Карусель

Обед состоялся в зале. Мать совсем не изменилась — волосы с проседью были уложены в высокую прическу, на ней был терракотового цвета костюм с пиджаком и юбкой, к отвороту была приколота брошь. Морщин стало больше, но взгляд остался таким же острым, а манеры — такими же элегантными. Пахло хлоркой, хлорка перебивала запах крови. Джой сидела, держа чашку в вытянутой руке, и смотрела на чайные листья внутри. Что листья говорили Полли Грей? Это были всего лишь намокшие листья, они не умели разговаривать, но Джой не хотела на них смотреть на случай если они заговорят. Пальцы у Джой подрагивали, но никто не замечал — Ривка и Агнешка были увлечены разговором. Разговор был похож на дуэль. «Не вполне понимаю, почему Альфи не пригласил меня в дом сразу, - сказала Агнешка, разглаживая салфетку под тарелкой. - Он зачем-то отправил водителя показать мне Кэмден. Это такая традиция?» «В Кэмдене есть на что посмотреть, - невозмутимо ответил Альфи, набивая трубку. За воротником у него торчала салфетка, на которой остались жирные пятна от тушеной рыбы. - Канал — просто красота. Я любил гулять по берегу, когда был мальчишкой. Иногда даже кораблики пускать». «Нам пришлось отправить вас кататься, потому что на обед должна была быть утка. Так вот она сгорела, - Ривка раскрошила в сухих пальцах печенье, выковыряла миндаль, и обмакнула остатки в чай. - Вся кухня была в дыму. Горничная, дуреха, еще и поднос с горелой уткой на пол уронила. Пришлось все отмывать, до сих пор хлоркой пахнет». Когда Альфи ворвался в квартиру, он был белый, а глаза у него были грозовые. Он схватил Джой за плечи, повернулся к матери, бегло осмотрел их и велел рассказать, что произошло. Когда они заговорили вместе, Альфи прервал их и заставил рассказать каждую по отдельности. Он спросил, действительно ли Джой убила человека. «Да. Я неплохо помню расположение артерий, - коротко ответила она. Почему-то у нее онемели губы. - При небольшой удаче это несложно». «Тебя, - Альфи посмотрел на мать, - я даже ни о чем не спрашиваю. Не ходи с ожогами. Пусть Джой перебинтует. Ты сможешь?» Джой кивнула. «Я и сама могу заняться своими ожогами, - надменно сказала Ривка. - Как занималась твоими, когда ты обварился. Пять лет тебе было. Я была достаточно для этого хороша». «М, - кивнул Альфи. Он был очень напряженный, но очень аккуратный, собранный. - Разберитесь тут. И без убийств». Он вышел из гостиной и закрыл двери. Джой слышала, как Кезайя оправдывался на кухне тонким голосом, и взревел Альфи. Раздался грохот дерева и визг разбитого стекла. Джой вздрогнула. Ривка достала из шкафа мазь и бинты и всунула ей. «Займись-ка», - сказала она, чинно садясь на кушетку. Джой прислушивалась. Хлопнула дверь на лестницу, эхом отозвались удары тела о каменные ступени — лестница была длинная, каждый удар звучал дальше и дольше, чем предыдущий, удары перемежались с криками и стонами. Послышались мужские голоса — один принялся упрашивать, но быстро прервался — звук удара был хлюпающий, послышалось мясное бульканье. Альфи говорил громко, эхо подхватывало его слова, усиливало их тысячекратно, и в гостиной они слышались, как громовой гул. «Мы в этом доме соблюдаем шаббат, - сказала Ривка, громко отхлебывая чая. - Поэтому завтра, милочка, я не хотела бы видеть ничего с вашей стороны, что бы шаббат нарушило. Вы хоть знаете, что можно и что нельзя делать в шаббат?» «Мой муж не верил в религию, - Агнешка отрезала себе еще пирога и положила его на тарелку, вытирая пальцы салфеткой. Занятая десертом, она не поднимала глаза на Ривку. - В моем доме мы не соблюдали никаких правил кроме тех, что сами устанавливали». «И правила эти запрещают присутствовать на свадьбе собственной дочери?» - колко спросила Ривка. Агнешка посмотрела на нее через плечо — театральная пауза затянулась ровно настолько, чтобы Ривка успела почувствовать себя неуютно, но на нее это, похоже, совсем не действовало — и приподняла бровь. «Полагаю, это один из тех вопросов, которые задают только близким людям. Мы с вами, дорогая миссис Соломонс, недостаточно близки». Взгляды Ривки и Агнешки скрестились. Джой вздохнула и подперла пальцами лоб; она слишком устала, чтобы вмешиваться. Альфи раскурил