Карусель

Горничная поставила чайник, Джой и Ривка остались на кухне дожидаться, когда он закипит. Ривка набросила на плечи пуховую шаль. Джой опустила голову, сцепив пальцы в замок. «Что же я за врач такой, что не заметила». «Первый ребенок, первая беременность, - Ривка причмокнула губами и добавила колко. - Еще и поздняя такая. У меня в твоем возрасте уже пятеро было». «И где они сейчас?» - Джой заправила выбившиеся из наскоро сделанного пучка волосы за ухо. «Остались в России. Лежать на достойной глубине шести футов, - Ривка горько усмехнулась. - - Большое горе для матери — пережить своих детей. Но Альфи я не потеряю, нет. Он от моего Альфреда. Он выживет даже если мне палкой придется загонять его на процедуры». «Вот у нас и появилось что-то общее, - устало сказала Джой. – Мы обе не хотим его смерти. Хотя загонять палкой – не то выражение, которое я бы использовала». «Ты и палкой? - фыркнула Ривка — властно, не по-женски. – На это у тебя кишка тонка. Скорее уж он тебя палкой в синагогу загонит. Как так вышло, что ты не знаешь ни одной молитвы?». «Ни одна молитва не помогла мне в лазарете, - Джой помассировала виски пальцами. – Ни одна не входила в курсы для сестер милосердия. В дверь позвонили. Женщины одновременно повернули головы к двери. «Аза! Да открой ты уже, - нетерпеливо крикнула Ривка, хотя со звонка прошло всего несколько секунд. - Хватит с этими разговорами, а то и правда выкинешь. Ишь побледнела вся, как гимназистка». «Я отпиливала раздробленные кости ручной пилой, - Джой ссутулилась, массируя бок. - Меня сложно удивить». «Тоже мне, удивила, - фыркнула Ривка, поднимаясь из-за стола. Концы ее шали опасно раскачивались над газовой плитой, когда она принялась открывать дверцы шкафчиков в поисках чего-то. - Однажды меня травили по снегу с собаками. Меня - пианистку, дочь ювелира! Что за грязные, кровавые это были времена. С тех пор я ничего не боюсь. Что не слишком-то хорошо, женщине нужно чего-то бояться». Джой где-то уже слышала эти слова, она пыталась вспомнить – где, прислушиваясь к тишине, стоявшей в коридоре. Такая тишина – абсолютная, тревожная - наступала перед атакой. Хмурясь, Джой поднялась из-за стола. Навстречу на кухню вошел незнакомый мужчина с кудрявыми темными волосами, одетый то ли как франтоватый приказчик, то ли как загулявший клерк. Он улыбнулся, сверкая золотым зубом, и поднес палец к губам, и привычным движением опустил руку вниз, к оттопыренному карману. Ближе всего к нему стояла Ривка, она надменно посмотрела на него через плечо, закрывая дверцы шкафчика. Джой бросила быстрый взгляд на ножи, стоявшие в деревянной подставке. Человек перехватил ее взгляд и покачал головой, сказав что-то по итальянски. «С неаполитанским выговором, молодой человек, это говорят не так, - сказала Ривка – Тебе нужно лучше стараться». Ривка схватила чайник, посвистывавший на плите, и ударила нападавшего. Кипяток взорвался брызгами, дымясь, человек страшно закричал, схватившись за лицо. Его пиджак распахнулся, из кармана у него торчала рукоятка пистолета. Он не успел его выхватить — Джой взяла нож и вогнала ему в прямо в яремную жилу. Он вцепился за нее, схватил за горло, и начал заваливаться вперед. Кровь у него из шеи ударила вверх тугой темной струей. Джой отступила, прикрывая живот, но он выпустил ее шею из пальцев и мешком обвалился на пол По разноцветным разрисованным плитками растекалась лужа крови. Джой схватилась за столешницу; Ривка похлопала ее по щекам. «Жива», - сказала она. Ривку обожгло кипятком, кожа у нее на руках покраснела и вздулась. «Нужно обработать руки», - очнулась Джой. Ривка только скривилась. «После первого апоплектического удара ниже локтей я мало что чувствую, душечка». Раздался топот ног, на кухню ворвались двое мужчин. Ривка моментально загородила Джой хилой спиной и Джой взяла ее за плечи, готовясь оттолкнуть в случае нападения. Н это были люди Альфи — Кезайя и тот сефард из офиса; Ривка не помнила его имя. «Где Ноам?, - властно спросила Ривка. – Он присматривает за подъездом». «Ноам мертв, - ответил Кезайя, сдвигая шляпу на лоб. Пальцы у него подрагивали, выражение лица было жалкое. - Мистер Соломонс нас убьет, он нас всех убьет». «Где Ноам, - Джой отодвинула Ривку и переступила через тело. - Вы уверены, что он мертв? Я должна его осмотреть». «Здесь сиди!» - Ривка схватила ее за руку, но Джой ее сбросила. «Я врач, я должна его видеть!» «Он не дышит, - Кезайя прижал руку ко лбу. - Совсем не дышит. Миссис Джой, там не на что смотреть». «Вы бы вышли, - предложил сефард. - Мы телом займемся». «А горничная?» «Вроде жива, она без сознания». «Я принесу нашатырь», - решительно сказала Ривка и, приподняв юбки, переступила через тело. Джой последовала ее примеру, глядя на труп. На фронте она спрашивала себя, смогла бы она убить человека, и теперь, когда она знала, что смогла, она не могла понять, как это, все же, произошло. Вместе они привели в чувство горничную. Нападавший оглушил ее и аккуратно уложил у подставки для обуви. Она с ужасом смотрела на то, как мужчины двигают стол и переносят стулья; она не видела тело, только вишневую лужу крови. Ривка взяла ее за подбородок и повернула ее голову к себе. «Иди посиди в комнате. Не выходи пока». Девушка кивнула, дрожа. Она была некрасивая, но с выразительным лицом и карими с прозолотью глазами. Сефард вышел с кухни, руки у него были в крови; он спрятал их за спиной и что-то горничной сказал. Она коротко ответила, и тут встряла Ривка, разразившись целой тирадой, после чего горничная, держась за стену, убежала в комнату прислуги. Джой проводила ее взглядом, рассеянно трогая подол платья. Кровь попала и на нее: она только заметила засохшие капли на руках. Джой поднесла руку к лицу, сделала несколько шагов и заглянула в зеркало. Воротник ее платья, рукава — все было в брызгах; лицо покрывали вишневые точки. «Умойся», - Ривка подтолкнула ее в спину. «Я убила человека. Вас разве ничего не удивляет?» «Человека, который пришел убить по крайней мере одну из нас? - Ривка прищурила глаз. - Это выбор, деточка. Защищаться или подставить шею под топор».