщину, как ты.       — Что-то типа того, — Гермиона забралась на один из барных стульев, который стоял напротив Джинни, пока та энергично месила тесто. Она, не скрывая любопытства, изучала лицо Грейнджер ещё несколько мгновений.       — Всё прошло не очень хорошо?       — Если честно, то да. Гарри тебе ничего не сказал?       — Нет. Так что случилось?       Гермиона убрала несуществующую ворсинку с брюк и медленно оглядела комнату, прежде чем снова столкнуться с испытующим взглядом Джинни.       — Нет ни единого шанса исправить то, что я натворила. В общем, я перестаралась тогда, — Грейнджер задержала вдох, упиваясь болью, что возвращалась всегда, когда она думала об этом.       — Тогда это было лучшее, что ты могла для них сделать. Надеюсь, ты не забыла, — Джинни накрыла руку Гермионы своей. — У тебя всегда будет семья, несмотря ни на что.       — Знаю, — она действительно знала, но это не убавляло боли от осознания своей потери.       Повисла тишина, прерываемая скрежетом посуды и бренчанием приборов, но это было именно то, в чём она сейчас нуждалась.       — Рон тоже сегодня будет. Раз уж теперь я в праве это сделать, я могу передать ему, чтобы он не приходил.       — Нет, всё нормально. К тому же, мы давно с ним не виделись, — усмехнулась она.       — А я вот не уверена. Даже представить боюсь, как вы двое будете общаться сегодня, — улыбнулась Джинни.       — Вы с Дином ладите просто прекрасно!       — Это не считается, — покачала рыжая головой. — Вы были вместе сколько… пять лет?       — Да, — Гермиона положила голову на их скрещенные руки. — Мы расстались больше года назад. Всё будет в порядке.       — Если бы нечто подобное приключилось со мной и Гарри, то я врезала бы ему при первой же возможности.       — Не сомневаюсь, что он постоянно держит весь список твоих угроз в голове, — она вскрикнула от щипка Джинни за руку. — Что? Это ведь правда.       — И вот почему наш брак будет длиться вечность, — сказала она слишком довольная собой, перемещая тесто в огромную кастрюлю.

***

      Рон тоже опередил Гарри и заключил Гермиону в её уже вторые за день классические объятия семейства Уизли. Их дружба пережила немало серьёзных испытаний во времена романтических отношений и была всё ещё очень важна для обоих. Правда, сейчас они старались держать друг от друга дистанцию, потому что так было удобнее для всех.       Джинни решила подавать ужин без Гарри, потому что он так же, как и Гермиона, любил задерживаться на работе. Только, в отличие от Поттера, её не ожидала дома разъяренная жена.       Разговор шёл непринуждённо, иногда в него вклинивался Джеймс, но в целом всё было спокойно. Гермиона три раза упомянула о своей провальной поездке в Австралию в надежде на то, что таким образом эта новость как можно скорее распространится среди остальных членов семьи. В итоге она сможет в одиночку предаваться своей утрате, избегая неловких встреч и разговоров.       Грейнджер была признательна им за то, что никто не стал акцентировать внимание на её измождённом внешнем виде. За сегодняшний день она так и не посмотрелась в зеркало, твёрдо решив, что не сделает это пока не примет горячий душ и не подействует соседям на нервы своими жалким пением. Гермиона отметила, что друзья также не стали бросать на неё тревожные взгляды, как делали это всегда, когда не видели её больше нескольких дней, и за это она была им тоже очень благодарна.       — Ты всё ещё ходишь на приёмы к тому врачу… как её зовут? — спросил Рон, откусив булочку с маслом.       — Больше нет необходимости и всё такое, — Гермиона поковырялась в своей тарелке с пюре. — Последний сеанс был около шести месяцев назад.       — Понятно, — кивнул он. — Не чувствуешь, что, может быть, стоит возобновить эти сеансы?       Девушка закатила глаза.       — Нет. Мне же как-то удавалось справляться с этим самостоятельно.       — Ладно, раз уж ты действительно в этом не нуждаешься, — улыбнулся Рон, прекрасно зная, что она разозлится, если он это сделает с набитым ртом.       — Очень мило, — рассмеялась Гермиона, чувствуя, как расслабляется в присутствии друга. Она не чувствовала ничего подобного около месяца. Сначала её душила тревога от предстоящей встречи и согласования её точной даты с целителем. Потом ей пришлось столкнуться с транспортировкой родителей в нужное место. И, пожалуй, самое главное событие, к которому она пыталась морально подготовиться последние десять лет — тревожный взгляд единственного человека, способного помочь, и безжалостно брошенные в неё слова.       Ей пришлось вновь прибегнуть к тому способу, чтобы привести себя в порядок, подчистую лишившись всех достижений в ходе своего долгого лечения.       Она не гордилась этим и держала в тайне ото всех. Ей было стыдно. Хотя в глазах широкой общественности вся её жизнь состояла из тайн и загадок, именно об этом она вряд ли когда-нибудь сможет рассказать даже самым близким.       — Гермиона! — Гарри звал её с лестницы тем самым голосом, который не предвещал ничего доброго. Послышались громкие шаги, и двери кухни распахнулись, обличив самого уставшего волшебника в мире. — Гермиона…       — Что? — она встала из-за стола, пока Гарри рылся в своём портфеле для того, чтобы вытащить газету.       — У меня есть новости. Сложно сказать, насколько они хорошие, — он протянул газету, когда она подошла ближе. Смутно понимая, что и остальные последовали её примеру, пока она переваривала новую информацию.       — Ещё одно? Но прошло меньше недели, — Гермиона покосилась на вырезку из новостей, изо всех сил стараясь вспомнить французский, который учила ещё в детстве. Ей удалось понять только то, что в собственном доме был найден мёртвый банкир с выцарапанной на левой руке надписью.       — Вот почему мне пришлось задержаться. Робардс попросил меня, потому что ты рано ушла.       — Я не уходила рано.       — Робардс, — продолжил он, явно борясь с желанием посмотреть ей в лицо. — Попросил меня связаться по каминной сети с департаментом магического правопорядка Франции, чтобы затребовать иск по новому делу, поскольку мы уже занялись расследованием убийства того маггла.       — Так что это за новость?       — Мне удалось это сделать — о, привет, Рон, — Гарри оставил её в проходе, а сам пошёл поздороваться со своей женой и перехватить что-нибудь со стола. — Короче, французское министерство пыталось оставить это дело под своим контролем, потому что преступление, совершённое на территории их государства, должно оставаться под их юрисдикцией.       — Только не говори, что ты снова пытался воспользоваться привилегиями «Избранного»?       — Нет, — он закатил уставшие глаза. — Это раз. А два — мне и не пришлось, потому что это дело ведёшь ты, и им не удалось оспорить многогранность твоих знаний, ну и всё такое.       — Неплохо, чувак, — фыркнул Рон.       — В общем, они решили передать дело в полномочия Британского министерства при условии, что аврор из их отдела сможет работать вместе с тобой.       — И? — она вернулась на своё место, бросив взгляд на Джинни, которую, казалось, совсем не интересовал этот разговор.       — Честно говоря, я даже предположить не мог, что он стал аврором, переехал во Францию… вот уже пять лет как. — Гарри поднял голову и принялся изучать потолок, как будто на нём были написаны ответы на все волновавшие его вопросы. — Но я думаю, что он довольно сильно изменился, раз уж его отправляют в подобную командировку и…       — Это и есть плохая новость? — она вздохнула и отложила газету.       — Может, вы перестанете перебивать друг друга, в конце концов? Вроде бы тебе уже больше двух лет, — Джинни сверлила Гарри хмурым взглядом, пока он не сообразил и не сел рядом с ней, чтобы продолжить кормление Джеймса.       — Зависит от того, насколько хорошее у тебя настроение.       Гермиона сердито уставилась на него.       — Понял, — он провёл рукой по своим спутанным волосам и положил локоть на стул. — Я бы мог сказать тебе об этом завтра, но они мне не сказали, когда всё будет готово для его временного перевода в наш отдел.       — Прекрати ходить вокруг да около! — рявкнула Гермиона, игнорируя пристальный взгляд Джинни, направленный прямо на неё.       — Они… ну… они решили отправить сюда Малфоя.       Гермиона не успела даже понять, что всё это значило, как Джеймс решил вмешаться.       — Чёрт побери!       