трубку, он смотрел на нее со своей стороны стола, откинувшись на спинку стула. Агнешка прервала поединок взглядов с Ривкой и посмотрела на Джой. «Милая, ты выглядишь бледной. Достаточно ли ты гуляешь? - Агнешка повернулась к Альфи, постукивая по столу крупным янтарем в кольце в такт словам. - Мистер Соломонс, вам следовало бы чаще совершать прогулки с моей дочерью. Свежий воздух идет на пользу при беременности. Мужчины часто игнорируют совместное времяпрепровождение, если оказываются сильно заняты, но оно крайне, крайне полезно для пары». «Мой сын занят, зарабатывая деньги для вашей дочери и их ребенка, потому что отсутствие денег сказывается на здоровье еще хуже, - отрезала Ривка. Она сжала руки в кулаки, жилы под бинтами натянулись. - Не знаю ни одной семьи которая стала бы здоровее в коробке под мостом, жуя сырую картошку». «Твой сын зарабатывает деньги для всей этой семьи, матушка, дорогая, - рассеянно прервал ее Альфи. - И на приезд пани Агнешки, и на все остальное. Так что, возможно, он заслуживает более приятный разговор. Может быть, разговор был бы намного приятнее, если бы вы, пани Агнешка, все же приехали на свадьбу». Агнешка задрала подбородок, серьги у нее в ушах угрожающе качнулись. Джой взяла ее за руку «Мама, Альфи, дорогая Ривка. Давайте в лучше поговорим о погоде. Или о моде, или о политике, или о чем угодно. Меньше всего сейчас я готова к этому словесному фехтованию. А теперь прошу меня простить, мне нужно выпить воды». «Горничная принесет», - удивилась Агнешка, но Джой упрямо встала из-за стола. «Я хочу выпить воды на кухне, спасибо», - сказала она, с усилием пододвигая стул, который Агнешка тут же у нее отняла и, когда Джой вышла, задвинула под стол сама. Джой уже не могла ходить иначе, как переваливаясь из стороны в сторону, выставив вперед живот. Она подумала о том, что ей повезло — нападающий не успел задеть живот. Джой зашла в ванную, плеснуть себе водой в лицо. По коридору прошел человек, она увидела тень через приоткрытую дверь, по походке узнала — это Альфи. Раздался звон разбитого стекла, Джой наскоро вытерла лицо об махровый халат и выбежала на кухню — Альфи стоял, опустив голову и оперевшись на столешницу обеими руками. Осколки стакана с сельтерской лежали в углу, по плитке поползли трещины. Альфи поднял голову и посмотрел на Джой. Кровь прилила ему к лицу, пораженная кожа, белая на красном, выделялась лишайными островками. «Что там?» - из гостиной донесся требовательный голос Ривки. «На счастье, мамаша», - откликнулся Альфи. Ругнувшись на идише, он ударил по столешнице так, что стаканы задребезжали. «Да что у вас там происходит?» - на этот раз, подала голос Агнешка. Альфи выпрямился, его ноздри раздувались. Он больше не был похож на ее царя: он был похож на чудовище из сказки, заросшее и дикое. «Прости меня, - сказал Альфи. - Прости, что не уберег. Если бы я только тебя потерял, я бы сжег весь Лондон с его итальяшками. А потом бы поднялся вверх по реке и вытравил Козырьков, как тараканов, из Бирмингема». «Не за это тебе нужно просить прощения, - в сердцах сказала Джой, - а за то, как разговаривал со мной ночью. Я же люблю тебя, зверь ты жеводанский». «Никто еще не умер от пары слов, сказанных в сердцах, - уперся Альфи. - Тебя чуть не убили сегодня, об этом подумай, а не о том, что я взорваться могу. А то ты не знала, что я не буду вечно тебе все спускать?» «Вечно? - Джой вскинула брови — точь-в-точь как мать, у нее аж зубы свело от этого жеста. - Вечно? Я терплю твое упрямство, и твою скрытность, и твою вспыльчивость, и твои темные делишки, и то, что меня чуть не убили из-за тебя, а ты мне будет рассказывать, что должно меня задевать, а что нет? Я только что убила человека?» «И как?» - вдруг спросил Альфи. Джой задумалась. «Никак. Удивительно, что я ничего не чувствую». «Это не обязательно. Чувствовать что-то. Я тоже ничего не чувствовал поначалу». Альфи взял ее за плечо. Он наклонился к ней, прижался лбом к виску, но Джой досадливо отвернулась. «Теперь — опять война?» Он кивнул. «Снова война, снова смерть. Ты не можешь поступить по-другому?» «Либо так, либо ничего», - сказал Альфи ей в плечо. C'est ca ou rien, сказал французский солдат и задул лампу.