Прямо в сердце турка

***

После трапезы Кэйа и Дилюк занимались своими делами. Между ними повисла неловкая тишина, поэтому Кэйа решил прервать ее хоть чем-нибудь. — Слушай, Дилюк, вот скажи, мне теперь в этом платье до конца жизни ходить? — А чего тебе не нравится? А вообще, у нас смена через два часа, ты можешь идти домой. — Я в этом на улицу не выйду. — В баре в этом ты чувствовал себя вполне комфортно, — устал от разговора Дилюк. — В баре это совсем другое. А если я так выйду на улицу, то меня примут за извращенца. Ты не думаешь, что надо купить другую форму? — А мне и эта нравится, — начал Дилюк, но увидев смущенное лицо Кэйи, добавил, — Ой, я сказал это вслух. Снова повисла неловкая тишина и красноволосый бросил: — Задолбал. На одевайся. Идём в магазин за униформой для работы, — кинул ему своё пальто Дилюк и вышел из комнаты. Кэйа стоял красный как помидор еще пять минут, обдумывая то, что произошло. Рагнвиндр был такой же смущенный, но Альберих этого никогда не узнает.

***

Выйдя на улицу, они, как и ожидалось, стали самым обсуждаемым событием в городе. — Смотри-смотри, они вместе вышли из дома. Неужели у самого завидного холостяка Мондштадта появилась пара? — Мало того, так он ещё дал ему свой плащ. Не разу не видела его без этого плаща, — перешептывались люди на улице. — Слышь, Дилюк, я отойду, — сказал Кэйа. — Да делай что хочешь. Отойдя от Дилюка, Кэйа направился к прекрасным дамам, диалог которых он не мог пропустить мимо ушей. — Да они точно вместе, отвечаю, — продолжила девушка. — А о чем это вы тут болтаете? Неужто о нас с господином Дилюком? — поинтересовался Кэйа. — Господин Кэйа, мы хотели у вас спросить, — начала она. — Я уже знаю, о чем вы хотите спросить. Могу вас заверить, что все так и есть, — Альберих улыбнулся и загадочно ушёл от них, отставив девушек с массой вопросов. Дилюк все это слышал, но виду не подал. — Дилюк, чего ты такой красный? — спросил Кэйа. Рагнвиндр ничего не ответил и просто ускорил шаг.

***

Прийдя в магазин, Кэйа начал выбирать одежду. За полчаса они так ничего и не выбрали, а у Дилюка уже не осталось нервов. Все, что выбирал Альберих, мало походило на форму. — Ну как? — выйдя из примерочной, поинтересовался Кэйа на счёт своего наряда. — Как клоун. — Раз такой умный, то выбирай сам. Дилюк без слов пошел за одеждой, а павлинчик офигел уже который раз за день. Выбрав наряд для Кэйи, красноволосый зашёл в примерочную и отдал его. — Как тебе? — Ну хоть на человека похож. — Ой, тебе нравится, да? — протянул Кэйа. — Да, — бросил Дилюк, развернулся и добавил, — Пошли уже. Стоя на кассе, Рагнвиндр сказал Кэйе, что он сам все оплатит и ему можно выйти из магазина. Дилюк думал, что из-за этого перешёптываний будет меньше, но все произошло наоборот. — Как романтично. Он покупает ему одежду. — Я думаю, у него фетиш на парней в костюме официанток. Интересно то, что он сейчас покупает, это ещё один костюм официантки?

***

Уже под вечер в баре все собрались. В это время Венти очень увлечённо сочинял свою новую песню, Тарталья помогал ему, а Розария выпроваживала Барбару, которая все еще звала ее на вечернюю службу. Завидев Кэйю, они стали ещё более веселыми. — О, Кэйа, иди сюда, братанчик, — крикнул Венти. — После ночи попа не болит? — пошутил Тарталья. — А что это за новый прикид? — поинтересовалась Розария. — Вы не поверите, ребят, — начал Кэйа, — это мне Дилюк купил. А ещё он сказал, что я в этом красиво выгляжу. А ещё он сам это выбрал. А ещё он дал мне свой плащ. — Нихуя себе. Благословляю вас. Я прямо сейчас сочиняю про вас песню, — поздравил Венти. — Ты на мой вопрос не ответил вообще-то, — напомнил Тарталья. — Да жесть как болит, сидеть не могу, — рассмеялся Кэйа, а все остальные посмотрели на него с выпученными глазами, — Да я же пошутил, вы чего. — А у Дилюка не болит? — Да вы задолбали уже. — Так вы ещё не вместе? — удивились ребята, а Кэйа промолчал. — Надо тебя поселить у Дилюка. Мне кажется, сработает, — предложил Венти. — Ты совсем додик? Как ты это сделаешь? — спросила Розария. — Венти, как всегда хуйня план, — уверенно сказал Тарталья. — Да что же вы меня никогда не слушаете. Слушай, Кэйа, ложишься на лавочку перед его домом, если Дилюк спросит, что ты тут делаешь, говори, что ты бездомный. Он не захочет терять такого ценного работника и заберёт к себе. — Венти, ты еблан? Хотя даже спрашивать не надо и так все понятно, — закатил глаза Чайлд. — А что, хорошая идея. Сегодня попробую, — сказал Кэйа. — Ты еблан, — сказали все хором. И тут раздался звук входящего звонка с телефона Тартальи. — О, ребят, мне друзья из Снежной звонят. Может, они нам помогут, — Тарталья ответил на звонок, — О приветик. — Привет, родной, ты там как? — поинтересовались у Тартальи. — Да отлично. А где там Коля и Федя? — Недавно играли через одноклассники в любимчиков. А сейчас разводят детей в аватарии на подарки. Скоро придут. — Не-не-не, пожалуйста, не надо. Сбрось звонок, когда они придут, умоляю. Слушай, может ты нам поможешь? – спросил Тарталья. — Ну, я слушаю. — Смотри, у меня тут есть два друга гея, как их свести? — А есть причины их сводить? — Ну знаешь, один любит другого. — А второй что? — А вот со вторым и нужна помощь, — начал Чайлд.