***

      Этой ночью ей так и не удалось нормально отдохнуть.       Мучаясь от слишком реалистичных снов, её тело ныло от перенапряжения, а обжигающий холод в висках заставил её подняться и проверить, не течёт ли у неё в доме крыша. Не обнаружив никаких проблем, ей пришлось вернуться к влажным от пота простыням и кирпичной стене, которая только одним своим видом прожигала её веки изнутри.       Мёртвая тишина её квартиры была невыносима. Живоглот умер несколько лет назад, а завести ещё одно животное, чтобы скрасить своё одиночество, она не могла. Звуки её дыхания и учащенные удары сердца — всё, что заполняло собой пустоту по ночам.       Внезапное воспоминание о наличии зеркала в ванной и бессонница сделали своё дело. И вот карие глаза разглядывают шрам, ползущий вдоль скулы до виска. Маленькие царапины, пронизанные небольшими островками кожи, были примерно того же оттенка, что и её губы. Шрам практически никогда не было видно. Гермиона точно знала, какой пробор нужно носить, чтобы он оставался незаметным. Но вот ей, к сожалению, никогда не удавалось забыть о его существовании.       Шрам, казалось, насмехался над ней.       Ты никогда не забудешь, что произошло.       Гермиона так и не смогла понять, был ли этот эпизод очередным безумным сном.       Когда зазвенел будильник, Гермиону посетила мысль, а не прогулять ли ей работу сегодня? За последние несколько лет подобные идеи частенько её навещали. Интересно, хватит ли ей сил храбро противостоять всему, что приготовила ей жизнь, или же она будет снова пытаться избегать всех своих проблем. В итоге Гермиона всё же решилась встать с кровати и принять душ, надеясь избавиться от следов бессонницы на своём теле.       — Но дьявольщины от этого меньше не становится, — пробормотала она мокрой плитке, проводя рукой по струе воды, как бы растягивая фразу пальцем. Гермиона смотрела на слив в душе до тех пор, пока это словосочетание не исчезло из головы. Она думала о будущем, которое вряд ли будет к ней благосклонно.

***

      Гарри ждал её, стоя в холле министерства с кофе в руке.       — Ты сегодня рано, — поприветствовал он её, когда они вошли в лифт, заполненный другими работниками министерства.       — Придётся загладить свою вину перед Робардсом за то, что вчера я посмела уйти с работы в конце своего официального рабочего дня, — Гермиона искоса взглянула на него, и он фыркнул прямо в свой стакан с кофе.       — Ты узнала что-нибудь новое из той статьи? Они сказали, что пришлют всё остальное после перевода своего сотрудника.       — Мой французский далёк от идеала, а вот переводящие чары — нет, — она выдавила из себя слабую улыбку. — Я получила из статьи ровно столько же информации, сколько они дали журналистам.       — Там есть комментарии от следователей? Их главный аврор был очень скуп на детали вчера, — сказал Гарри, когда они добрались до своего этажа и вышли из лифта.       — Не-а. Ничего кроме личных данных жертвы. Статья больше похожа на художественный рассказ, чем на качественную работу журналистов, — Гермиона пожала плечами. — Думаю, им пришлось налить много воды. Они даже не написали о точной причине смерти или посмертных травмах.       — Боюсь, без помощи своего нового напарника тебе будет тяжко, — он толкнул её в плечо, и ехидная улыбка исказила его губы.       — Даже не начинай, — вздохнула она и покачала головой. — Думаешь, он будет таким же, каким был в школе? — ведьма умоляюще смотрела на Гарри, как будто он действительно мог на что-то повлиять. Пока он подбирал правильные слова, они подошли к кабинету, который Поттер делил с Симусом Финниганом.       — Ты пересекалась с его семьёй после суда?       — Вообще-то нет. На восьмом курсе его практически не было видно. Не думаю, что я что-то слышала о нём после, — произнесла она, а её пальцы теребили ремешок сумки.       — Если я не ошибаюсь, то суд позволил ему окончить Хогвартс. Потом он был приговорён к двум годам домашнего ареста. Думаю, его отец получил пожизненное. Не помню, что случилось с его матерью. Знаю только, что она не была осуждена и, видимо, скрылась от глаз общественности на какое-то время. Не то чтобы они всё ещё пользовались прежней популярностью в наших кругах.       — Ага, — девушка задумалась над тем, что он сказал. — Ты так и не ответил на мой вопрос.       — Я не знаю, когда или почему он переехал во Францию. Могу предположить, что это было сделано для того, чтобы перестать быть изгоем общества, — Гарри приподнял брови в своей привычной манере, когда считал, что социальные устои могли бы быть куда проще. — Но я не могу гарантировать, что он не будет смеяться над твоим систематизированным хранением файлов или ещё над какими-то странностями в твоём кабинете.       — Ты единственный человек, который видит в этом что-то смешное.       — Нет, я единственный, кто осмелился на это, — рассмеялся он и открыл дверь в свой кабинет. — Но он может и не знать на что способна Гермиона Грейнджер в гневе.       Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд и направилась к кабинету Робардса, чьё имя было выгравировано на двери, в которую она постучала.       Дверь открыл дородный мужчина, тёмные волосы которого поседели, но от этого он не казался менее пугающим, поскольку, казалось, был способен заполонить собой всё пространство этого мира.       — Ах да, аврор Грейнджер, входите, — он отошёл в сторону, чтобы она смогла пройти в кабинет, который был в несколько раз больше её собственного. Гермиона села в одно из кресел напротив его огромного письменного стола из красного дерева. Робардс вернулся на своё место и надел очки. — Полагаю, аврор Поттер сообщил вам, что теперь ваше дело имеет статус международного.       — Да. Только мне не дали ничего, кроме прессы.       — Верно. Информация о расследовании была отправлена раньше прибытия нового аврора. Я рассказал им всё, что нам известно после допроса маггловской полиции, — Робардс откинулся на спинку своего кресла, которая заскрипела под его весом. — Сегодня утром я также получил письмо от аврора Малфоя. Он хочет отказаться от вашей совместной работы и от дела соответственно. Он ждёт вашего ответа, сможете ли вы вести это дело вместе.       Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы вслух не выдать злорадное «ха». Но вместо этого уставилась на начальника с недовольным выражением лица.       — На свободе может разгуливать серийный убийца, а он хочет отказаться от дела?       — По мне так, Поттер поступил не лучше, — от этих слов она покраснела, а Робардс самодовольно ухмыльнулся. — Хотя уверен, что причины совершенно разные. Но факт остаётся фактом — выбор есть всегда. И вы должны принять это.       Гермиона сама не была уверена, что готова этим заниматься. Она не могла понять почему, но колебалась. Казалось, она только сейчас, глядя на своего босса и обдумывая стоящую перед ней задачу, осознала всю ненадёжность своего положения.       — Идите-ка, ознакомьтесь с его записями по делу. К концу дня жду от вас ответ на письмо.       Гермиона кивнула и вышла из кабинета. Впервые за очень долгое время она не была уверена в правильности своих поступков.

***

      К её величайшему сожалению, отчёты Малфоя о проделанной им работе были очень даже ничего.       Правда, ей пришлось заняться переводом всех бумаг, количество которых в никакое сравнение не шло с маленькой статейкой об убийстве во Франции, на английский. Каждый раз, когда Гермиона натыкалась на новую подробную запись о вскрытии, ей овладевало недовольство. Ещё Малфой додумался на другом куске пергамента расписать все свои предположения насчёт произошедшего, при этом не опустив ни одной даже крохотной подробности. К слову, все его записи были выполнены слишком аккуратным и правильным почерком, что тоже начинало раздражать.       Разумеется, ему было гораздо проще достать всю эту информацию, учитывая тот факт, что официально этим делом пока занимается Магическое министерство Франции. Но в любом случае было очень глупо отрицать, что он хорошо справляется со своими обязанностями. Даже слишком хорошо.       Грейнджер вспомнила последний год обучения в Хогвартсе, и ей нехотя пришлось признать, что его поведение уже тогда кардинально изменилось. За то время он даже слова ей не сказал и только изредка смотрел на неё и то не дольше нескольких секунд. Малфой стал подозрительно тихим и всё своё время посвящал учёбе. Тяга к знаниям слизеринца действительно её тогда поразила, потому что нередко она уходила из библиотеки раньше него.       