Через тернии

Уважаемые читатели, тут присутствует небольшой (большой) спойлер про битву на мусорной свалке, читать на свой страх и риск. Хех.       — Куроо-сан, — капитан Некомы даже не оглянулся, он интуитивно подставил руки под летящий мяч, и тот резво отскочил. В очередной раз забил, выставив блок. Повернувшись к Ямомото, тот недовольно нахмурился: неужели его сокомандники перестали ему доверять и теперь, выкрикивая его имя, призывают к действиям? Куроо всей душой хотелось верить, что нет.       Однако брошенные на него взгляды были слишком красноречивы, чтобы просто игнорировать их, даже учитывая самомнение капитана. Тут дело было в чем-то другом, помимо того, что Карасуно вела в игре и в счете. Куроо это не могло не напрягать.       — В чем дело? — небрежно обмолвился парень, встряхивая мокрые от пота волосы.       — Все в порядке? — от Кенмы он ожидал подобного вопроса в последнюю очередь, сердце почему-то неприятно кольнуло.       — Да что же такое случилось?       — Ты слишком бледный, — без предисловий выдал связующий и отвернулся, словно тот его резко перестал интересовать. Куроо еле удержался от колкого слова. Какая разница, как он выглядит, если чувствует себя нормально? Посмотрев на руки, Тецуро задержал взгляд на внутренней стороне предплечья. Ничего. Впрочем, это не новость.       В его возрасте уже все должны были найти своего соулмейта, но только не Куроо, который вроде как и не хотел, но с другой стороны – его выводило из себя, что все вокруг него (и даже затворник Кенма) ходят такие счастливые, что нашли свои половинки. Его это абсолютно раздражало, и дело было вовсе не в зависти. Наверное.       Подача. Блок. Подброс. Удар. Снова блок.       Несмотря ни на что Куроо не смел опускать руки. Кровью и по́том выгрызут эту победу. Не могут же они проиграть их первый официальный матч с Карасуно на национальных?       Победа в битве на мусорной свалке будет за ними.       Куроо подпрыгнул, но что-то его отвлекло. Подождите, это… Пение? Нет…нет. Только не сейчас, когда он взял себя в руки и готов бороться, ведь победа не кажется такой призрачной.       — Нет, черт бы тебя побрал, — рыкнул парень, пытаясь заглушить звуки. Но пение в его голове было слишком громким. — Овца, заткнись, паршиво поешь!       Она пела на английском языке, совершенно не попадая в ноты и не заботясь о том, правильно ли поет, но отчаяние в ее голосе трудно было не усмотреть. Вот только Куроо было на это совершенно плевать. Только не сейчас... Он не позволит какому-то там соулмейту помешать игре. Потому что знал, что последует за этим.       — Вон из моей головы, — но на другом конце его не слышали. Совсем. Тецуро отчаялся. Допуская ошибку за ошибкой в невозможности сосредоточиться, он метался по площадке – настолько сильно голос пробирался в каждую его клетку. Тренер был вынужден пойти на замену.       — Что с тобой, сынок? Соберись, дава… — Нэкомата остановился на полуслове. Казалось, Куроо почти плакал.       — Уберите ее из моей головы!       — Ох, ты ж! Мальчик мой, садись, — тренер хотел обнять парня, но остановился. Что-то было не так. Он слышал, что все принимали метку с ожиданием и даже радостью... Нэкомата даже не слышал, чтобы кто-то пытался противиться этому.— Куроо, остановись. Пожалуйста, остановись. Просто прими это. Пожалуйста.       — Но я не хочу. Не хочу. Почему именно сейчас? — голос капитана дрожал, и мужчина расчувствовался, глядя на такого юношу.       — Перестань, мальчик мой, ты себе только навредишь, — капитан хотел еще высказать колкость, но резкая боль остановила его. Он качнулся и, если бы не тренер, непременно полетел бы вниз. Кровь из его руки стекала на пол, парень рухнул на колени и глупо уставился на рану. — Врача. Врача!       Нэкомата перепугался не на шутку. Неужели ненависть Куроо и его нехотение привели к необратимым последствиям? Он знал, что когда на руке отображается имя соулмейта, то никакой крови не бывает - только сильная боль и имя с красивым шрифтом. Невольно он положил ладонь на свою метку, когда Тецуро уже уходил с доктором.       На площадке происходила суматоха; игроки Некома и Карасуно видели все, а потому случившееся привело их в сильный испуг, но судья беспрекословно призвал продолжить. За Куроо побежал Бокуто, который смотрел игру, но его не пустили внутрь медицинского кабинета, поэтому тому пришлось ожидать за порогом. Доктор усадил парня, попытался обработать рану и остановить кровотечение, но от этого боль возросла с геометрической прогрессией.       — Я должен сообщить в Комитет, — Куроо побледнел от упоминания Комитета, который был окутан тайнами, словно какая-то секретная организация. У парня задрожали руки.       — Почему это?       — Таких случаев раньше не было, — доктор потер переносицу, чтобы водрузить очки.       — Завяжите руку, я должен срочно выйти на площадку, — капитан попытался отогнать липкий страх.       — Как ты не понимаешь, — кажется, доктор еле держался, чтобы не сорваться. Конечно! Никогда на его практике, а уж тем более за последние десятилетия такого случая не было, и он не знал, как на это реагировать. Комитету он уже успел сообщить и теперь сидел, смотря, как истекает кровью парень.       — Слушайте, — наконец, произнес Тецуро, — они будут здесь не раньше получаса, так? Какая разница, если вы мне и так сейчас не можете помочь? Просто выпустите меня, завязав руку, обещаю, что не убегу или не сделаю еще что-то в этом роде.       Доктор, видимо, обдумывал предложенный вариант. Но как же он начал выбешивать Куроо, что еле сдержал себя, чтобы не двинуть. Не спасала ситуацию и его «вторая половинка», которая продолжала петь какую-то тяжелую песню. Он почувствовал, как еще один шрам вырезается на его коже, но теперь уже парень был к этому готов и даже не пискнул, лишь сильней нахмурившись и сжав ладони.       — Доктор...Поймите, я должен быть там. От этой игры зависит мое будущее!       — Как и от этой метки.       — Моя пара явно будет не рада тому, что я не смог исполнить свою мечту, — прозвучало слишком наигранно, но однако действенно сработало. Доктор перебирал в голове варианты, почему так случилось, и единственным более-менее подходящим было то, что сам парень категорически против.       — Хорошо. Но если тебе станет хуже, ты сразу уйдешь, понятно? И если из Комитета приедут раньше, позволишь себя увести из игры.       — Хорошо, хорошо.       Мужчина еще раз промыл его раны, а Куроо собрал все силы, чтобы не закричать, затем его руку надежно обмотали и закрепили защитную повязку. Они вышли вдвоем, доктор попросил медсестру предупредить его, когда приедут из Комитета и, взяв с собой небольшую аптечку, последовал вслед за парнем.       — Хей, хей, Куроо. Что с тобой? Ты ранен? Ударился? Говорил же - не используй железные шары!       — Безумно смешно, Бо-бо. Ты чего тут?       — Тебя жду.       — Очень великодушно с твоей стороны.       — Что, все настолько плохо? — Бокуто указал на его повязку. Благо, кровь пока не просочилась, поэтому он счел нужным сказать неправду.       — Все в порядке. Вчера порезался случайно, вот сегодня рана и раскрылась.       — Ага, ага… Идем тогда, если ты не умираешь... Покажи им настоящего капитана!       Тецуро слабо улыбнулся, но как только ступил на площадку с разрешения доктора и тренера, понял, что ему всё равно ничего не удастся здесь сделать. То ли от потери крови, то ли от эмоций он не видел абсолютно ничего. Его рефлексы снизились, взор был затуманен плотной дымкой, а сердце билось так быстро, словно за ним гонялась стая гепардов. Куроо прикрыл глаза, вдыхая запах игровой площадки и пытаясь заново настроиться на игру. Даже начал немного бубнить мелодию, которую все еще пела соулмейт, лишь бы снова прийти в себя. Девушка в голове повторяла одну и ту же песню уже третий раз.       На удивление, ему немного помогла подобная медитация. Вливаясь в игру, он, наконец, начал забивать и ставить блоки, полностью забывая о том, что у него на руке шрамы. А то, что там именно шрамы, а не красивая надпись, Куроо вовсе не сомневался. Ведь надпись не оставляет никаких следов, её приятно трогать. Когда же ему промывали руку, Куроо невольно коснулся поврежденного места и его чуть не замутило. Мало того, что эта девушка портила его игру, так еще посмела уродовать его кожу! Злость с новой силой обожгла вены. И как бы он не старался заглушить мысли о таинственной незнакомке, абсолютно ничего не получалось. Уже переставая следить за происходящим, капитан делал все на автомате до тех пор, пока это помогало. Но стоило ему услышать, как его половинка начала плакать, плотину ненависти прорвало окончательно.       — Дура! Овца! Перестань реветь! Боги! Хватить, блять, плакать. Черт бы тебя драл, — Куроо плевал проклятье за проклятием, стараясь не кричать, выдавая лишь злобное шипение. И стоило ему на долю секунды остановиться, как невыносимая боль парализовала его тело до самых костей. Тецуро оступился и упал. Тренер сразу дал знак на тайм-аут, но ему не позволили, ведь к этому времени они все были использованы. Тогда вмешался сам доктор. Переговорив с судьей, он получил разрешение увести потерпевшего и заменить его.       Капитан гневно упирался и извивался, но было понятно уже и так — его команда сегодня проиграет. Нэкома уже обречена на проигрыш. Не сдержав слёз и напоследок обернувшись на свою команду с сожалением, Тецуро смиренно последовал за доктором.       Он больше не пытался сдержать боль, рвущуюся наружу, всем сердцем возненавидев тот момент, когда у него появился соулмейт. Казалось, это чувство уже навсегда. Парня это изменило не в лучшую сторону. Ведь все его знакомые видели, как он корчился, выкрикивая колкие ругательства в ее адрес, проклиная. Слава богу, что Комитет еще не отправил его на испытательные работы или что-то в этом роде, потому что могло и так сложиться. Ведь соулмейт был чем-то возвышенным. Видимо, сотрудники Комитета решили, что из-за того, что парень получил свою метку поздно, да еще и в такой ответственный для него момент, раны и появились, а в последствии и ужасные шрамы, и такая реакция.       Куроо даже и смотреть не хотел на имя. Но когда сотрудники Комитета сказали, что девушка из другого мира, он все же украдкой глянул на свою руку. На ней словно кто-то ножом выкорчевал имя: Софи.