***

— Слушай, Тарталья, я даже заплакал. Они идеальная пара, — рассказал друг, — Есть одна идея. Пусть ваш Кэйа отправит письмо с признанием по голубиной почте. Имя пускай не пишет. Если реакция Дилюка будет положительной, то расскажите ему от кого это. — Ты тоже еблан, я отключаюсь, — хотел было уже сбросить Тарталья. — Подожди-подожди, сейчас ещё советники придут. Они получше меня разбираются в таком. — Ой только не говори мне, что… — Я преступление, я наказание. Ты это знал? Преступление и наказание едины. Границы между ними исчезают. Комната исчезает. Олицетворение смерти… Хозяин тумана, пожирающего дары… — Ой блять, Федь, иди проспись, — заебался Тарталья. — Подожди, я не договорил. Так вот… Это чистый инстинкт… Рви и мечи, пожирай, вой и рычи… Это не потеря контроля и не сингулярность… Дракон олицетворяет хаос, присущий всем дарам… Это их истинный облик! — О господи, опять про сингулярность начал, — чуть ли не плача сказал Чайлд. — Я завидую тебе. Птица, рождённая в клетке, не замечает, что она невольница. Она умирает счастливой, так и не узнав, что была несвободна. — Коля, и ты туда же? Вы опять свой самогон хлещите? — Не, мы решили квас сделать. — И как? — спросил Тарталья. — Так тебе ж Федя рассказывал. Могу попросить, чтоб повторил. — О боже, нет. У меня есть к вам один вопрос. Вы же в этом разбираетесь. — Рассказывай. — Как свести двух пацанчиков, если один в другого влюблён, а второй депрессивный эмо бой? — О, Федя, слышал? Это про нас. А блин, уже ушёл в свои шашки онлайн играть. — Тарталья, у тебя друзья какие-то долбаебы, — сказала Розария. — Кто бы говорил, — устало ответил Тарталья. — Эй, слышь, — начал Венти, но его прервали. — Быть убитым чудаком, лишенным человечности. Бессмысленная, но простая причина, которую можно принять и умереть! — опять начал Колян. — А к чему это вообще? — спросил Тарталья. — Да без понятия. — Так ты нам поможешь? — Пускай украдёт ему гараж из пятёрочки, сорвёт цветы с клумбы и подарит. Должно сработать. Меня этот план никогда не подводил. — Ты даун, у нас нет гаражей и пятёрочки тоже. — Как вы там живете вообще? — ахуел Коля. — Блин, хороший совет, так и сделаю, — вдруг откуда не возьмись взялся Кэйа. — Вот видишь, я же говорил, что план крутой. — Вы меня заебали, пока. Не звоните больше, — со слезами на глазах умолял Тарталья и скинул звонок, — Пиздец. — А что это за клоуны были? — пыталась узнать Розария. — Да так, учились вместе на сварщиков.

***

Кэйа, послушав совет друга Тартальи, украл виноградного сока из магазина и нарвал цветов с чьей-то клумбы. И по совету Венти прилёг на лавочку у дома Дилюка. — Чего ты тут валяешься? — спросил Дилюк. — Я же говорил, что у меня нет дома. Вот тут и буду ночевать. — А зачем тебе букет из травы-светяшки и бутылка сока? — Это тебе. — Спасибо. Ну я пошёл, спокойной ночи, — сказал Дилюк и развернулся. Кэйа все еще надеялся, что Рагнвиндр приютит его, поэтому остался лежать на лавочке. Через час Дилюк сам не понимая зачем, вышел из дома с пледом. Сначала он планировал просто накрыть Кэйю пледом, но потом он решил не издеваться над ним и отнести к себе. «Чем я вообще занимаюсь?» — подумал Дилюк.