Драко выглядел тогда немногим лучше, чем на шестом курсе. Ей казалось, что его, так же как и её, преследуют кошмары прошлого. И, возможно, ему было гораздо хуже, чем ей, ведь обществу своих неизменных друзей он предпочитал одиночество.       Письмо от Робардса лежало на столе рядом с грудой бумаг, требуя от неё согласия или отказа. Ей было бы куда проще определиться, если бы не давление со стороны потенциально фанатичного партнёра или наличие языкового барьера, о котором до сегодняшнего дня она даже не подозревала.       И, кажется, она, наконец, поняла, почему Малфой покинул Британию и начал новую жизнь в другом месте. Малфой был единственным Пожирателем своего возраста и имел довольно запоминающуюся внешность. Болезненную бледность кожи и практически белые волосы можно заметить невооружённым взглядом, и, имея репутацию склонного к жестокости и трусости человека, он вряд ли горел желанием привлекать к себе слишком много внимания.       Ей было интересно: сильно ли он изменился за это время. Был ли он всё таким же молчаливым и нелюдимым или снова стал самовлюблённым мерзавцем. Пока она думала о нём и о том, что с ним стало, на неё нахлынули воспоминания о Малфой Мэноре, которые она изо всех сил пыталась похоронить в прошлом.       Она уже сумела справиться со многими послевоенными травмами, поскольку маггловские и волшебные методы лечения стали более эффективными. Поэтому Гермиона была твёрдо настроена дать Малфою, которого знала ещё ребёнком, второй шанс. Даже Гарри в какой-то степени был на это способен. Если Драко действительно смог вынести уроки из прошлого, то она была бы даже рада работать с ним над делом, которое с каждой новой подробностью вызывало в ней всё больший интерес и которое она вряд ли захочет бросить из-за него.       Если что-то и оставалось неизменным в Гермионе Грейнджер, так это её упрямство.       И если уж на то пошло, то она точно знала, что сможет справиться со своим белобрысым врагом детства.       Она отправила письмо.       

***

      Рабочая неделя прошла для неё незаметно, благодаря истощающей нервы бумажной волоките и увеличивающемуся интересу к новому расследованию. Это была хорошая возможность вернуться к своему обычному распорядку дня. Работа, спорт, чтение недавно переведённых с древних рун книг об экспериментальных алхимических компонентах, работа, спорт.       Ей пришлось взять на себя ещё два дополнительных дела, чтобы хоть как-то развлечься, потому что узнать больше, чем Малфой, без его личного присутствия было невозможно. Она расследовала кражу ингредиентов в Косом переулке и пыталась выяснить, кто разрушил статую Годрика Гриффиндора в Годриковой впадине — но даже с этими более лёгкими преступлениями удача к ней так и не повернулась, потому что никаких улик на местах преступлений найдено не было.       В субботний вечер, Гермиона никак не могла избавиться от мыслей о последнем убийстве. Она сидела на старинном диване с книгой на коленях, совсем забыв о своём чае, который, вероятно, остыл ещё несколько часов назад.       Французский банкир-волшебник.       Мужчина. Шестьдесят восемь лет.       Вдовец. Тело обнаружила домработница.       Повреждена сонная артерия.       Рука сломана после наступления смерти.       Свидетелей нет.       Человек до наступления смерти был введён в состояние стазиса. Точное время смерти установить не удалось.       А ещё на его левой руке была надпись.       «Коль я убил одного, убил и второго.»       Послание было грамматически верно составлено. Создавалось твёрдое ощущение, что каждое безжалостно вырезанное на коже слово имело определённый смысл. Преступник не удосужился поставить кавычки, стараясь убедить их в том, что это фраза принадлежит ему, но только вот Гермионе казалось, что она её где-то видела. Убийца в открытую насмехался над ними, буквально крича о том, что последние два убийства связаны.       Гермиона поняла, что перечитывает уже в третий раз одну и ту же страницу, толком не вникая в суть того, что читала, и закрыла книгу. Бесполезно заниматься привычными делами, если все твои мысли заняты предчувствием очередного загадочного убийства.       Девушка призвала два кусочка пергамента и чернильницу с пером, стоя на коленях перед журнальным столиком. Она принялась переписывать все детали двух убийств, которые смогла запомнить, чтобы составить более точную картину событий и, возможно, прийти к новым выводам.       Маггл. Чуть больше тридцати лет.       Свидетелей нет.       Место работы — неизвестно. Актуальная информация?       Повреждена сонная артерия.       Обе руки сломаны после наступления смерти.       Осуждённый насильник.       ДНК последней жертвы убитого внесена в каталог. Стоит ли пройтись по базам данных местных больниц?       Без введения в стазис. Тело найдено через два дня после смерти в переулке.       Чары конфундуса были применены к работникам маггловской полиции.       Других магических следов не обнаружено.        «Но от этого меньше дьявольщины не становится»       Перо остановилось, чернила растеклись по пергаменту, пока эта фраза ей ухмылялась. Она привязалась к ней и фигурировала буквально во всех её действиях, цеплялась за неё, словно паразит, намереваясь свести с ума.       Ей было проще работать, если рядом был кто-то, кто мог выслушать её идеи, оспаривая их, или высказать свои вслух. Сейчас же только этот паразит внушал ей уверенность в том, что она никогда не сможет прийти к разгадке. Неожиданно для себя она поняла, что Малфой может оказаться очень полезным, даже несмотря на то, что может снова воздвигнуть те нерушимые стены из своего эго.       Она замерла, когда легкий ветерок проник к ней в комнату через ближайшую оконную раму, и мгновение спустя снова наступила тишина.       Пустота, обитавшая в квартире, угрожала поглотить свою хозяйку целиком.       

***

      Балансируя чашкой с очень горьким кофе в одной руке и бумагами, выпавшими из её сумки, в другой, она попыталась ухватиться за дверную ручку, что ей не удалось, и дверь открылась только за счёт того, что Гермиона на неё облокотилась, а та была изначально неплотно закрыта.       Она уставилась на дверную ручку, словно ожидала от неё объяснений, почему её кабинет не был заперт. Но как ни странно в ответ она получила только кривое отражение комнаты, где и заметила тень, явно принадлежащую человеку. Её глаза метнулись в сторону, столкнувшись с суровым серым взглядом врага своего детства. Малфой оказался выше, чем она помнила, и стоял, облокотившись на пустой стол с видом, будто это место всегда принадлежало ему.       — Грейнджер, — он окинул её оценивающим взглядом, и Гермиона была внутренне благодарна самой себе за то, что надела сегодня новые облегающие джинсы и голубую полупрозрачную блузку, а ещё сумела не пролить на себя кофе по пути из комнаты отдыха в свой кабинет.       — Твой перевод уже завершён, — сказала ведьма скорее самой себе, отстранённо заметив, что по какой-то причине ей стало трудно дышать.       — Как видишь.       — Ну да, — она прошла мимо него к своему столу, стараясь не обращать внимания на выбившуюся прядь из его, как ни странно, идеальной причёски. Его волосы теперь выглядели по-другому, и ему это шло.       Малфой изменился гораздо сильнее, чем она предполагала. На его лице отчётливо выделялись все острые черты и тени под ними, что могло бы выглядеть болезненно, если бы не их гармоничное сочетание. Его тело, в прошлом слабое и худощавое, также изменилось в лучшую сторону. Неудивительно, что она не могла подобрать слов.       Но не то чтобы она когда-то в этом призналась.       — Правильно ли я понял, что этот стол свободен, — произнёс он без ненависти или холодности в словах, в убийственно нейтральной манере, из-за чего в ней по неизвестной причине появилось желание начать с ним перепалку.       В этот момент её сердце забилось быстрее.       — Ах, да. Декретный отпуск, — сказала она, игнорируя голос разума, обвиняющий её в том, что она сболтнула ему совершенно ненужную информацию, и начала разбирать папки на столе.       — У тебя получилось просмотреть мои записи? У меня не было времени их перевести.       — Да, я хорошо разбираюсь в переводческих чарах. Я пересмотрела их много раз, — её голос звучал уверенно и профессионально. Гермиона вытащила из ящика свои пометки в его отчётах и перебросила их ему на стол быстрым взмахом палочки. Его взгляд проследил за тем, как папка приземлилась рядом с ним, а потом снова вернулся к ней. Между ними повисло напряжённое молчание.       — Хорошо, — Малфой отвернулся и выдвинул стул, чтобы сесть. Затем он вытащил большую стопку пергамента из дорогого на вид портфеля и лично её отнёс. Она сузила глаза в раздражении при виде его безупречно подробного описания показаний коллег и знакомых банкира. — С чего, ты думаешь, нам следует начать?       — Не думаю, что нам долго придёться терпеть общество друг друга. Так что ты очень скоро сможешь вернуться во Францию.       — Ужасно самонадеянно с твоей стороны, — он приподнял бровь и слегка склонил голову. Под таким углом его скулы и подбородок казались ещё острее. Губы были плотно сжаты.       — Заинтересованные в этом деле люди раздувают ненужную панику в прессе, — она пожала плечами, игнорируя свои записи об обратном. — Они не должны присваивать этим убийствам статус серийных, пока мы не сможем это доказать.       — Ты не веришь, что мы сможем это сделать? — спросил он, отвернувшись от неё и, казалось, думая о чём-то другом.       — Такого рода внимание только мотивирует убийц и заставляет их превратить обычные разовые убийства в целую серию.       — Принимая во внимание очевидно тщательное планирование каждого убийства, тебе не кажется, что у нашего убийцы уже есть план, независимо от освещения в прессе? — Малфой выпрямился, в его голосе отчётливо слышалось недоверие.       — А тебе не кажется, что большая освещённость этого дела может вдохновить его на убийства тех, кого не было в первоначальном плане? — её язык работал явно быстрее головы. Такое нетипичное для неё поведение вызвало следующую волну негатива.       Грейнджер возненавидела тот факт, что Малфой может быть более компетентным, чем она изначально предполагала.       — Значит, ты считаешь, что повышенное внимание общественности к этому делу может изменить первоначальные планы преступника. Но разве это не увеличивает возможность прокола?       — Относительно.       — Разве поспешность убийцы не увеличивает шансы его поймать? Если честно, я удивлён, что ты, видимо, ничего не знаешь о маггловской статистике, — его челюсть так сильно сжалась, что на шее вздулась пульсирующая венка.       — Малфой.       — По-моему, я предлагал прекратить наше сотрудничество,       Она моргнула.       — Да.       — И ты отказалась.       Она колебалась в своём дальнейшем ответе. Гермиона прикусила внутреннюю часть щеки, молясь, чтобы её лицо не было таким красным, каким она его представляла.       — Верно.       — Итак, Грейнджер, ответь мне на вопрос, станет ли наша с тобой история проблемой, которая закопает все наши индивидуальные достижения? Потому что если всё будет продолжаться в том же духе, то я клянусь тебе, что это произойдёт прямо сейчас, — он прижал к груди стопку документов. — Моя карьера для меня слишком важна, чтобы ей рисковать.       — А наша история является проблемой? — она не собиралась сдаваться, к тому же, каждое брошенное им слова только распаляло маленькую искорку упрямства, что всегда была с ней.       — Думаю, в прошлом я смог бы доказать тебе это за считанные секунды. Я искупил все свои ошибки и всё ещё помню о своих прежних убеждениях, — его глаза впервые сузились за время разговора, подражая её взгляду. — Но я умею разделять личное и работу, аврор Грейнджер. Вопрос только в том, сможешь ли ты?       — Если ты имеешь в виду…       — Не в моих правилах повторяться, но раз уж тебе непонятно с первого раза, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. Из каждого его слова сочился яд. — Сможешь ли ты закрыть глаза на свою неприязнь ко мне и продолжить работу над этим делом?       — Касается ли это того, что меня могут обозвать «грязнокровкой» или этот аспект не учитывается? — она чуть не зашипела, чувствуя прилив тепла к лицу, когда его рука сжалась в кулак настолько сильно, что хрустнули суставы.       — Поверь мне, я могу быть более креативным, — усмехнулся он.       — Замечательно.       — Замечательно что?       — Замечательно мы сможем работать вместе, — Гермиона скрестила руки на груди и принялась прожигать взглядом отчёт о вскрытии, потому что больше смотреть на него не собиралась.       — Спасибо за радушный приём, Грейнджер, — он встал. — Извини, но я дико нуждаюсь в кофе, чтобы благополучно пережить этот день.       Малфой тут же вылетел из комнаты, и когда она села, вновь закипая от злости, поняла, что впервые за долгое время звон в ушах прекратился, сменившись обжигающим приливом крови. Опьяняющим и таким непривычным.